Глава 11. Перевод

День начался не с кофе. Это уже было плохим знаком. День начался с уведомления во внутренней системе магического департамента. Ая сидела на кухне, ещё не до конца проснувшаяся, в огромной футболке, с растрёпанными розовыми волосами и лицом человека, который морально не согласовал наступление утра. На столе стояла чашка кофе. Нетронутая. Потому что сначала она решила открыть ноутбук. Ошибка. Большая ошибка. На экране висело новое входящее обращение. Запрос на перевод сотрудника. Инициатор: Годжо Сатору. Ая моргнула. Потом ещё раз. — Что? Она поставила кружку на стол так резко, что кофе плеснулся через край. Открыла документ. И чем дальше читала, тем сильнее просыпалась. Запрос был составлен идеально. Не просто нормально. Не просто приемлемо. Идеально. И это бесило. Очень. Суть запроса: перевод Аи из прямого административного сопровождения Годжо Сатору в отдел Нанами Кенто. Причина перевода: В связи с подтверждённой самостоятельностью сотрудника, расширением её функциональной зоны ответственности и отсутствием необходимости в дальнейшем статусе персонального сопровождающего сильнейшего мага, целесообразно перевести Аю в профильный оперативно-аналитический отдел под кураторством Нанами Кенто. Перевод позволит повысить эффективность её профессионального применения, снизить зависимость процессов от индивидуального взаимодействия с одним куратором и обеспечить более структурную интеграцию сотрудника в работу департамента. Ая перечитала абзац Потом ещё раз. — Снизить зависимость процессов? Она медленно села ровнее. — Ах ты ж… В маршруте согласования стояли три стороны. Годжо Сатору. Директор магического колледжа. И она. Ая уставилась на экран. — Что происходит? На секунду стало тихо. Даже холодильник, который обычно щёлкал в самые драматичные моменты её жизни, молчал. Ая прокрутила документ вниз. Потом вверх. Потом снова вниз. Запрос был логичным. Слишком логичным. Нанами действительно был структурнее. Стабильнее. Понятнее. Работать с ним было бы проще. Ещё пару недель назад Ая, вероятно, сама бы подписала такой перевод и отпраздновала бы это сладким, острым и чем-нибудь алкогольным. Работа с Нанами была бы мечтой. Чёткие задачи. Нормальные сроки. Понятные ожидания. Никаких внезапных появлений в дверях. Никаких «Аячка». Никаких улыбок, от которых хотелось одновременно ругаться и забывать, как дышать. Никаких ночных звонков. Никакого Годжо. Ая почувствовала, как внутри что-то резко сжалось. И именно это разозлило её сильнее всего. — Да ладно. Она откинулась на спинку стула. — Я сама этого хотела. Это было правдой. Почти. Она хотела нормальной работы. Уважения к границам. Профессиональной дистанции. Структуры. Она говорила об этом. Не раз. Но теперь, когда всё это вдруг принесли ей в идеально оформленном запросе, внутри было не облегчение. А злость. Обида. Растерянность. И совершенно отвратительная мысль, которую Ая не хотела признавать: Я не хочу уходить от него. Она резко встала. — Нет. Нет-нет-нет. Прошла по кухне туда-сюда. Потом снова села. — Это не эмоции. Это процесс. Она открыла документ ещё раз и начала читать уже как специалист. Если Годжо решил оформить перевод, она могла хотя бы проверить обоснование. Холодно. Рационально. Профессионально. Без истерики. Первый пункт был сильный. Второй — тоже. Третий вообще был написан так, будто его составлял человек, который десять лет провёл в проектном офисе и ненавидел слабые аргументы. Ая прищурилась. — Вот значит как. Умеем, когда хотим. Она открыла новый комментарий. Уточните, пожалуйста, на основании каких метрик сделан вывод о снижении необходимости персонального сопровождения. Отправила. Ответ пришёл через восемь минут. На основании объёма самостоятельно закрытых задач, отсутствия критических замечаний по процессам и подтверждённой способности сотрудника принимать решения без постоянного кураторского контроля. Формально. Спокойно. Безупречно. Ая стиснула зубы. Следующий комментарий. Прошу раскрыть риски перевода для текущих незавершённых