Глава 8. Профессиональная деформация

Глава 8. Профессиональная деформация

Ая пролежала в больнице целый день. Точнее, большую часть этого дня она проспала. Иногда просыпалась от тихих шагов в коридоре, от приглушённых голосов за дверью, от противного запаха лекарств и стерильности, который будто въедался в кожу. Каждый раз она открывала глаза, смотрела в потолок и думала одну и ту же мысль: Я ненавижу больницы. После этого организм, видимо, соглашался, что сознание ей сейчас только мешает, и снова выключал её. Так прошёл день. Просто сон. Много сна. На следующее утро Ая проснулась от того, что дверь палаты тихо открылась. Она приоткрыла один глаз. В палату вошла Река. Сигареты у неё, конечно, не было — больница всё-таки, — но выражение лица было таким, будто сама больница была её личным баром, а пациенты просто мешали спокойно жить. — Живая? — спросила Река. Ая моргнула. — Звучит как медицинский осмотр высшего уровня. Река подошла ближе, откинула край одеяла и начала осматривать раны. Ая приготовилась к привычному: к боли, к неприятному ощущению перевязок, к сухому профессиональному тону врача. Но Река вдруг замолчала. Слишком надолго. Ая напряглась. — Что? Река наклонилась ниже, осторожно провела пальцами рядом с зажившей линией на коже и хмыкнула. — Интересно. — Мне не нравится, когда врачи говорят «интересно». — А мне нравится, когда пациенты за ночь делают половину моей работы. Ая приподнялась на локтях. — В смысле? Река посмотрела на неё уже внимательнее. — В прямом. Половина ран затянулась. Синяки уходят быстрее нормы. Переломы, если судить по ощущениям, тоже начали восстанавливаться слишком бодро. Ая посмотрела на свои руки. На коже всё ещё оставались следы. Синяки. Царапины. Несколько болезненных участков. Но вчера всё выглядело гораздо хуже. Гораздо. — Это… нормально? — осторожно спросила она. Река усмехнулась. — Для людей? Нет. — Для тебя, видимо, да. Ая медленно выдохнула и откинулась обратно на подушку. — У тебя интересный взгляд на жизнь. — А у тебя интересное тело. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом обе рассмеялись. Сначала тихо. Потом сильнее. Ая рассмеялась так резко, что тут же схватилась за бок. — Ай. Больно. Не смеши меня, я ещё пациент. — Уже почти нет, судя по темпу. Река закончила осмотр и сделала пометку в планшете. — Если так пойдёт дальше, к вечеру можно будет выписать. Ая резко повернула голову. — Серьёзно? — Не смотри так радостно. Я всё ещё могу передумать. — Не передумывай. Я очень плохо переношу больницы. — Заметила. Ты вчера пыталась отказаться от лечения с лицом человека, который готов умереть, лишь бы не лежать под капельницей. Ая поморщилась. — Да. Кстати об этом. Она неловко отвела взгляд. — Спасибо тебе. За помощь. И… прости, что не хотела лечиться. Я не особо люблю врачей. Река подняла бровь. — Заметно. — Но ты мне нравишься. Река остановилась. Ая серьёзно посмотрела на неё. — Правда. С меня выпивка в баре. На лице Реки впервые за утро появилось выражение искренней заинтересованности. — О-о. Вот это уже нормальная благодарность. — Договорились? — Давай так. Через пару дней, когда ты окончательно поправишься, я тебе напишу. И мы выпьем. Ая улыбнулась. — С удовольствием. Река закрыла планшет. — Только без попыток умереть до этого. К вечеру Аю действительно выписали. Она вышла из больницы с пакетом лекарств, раздражением на весь медицинский мир и странным ощущением, что её тело живёт по каким-то собственным правилам. Дома было тихо. Слишком тихо после больницы, после миссии, после крови, после Годжо, после всего. Ая скинула обувь в прихожей, дошла до кухни, выпила воды прямо из бутылки и только потом поняла, насколько сильно устала. Она переоделась в домашнюю оверсайз-футболку, собрала розовые волосы в небрежный хвост и села на диван. Несколько минут просто сидела. Потом взгляд сам упал на ноутбук. Ая поморщилась.