Глава 15. Баланс

На следующий день Ая проснулась разбитой. Не из-за ухода Годжо. Не из-за того, что вчера, катаясь по полу в пижаме, она почти призналась самой себе, что влюбляется в него. Даже не из-за Мей Мей. Это всё отошло на второй план. После нескольких часов сна кровь наконец отступила от головы. Тело всё ещё болело, руки саднили, ожоги тянули кожу, но эмоции стали прозрачнее. Ая лежала на спине и смотрела в потолок. Вчера ей казалось, что главная катастрофа — это Годжо. Его взгляд. Его рука на её талии. Его голос. Его идиотское «я правда хотел увидеть тебя», из-за которого хотелось одновременно открыть дверь обратно и ударить его чем-нибудь тяжёлым. Но утро всё расставило по местам. Годжо был проблемой. Да. Большой. Высокий, беловолосый, опасный и психологически нестабильный в вопросах привязанности. Но не главной. Главная проблема была в другом. Её близкие. Зин. Ник. Родные. Люди, которые не знали о магическом мире. Люди, которые жили обычной жизнью, писали сообщения, работали, шутили, злились на бытовые мелочи и не подозревали, что где-то рядом существуют проклятия, кланы, совет, древние техники и люди, которые могут спокойно использовать чужую семью как рычаг давления. Ая медленно села. Вот это было важно. Не Мей Мей. Не ревность. Не то, что Годжо смотрел на неё слишком долго. Всё это было слабостью. Мимолётной. Объяснимой. У неё давно никого не было. Давно не было близости. В Японию она вообще сорвалась после расставания, пытаясь вытащить себя из старой жизни, старой боли и старой версии себя. Неудивительно, что человек вроде Годжо выбил её из равновесия. Но теперь кровь в голове остыла. И стало ясно: если она хочет выжить в магическом мире, ей нельзя позволять себе быть просто женщиной, которой кружит голову от красивого мужчины. Ей нужно думать. Как руководитель. Как стратег. Как человек, который привык закрывать риски до того, как они превращаются в катастрофу. Ая посмотрела на свои перевязанные руки. — Родные, — сказала она тихо. — Вот где риск. И от этой мысли стало легче. Страшнее — да. Но легче. Потому что страх, у которого есть имя, уже можно положить в таблицу. А значит, с ним можно работать. К магическому колледжу она приехала собранной. Не идеально здоровой. Не выспавшейся. Не счастливой. Но собранной. Годжо встретил её у входа. Конечно. Стоял, прислонившись к стене, в своей чёрной форме, с повязкой на глазах и таким видом, будто вчера не врывался к ней домой с сообщением «я зайду сейчас», не прижимал её к стене и не обсуждал риски убийства её близких за чаем без сахара. — Доброе утро, — сказал он. Ая посмотрела на него. — Ты выглядишь подозрительно бодрым для человека, который вчера устроил административную диверсию в моей жизни. — Я хорошо выгляжу в любых обстоятельствах. — Это не ответ. — Зато правда. Ая хмыкнула. И к собственному удивлению почувствовала: неловкости почти нет. Не той липкой, мучительной, от которой хотелось анализировать каждое движение и каждую паузу. Годжо был Годжо. Невыносимый. Опасный. Слишком близкий к её эмоциональной зоне поражения. Но сегодня она смотрела на него яснее. Как на фактор. Как на союзника. Как на риск. И немного — как на человека, которого всё равно хотелось придушить. Годжо этой перемены не заметил. Или сделал вид, что не заметил. — Готова к заседанию? — Нет. — Отлично. Значит, готова. — У тебя очень странные стандарты готовности. — Зато рабочие. Они вошли в здание вместе. В кабинете директора уже ждали документы. Директор магического колледжа сидел за столом, сложив руки, и выглядел так, будто последние сутки читает отчёты о разрушении барьера, отбивании «Фиолетового» и поведении Аи на поле боя — и ни один из этих пунктов не делает его утро лучше. — Ая, — сказал он. — Садитесь. Она села. Годжо устроился рядом слишком расслабленно для