задач, связанных с делом Итадори Юдзи и закрытыми отчётами по особому уровню допуска. Ответ пришёл через двенадцать минут. Риски минимальны. Передача контекста может быть выполнена в течение одного рабочего дня. Основные материалы зафиксированы в системе. Доступ сотрудника сохраняется согласно уровню допуска. Ая медленно выдохнула через нос. — Отлично. Она открыла третий комментарий. Потом четвёртый. Потом пятый. К обеду они уже вели полноценную перепалку в корпоративной системе, замаскированную под деловое согласование. И самое мерзкое было в том, что Годжо отвечал идеально. Ни одной колкости. Ни одного кривого комментария. Ни одной эмоциональной зацепки. Он был вежлив. Формален. Точен. И совершенно невыносим. Ая перечитала его очередной ответ и откинулась на стуле. — Кто ты и что сделал с Годжо? Она открыла контракт. Потом регламенты. Потом положение о переводах. Потом ещё три внутренних документа, два архива и одну таблицу, которая явно была создана человеком, ненавидящим человечество. Через час стало ясно главное. Без её согласования перевод не состоится. Она не нарушала процедуры. Не срывала сроки. Работала по регламенту. Закрывала задачи. Её контракт не позволял перевести её в другой отдел без личного подтверждения, потому что она числилась сотрудником особого допуска и отдельной функциональной роли. Ая смотрела на экран. Вот он. Выход. Один клик. Можно просто не согласовать. Можно затянуть. Можно запросить дополнительное обоснование. Можно сослаться на незавершённые процессы. Можно сделать всё, что угодно. Но оставался самый простой вариант. Написать: С моей стороны перевод согласован. И всё. Больше она не будет работать с Годжо. Больше не будет этих странных встреч. Больше не будет его внезапных улыбок, его голоса, его раздражающей привычки появляться именно тогда, когда она меньше всего готова. Больше не будет этой неопределённости. Ая открыла поле комментария. Пальцы зависли над клавиатурой. Потом она начала печатать. С моей стороны перевод согласован. Она смотрела на строку. Курсор мигал. Кнопка «Отправить» светилась спокойно и безжалостно. Ая не нажала. Секунда. Вторая. Третья. Потом она медленно опустила голову на стол. Глухо. — Я ненавижу его. Секунду помолчала. Потом ещё тише: — Что ему нужно от меня? Ещё тише: — Почему я? Она закрыла глаза. Ответа не было. Только пульс в висках, остывший кофе и идиотский согласованный перевод, который не отправлялся, потому что взрослая профессиональная женщина внезапно не могла нажать одну кнопку. Ая резко поднялась. Взяла телефон. Нашла номер Годжо. Позвонила. Он ответил почти сразу. — Да? Без «Аячка». Без «соскучилась?». Без улыбки в голосе. Просто «да». Это стало последней каплей. — Я не подпишу перевод, пока не поговорю с тобой. На той стороне была короткая пауза. Потом Годжо сказал спокойно: — Не хочешь отпускать меня? Ая закрыла глаза. — Мне нужно понятное объяснение. — Тебе непонятен мой отчёт? — Мне нужен не отчёт. Она сжала телефон крепче. — Мне нужно человеческое объяснение. Что происходит с тобой? Годжо молчал. Ая продолжила уже жёстче: — Пока я его не получу, согласования перевода не будет. На той стороне раздался выдох. Тихий. Долгий. Ая услышала его слишком отчётливо. И почему-то от этого по коже пошли мурашки. Её злость чуть дрогнула. Голос стал тише. Спокойнее. — Мы можем встретиться. Годжо ничего не ответил сразу. Но теперь молчание было другим. Плотным. Натянутым. Она почти почувствовала, как он там, где бы ни был, остановился. — Сегодня, — сказал он наконец. — В двадцать один ноль-ноль. В моём кабинете. — Хорошо. Ая положила трубку первой. Потом посмотрела на экран ноутбука. На неотправленное сообщение. С моей стороны перевод согласован. Она закрыла ноутбук. — Сначала поговорим. В двадцать один ноль-ноль она была в магическом техникуме. В коридорах было тихо. Слишком тихо. Днём здесь слышались голоса студентов, шаги, хлопающие двери, чьи-то споры, иногда взрывы, потому что, как оказалось, магическое образование без взрывов не считалось