Глава 10. Сломанное оружие

Прошла неделя с того момента, как Итадори официально считался мёртвым. Неделя тишины. Не полной — нет. Годжо всё ещё писал Ае. Иногда. Коротко.Сухо. Без своих обычных идиотских комментариев, от которых у неё дёргался глаз. Без внезапных сообщений в два ночи в стиле «а ты спишь?» и без раздражающих смайликов, которые хотелось распечатать и сжечь. Только задачи. Файлы. Отчёты.Информация на проверку. «Проверь это». «Согласуй». «Посмотри формулировку». «Нужно закрыть до вечера». Сначала Ая даже обрадовалась. Ну наконец-то. Нормальное рабочее взаимодействие. Чётко, структурно, без театра одного беловолосого мага, который считал себя центром вселенной и, что самое раздражающее, часто был прав. Но уже через пару дней радость прошла. Потому что тишина стала слишком заметной. Годжо не появлялся. Не заходил без предупреждения. Не шутил. Не выводил её из себя. Не говорил «Аячка» этим своим мерзко-сладким тоном, от которого хотелось одновременно ударить его папкой и почему-то улыбнуться. И вот это уже было странно. Ая сидела за ноутбуком, перечитывая очередной отчёт, и в третий раз ловила себя на том, что смотрит не в текст, а в пустой угол экрана. — Ладно, — сказала она вслух. — Разберусь с этим позже. Она закрыла вкладку. — Мне нужно тренироваться. Это было проще. Тело. Дыхание. Проклятая энергия. Движение. В отличие от людей, всё это хотя бы поддавалось логике. Почти. За эту неделю Ая начала замечать странную вещь: воспоминания больше не ломали её так, как раньше. Они всё ещё приходили. Резко. Вспышками. Но боль стала другой. Не меньше. Нет. Просто мозг, видимо, устал каждый раз умирать вместе с теми, кто умер тысячу лет назад, и начал адаптироваться. Когда сотни лет чужой памяти проносятся через голову за пару секунд, организм либо ломается, либо учится пропускать через себя ужас так, чтобы не захлебнуться. Ая не знала, какой вариант происходит с ней. Но кровь из носа больше не шла. И это уже было прогрессом. Её дни стали похожи друг на друга. Утром она медитировала. Сначала сидела на полу в гостиной, скрестив ноги, и пыталась хотя бы десять минут не думать о работе, Сукуне, Годжо, странной регенерации и том, почему холодильник опять пустой. Получалось плохо. Потом лучше. Потом она начала чувствовать внутри себя поток. Не просто энергию. А что-то плотное. Тяжёлое. Тёмное. Её проклятая энергия не была похожа на то, что она видела у других. Она была почти чёрной. Густой. Твёрдой. Как будто все эти годы, пока Ая жила обычной жизнью, энергия не исчезала. Не рассеивалась. Не текла свободно. Она сжималась внутри. Слой за слоем. Как давление под землёй. Как лава перед извержением. Днём и вечером Ая работала. Закрывала отчёты, проверяла формулировки, ругалась на чужие документы, строила таблички, выравнивала статусы, приводила хаос магического департамента к виду, который хотя бы отдалённо напоминал управляемую систему. А ночью выходила из дома. Тихо. Без разрешения. Она находила мелкие проклятия на окраинах, в переулках, под мостами, возле старых домов, где чужая злоба и страх скапливались годами. И изгоняла их. Сначала осторожно. Потом увереннее. Потом почти спокойно. Каждый бой приносил новую вспышку памяти. Каждая вспышка — новый приём. Каждый приём — новый вопрос. Ая училась не у преподавателей. Не по учебникам. Не по инструкциям. Она училась у мёртвых. У женщин, чьи имена давно никто не помнил. У магов её клана, которые исчезли из истории. У тех, кто когда-то знал техники, которые теперь считались невозможными, забытыми или просто плохо задокументированными. И однажды ночью это случилось. Проклятие бросилось на неё из темноты. Ая не успела даже сложить печать. Тело сработало само. Удар. Концентрация. Чёрная вспышка. Воздух треснул. Проклятие разорвало на месте. Ая застыла посреди