человека, из-за которого половина магического сообщества была в состоянии нервного тика. На столе лежала папка. Толстая. Очень толстая. Ая посмотрела на неё с профессиональной болью. — Это всё по мне? Директор кивнул. — Звучит как прекрасное начало дня. Сказала Ая. Годжо улыбнулся. — Видишь? Уже веселее, чем у Нанами. Ая даже не повернулась. — Я всё ещё могу попроситься обратно. — Не можешь. — Могу. Директор тихо кашлянул. Оба замолчали. — Сегодня вам предстоит встреча с комитетом, представителями департамента магов и руководителями нескольких кланов, — сказал директор. — После вчерашнего скрывать факт вашей силы бессмысленно. Ая кивнула. Директор посмотрел на неё внимательно. Ая выдержала взгляд. — Разумеется. Годжо чуть повернул голову к ней. Он знал. Она знает больше, чем собирается сказать. Не всё. Но больше. И всё же промолчал. Директор продолжил: — Вас будут спрашивать, представляете ли вы угрозу. — Представляю. Пауза. Директор чуть приподнял брови. Годжо тоже повернулся к ней. Ая спокойно продолжила: — Любой маг с силой, выходящей за рамки привычной классификации, представляет угрозу. Вопрос не в том, опасна ли я в принципе. Вопрос в том, контролируема ли моя мотивация, прогнозируемо ли моё поведение и есть ли у системы инструменты взаимодействия со мной. Директор помолчал. Потом кивнул. — Хорошо. Годжо усмехнулся. — Я же говорил, она страшнее любого проклятия. — Замолчи. Директор открыл папку. — Ещё один вопрос. Связь с Годжо Сатору. Ая посмотрела на него. — Рабочая. Годжо улыбнулся шире. — Формальная, чёткая и структурная. Ая медленно повернула к нему голову. Директор снова кашлянул, но теперь, кажется, не только чтобы прервать. — Ваша эскалация обратно к Годжо вызовет вопросы. Некоторые кланы уже обеспокоены балансом сил. Ая кивнула. Вот оно. Настоящее. Не «Ая опасна». А «Ая рядом с Годжо опасна». Она это понимала. Если Годжо — сильнейший маг, которого и так боятся почти все, то появление рядом с ним человека с магией непонятной природы, способного ломать барьеры и вмешиваться в его технику, не могло остаться просто кадровым решением. Это был политический сигнал. Даже если она сама не хотела им быть. — Я поняла, — сказала Ая. Годжо посмотрел на неё. — Готова? Она поправила рукав, скрывая перевязку. — Я десять лет работала в государственных технологических проектах. Думаю, переживу собрание людей, которые считают себя очень важными. Директор едва заметно улыбнулся. — Именно это меня и беспокоит. Заседание проходило в департаменте магов. Ая уже знала это место. Слишком хорошо для человека, который всего пару месяцев назад не имел никакого отношения к проклятиям. Когда она вошла в здание, несколько сотрудников департамента сразу подняли головы. Их лица изменились. Не испуганно. Скорее настороженно и одновременно знакомо. Ая для них была не Итадори. Не чужим объектом. Не сосудом Сукуны. Она была той самой женщиной, которая приносила нормальные отчёты, правила формулировки, выстраивала процессы, спорила с Годжо и однажды принесла в переговорку еду, после чего к ней начали относиться с осторожной человеческой благодарностью. — Доброе утро, — сказала она сотруднице у входа. Та моргнула. — Доброе, Ая. — Все уже собрались? — Почти. — Прекрасно. Ая вошла в зал так, будто пришла не на потенциальный суд над своей судьбой, а на сложное совещание с заинтересованными сторонами. Внутри сидели представители департамента. Старшие маги. Руководители кланов. Несколько лиц она знала по досье, которые успела изучить ночью. Некоторые выглядели ровно так, как люди, которые очень давно привыкли принимать решения о чужих жизнях и не получать за это по лицу. Годжо стоял чуть в стороне. Как представитель клана Годжо. Ая внутренне отметила: Так он не только катастрофа. Он ещё и официальная катастрофа. Её взгляд скользнул дальше. И