Глава 13. Разлом барьера

Проклятых духов становилось всё больше. Сначала казалось, что это обычная атака. Неприятная, опасная, но понятная. Несколько духов прорвались на территорию соревнований, маги быстро среагировали, старшие преподаватели заняли позиции, студенты начали эвакуацию и оборону. Но через несколько минут стало ясно: всё гораздо хуже.Они лезли отовсюду. Из леса. Из тени между зданиями. Из земли. Из разломов в воздухе, которые на секунду вспыхивали чужой проклятой энергией и тут же исчезали. И самое ужасное было не в количестве. Самое ужасное было в том, что проклятые духи проходили через барьер. Для магов барьер был стеной. Для студентов — ловушкой. Для связи — глухой зоной. А для проклятий он будто вообще не существовал. Ая увидела это почти сразу. Один дух, похожий на склизкую тень с множеством рук, вырвался из-за деревьев и, не встретив сопротивления, прошёл сквозь барьер так легко, будто тот был дымом. Она замерла всего на секунду. — Да вы издеваетесь. Рядом кто-то из магов закричал: — Они проходят через барьер! Другой голос ответил: — Не все! Только проклятия! — Это настроенный барьер! Он отсекает магов, но пропускает духов! Нанами резко развернулся к группе старших магов. — Приоритет — эвакуация студентов и сдерживание духов на внешнем периметре. — А барьер? — спросил кто-то. — Барьер нужно разрушить. Но сначала — не дать им добраться до детей. Годжо уже стоял выше, на верхней грани барьера. Он смотрел вниз. Серьёзный. Без улыбки. Сейчас на полигоне было слишком много точек угрозы. Слишком много учеников. Слишком много чужих техник, незнакомых проклятий, разрозненных магов и слишком мало времени. И среди всей этой каши он заметил одного. Проклятого духа особого уровня. Он был похож не то на дерево, не то на корень, не то на гигантский цветок, выросший из чужой ненависти. Тело состояло из переплетённых древесных волокон, плотной тёмной коры и мясистых прожилок. Вместо лица — раскрывающийся бутон, внутри которого шевелились белые нити, похожие на тонкие пальцы. Он двигался спокойно. Слишком спокойно. И именно это было опасно. Несколько магов попытались остановить его. Первого он снёс одним ударом корня. Второй успел поставить защиту, но барьерная техника лопнула, как тонкое стекло. Третьего отбросило в сторону так, что тот врезался в дерево и больше не поднялся. Дух даже не задержался. Он направился дальше. К студентам. Годжо сузил глаза. — Плохой вариант. Дух вошёл внутрь основной зоны соревнований и почти сразу столкнулся с Итадори. Но Итадори был не один. Рядом с ним стоял Тодо. Точнее, не просто стоял. Он уже сиял той безумной боевой радостью, с которой нормальные люди обычно не идут на смерть, а Тодо, видимо, завтракал. — Брат! — крикнул он. — Вот он, настоящий момент проверки нашей души! Итадори даже не стал спорить. — Да! Годжо посмотрел на них несколько секунд. Итадори и Тодо двигались синхронно. Не идеально по технике. Не академически. Но с той странной интуитивной связью, которая иногда появляется у людей, одинаково плохо относящихся к инстинкту самосохранения. Тодо хлопнул в ладони. Позиции сменились. Итадори ударил сбоку. Дух пустил корень из земли. Тодо снова сменил их места. Итадори оказался в воздухе, развернулся и врезал кулаком прямо в раскрывающийся бутон. Годжо чуть выдохнул. — Справятся. Потом начал искать глазами Аю. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Она не держалась одной точки. То появлялась у внешнего периметра, то исчезала среди деревьев, то вдруг оказывалась рядом с группой студентов, отбивая от них мелких духов. Розовые волосы мелькали в пыли и проклятой энергии, как слишком яркий сигнал тревоги. Годжо невольно задержал взгляд. Ая дралась не как человек, который пару месяцев назад впервые узнал о магическом мире. Она двигалась так, будто её тело собрало весь опыт предков и теперь просто доставало нужный фрагмент в нужную секунду. Уклон. Разворот. Удар рукоятью в горло проклятию. Чёрное лезвие вспыхнуло на мгновение — короткое, плотное, неровное — и рассекло духа пополам. Она тут же ушла вниз, пропуская атаку другого, ударила ногой, сменила стойку и перехватила рукоять обеими руками. Ни одного лишнего движения. Ни одной паники. Ни одного пропущенного удара, который она могла не пропустить. Годжо медленно произнёс: — Так-так-так. И почти улыбнулся. — И чем ты меня ещё удивишь? В бой вступила Мей Мей. Её движения были точными, красивыми и холодными. Она не тратила силу впустую. Не суетилась. Не злилась. Просто убирала проклятий с пути так, будто наводила порядок в дорогой комнате. Одно из проклятий выскользнуло из слепой зоны. Быстрое. Мелкое, но опасное. Оно рвануло прямо к лицу Мей Мей. Она не успела заметить. Воздух перед ней вдруг разрезало тёмное лезвие. Проклятие распалось, даже не коснувшись её. Мей Мей резко повернулась. Ая стояла рядом. Запыхавшаяся, с пылью на щеке, но совершенно собранная. — Как убрать барьер? Мей Мей посмотрела на неё. Потом на остатки проклятия. Потом снова на неё. — Ты откуда появилась? — Мей. Ая повысила голос. Не крикнула истерично. А именно приказала. — Как убрать барьер? В глазах Мей Мей мелькнуло раздражение. — Мне тебе основы объяснять? — Нет времени. Что нужно сделать? Мей Мей прищурилась. Ая стояла перед ней с таким видом, будто прямо сейчас готова была спорить не с ней, а с самой системой мироздания, если та мешает спасать учеников. — Нужно найти предметы, которые держат барьер, — сказала Мей Мей. — Опорные точки. Проклятые предметы, печати, что угодно. Уничтожишь их — барьер спадёт. — В каком радиусе они могут находиться? — При таком масштабе? До двух километров. Ая сжала зубы. Два километра. Это слишком много. Даже целый отряд быстро не найдёт. А целого свободного отряда у них сейчас нет. Все заняты проклятиями, эвакуацией, ранеными и попытками не дать полигону превратиться в мясорубку. — Поняла. — Ты не найдёшь их одна, — сказала Мей Мей. — Я и не собираюсь. Ая резко сорвалась с места и исчезла. Мей Мей осталась стоять с холодным выражением лица. Но внутри что-то неприятно дрогнуло. Она не поняла, как Ая убила проклятие перед ней. Не увидела подход. Не прочитала движение. Не успела оценить технику. И это раздражало. Ая поняла почти сразу: искать опорные точки сейчас бессмысленно. Их нужно искать группой. Методично. С охватом. А у неё была другая задача. Если проклятые духи проходят через барьер, значит, пока остальные разбираются с его устройством, кто-то должен встать между ними и студентами. Она выбрала линию прорыва. И заняла оборону. Первое проклятие бросилось справа. Ая ударила рукоятью в корпус, выпустила чёрное лезвие на долю секунды и рассекла его по диагонали. Второе ударило сверху. Она ушла в перекат, поднялась с разворотом и пробила локтем его челюсть. Третье попыталось обойти сбоку. Ая даже не повернулась полностью — только шаг назад, короткий замах, вспышка чёрной энергии. Тварь рассыпалась в пыль. Она отбивалась от одного за другим. Без паузы. Без красивых фраз. Без времени на страх. Потом перед ней появился дух особого уровня. Он был ниже древесного, но плотнее. Всё его тело покрывал панцирь из чёрного камня, костяных пластин и наростов, похожих на спрессованные черепа. Из-под панциря сочилась густая проклятая энергия. Ая сразу поняла: плохо. Очень плохо. — Вот только тебя мне сейчас не хватало. Дух рванул к ней. Быстро. Слишком быстро для такой тяжёлой туши. Ая поставила блок, но удар всё равно отбросил её назад. Подошвы заскользили по земле, плечо дёрнуло болью. Она ударила в ответ. Чёрное лезвие скользнуло по панцирю. И почти не оставило следа. — Да ладно. Дух