— Нет. Но рука уже потянулась к нему. Она открыла крышку. Через пять минут она уже была во внутренней системе департамента. — Да вы издеваетесь. За время её отсутствия накопилось слишком много. Согласования. Протоколы. Миссии. Заявки. Примечания по объектам. Обновления статусов. Комментарии совета. Несколько отчётов вообще выглядели так, будто их писали люди, которые считали пунктуацию проклятой техникой. Ая потёрла переносицу. — Ну конечно. Я почти умерла, а документы решили размножиться. Она уже собиралась открыть первый отчёт, когда взгляд зацепился за знакомое имя.Итадори Юдзи.Статус: деактивирован. Ая замерла. Сердце неприятно кольнуло. Она знала, что это было частью плана. Знала, что формально Итадори должен был считаться мёртвым. Знала, что Годжо что-то там оформлял, подчищал и «разруливал», как он сам любил говорить. Но всё равно видеть это в системе было мерзко. Рядом стояла новая отметка. Обновление причин смерти. Автор: Годжо Сатору. Ая медленно прищурилась. — Сейчас там будет какая-нибудь ерунда. Она открыла документ. И приготовилась страдать. Но страдать не пришлось. Отчёт был идеальный. Не просто нормальный. Не просто приемлемый. Идеальный. Ая медленно откинулась на спинку дивана. — Так. Она посмотрела на имя автора. Годжо Сатору. Потом снова на текст. — Он умеет.. — То есть он может нормально оформлять отчёты. Она закрыла глаза. — Я его убью. Но сказала это уже без злости. Скорее по привычке. Она вздохнула, открыла следующий документ и начала работать. Сначала хотела закрыть только самые срочные задачи. Потом — только те, где её комментарий блокировал дальнейшее согласование. Потом — только накопившиеся хвосты. Потом — только ещё один отчёт. Потом часы показали два ночи. Ая сидела на диване в позе человека, который давно перестал чувствовать позвоночник. На столе стояла кружка с остывшим чаем. Рядом валялись фантики от сладостей. На экране мигал финальный статус: Отправлено. Она закрыла последний отчёт. — Всё. И почти сразу телефон зазвонил. Ая посмотрела на экран. Годжо. Взяла трубку. — Что? На той стороне раздался его голос: — Не спим и не лечимся? Ая закатила глаза. — Меня уже выписали. Пауза. — Так быстро? — Да. — Ты случайно не убежала? — Нет. — Уверена? — Река меня отпустила. — А-а. Ну тогда ладно. Он сказал это легко, но голос у него был не такой, как обычно. Уставший. Не просто ленивый. Не насмешливый. Не театрально расслабленный. А именно уставший. Ая нахмурилась. — С тобой всё хорошо? На том конце стало тихо. Слишком тихо. Ая села ровнее. — Годжо? — М? — Голос у тебя уставший. Он молчал. И в этом молчании было что-то странное. Будто такой простой вопрос сбил его сильнее, чем любое проклятие. Потом он, конечно, испортил момент. — О-о. Кто тут такой заботливый? Переживает за меня? У Аи дёрнулся глаз. — Что звонишь? Годжо тихо усмехнулся, но уже без прежней лёгкости. — Раз ты в строю, завтра в девять утра приезжай по адресу. — Постарайся поспать. добавил Годже Она посмотрела на ноутбук, на отчёты, на кружку с холодным чаем. — Поздно. — Я так и понял. Связь оборвалась. Ая ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке. Потом тихо сказала: — Сам бы поспал. Утром она проснулась от собственного будильника и неожиданно поняла, что почти не болит. Это было подозрительно. Ая села на кровати, приподняла футболку и посмотрела на бок. Раны почти исчезли. Остались только бледные следы. Несколько синяков на руках. Пара отметин на лице. Там, где вчера было больно даже дышать, теперь тянуло слегка — как после неудачной тренировки. Она встала, приняла душ, долго смотрела на себя в зеркало. Лицо всё ещё выглядело немного помятым. Под глазами — тени. На скуле — синяк. На запястье — жёлто-фиолетовое пятно. Но в целом она выглядела живой. И даже почти собранной. Ая надела широкие чёрные брюки, светлую рубашку, объёмный жакет и несколько украшений, потому что без украшений ощущала себя не полностью загруженной версией себя. Волосы уложила небрежно, но красиво. Розовые пряди мягко падали на лицо, тёмные корни уже были заметны, но ей это даже нравилось. В девять без пяти она была у здания.