пустого переулка, тяжело дыша. Несколько секунд она просто смотрела на свою руку. Потом медленно сказала: — Это что сейчас было? Ответ, конечно, пришёл не голосом. А памятью. Короткий удар. Искажение пространства. Проклятая энергия, совпавшая с физическим ударом почти идеально. Чёрная молния. Ая села прямо на асфальт. — Офигеть. Она смотрела на свои пальцы. На тёмные остатки энергии, которые ещё дрожали вокруг кожи. — Я это сделала. Потом нахмурилась. — Случайно. Это немного портило момент. Через пару дней она смогла повторить. Не идеально. Не каждый раз. Но смогла. Потом появился барьер. Сначала он был кривой. Потом нестабильный. Потом однажды накрыл комнату так, что у неё лопнула лампочка, отключился Wi-Fi, а на кухне сама открылась дверца шкафа. Ая стояла посреди квартиры и смотрела на последствия. — Так. Барьер есть. Контроля нет. Именно контроль стал проблемой. Её энергия была слишком плотной. Слишком тяжёлой. Когда она пыталась выпустить её тонко, аккуратно, дозированно, получалось либо ничего, либо сразу так, что трещали стены. Ая пробовала придавать ей форму. Лезвие. Нить. Пластину. Круг. Каждый раз энергия распадалась, сжималась обратно или вырывалась слишком резко. На третий день таких попыток она сидела на полу, окружённая испорченными листами бумаги, сломанным стулом и одной треснувшей чашкой. — Мне нужен ограничитель, — сказала она. Потом подумала. — Или проводник. Она открыла внутренний каталог департамента. Проклятые предметы. Проклятые инструменты. Оружие. Ая пролистала несколько страниц и нахмурилась. — Значит, завтра пойду в техникум и попрошу себе оружие. Утром она проснулась бодрая и почти воодушевлённая.Это уже было подозрительно. Она быстро собралась, выпила кофе, накинула оверсайз-куртку, собрала волосы в небрежный хвост и написала Годжо: Я иду в техникум. Ты там? Ответ пришёл не сразу. Да. И всё. Ая посмотрела на экран. Она подождала ещё. Ничего. — Просто «да»? Телефон молчал. Ая убрала его в карман. — Ладно. Профессиональное общение. Как просили. Она сказала это ровно. Но внутри неприятно кольнуло. Когда Ая вошла на территорию техникума, Годжо почувствовал её почти сразу. До того, как она дошла до здания. До того, как постучала. До того, как он услышал её шаги. Её энергия была другой. За неделю она изменилась. Стала плотнее. Глубже. Опаснее. Не расплывалась вокруг, как у новичков. Сжималась внутри неё, будто что-то живое и очень древнее училось дышать заново. Годжо стоял перед студентами и что-то объяснял. Нобара и Мегуми смотрели на него с разной степенью внимания и подозрения. Он оборвал фразу на середине. Сердце ударило чуть быстрее. Мысли стали хаотичными. Она пришла. Годжо едва заметно выдохнул. — Ну всё, — сказал он студентам. — Вы всё поняли. Идите тренироваться. Нобара прищурилась. — Вы просто хотите сбежать от занятия? — Я? Никогда. Мегуми посмотрел на него слишком внимательно. — Что-то случилось? Студенты переглянулись. Но спорить не стали. Потому что если Годжо внезапно отпускал их с занятия, этим надо было пользоваться, а не задавать вопросы, которые могли вернуть занятие обратно. Когда они вышли, Годжо сел за стол. Перед ним лежали документы по студентам. Он взял ручку. Посмотрел на чистую строку. И тихо сказал себе: — Ну что мне делать? Ответа не было. Через минуту в дверь постучали. Потом она открылась. Ая заглянула внутрь. — Можно? Годжо поднял голову. Он выглядел обычным. Слишком обычным. Повязка на глазах. Лёгкая улыбка. Расслабленная поза. Документы на столе. Всё как всегда.иТолько не как всегда.