ударил снова. Ая ушла в сторону, но когти всё равно задели бок. Боль полоснула горячо и резко. Она стиснула зубы, ударила ногой по колену духа, но тот даже не пошатнулся. Панцирь был слишком крепкий. Её удары не проходили. Чёрная энергия рассыпалась по поверхности, не находя входа. — На это нет времени, — пробормотала она. Дух снова атаковал. Она пропустила удар. Не полностью — успела сместиться, иначе её бы просто сломало. Но сила всё равно прошла по ребрам. Аю швырнуло в сторону, она ударилась о землю и на секунду увидела перед глазами белые вспышки. И вместе с болью пришла память. Стекло. Тонкая прозрачная поверхность. Барьер, натянутый в воздухе как ледяная плёнка.Повернула голову к барьеру. Как стекло. Он был плотный, чужой, сложный. Но всё равно структура. Всё равно поверхность. Всё равно напряжение, которое можно сломать, если попасть правильно. Если ударить остро. Не широко. Не всей силой. В точку. Дух снова бросился к ней. — Блин. У неё не было времени на эксперименты. Проклятия продолжали проходить. За барьером она увидела Мегуми. Он уже выдыхался. Тени вокруг него двигались медленнее. Плечи опустились. Он всё ещё держался, но Ая видела: ещё немного, и он начнёт пропускать удары. А потом появилась Нобара. Вся побитая. В крови. Одна рука дрожала. Лицо было бледным. Проклятой энергии почти не осталось, но она всё равно стояла. Смотрела зло. Упрямо. Как человек, который откажется падать исключительно из принципа. За ней гналось проклятие. Ая почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Нет. Она резко отскочила назад. Ей нужно расстояние. Разгон. Линия. Между ней и барьером стоял панцирный дух. Отлично. Значит, сначала он. Ая переместилась дальше по улице, туда, где было больше места. Встала. Вдохнула. Глубоко. Так, будто воздух должен был пройти не в лёгкие, а в саму проклятую энергию внутри. Она вспомнила, как в аниме про мечников дышали столбы из «Клинка, рассекающего демонов». И в другой ситуации, возможно, рассмеялась бы от абсурда. Но сейчас это внезапно сработало как принцип. Дыхание. Центр. Форма. Удар. Она сжала рукоять меча. Чёрная энергия вырвалась наружу. Не вспышкой. Потоком. Лезвие вытянулось из рукояти — тёмное, неровное, плотное. Оно дрожало, будто не хотело держать форму, но Ая удержала. Панцирный дух рванул к ней. Ая тоже рванула вперёд. Первый удар — снизу вверх. Не по самой крепкой части. По стыку пластин. Дух взревел. Второй удар она нанесла сразу. Разворот. Вся сила корпуса. Вся проклятая энергия в одну линию. Панцирь треснул. Дух развалился на две части и осыпался чёрной пылью. Ая даже не остановилась. Она уже бежала к барьеру. Годжо увидел её сверху. Увидел, как вокруг неё собирается энергия. Слишком много. Слишком резко. — Нет, — тихо сказал он. Потом понял, что она собирается сделать. И даже для него это было безумно. — Она что, решила сражаться с барьером? Ая ударила. Не как по врагу. Как по стеклу. В одну точку. Рукоять в руках завибрировала так сильно, что пальцы едва удержали её. Чёрное лезвие врезалось в поверхность барьера. Сначала ничего. Только давление. Потом ударная волна оттолкнула её назад. Ая упёрлась ногами в землю. Асфальт под подошвами треснул. — Давай, — выдохнула она. Барьер сопротивлялся. Сила удара толкала её назад, руки дрожали, символы на перчатках вспыхнули ярче. Проклятая энергия вырывалась из неё сумасшедшим потоком, будто всё, что она сдерживала в себе годами, наконец нашло выход. — Ломайся. На поверхности барьера появилась первая трещина. Годжо заметил её сразу. Тонкая. Почти незаметная. Потом вторая. Потом третья. Трещины побежали в стороны, как молнии по стеклу. Все вокруг повернули головы. Маги. Студенты. Проклятия. Барьер дрогнул. Ая закричала — не от страха, а от усилия — и надавила сильнее. В следующий миг трещина