Глава 14. Экстренная эскалация

После инцидента на соревнованиях Ая впервые поняла, что административная работа может быть хуже боя. Не образно. Буквально. Потому что бой хотя бы когда-то заканчивается. А документы — нет. Сначала были первичные отчёты. Потом объяснительные. Потом протоколы по разрушению барьера. Потом фиксация повреждений полигона. Потом списки раненых. Потом отдельный реестр проклятых духов, проникших через барьер. Потом описание действий студентов. Потом описание действий преподавателей. Потом отдельный запрос от совета, где вежливо, но очень настойчиво просили объяснить, почему одна розоволосая женщина с рукояткой от сломанного меча разрушила барьер, который не смогли пробить старшие маги. Ая сидела в кабинете до темноты. Потом ещё немного. Потом ещё. Нанами работал рядом. Молча. Методично. С таким лицом, будто он заранее знал, что этот день закончится не победой, а таблицами. Река несколько раз заходила, требовала, чтобы Ая показала руки, получала в ответ «пять минут» и каждый раз уходила с выражением человека, который скоро начнёт лечить не проклятой техникой, а насилием. Годжо тоже появлялся. Пару раз. Каждый раз слишком внезапно. Каждый раз смотрел на Аю так, будто хотел что-то сказать. И каждый раз не говорил ничего нормального. После того как они наконец закрыли первичный пакет документов по инциденту, Ая уже почти не чувствовала тело. Руки болели. Спина болела. Голова болела. Даже волосы, казалось, болели от того, сколько раз за день она пыталась собрать себя в профессионального человека. Госпитализации ей чудом удалось избежать. Чудом — это значит, что она очень убедительно сказала Реке: — Я просто приму душ и посплю. Река посмотрела на неё так, будто готова была лично привязать к больничной койке. — Ая. Нанами вмешался спокойнее: — Тебе нужно хотя бы обработать раны. — Дома обработаю. — У тебя дома есть всё необходимое? Ая замерла на долю секунды. — Разумеется. Это была ложь. Нанами понял. Река поняла. Годжо, который стоял у двери и вроде бы вообще не участвовал в разговоре, тоже понял. Но Ая уже взяла сумку. — Всё. Я домой. Если я сейчас увижу ещё один отчёт, я начну кусаться. Годжо посмотрел на неё. — Я напишу тебе. Сказал так раздражающе спокойно, будто они не стояли посреди последствий катастрофы, где она чуть не сгорела от его же техники. Ая устало подняла взгляд. — Потрясающе. И ушла. Домой она пришла почти на автопилоте. Ключи не сразу попали в замок. Сумка упала в прихожей. Обувь осталась где-то у двери, потому что на полноценное снятие обуви сил уже не было. Квартира встретила тишиной. Своей. Тёплой. Живой. Не как у Годжо. Ая остановилась на секунду. Вспомнила его пустую высотную квартиру, панорамные окна, город внизу и ощущение, будто там никто не живёт — только иногда появляется, чтобы переждать ночь. Она мотнула головой. — Нет. Сейчас не думать. Она пошла в душ. Горячая вода ударила по коже, и Ая зашипела сквозь зубы. Ожоги на руках вспыхнули болью. Ссадины на боку тоже напомнили о себе. Синяки, кажется, решили собрать общий профсоюз и бастовать всем телом сразу. Но стало легче. Вода смывала пыль, кровь, запах проклятой энергии и чужих страхов. Ая стояла под душем долго. Потом переоделась в пижаму: мягкую майку и короткие шорты. Волосы после душа влажными прядями падали на плечи. Она вышла в комнату, собираясь просто упасть лицом в кровать и отключиться до следующей жизни. Но остановилась посреди комнаты. Потому