иАя это почувствовала сразу. И всё равно улыбнулась. — Привет, Годжо. Я рада тебя видеть. Он посмотрел на неё. Пауза длилась долю секунды. Но Ая заметила. — Привет, — сказал он нейтрально. И всё. Ая осталась стоять у двери. Она ждала продолжения. Шутку. Пакость. Колкость. Что-нибудь в стиле: «Ого, сама пришла, соскучилась?» или «Аячка, ты без отчётов сегодня? Я волнуюсь». Но ничего не было. Просто привет. Ая закрыла дверь и прошла внутрь. Остановилась напротив стола. Смотрела на него почти минуту. Анализировала. Лицо. Поза. Голос. Пальцы. Дыхание. Напряжение в плечах. Слишком ровный тон. Слишком аккуратная дистанция. Годжо поднял голову. — Что ты хотела? Ая опешила. Не от вопроса. От того, как он прозвучал. Сухо. Формально. Без прежней дружелюбности. Без игры. Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Что случилось? Я что-то сказала не так? Сделала? Или это всё после той недели? После больницы? После Нанами? После… чего? Мысли понеслись одна за другой. Ая могла спросить прямо. Очень хотела. Но вместо этого вдохнула, выдохнула и заставила себя говорить по делу. — Я бы хотела получить проклятый предмет. Или инструмент. Оружие. Не знаю, как правильно это у вас называется. Годжо замер. Не сильно. Но всё же. — Зачем? — Для тренировок. Он молчал. Ая не отвела взгляд. Годжо смотрел на неё. Долго. Слишком долго. Сначала он подумал, что надо отказать. Потому что оружие означало, что она снова полезет туда, куда не надо. В опасные места. В ночные вылазки. В столкновения с теми, кто уже начал её искать. Потом он подумал, что она всё равно полезет. С оружием или без. И если Ая решила ввязаться в опасную игру, она найдёт способ сделать это даже с кухонным ножом и скотчем. Годжо внутренне поморщился. Потому что это было слишком похоже на правду. Он встал. — Пойдём. — Куда? — На склад. Ая молча пошла за ним. Коридоры техникума казались знакомыми, но сегодня всё было не так. Обычно рядом с Годжо пространство становилось шумнее. Он заполнял собой воздух. Шутками. Бессмысленными комментариями. Самодовольной энергией человека, которого невозможно игнорировать. Сегодня он шёл молча. Ая шла за его спиной и всё сильнее чувствовала, как мысли начинают давить. Она пыталась молчать. Правда пыталась. Но у неё плохо получалось терпеть неопределённость. Особенно когда неопределённость была ростом под два метра, с белыми волосами и внезапно решила стать профессиональной. Перед складом оружия она не выдержала. — Годжо. Он остановился. Не обернулся сразу. — М? Ая сжала пальцы на ремне сумки. — Всё в порядке? Он повернул голову. — В порядке. — Я что-то не так сделала? Пауза. Вот теперь она стала настоящей. Годжо смотрел на неё через повязку. Ая ненавидела, что не видит его глаз. — Нет, — сказал он. — Тогда что происходит? Он молчал. Она ждала. И в этой тишине впервые за долгое время он не нашёл шутку. Годжо провёл рукой по затылку и усмехнулся. Слабо. Почти устало. — Я пересмотрел взаимоотношения с тобой. Ая моргнула. — И какие они теперь у нас с тобой? — Как ты и хотела, — сказал он. — Более формальные. Чёткие. Структурные. Он даже улыбнулся. Слегка. Но улыбка не дошла до голоса. Ая несколько секунд смотрела на него. Потом медленно кивнула. — Я поняла. Внутри стало холодно. Не больно даже. Стыдно. Значит, я правда перегнула. Вспомнилось сразу всё. Как она плакала перед ним. Как обняла его без разрешения. Как вмешивалась. Как радовалась Нанами. Как говорила слишком прямо. Как нарушала дистанцию, хотя сама когда-то требовала нормальной структуры и профессиональности. Ну вот. Он оказался профессиональнее меня. Ая отвела взгляд. — Это разумно. Годжо ничего не сказал. Он открыл склад. Внутри пахло металлом, пылью, деревом, старой проклятой энергией и чем-то ещё — тяжёлым, вязким, будто здесь хранили не оружие, а чужие смерти. На стенах висели клинки, копья, цепи, ножи, посохи, странные предметы, назначение которых Ая даже не хотела угадывать. Некоторые были аккуратно разложены по стойкам. Некоторые закрыты в футлярах. Некоторые лежали под печатями. — Ну, выбирай, — сказал Годжо. И больше ничего