прошла по всему барьеру. И он рассыпался. Не плавно. Не красиво. Как стекло, по которому ударили в правильное место. Осколки проклятой энергии вспыхнули в воздухе и исчезли. Связь с полем вернулась рывком. Голоса, крики, сигналы, шум боя — всё обрушилось разом. Годжо сорвался вниз. К ученикам. Ая — к Нобаре. Проклятие, которое гналось за ней, уже почти настигло её. Нобара подняла руку, но пальцы дрожали. Энергии не хватало даже на нормальный удар. Ая появилась между ними. Короткий замах. Чёрное лезвие. Проклятие рассыпалось. Нобара тяжело дышала, смотрела на неё и всё равно умудрилась зло сказать: — Я бы справилась. Ая выдохнула и почти улыбнулась. — Даже не сомневаюсь. Но мне хотелось вмешаться. Но спокойствие длилось недолго. Проклятий всё ещё было слишком много. Древесный особый дух продолжал двигаться. Он уже понял, что Годжо — главная угроза. И, что хуже, действовал не как тупая тварь. Он думал. Анализировал. Выбирал момент. Годжо остановился на открытой точке. Его лицо стало совершенно спокойным. Слишком спокойным. Мир вокруг будто замер. Даже ветер на мгновение стих. Ая почувствовала это кожей. Проклятая энергия начала стягиваться к одной точке. Годжо поднял руку. На поле наступила почти невозможная тишина. Он стал центром мира. Не метафорически. Реально. Сатору Годжо. Сильнейший. Его голос прозвучал тихо: — Фиолетовый. Энергия сорвалась. В тот же миг древесный дух сделал невозможное. Он поменялся местами с Тодо. На долю секунды Тодо оказался именно там, куда должен был прийти удар. Годжо увидел. Ая тоже. Но «Фиолетовый» уже вырвался. Времени не было. Ая не думала. Она просто оказалась перед Тодо. Тодо даже не успел понять, что происходит. Ая сжала рукоять двумя руками. Чёрная энергия вспыхнула, но вместо лезвия она сформировала плотную плоскость. Как щит. Нет. Как ракетку. — Да чтоб вас всех! Фиолетовый ударил. Давление было нечеловеческим. Ая почувствовала, как перчатки мгновенно разлетаются в пепел. Кожу обожгло. Часть одежды на груди и руках просто срезало волной. Земля под ногами раскололась. Воздух выбило из лёгких. Она не могла остановить «Фиолетовый». Это было невозможно. Но могла изменить направление. На секунду. Этого хватило. Она отбила удар вверх. Небо вспыхнуло. Волна прошла над полигоном, снесла верхушки деревьев и оставила после себя такой след разрушения, будто по земле прошёл бог и передумал. Ая стояла. Едва. Руки дрожали. Кожа горела. От перчаток не осталось ничего. Перед ней и за ней тянулась полоса уничтоженной земли. Тодо за её спиной смотрел на неё с абсолютным шоком. — Ты… Ая повернула голову. — Жив? Тодо медленно моргнул. Потом его лицо озарилось. — Моя героиня! — Нет. — Ты спасла мне жизнь! — Да, но не надо… — С этого дня ты женщина, достойная моего братского духа! — Господи. — Ая! Я признаю тебя! Годжо появился рядом. До этого он успел уничтожить древесного духа. Быстро. Без игры. Без слов. Так, будто после того, что только что произошло, у него больше не осталось ни терпения, ни желания развлекаться. Он смотрел на Аю. На её руки. На разорванную одежду. На след от его «Фиолетового», уходящий в небо. И впервые за долгое время выглядел так, будто действительно охренел. — Ты отбила мой удар. Ая была на адреналине. Слишком сильном. Она рассмеялась. Сначала тихо. Потом громче. Вокруг был разрушенный полигон, крики магов, раненые студенты, Тодо, который признавался ей в вечной братской любви, Река, которая где-то материлась, и Нанами, который уже, вероятно, мысленно составлял отчёт на сто страниц. Ая подняла взгляд на Годжо. — Ну что, сильнейший? Он молчал. Она улыбнулась шире. — Ты мне одежду порвал. У Годжо что-то в лице изменилось. Не злость. Не совсем. Скорее страх, который слишком быстро превратился во что-то опасное. Он шагнул к ней. — Ая. — Что? Он взял