что вспомнила. Не барьер. Не «Фиолетовый». Не Тодо, который, если верить последнему сообщению, теперь считал её «женщиной великой души». Она вспомнила, как Годжо взял её за талию. Как телепортировал. Как держал слишком близко в своей пустой квартире. Как смотрел. Не как обычно. Не как сильнейший. А как человек, который испугался. Как его голос стал тише, когда он сказал: «Я не могу держаться от тебя подальше.» Ая резко подскочила. Закрыла лицо руками и потянула кожу вниз, словно могла стереть с себя это воспоминание. — Нет. Пауза. — Нет-нет-нет. Она прошла пару шагов. Развернулась. — Нет. Куча раз нет. Потом легла прямо на пол. Свернулась на боку. Снова перекатилась на спину. — Этого не может быть. Потолок молчал. Ая закрыла глаза. Перед глазами тут же появился Годжо. Его рука на её запястье. Его глаза без повязки. То, как аккуратно он обрабатывал ожоги. Она резко села. — Я не могу в него влюбиться. Сказала тихо. Потом громче: — Не могу. Потом ещё громче: — И не могла. Она снова легла на пол, почти драматично раскинув руки. — Господи, я взрослая женщина. Мне тридцать. Я руководила государственными технологическими проектами. Я не могу лежать на полу и отрицать чувства к катастрофически красивому магу с психологическими проблемами. Пауза. — Хотя звучит как раз про меня. И тут же в голове вспыхнуло другое. Голос Мей Мей. Спокойный, ленивый, уверенный. «Годжо, мы с тобой… давай проведём ночь как в прошлый раз.» Ая села. Улыбка исчезла. Эти слова врезались в память слишком глубоко. Как игла. Не потому что она имела право ревновать. Она не имела. Ни формально, ни неформально, ни в каком-либо другом статусе, который можно было бы описать словами без полного позора. Но всё равно ревность была. Глупая. Острая. Тупая. Неприятная. — Отлично, — сказала Ая. — Просто отлично. Она села на коврик, скрестила ноги. — Нужно помедитировать. Это должно было помочь. Обычно медитация помогала собрать голову. Отпустить лишнее. Поймать поток. Дать древним воспоминаниям пройти мягче. Но сегодня вместо прародительниц, забытых техник и храмов в голове были только Годжо и Мей Мей. Ая открыла глаза. — Медитация отменяется. В этот момент телефон завибрировал. Она схватила его почти раздражённо. Сообщение от Годжо. Я к тебе зайду через… сейчас. Ая даже не успела дочитать нормально, как в дверь постучали. Она посмотрела на дверь. Потом на себя. Майка. Короткие шорты. Влажные волосы. Ни капли готовности встречать человека, от которого она пять минут назад каталась по полу с отрицанием. — Да вы издеваетесь. И всё равно пошла открывать. Не подумала. Просто открыла. Годжо стоял на пороге. Выглядел уставшим. Не так, как после обычной миссии. А так, будто после боя он ещё где-то был, что-то решал, с кем-то говорил, кого-то посылал, что-то закрывал, и теперь от его обычной беззаботности осталась только внешняя оболочка. Повязка была на глазах. Волосы чуть растрёпаны. На лице — странная смесь усталости и напряжения. Ая скрестила руки. — Зачем ты пришёл? — Посмотреть, как ты. — Посмотрел. Годжо уже хотел пошутить. И, судя по тому, как его губы дрогнули, шутка была готова. Наверное, что-то в духе: «Ну да, теперь официально посмотрел». Он снял повязку. И замолчал. Потому что увидел Аю. Не в оверсайзе. Не в широких брюках. Не в слоях одежды, цепочек и привычного образа «я профессионал, не подходить». А в коротких шортах, тонкой майке, с влажными волосами, открытыми плечами, синяками на коже и