остановился. Молодой мужчина. Высокий. Статный. С чёрными как ночь волосами, в которых при свете появлялся лёгкий синий отлив. Золотые глаза. Спокойное лицо. Мужественный, сдержанный, красивый — не так ошеломляюще, как Годжо Сатору, которому природа, видимо, выдала внешность как отдельное проклятие для окружающих, но по-своему очень заметный. Ая сразу его приметила. Не только из-за внешности. Из-за силы. Он источал проклятую энергию иначе, чем Годжо. Не так, будто весь мир уже принадлежит ему, а остальные просто ещё не получили уведомление. Сдержаннее. Аккуратнее. Как человек, который понимает: вокруг есть те, кто сильнее, опаснее, влиятельнее, и каждое движение нужно держать под контролем. Примечание автора (Если хотите посмотреть как выглядит зик переходите. - https://t.me/+jKKeYCk_z9k2NzEy) Ая задержала взгляд на секунду. Золотые глаза ответили ей тем же. Спокойно. Внимательно. Слишком внимательно. Годжо это заметил. Конечно заметил. И настроение его сразу стало хуже. Ая, чтобы разрядить обстановку, поздоровалась с сотрудниками департамента почти как со старыми знакомыми. — Доброе утро, коллеги. Надеюсь, сегодня без внезапных барьеров, падающих потолков и отчётов на двести страниц. Кто-то нервно улыбнулся. Кто-то даже тихо хмыкнул. Шутка была мягкой. Не колкой. Не такой, чтобы резануть слух окружающим. Ровно наоборот, чтобы показать: она уверена в себе, она не жертва, она понимает напряжение в комнате и может им управлять. Когда все заняли места, Ая осталась стоять отдельно в центре зала. Как экспонат. Она чувствовала взгляды. Многие буквально сжирали её глазами, пытаясь оценить, разобрать, классифицировать, понять, чем она является: угрозой, инструментом, ошибкой, наследием или будущей проблемой. Но по-настоящему выбивали её из равновесия только два взгляда. Голубой — скрытый за повязкой, но всё равно ощутимый. И золотой. Один взгляд был знакомым хаосом. Другой — незнакомым спокойствием. Ая выдохнула. Стоять становилось утомительно. Все собрались. Почему никто не начинал? Она посмотрела на представителя департамента, который явно ждал сигнала от комитета. Потом на старших магов. Потом на руководителей кланов. И решила, что раз никто не хочет брать управление, значит, управление возьмёт она. — Коллеги, — сказала Ая громко. Зал замолчал. Несколько человек нахмурились. Она продолжила спокойно: — Я вижу, все собрались. Мы ещё кого-то ждём или можем начинать? Повисла тишина. Это была неслыханная дерзость. Никто так не говорил на заседаниях подобного уровня. Тем более человек, которого фактически вызвали для оценки его опасности. Ая стояла ровно. Не вызывающе. А так, будто это её совещание. Потом мягче добавила: — Я не хочу задерживать вас всех, поэтому прошу прощения, если прозвучала слишком резко. Всё-таки вы собрались из-за меня. Напряжение чуть дрогнуло. Не исчезло. Но изменило форму. Годжо смотрел на неё и почти слышал, как в комнате ломается привычная иерархия. Потом его взгляд скользнул к мужчине с золотыми глазами. Зик. Годжо знал его. Не близко. Почти никто не знал Зика близко. Он всегда держался в тени. Не выступал против. Не поддерживал открыто. Не вступал в конфликты с Годжо и не пытался ему угодить. Его мотивация была мутной, и именно поэтому неприятной. Но сейчас Зик смотрел на Аю так внимательно, что Годжо почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не ревность. Разумеется, нет. Просто раздражение. Очень сильное. Председателем комитета формально был Тенген. Тысячелетнее существо, которое, по мнению Аи, очень напоминало древнее дерево с административной функцией и отсутствием желания разговаривать напрямую. Поэтому вопросы зачитывал представитель департамента магов. Он встал с планшетом в руках. — Комитетом и представителями кланов сформирован перечень обеспокоенностей относительно