не объяснил. Конечно. Ая посмотрела на него. — Прекрасный инструктаж. Годжо чуть повернул голову. На секунду в воздухе мелькнуло что-то прежнее. Почти улыбка. Но он снова стал спокойным. — Именно. Ая отвернулась первой. Она прошлась вдоль стен. Остановилась у длинного клинка с тёмной рукоятью. Коснулась пальцами. Не то. Дальше. Короткий нож. Слишком лёгкий. Цепь. Слишком резкая. Копьё. Слишком чужое. Меч в лакированных ножнах. Красивый. Дорогой. Сильный. Ая переходила от предмета к предмету, всё сильнее хмурясь. Ничего. Ни отклика. Ни ощущения. Ни этого странного внутреннего «да», которое иногда возникало у неё раньше, когда древняя память подсказывала путь до того, как разум успевал его сформулировать. И вдруг она увидела ведро. Большое металлическое ведро в углу. Точнее, не ведро даже, а контейнер. В нём лежал мусор. Сломанные лезвия. Треснувшие рукояти. Обломки цепей. Погнутые гарды. Оружие, которое уже списали. Предметы, которые никому не были нужны. Ая остановилась. Годжо стоял в дверном проёме и смотрел будто в сторону. Но, конечно, видел всё. Ая подошла к контейнеру. Присела. И начала копаться. Металл звякнул. Пыль поднялась в воздух. Она вытащила обломок копья. Отложила. Ржавую цепь. Нет. Половину кинжала. Тоже нет. Годжо молчал. Потом уголок его губ дрогнул. Он быстро вернул лицу серьёзное выражение. Ая продолжала копаться. Сосредоточенно. С таким видом, будто в этом мусоре лежало нечто важнее всех запечатанных артефактов на стенах. Годжо выдержал ещё минуту. Потом не выдержал. — Из всего оружия, которое здесь есть, тебя заинтересовал мусор? Ая не ответила. Пальцы нащупали что-то холодное. Тяжёлое. Неровное. Она замерла. И медленно вытащила полуржавый меч. Вернее, то, что когда-то было мечом. Лезвие было сломано почти наполовину. Кромка щербатая. Металл потемневший. Гарда перекошена. Рукоять грязная, потрескавшаяся, обмотка местами слезла. Выглядел он ужасно. Ая смотрела на него с выражением человека, который нашёл сокровище. — Вот. Годжо посмотрел на меч. Потом на неё. — Это? — Да. — Он сломан. — Вижу. — Ржавый. — Тоже вижу. — Похож на то, чем подпирали дверь в подвал. Ая улыбнулась. — Мне не нужно целое. Я всё равно хотела его сломать. Годжо замер. Потом рассмеялся. По-настоящему. Звук ударил по складу неожиданно живо, и Ая почувствовала, как напряжение в груди чуть отпустило. — Знал бы я, что ты собираешься сделать с оружием, не отвёл бы тебя сюда. — Но отвёл. Она прижала грязный ржавый меч к себе, будто это был не мусор, а котёнок с тяжёлой судьбой. — Теперь он мой. Годжо смотрел на неё. На розовые волосы. На серьёзное лицо. На то, как она обнимает сломанный меч, будто действительно только что выбрала себе спутника жизни. И понял, что проиграл. Не ей даже. Себе. Дистанция, которую он выстраивал неделю, дала трещину от одного ржавого меча из мусорного ведра. Потому что Ая всё время делала что-то не по сценарию. Не так, как должны были делать разумные люди. Не так, как он ожидал. И именно поэтому смотреть на неё было опасно. Интерес только рос. Годжо резко вспомнил, зачем вообще держал дистанцию. Лицо снова стало спокойным. — Всё. Раз выбрала — иди. Не отвлекай меня. Ая сразу почувствовала перемену. Улыбка чуть потухла. — Хорошо. Она крепче взяла меч. — Спасибо. Годжо ничего не ответил. Не проводил её. Не пошутил вслед. Не сказал, что она теперь официально мусорная ведьма. Ая почти ждала. Но коридор за спиной остался тихим. Домой она пришла с мечом, завёрнутым в старую ткань. Положила его на кухонный стол. Посмотрела на него. Потом на стол. — Ну что, страшный ты мой. Она засучила рукава. Сначала отмыла грязь. Долго. Тщательно. Вода становилась тёмной. Ткань пачкалась. Ржавчина сходила плохо, но Ая не спешила. Она работала так, будто занималась не оружием, а кем-то живым. Потом достала