её за талию. Ая успела только резко вдохнуть. — Эй, ты что… Мир исчез. И появился снова. Тишина. Не полигон. Не лес. Не крики. Не разрушенные деревья. Не Тодо, который орал что-то про душу. А незнакомая комната. Большая. Почти пустая. Панорамные окна от пола до потолка. За ними — ночной Токио, рассыпанный огнями так далеко внизу, будто город был не местом, а чужим сном. Квартира выглядела так, будто в ней никто не жил. Слишком чисто. Слишком пусто. Слишком холодно. Ая стояла несколько секунд, не понимая, что произошло. Потом поняла. Годжо всё ещё держал её за талию. Слишком близко. Его рука была на её боку. Его лицо — рядом. Взгляд — без повязки, яркий, напряжённый, почти безумный. Ая застыла. На секунду. Только на одну. Потом резко оттолкнула его. — Ты что творишь?! Годжо не ответил. — Совсем крыша поехала?! — крикнула она. — Ты меня с поля боя выдернул! Там люди, последствия, раненые, Нанами, который сейчас, скорее всего, уже пишет отчёт о моём похищении! Годжо сделал шаг к ней. — Ты встала перед моим «Фиолетовым». — Потому что ты чуть не снёс Тодо! — Я видел. — Тогда почему ты смотришь так, будто это я сейчас устроила конец света?! Он снял повязку окончательно. И Ая замолчала. Глаза у него были страшные. Не злые. Нет. Хуже. Переполненные тем, что он обычно прятал за улыбками, шутками и своей невозможной уверенностью. — Ты могла умереть, — сказал он тихо. Ая сжала рукоять меча. Только сейчас поняла, что всё ещё держит её. — Но не умерла. — Это не аргумент. — Для меня аргумент. — Для меня нет. Она резко усмехнулась. — О, прости. Забыла. Это же уже не твоя зона ответственности. Годжо замер. Ая тоже поняла, что сказала. Но уже было поздно. И, честно говоря, ей не хотелось забирать слова обратно. Слишком много всего смешалось внутри. — Ты сам меня перевёл, — сказала она. — Сам решил, что я лишняя забота. Сам сказал, что тебе приходится за мной разгребать. Так что не надо теперь хватать меня и телепортировать чёрт знает куда, как будто ты имеешь право так злиться. Годжо молчал. И впервые не нашёл ни одной шутки. Ая тяжело дышала. Руки дрожали. Одежда была испорчена. Кожа горела от ожогов. Но она всё равно стояла прямо. Упрямая. Раненая. Годжо медленно выдохнул. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной. Ая нахмурилась. — Что? Он шагнул ближе. — Ты вообще ничего не понимаешь. — Тогда объясни! Тишина. За окном Токио сиял спокойно и равнодушно. Ая смотрела на него. И в этот раз не отступала. — Только не молчи, — сказала она тише. — Не сейчас. Годжо закрыл глаза. На секунду снова увидел прошлое. Сугуру. Перед ним стояла Ая. Ещё живая. Ещё злая. Ещё здесь. — Я не могу, — сказал он. Он усмехнулся. Сломанно. Без веселья. — Держаться от тебя подальше. Ая замолчала. Теперь уже она не нашла ответ сразу. Она должна была разозлиться. Должна была сказать, что он идиот. Должна была напомнить ему, что это он всё испортил. Но вместо этого спросила тише: — Тогда зачем пытаешься? Годжо посмотрел на неё. И впервые в его лице не было ни маски, ни игры, ни сильнейшего мага. Только человек. Очень уставший. Очень опасный. И очень напуганный. — Потому что рядом со мной люди ломаются. Ая не перебила. Он продолжил: — Уходят. Умирают. Становятся теми, кого потом приходится убивать. Она поняла. Не всё. Но достаточно. Сугуру. Снова эта рана. Снова то прошлое, которое Годжо носил так легко, будто оно ничего не весило. Ая медленно опустила рукоять. — Я не Сугуру. Годжо резко поднял взгляд. — Не надо. — Надо. Она шагнула к нему. Сама. — Я не он. Не твое прошлое. Не твоя вина. Не очередной человек, которого ты заранее хоронишь, чтобы тебе было легче контролировать страх. Он молчал. Ая стояла перед ним. Уставшая. Обожжённая. Злая. Но голос стал мягче. — Я сама выбираю, где стоять. Пауза. — Даже если это перед