статуса Аи, природы её силы и дальнейшего порядка взаимодействия с ней. Ая кивнула. — Слушаю. — Первый пункт. Природа магии Аи неизвестна. — Понимаю ваше беспокойство, — сразу ответила она. — Я успела ознакомиться с частью ваших процессов и классификаций. На текущий момент мне нечего добавить сверх того, что уже зафиксировано: я сама не понимаю до конца, кто я и откуда эта сила. Это было не совсем честно. Не ложь. Но и не вся правда. Кто-то из зала сказал: — Вы использовали первородную магию. Ая повернулась на голос. — Да, мне это известно. — Тогда вы должны понимать происхождение. — Нет. Я всего два месяца в магическом мире. Если честно, этот же вопрос я хотела бы задать вам: кто я? В зале стало тише. Она не защищалась. Не оправдывалась. Она вернула вопрос системе. И сделала это корректно. Представитель департамента продолжил: — Второй пункт. Опасная магия особого уровня. Ая спокойно сложила руки перед собой. — У вас почти у всех магия особого уровня. Несколько человек напряглись. Она тут же добавила с лёгкой улыбкой: — Я подготовилась и посмотрела досье. Кто-то хмыкнул. Кто-то остался каменным. Ая продолжила: — Поэтому вопрос не в уровне силы как таковом. Вопрос в отношении ко мне. Почему моя сила воспринимается иначе? — Наша мотивация понятна, — сказал один из старших магов. — И какая же? — Защита равновесия. Чтобы проклятия не поглотили человечество. Ая задумалась. На секунду стала очень серьёзной. — Тогда моя мотивация такая: я не собираюсь делать ничего, что навредит человечеству. Я тридцать лет жила как обычный человек. Среди обычных людей. Мои друзья, мои близкие, моя жизнь — всё это не в мире магов. Она сделала паузу. — Мне нечего выигрывать от разрушения того мира, в котором я выросла. Это прозвучало рационально. Уверенно. Человечно. И именно поэтому спорить было сложно. Некоторые переглянулись. Ая уже почувствовала, что зал начинает чуть отпускать первоначальную агрессию. Пока не заговорил Зик. — Какая у вас связь с Годжо Сатору? Его голос был спокойным. Низким. Контролируемым. Ая повернулась к нему. Годжо напрягся. Зик продолжил: — Я считаю, что эта связь нарушает баланс между кланами. Самый сильный маг современности и человек, чья природа магии может быть связана с прародительской силой. Я не выступаю против вас. Ваша речь разумна и структурирована. Но я выступаю против этой связки. В зале снова пошёл гул. Годжо медленно повернул голову к Зику. Его территория. Его решение. Его подопечная. И какой-то маг, который всю жизнь держался в тени, вдруг решил поставить это под вопрос. Золотые глаза встретились с невидимым голубым взглядом за повязкой. Ая почувствовала, как воздух стал плотнее. Комитет явно уловил тему. Эскалация Аи обратно к Годжо мгновенно оказалась под вопросом. Кто-то начал говорить о концентрации силы. Кто-то — о рисках личного влияния. Кто-то — о недопустимости передачи человека с неизвестной магией под контроль представителя одного клана. Через минуту зал превратился в гул. Все говорили одновременно. Представитель департамента пытался вмешаться, но его просто перекрывали. Он стоял с планшетом и лицом человека, которому очень нужна помощь, но он не знает, можно ли просить её у той, кого сейчас обсуждают. Ая посмотрела на него. Поняла. Вдохнула. И повысила голос. — Коллеги. Никто не остановился. Тогда громче: — Коллеги. Тишина вернулась не сразу. Но вернулась. Ая стояла в центре зала, спокойная, как человек, который только что взял проблемное совещание под фасилитацию. — Давайте разложим нашу проблему, — сказала она. — Я уверена, мы сможем прийти к решению. Она повернула голову к Годжо. — Я не собственность Годжо. Годжо не двинулся. Но внутри у него что-то неприятно сжалось. Потом Ая посмотрела на Зика. — И я понимаю обеспокоенность по поводу баланса. Золотые глаза внимательно следили за ней. — Мы можем найти решение, которое устроит всех. Пауза. Ая чуть поправилась: — Или большинство. И снова коротко посмотрела на Годжо.