полноценным. Сейчас здание будто выдохло и замерло. Ая шла по коридору быстро. На ней были широкие тёмные брюки, чёрный топ, свободная рубашка поверх и несколько цепочек на шее. Волосы она небрежно собрала, но несколько розовых прядей всё равно выбились у лица. Она остановилась перед дверью кабинета Годжо. Не постучала. Открыла. Годжо сидел за столом. Перед ним лежали документы. Слишком много документов для человека, который обычно считал бумажную работу личным оскорблением. Он поднял голову. Ая вошла внутрь, взяла стул у стены и громко протащила его к столу. Скрежет прошёлся по кабинету так неприятно, что любой нормальный человек поморщился бы. Годжо не поморщился. Ая поставила стул напротив него, села, закинула ногу на ногу и сложила руки на колене. Посмотрела прямо на него. — Ну что, Годжо. Он молчал. Она чуть наклонила голову. — Формально поговорим? — Как хочешь. — Отлично. Ая наклонилась вперёд. Взгляд стал острым. — В чём реальная причина перевода? Годжо откинулся на спинку кресла. — Тебе лучше будет в отделе Нанами. — Я сама знаю, где мне лучше. — Тогда в чём проблема перевода? Вопрос попал точно. Слишком точно. Ая открыла рот. И закрыла. Потому что вот он был, настоящий вопрос. Почему? Почему она не хочет? Потому что Нанами — хороший куратор. Понятный. Надёжный. Спокойный. С ним ей действительно было бы проще. Потому что перевод логичен. Потому что Годжо опасен. Потому что рядом с ним слишком много хаоса. Потому что она сама просила структуру. Так почему? Из-за работы? Из-за интереса? Из-за того, что с ним мир не казался скучным? Или из-за самого Годжо? Ая отвела взгляд первой. Это её разозлило. Она ненавидела проигрывать даже в молчании. — Мне нравится здесь, — сказала она чуть тише. Годжо не перебил. И от этого слова сами пошли дальше. — Мне нравится эта работа. Отчёты, как бы странно это ни звучало. Мне нравится, что здесь всё настоящее. Опасное, нелогичное, кривое, но настоящее. Мне не скучно, как раньше. Она сжала пальцы. — Я наконец-то чувствую, что что-то делаю. Не просто перекладываю задачи из одного статуса в другой, не просто закрываю чужие дедлайны, не просто спасаю проекты, которые никому, кроме меня, уже не нужны. Годжо смотрел на неё молча. Ая не могла остановиться. — А если меня переведут, я не знаю, что закончится. Работа с тобой? Доступ к этим делам? Всё это странное безумие? Я не знаю. Но я не хочу, чтобы оно закончилось просто потому, что ты решил оформить красивый отчёт. Она выдохнула. — Вот. Тишина. Годжо не успел ничего сказать. Ая вдруг поднялась. Обошла стол. Остановилась рядом с ним. Наклонилась чуть ближе, внимательно глядя на его лицо. — А-а-а. Годжо застыл. — Что? На секунду у него всё внутри напряглось. Она поняла? Он не знал, что будет делать, если она сейчас произнесёт это вслух. Если скажет, что он избегает её не из-за работы. Не из-за регламентов. Не из-за Нанами. А потому что слишком сильно хочет остаться рядом. Потому что каждый раз, когда она подходит ближе, его контроль трещит. Потому что он хочет её. И одновременно боится испортить всё, к чему прикасается. Ая смотрела на него с внезапным пониманием. Потом сказала тихо: — Дело во мне. Годжо не дышал. Ая продолжила: — Я эмоциональна. — Я создаю проблемы. Она выпрямилась чуть медленнее. Голос стал ещё тише. — У тебя и без меня хлопот хватает. Годжо почувствовал, как внутри что-то неприятно оборвалось. Не туда. Она поняла всё не туда. И именно это должно было быть хорошо. Безопасно. Он мог сейчас сказать правду. Мог сказать: «Нет». Мог сказать: «Ты не проблема». Мог сказать: «Я просто не знаю, как рядом с тобой не потерять голову». Мог протянуть руку. Взять её за запястье. Притянуть ближе. Прижать к себе. Не отпускать. Держать ее силой. На секунду желание стало почти физическим. Он видел её рядом. Слишком близко. Чувствовал её запах. Слышал дыхание. Видел, как розовые пряди упали ей на лицо. Стоило только поднять руку. Всего одно движение. И он почти сделал это. Но в ту же секунду память ударила изнутри. Сугуру. Улыбка.