Оно выглядело совершенно обычным. Стекло. Металл. Ресепшен. Лифты. Деловые люди с кофе в руках. Офисный мир, в котором обычно обсуждали бюджеты, подрядчиков, просрочки и почему «срочно» снова означает «вчера». Ая вошла внутрь, назвала своё имя, получила пропуск и поднялась на нужный этаж. Когда дверь переговорной открылась, она увидела Годжо. А рядом с ним — Нанами. Ая застыла. Потом лицо само расплылось в улыбке. — Нанами! Нанами повернул голову. Его выражение лица почти не изменилось. Почти. Но Ая уже знала: для Нанами это было примерно как радостный прыжок на месте. — Доброе утро, Ая. Она быстро подошла и обняла его. — Я так рада тебя видеть. Нанами немного замер, но обнять себя позволил. Годжо стоял рядом. И впервые за утро выглядел не раздражающе самоуверенным, а искренне озадаченным. Ая отстранилась и посмотрела на Нанами с тёплой улыбкой. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что я выжила. Нанами слегка нахмурился. — Это преувеличение. — Нет. Наши тренировки не прошли даром. Если бы не ты, я бы там в первые две секунды красиво умерла лицом в землю. — Желательно не использовать мои тренировки для того, чтобы проверять пределы выживаемости. — Поздно. Годжо медленно поднял руку. — Простите, можно уточнить? Ая повернулась к нему. — Что? — Почему меня ты так не встречаешь? Ая посмотрела на него. Потом на Нанами. Потом снова на Годжо. — Потому что Нанами учил меня нормально. — Я тоже тебя многому учу. — Раздражаться? — Это полезный навык. Нанами поправил очки. — Годжо, мы здесь по делу. — Да-да, конечно. Просто фиксирую несправедливость. Ая села за стол, всё ещё улыбаясь. — Что обсуждаем? Ответ оказался простым. Итадори. Его нужно было передать Нанами на обучение и наблюдение в полевых условиях. Формально — для адаптации после возвращения в работу. Неформально — чтобы он набрался реального опыта и при этом не умер окончательно. Ая слушала внимательно. Слишком внимательно. Итадори всё ещё числился мёртвым для большинства департамента. Его статус был закрыт, доступ ограничен, любые перемещения требовали аккуратной легенды. Нанами говорил чётко. Спокойно. Структурно. Ая снова поймала себя на мысли, что рядом с ним её рабочая нервная система отдыхает. — Я рада, что Итадори будет обучаться у тебя, — сказала она. Годжо, который до этого сидел чуть развалившись на стуле, едва заметно дёрнулся. Нанами кивнул.— Это не будет лёгким обучением. — Поэтому я и рада, — ответила Ая. — Ему нужен кто-то стабильный. Годжо посмотрел на неё. — Я тоже стабильный. В переговорной наступила тишина. Даже Нанами посмотрел на него. Ая медленно повернула голову. — Годжо. — Что? — Ты вчера позвонил мне в два ночи, чтобы назначить встречу, не объяснил цель, а до этого фальсифицировал смерть ученика в отчёте. — Профессионально фальсифицировал. Нанами устало вздохнул. — Вернёмся к Итадори. Обсудили всё довольно быстро. Ая закрыла ноутбук. — Я подготовлю финальный пакет по статусу и согласованию перемещений. Нанами кивнул. — Спасибо. Годжо встал первым. — Ну всё. Разобрались. Пойдём. Он вышел из кабинета. Ая осталась. — Нанами, а ты когда снова будешь в тренировочном корпусе? Нанами повернулся к ней. — Пока не знаю. Возможно, в конце недели. — Мне бы хотелось продолжить. Если ты не против. — Ты только из больницы. — У меня почти всё зажило. — Это не аргумент. — Для меня аргумент. Нанами посмотрел на неё строго. — Ая. Она подняла руки. — Ладно, ладно. Не полноценная тренировка. Просто базовые связки. Я не хочу снова стоять посреди боя и понимать, что моё тело знает меньше, чем моя паника. Нанами помолчал. — В конце недели. Если Река подтвердит допуск. Ая улыбнулась. — Договорились. В этот момент дверь снова открылась. Годжо стоял в проёме. Улыбался. Но как-то не так. — Ну долго тебя ждать? Нас долг зовёт. Ая нахмурилась. — Какой долг? — Очень важный. Недоаольно ответил Годже.. Нанами посмотрел на Годжо. Годжо посмотрел на Нанами. Повисла короткая, странная пауза. Ая ничего не поняла. — Ладно, — сказала она и собрала вещи. — Нанами, спасибо. Напиши мне про тренировку. — Хорошо. — И про Итадори тоже. — Разумеется. — И если что-то будет по документам… — Ая, — сказал Годжо. Она повернулась. Закатила глаза. — Иду. Они вышли из здания. На улице было прохладно. Машины ехали мимо, люди спешили по своим обычным делам, город жил так, будто в его тени не существовало проклятий, древних техник и магов, которые устраивали сцены ревности в офисных переговорках. Ая шла рядом с Годжо. Он молчал. Это было подозрительно. Обычно Годжо молчал только в трёх случаях: когда ел сладкое, когда что-то задумал или когда ситуация была хуже, чем он хотел показывать. — Куда мы идём? — спросила Ая. Годжо не сразу ответил. Он посмотрел вперёд. Потом чуть в сторону. Потом снова вперёд. Ая прищурилась.