тем самым живым, домашним видом, который внезапно оказался для него опаснее любого проклятия. Годжо покраснел. Не сильно. Но Ая заметила. Потому что он смотрел. Слишком внимательно. Сначала на лицо. Потом ниже. Потом опять на лицо, будто сам себя поймал. Ая посмотрела ему в глаза. Потом на себя. Потом медленно начала закрывать дверь. — Нет. Но не успела. Годжо удержал дверь рукой. На лице появилась та самая улыбка. Очень плохая. Очень его. — В таком виде меня встречаешь? Ая попыталась закрыть дверь сильнее. — А я знала что это ты? — О-о, так ты всех так встречаешь? — Я вообще никого не ждала. — А дверь открыла быстро. — Потому что я устала и плохо соображаю. Она потянула дверь на себя. Годжо удержал. Дерево жалобно скрипнуло. Ая замерла. — Ты мне сейчас дверь выломаешь. — Возможно. — Иди домой. — Не хочу. Она посмотрела на него. Он смотрел на неё. И это было уже не смешно. — Тогда надень повязку. Годжо чуть наклонил голову. — Зачем? — Чтобы не пялиться. — А если я не хочу? — Тогда я выбью тебе глаза. — Агрессивно. — Я ранена. Мне можно. Он шагнул внутрь. Слишком плавно. Ая отступила. Не потому что испугалась. Просто он вошёл в пространство квартиры так, будто и без приглашения понимал, куда ему можно. — Годжо. Он слегка прижал её к стене рукой, не грубо, но так, что между ними почти не осталось расстояния. — Не знал, что ты любишь играть в такие игры. Ая подняла голову. И почти коснулась его губ своими. Почти. Секунда растянулась. Она тихо сказала: — Ты невыносим. Годжо смотрел на то, как она дышит. На влажные пряди у её шеи. На синяки и царапины на коже. На ожоги на руках. И желание внутри него резко сменилось другим. Злостью. Не на неё. На себя. На ситуацию. На то, что он не успел уберечь. На то, что вообще позволил ей оказаться там, где её могли убить. Ая увидела, как изменилось его лицо. И тут же оттолкнула его. — Ты совсем уже с катушек съехал? Дай хоть одеться. Годжо молчал. Она ушла в комнату, а он остался в прихожей. И только теперь впервые нормально осмотрел её квартиру. Уютная. Тёплая. Живая. На стуле — одежда. На столе — кружка, ноутбук, какие-то бумаги. На полке — украшения, сладости, мелочи, которые, видимо, имели значение только для неё. Здесь пахло чаем, шампунем и домом. Ая вернулась быстро. В оверсайз-футболке и длинных штанах. Безопасная версия Аи снова была на месте. Годжо посмотрел на неё и не удержался: — И так хорошо. — Замолчи, или я сама уйду из своей квартиры. Он поднял руки. — Ладно-ладно. Она прошла на кухню. — Чай будешь? Годжо кивнул и сел за стол. Молча. Просто наблюдал, как Ая ставит чайник, достаёт кружки, открывает шкаф, ищет что-то среди банок. Она двигалась устало, но по-домашнему уверенно. И почему-то это било сильнее, чем любой бой. — Ты зачем пришёл? — спросила она, не оборачиваясь. — Явно не на меня смотреть. Говори. Лицо Годжо стало серьёзнее. Он откинулся на спинку стула. — Ты понимаешь, что теперь стала очень подозрительной личностью для магического сообщества? Ая повернулась к нему с кружкой в руках. — И что? Она поставила кружку перед ним. Села напротив. — А то, что все увидели твою силу. — Не все. — Достаточно. Он смотрел на неё внимательно. — В наше время никто не разрушает барьеры таким способом. И никто не отбивает мою технику как мяч. Ая на секунду опустила взгляд. Потом лицо стало рабочим. Собранным. — Какие риски ты видишь? Годжо почти усмехнулся. Вот она. Ая. Даже в пижаме, с мокрыми волосами и ожогами