Последний разговор. Пустота после. Все, кто подходили близко, ломались. Все. Годжо опустил руку, даже не подняв её до конца. Лицо стало спокойным. Голос — сухим. — Я рад, что ты это понимаешь. Ая замерла. Слова вошли тихо. Но глубоко. Годжо продолжил. Каждое слово давалось спокойно. И именно поэтому звучало хуже. — Мне не нужны лишние заботы. Ты действуешь непредсказуемо. То плачешь, то ночью без уведомления сражаешься с проклятиями, то вытаскиваешь из мусора сломанное оружие и пытаешься сделать из него неизвестно что. Он чуть повернул голову. — А мне потом приходится за тобой разгребать. Ая стояла рядом со столом. Сначала она ничего не почувствовала. Совсем. Будто внутри всё на секунду выключилось. Потом стало тесно. В груди. В горле. В пальцах. Она прекрасно понимала, что создаёт проблемы. Слишком эмоциональная. Слишком резкая. Слишком много вопросов. Слишком быстро влезла в мир, где люди годами учились не умирать. Конечно, он устал. Конечно, ему проще перевести её к Нанами. Конечно. Ая медленно кивнула. — Я поняла. Годжо молчал. Она достала телефон. Открыла согласование. На экране всё ещё висело заготовленное сообщение. С моей стороны перевод согласован. Ая посмотрела на него пару секунд. Потом нажала «Отправить». В кабинете тихо прозвучал системный сигнал. Годжо не шевельнулся. Ая подняла голову. И улыбнулась. Нормально. Почти легко. И от этой улыбки у Годжо внутри всё сжалось. — Ну всё. Согласовано. Она убрала телефон. — Я и сама понимала, что доставляю тебе проблемы. — Ая… — Всё нормально. Она подняла руку, останавливая его. — Правда. Просто на будущее: ты не умеешь разговаривать с людьми. Если бы сразу сказал нормально, мы бы не потеряли целый день на разъяснение обстоятельств перевода. Годжо смотрел на неё. Он мог сейчас всё исправить. Мог. Наверное. Но она уже снова улыбалась. Этой своей профессиональной улыбкой, за которой слишком хорошо прятала боль. — Удачи с отчётами, Годжо. Она развернулась и пошла к двери. Он не остановил. Дверь закрылась. Тихо. Слишком тихо. Годжо остался сидеть за столом. Документы перед ним расплывались в бессмысленные строки. Он медленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Идиот, — сказал он сам себе. Но даже это прозвучало слишком слабо. Ая вышла из здания. Ночной воздух ударил в лицо. Холодный. Хороший. Отрезвляющий. Она дошла до ближайшей скамейки, села и несколько секунд смотрела в одну точку. Потом открыла телефон. Первый звонок — Нанами. Он ответил после третьего гудка. — Ая? — Нанами, привет. — Что случилось? — Мне нужен алкоголь. Пауза. — Это не звучит как рабочий вопрос. — Это и не рабочий вопрос. — Ты в порядке? Ая улыбнулась в пустоту. — Абсолютно. Меня перевели к тебе. Нужно отпраздновать. Нанами молчал. Слишком долго. — Ты согласовала перевод? — Да. — Понимаю. По его голосу было ясно: не понимает. И понимает одновременно. — Я не уверен, что это повод пить. — Это повод пить. — Ая… — Нанами, пожалуйста. Он выдохнул. — Хорошо. Но без попыток напиться до состояния, в котором ты решишь тренироваться с проклятым оружием. — Ничего не обещаю. — Тогда я еду. Ая сбросила вызов и сразу набрала Реку. Та ответила почти мгновенно. — Если ты снова в больнице, я увольняюсь. — Я не в больнице. — Уже лучше. — Меня перевели к Нанами. Мне нужно напиться и отпраздновать. На той стороне стало тихо. Потом Река сказала: — Адрес. Ая назвала бар. — Буду через сорок минут. — Ты даже не спросишь, что случилось? — Я спрошу после первого бокала. До него люди обычно слишком много врут. Ая тихо рассмеялась. — Справедливо. Она убрала телефон. Посмотрела на небо. Токио светился вокруг. Живой. Огромный. Равнодушный. Ая вдохнула. Выдохнула. И улыбка наконец исчезла. — Ну вот, — сказала она тихо. — Формально, чётко и структурно. Где-то наверху, в кабинете магического техникума, Годжо всё ещё сидел в тишине. А где-то впереди Аю ждал новый отдел. Нанами. Река. Бар. Алкоголь. И ночь, в которой она впервые за долгое время не хотела быть сильной. Хотя бы пару часов. Хотя бы пока никто не смотрит.