— Ты не знаешь. — Знаю. — Нет. Ты просто вывел меня из кабинета и теперь импровизируешь. — Мы идём обедать. — Надо было Нанами позвать. Годжо остановился. Ая сделала ещё пару шагов, потом тоже остановилась и обернулась. — Что? Он медленно повернул голову к ней. — Сколько ещё раз ты сегодня скажешь «Нанами»? Ая моргнула. Потом улыбнулась. — А что, тебе он не нравится? — Я думал, мы друзья. — С Нанами? — С тобой. Ая замерла на секунду. Годжо сказал это легко. Почти шутливо. Но не совсем. Она почувствовала этот маленький сбой в тоне и почему-то не сразу нашлась с ответом. — Мы друзья, — сказала она осторожно. Годжо сунул руки в карманы. — Знаю его пятнадцать лет. Но вы с ним, кажется, общаетесь довольно близко. Ая посмотрела на него. Потом её лицо стало абсолютно серьёзным. — Да. Мы скоро станем лучшими друзьями. Годжо улыбнулся. — Ну да, конечно. После того как ты перестанешь ввязываться в сомнительные истории. — Это ты меня в них втянул. — Детали. — Важные детали. — Обсудим за едой. Они нашли небольшое кафе неподалёку. Ая заказала слишком много, потому что регенерация, видимо, требовала компенсации едой. Годжо заказал сладкое и кофе, будто завтрак, обед и ужин для него были необязательными социальными концепциями. Ая ела с таким видом, будто последние сутки её организм составлял официальный запрос на калории. Годжо смотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Что? — Ничего. — У тебя лицо человека, который сейчас скажет что-то бесящее. — Я просто рад, что пациент жив и ест. Ая указала на него палочками. — Не начинай заботиться слишком явно. Я могу испугаться. — Поздно. Ты уже предложила Реке выпивку вместо нормального восстановления. Ая замерла. — Откуда ты знаешь? — Я всё знаю. — Это отвратительно. — Это моя работа. — Твоя работа — преподавать. — Иногда. Когда звёзды сходятся. Ая уже собиралась ответить, но Годжо вдруг перестал улыбаться. Совсем немного. Так, что любой другой человек не заметил бы. Но Ая заметила. Он чуть повернул голову. Не резко. Не явно. Просто взгляд ушёл куда-то за окно. Ая застыла с набитым ртом. — Что? — невнятно спросила она. Годжо посмотрел на неё. На её палочки. На щёку, слегка надутую от еды. И снова улыбнулся. — Жуй-жуй. Ая нахмурилась. — Не говори со мной как с ребёнком. — Тогда не смотри на меня как хомяк на грани войны. Она прожевала. — Что ты заметил? — Ничего. Годжо рассмеялся. Но глаза у него оставались внимательными. После обеда он встал первым. — Ну всё. Я домой. И ты иди домой. Ая посмотрела на него подозрительно. — Уже? — Ты только из больницы. Сказал Годже. Ая поднялась, забрала сумку. — Ладно. Мне всё равно надо отоспаться. — Вот. Правильное решение. Она посмотрела на него. — А ты? — А я сильнейший. Мне сон не нужен. — Тебе нужен психотерапевт. — Нанами уже занят. Ая фыркнула. — Пока, Годжо. — Пока, Ая. Она пошла в сторону дома. Годжо остался у кафе. Улыбка исчезла почти сразу. Он постоял несколько секунд, будто просто смотрел на поток людей. Потом медленно повернул голову. Там, где ещё минуту назад ощущался чужой взгляд, теперь было пусто. Он пошёл не за Аей. Сначала в другую сторону. Проверил переулок. Ничего. Крыши. Ничего. Присутствие исчезло, как только они разошлись. Годжо остановился. На лице появилась лёгкая, почти весёлая улыбка. Но глаза под повязкой стали холоднее. — Так-так-так. Он посмотрел в сторону, куда ушла Ая. Там тоже было чисто. Слишком чисто. Он тихо выдохнул. — Очень жаль. Потом усмехнулся. — Не видать мне покоя. Город шумел вокруг как обычно. Люди проходили мимо, не замечая, что где-то рядом сильнейший маг только что понял: за ними начали следить не из-за него. И, скорее всего, не просто следить. Годжо сунул руки в карманы и медленно пошёл вперёд. Улыбка вернулась на лицо. Лёгкая. Наглая. Почти беззаботная. Продолжение следует.