наждачку. Начала шлифовать металл. Медленно. Упрямо. Она сидела над мечом, слушала тихую музыку и почему-то разговаривала с ним. — Ты не обижайся, что тебя в мусор кинули. Люди вообще часто не понимают, что ценное. Шурх. Шурх. Шурх. — Я вот тоже сначала думала, что я обычный менеджер проектов. А теперь ночами изгоняю проклятия и ищу оружие в ведре. Жизнь, конечно, странная штука. Шурх. Шурх. — Годжо тоже странный. Но об этом мы с тобой позже поговорим. У нас ещё не настолько близкие отношения. Она остановилась. Посмотрела на меч. — Хотя ты уже видел больше моей адекватности, чем большинство людей. Работа была тяжёлой, но успокаивала. Ржавчина уходила. Под ней проступал тёмный металл. Не блестящий. Не красивый в обычном смысле. . Глубокий. Как будто он пережил слишком много и не собирался притворяться новым. Ая провела пальцами по рукояти. Внутри что-то тихо отозвалось. Она улыбнулась. — Вот теперь можно. Она взяла кухонный нож. Остановилась. Посмотрела на нож. Потом на меч. — Господи, если бы меня сейчас увидел Нанами, он бы забрал у меня все острые предметы. Она вложила проклятую энергию в нож. Тёмная сила собралась вдоль лезвия. Ая вдохнула. И со всей силы ударила между гардой и лезвием. Вспышка. Треск. Грохот. Стол не выдержал. Меч тоже. Лезвие окончательно отлетело в сторону, гарда разлетелась, часть кухонного стола раскололась пополам, а нож выпал из руки и вонзился в пол. Несколько секунд стояла тишина. Ая медленно подняла рукоять меча. Посмотрела на неё. Потом улыбнулась. — Теперь идеально. Потом перевела взгляд на сломанный стол. Доски печально разъехались в разные стороны. — А вот это не идеально. Она вздохнула. — Минус стол. Но рукоять получилась именно такой, как нужно. Не оружие в обычном понимании. Не клинок. Не меч. Проводник. Основа. То, через что она сможет выпускать форму, не полагаясь на чужую сталь. Ая достала коробку с украшениями, лентами, цепочками, мелкими подвесками и странными вещами, которые нормальные люди не хранили бы «на всякий случай». Но Ая хранила. Потому что всякий случай всегда наступал. Она обмотала рукоять лентой с древними символами, которые нарисовала сама по памяти. Не до конца понимая, откуда знает порядок знаков. Просто знала. Добавила тонкую цепочку. Несколько металлических колец. Маленькую подвеску. Потом ещё одну. Потом остановилась, посмотрела критически и убрала лишнее. — Нет. Мы не ёлка. Рукоять лежала перед ней на остатках стола. Тёмная. Неровная. Старая. И теперь — её. Ая взяла её в руку. Сжала. Проклятая энергия откликнулась мгновенно. Не вырвалась. Не разнесла кухню окончательно. Не распалась. Она потекла через рукоять. Тяжёлая. Чёрная. Плотная. И на секунду перед Аей возникло лезвие. Не металлическое. Энергетическое. Тёмное, как ночь без звёзд. Тонкое. Нестабильное. Но настоящее. Ая перестала дышать. Лезвие дрогнуло и исчезло. Она смотрела на пустоту перед рукоятью. Потом медленно улыбнулась. — Идеально. Пауза. — Идеально-идеально. Она опустилась на пол среди обломков стола, ржавчины, лент, цепочек и осколков своей прежней нормальной жизни. Рукоять лежала у неё в ладони. Не меч. Не мусор. Не сломанное оружие. Что-то новое. Как и она сама. Ая подняла взгляд к окну. За стеклом Токио жил своей обычной жизнью. Где-то там Годжо держал дистанцию, которую сам придумал. Где-то там Итадори продолжал считаться мёртвым. Где-то там проклятия уже шептали её имя. А в её руке наконец появился инструмент, который мог дать форму тому, что слишком долго было заперто внутри. Ая сжала рукоять крепче. Тёмная энергия снова вспыхнула. На этот раз лезвие продержалось дольше. Всего пару секунд. Но этого хватило. Ая тихо сказала: — Ну что. Начнём сначала. И где-то глубоко в памяти, среди голосов мёртвого клана, ей на секунду показалось, что кто-то улыбнулся. Продолжение следует.