на руках, если сказать слово «риски», она тут же становилась человеком, который готов строить реестр угроз. — Самый рискованный: тебя могут убить. Ая не моргнула. — Кто? — Совет. Старшие кланы. Любой, кто решит, что ты опаснее, чем полезнее. Он сделал паузу. — Ты помнишь, что говорили про Итадори? Ая замолчала. Да. Помнила. Опасен. Должен быть ликвидирован. Она встала и начала готовить чай себе. Годжо сделал глоток. Пауза. — А где сахар? Ая даже не повернулась. — У меня нет сахара. Годжо посмотрел на кружку. Потом на неё. — Как это нет сахара? — Вот так. Нет. — Это не дом. Это склад страданий. Ая открыла холодильник, достала контейнер с пирожными и поставила перед ним. — Ешь это. Годжо посмотрел на сладкое. — Ладно. Дом спасён. Она села обратно. — Что ты предлагаешь мне делать? Раз подсветил риски, значит, должны быть предложения. Годжо положил локоть на стол. Взгляд стал темнее. — О-о, у меня на твой счёт было много предложений и фантазий. Ая прищурилась. — Годжо. — Например, закрыть тебя у себя. — Плохо. — Посадить в клетку. — Ещё хуже. — Чтобы всю жизнь ты видела только меня. — Диагноз. — Или… — Или, — перебила Ая, — мне объединиться с главами кланов против тебя? Годжо замер. Ая медленно улыбнулась. — А что? Хорошая идея. Она встала и подошла ближе. — «Фиолетовый» твой отбить смогла. Годжо смотрел на неё. Ая положила руку ему на плечо. Наклонилась ближе. Слишком близко. — Барьер твой, думаю, мне тоже ни по чём. Время для Годжо остановилось. Капля воды с её волос сорвалась и упала ему на ногу. Маленькая. Горячая по ощущению. Невозможная по эффекту. Ещё немного — и он сорвётся. Ая будто почувствовала это. Отступила. — В общем, варианты есть. И спокойно пошла наливать себе чай. Годжо несколько секунд сидел неподвижно. Потом тихо спросил: — Ты это специально? Ая посмотрела на него с самым невинным лицом. — Что именно? — Ладно. Он провёл рукой по лицу. — Тебе придётся вернуться в мой отдел. Ая резко повернулась. Вся мягкость исчезла. — Что? — Ты слышала. — Да хоть небеса рухнут, я не вернусь. Годжо поднял бровь. — Уже так привыкла к Нанами? — Да. — Удобно? — Очень. — Спокойно? — Прекрасно. — Скучно? Ая замолчала. Годжо заметил. Конечно заметил. Но не улыбнулся. Годжо стал серьёзным. — Если Сукуна захочет вырезать твоих близких? Если кланы начнут шантажировать ими? Если кто-то решит, что проще ударить не по тебе, а по тем, кого ты любишь? Ая резко посмотрела на него. Злость на секунду сменилась чем-то холодным. Очень холодным. — В таком случае, — сказала она медленно, — я приползу к тебе на коленях и буду умолять впустить обратно. Она попыталась свести это в шутку. Не получилось. Потому что следом голос стал настоящим. — Магический клан может навредить моим родным? Годжо не ответил сразу. И этого хватило. Ая сама всё поняла. Она ударила ладонью по столу. — Чёрт. Кружка подпрыгнула. — Какая же я тупая. Годжо встал. — Ая… — Конечно может. Конечно. Я стою посреди полигона, ломаю барьеры, отбиваю твои техники, светюсь перед всеми как идиотская вывеска «особый уровень, приходите убивать», и даже не думаю, что у меня есть друзья, семья, люди, которых можно использовать против меня. Она не заметила, что ударила по столу обожжённой рукой. Кожа на пальцах снова лопнула. Пошла кровь. Ая будто не чувствовала. Годжо почувствовал. Ему стало больно смотреть. Он подошёл ближе. — Дай руку. — Я не могла по-другому, — сказала она, будто не слыша. — Даже если бы переместилась