твоим идиотским «Фиолетовым». Годжо закрыл лицо рукой. — Ты невыносима. — Взаимно. Он тихо рассмеялся. Коротко. Почти без сил. Ая посмотрела на свои руки. Ожоги начинали болеть сильнее. Адреналин уходил, оставляя после себя слабость и дрожь. — И вообще, если ты закончил устраивать эмоциональное похищение сотрудника, мне бы хотелось обработать ожоги. Годжо сразу поднял голову. — Сядь. — Не командуй. — Ая. — Что? — Сядь. В этот раз это прозвучало не как приказ. Как просьба. Неровная. Тихая. Ая посмотрела на него. Потом всё-таки села на диван, который выглядел так, будто на нём до этого никто никогда не сидел. — В этой квартире вообще кто-то живёт? — спросила она, оглядываясь. Годжо достал аптечку из шкафа. — Иногда. — Печально. Он сел рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы взять её руку. — Будет больно. — После твоего «Фиолетового»? Сомневаюсь. Он промолчал. Обрабатывал ожоги осторожно. Слишком осторожно для человека, который десять минут назад мог уничтожить полигон одним движением. Ая смотрела на него. На белые волосы. На серьёзное лицо. На глаза, которые он больше не прятал. — Ты испугался, — сказала она. Он не поднял взгляд. — Нет. — Врёшь плохо. Пальцы на её запястье чуть сильнее сжались. — Да. Ая замолчала. Потом тихо сказала: — Я тоже. Годжо наконец посмотрел на неё. — Из-за удара? — Из-за Нобары. Мегуми. Итадори. Тодо. Всех. Из-за того, что я опять могла не успеть. Она усмехнулась. — Видимо, мы оба не очень здоровые люди. — Это я понял давно. — Не нарывайся. Я ранена. Он почти улыбнулся. Почти. Телефон Аи завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Она посмотрела на экран. Нанами. Ниже: Река. Потом: Нобара. Потом неизвестный номер с сообщением, в котором было слишком много восклицательных знаков. Ая почти не сомневалась, что это Тодо. Она подняла телефон. — Мне нужно ответить, пока Нанами не объявил тебя в розыск за похищение сотрудника. Годжо откинулся назад. — Формально ты теперь сотрудник его отдела. — Вот именно. Она открыла сообщение от Нанами. Вы живы? Ая набрала: Да. Годжо меня телепортировал. Я почти в порядке. Ответ пришёл мгновенно. Адрес. Ая посмотрела на Годжо. — Адрес? — Нет. — Годжо. — Я сам верну тебя. — Ты меня уже «сам» переместил без спроса. Он спокойно посмотрел на неё. — Тогда сам и исправлю. Ая хотела спорить. Очень. Но усталость накрыла резко. Вся. Сразу. Ожоги болели. Плечи гудели. Руки дрожали. В голове всё ещё стоял грохот барьера, треск «Фиолетового» и голос Годжо: «Я не могу держаться от тебя подальше». Она закрыла глаза. — Пять минут. — Что? — Дай мне пять минут посидеть. Потом вернёмся в ваш административный ад. Годжо молча кивнул. Ая откинулась на спинку дивана. Рукоять меча лежала рядом. Квартира была пустой. Холодной. Чужой. Но рядом с ней сидел человек, который пытался вытолкнуть её из своей жизни и всё равно сорвался, когда она оказалась в опасности. Ая не знала, что с этим делать. Годжо тоже. За окном Токио сиял миллионами огней. А где-то на разрушенном полигоне Нанами уже наверняка собирал последствия в систему, Река материлась, Мей Мей молчала слишком опасно, а Тодо, скорее всего, объяснял всем, что встретил женщину своей души. Ая тихо выдохнула. — День был не очень. Годжо посмотрел на неё. — Ты отбила мой «Фиолетовый». — Да. — И называешь день «не очень»? — У меня одежда испорчена. Он всё-таки улыбнулся. Совсем немного. — Я куплю новую. Ая открыла один глаз. — Ты мне ещё стол должен за прошлую главу. — За какую главу? — Неважно. Она снова закрыла глаза. Годжо смотрел на неё. На обожжённые руки. На розовые волосы. На то, как она, едва не умерев, всё равно умудрялась спорить. И понимал: дистанция, которую он строил, рухнула хуже того барьера. И он уже не был уверен, что хочет восстанавливать её обратно. Продолжение следует.