назад во времени, всё равно не смогла бы. Я не могла стоять в стороне и смотреть, как учеников убивают. — Ая. Он взял её руку. Она даже не сразу поняла. Кровь тёплая. Пальцы дрожат. Ожоги открылись. Годжо сжал челюсть. — У тебя есть бинты? Ая зло посмотрела. — Нет. — Конечно. — Отлично само всё заживёт. Он поднял на неё взгляд. — Это твоё решение всех проблем? Ая посмотрела на него. — Кто бы говорил. Тишина. Слишком точное попадание. Годжо не ответил. Потому что она была права. Он тоже так решал. Само заживёт. Сам справлюсь. Не болит. Неважно. Не трогать. Не подходить. Только вот у неё кровь шла по руке прямо сейчас. Он достал из её кухни чистое полотенце, потом нашёл в сумке какие-то салфетки, обработал, насколько мог, и перевязал временно. Ая сидела молча. Потом спросила: — Как я могу обезопасить себя и своих родных? Годжо не сразу ответил. — Уйти из магического мира. Ая посмотрела на него. — Что? — Исчезнуть. Так, чтобы никто тебя не нашёл. Он сказал тише: — Особенно я. Эти слова повисли между ними. Ая почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она хотела спросить, что это значит. Хотела. Но телефон зазвонил. На экране высветилось: Нанами. Ая ответила. — Да? — Ая. Ты как? Она посмотрела на Годжо. Потом на свою перевязанную руку. — Нормально. Пауза. — Может быть лучше. Нанами, судя по тону, решил, что она говорит о ранах. — Понимаю. Река просила передать, что завтра ты обязана показаться ей. — Конечно. — И ещё. Ая уже знала, что сейчас будет плохо. — Завтра ты возвращаешься к Годжо. Она медленно подняла взгляд на самого Годжо. — Что? — Экстренная эскалация. Решение принято без твоего и моего участия. Нанами говорил ровно. Но Ая услышала в его голосе раздражение. — Годжо должен сообщить тебе детали. У меня нет полного доступа к основанию решения. Ая закрыла глаза. — Прекрасно. — Ая… — Всё нормально, Нанами. — Нет, не нормально. Она тихо усмехнулась. Положила трубку. Несколько секунд смотрела на телефон. Потом медленно повернулась к Годжо. Злая. Уставшая. Раненая. И очень живая. — К чему был весь этот концерт, если ты всё уже сделал? Годжо не сразу ответил. Он взял кружку, допил чай. Поставил её на стол. Встал.— Я не всё сделал. — Годжо. — Решение приняли не только из-за меня. — Но ты знал. — Конечно. Она отвернулась. — Иди домой. Годжо дошёл до двери. Остановился. Не обернулся сразу. Потом тихо сказал: — Ая. — Что? Он посмотрел на неё через плечо. Усталый. Не улыбающийся. Слишком честный на секунду. — Я правда хотел увидеть тебя. Ая молчала. Долго. Потом сказала: — В следующий раз предупреждай не «сейчас», а хотя бы за десять минут. Годжо почти улыбнулся. — Чтобы ты успела спрятать пижаму? — Чтобы я успела найти оружие потяжелее. — Значит, дверь не закроешь? — Не обнадёживайся. Он кивнул. И ушёл. Дверь закрылась. Ая осталась стоять посреди кухни. На столе — две кружки. На руке — неумелая перевязка Годжо. В голове — слова Нанами. Завтра ты возвращаешься к Годжо. Она медленно села на стул. Посмотрела на свою руку. На повязку. Потом закрыла лицо ладонью здоровой руки. — Я не могу в него влюбиться. Пауза. — Вообще не могу. Но голос прозвучал уже не так уверенно. За окном Токио продолжал жить своей жизнью. А где-то в магическом мире уже начинали двигаться люди, для которых Ая перестала быть странной помощницей Годжо. Теперь она была угрозой.И если она действительно возвращалась к нему, значит, следующая глава их хаоса только начиналась.