Он понял. Она тоже поняла. Большинство боялось Годжо. Не уважало. Не доверяло. Именно боялось. Потому что Годжо Сатору мог по своей прихоти уничтожить почти всех присутствующих. Никто не говорил это вслух, но вся система держалась на холодной войне с человеком, который слишком силён, чтобы его контролировать. Ая знала это с первых дней. Годжо силён. Но одинок. И в этой комнате это было видно особенно ясно. Она повернулась к Зику. — Простите, Зик. Он чуть поднял бровь. — Вы следите за Годжо Сатору? Зал замер. Зик тоже. Даже Годжо, кажется, слегка удивился. Ая тут же мягче добавила: — Возможно, я неправильно выразилась. Я имею в виду: вы анализируете его активность? Его решения? Его влияние на баланс? Зик ответил не сразу. Очень осторожно. Так, будто каждое слово могло стать поводом для новой войны. — Годжо Сатору — непредсказуемая личность. — Да, — спокойно сказала Ая. — Я с вами абсолютно согласна. Годжо повернул к ней голову. — Ая. Она не посмотрела на него. — Но вы видели его активность за последние два месяца? Зик ответил сухо: — Видел. — Тогда я удивлюсь, если никто не заметил мою работу. В зале снова стало тихо. Ая продолжила: — Прошу прощения, но в первую очередь я не маг. Я бывший государственный служащий. Человек, который прекрасно понимает, что значит работать внутри системы, соблюдать регламенты, фиксировать решения и снижать хаос. Она сделала паузу. — Да, моя сила вызывает вопросы. Да, мой статус вызывает вопросы. Но если говорить о связке с Годжо Сатору, то я могу быть не только фактором риска, но и фактором контроля. Несколько человек переглянулись. Годжо молчал. Ая посмотрела в его сторону. — Я постараюсь избежать недоразумений в будущем, подобных инциденту на соревнованиях. Потом снова обратилась к залу: — И постараюсь облегчить ваше понимание процессов Годжо. Которые, как бы своеобразно они ни выглядели, часто являются защитой магов и людей. Пауза. — Возможно, очень своеобразной защитой. Кто-то из департамента едва заметно улыбнулся. Заседание продолжилось. Вопросы были жёсткие. Но уже не такие хаотичные. Ая отвечала идеально. Слишком идеально. Так люди обычно не отвечают, когда стоят под давлением кланов, комитета и угрозой потенциального заключения. Она не оправдывалась. Не нападала. Не играла в жертву. Она раскладывала. Риск. Факт. Ограничение. Вариант решения. Последствие. Её слушали. Не все хотели. Но слушали. Когда заседание завершилось, Ая поняла, что оно прошло успешно по двум признакам. Первое: её не закрыли в магической тюрьме. Второе: эскалацию обратно к Годжо не отклонили. Прекрасный день. Почти. Люди начали расходиться. Ая стояла у выхода, устало поправляя рукав. Руки снова болели, но она держала лицо. Зик выходил одним из последних. Он увидел её. Остановился. Потом подошёл. — Ая. Она повернулась. Вблизи его глаза действительно были золотыми. Очень спокойными. Очень внимательными. — Зик, — сказала она. — Надеюсь, я не нарушила субординацию слишком сильно. И улыбнулась. Не вызывающе. Сдержанно. Он посмотрел на неё. — Нет. Я был рад познакомиться с вами лично. — Даже с учётом того, что я публично использовала вас как источник аргументации? — Особенно с учётом этого. Ая чуть приподняла брови. — Неожиданно. — Вы умеете управлять залом. Это редкое качество среди магов. — Я десять лет управляла проектами. Маги просто громче и опаснее. Зик почти улыбнулся. Почти. И именно в этот момент рядом появился Годжо. Не подошёл. Возник. Так внезапно, что любой нормальный человек вздрогнул бы. Зик не вздрогнул. Ая — тоже. Она уже привыкла. Годжо положил руку в карман и наклонил голову. — Зик. Голос был лёгкий. Слишком лёгкий. — Я могу забрать свою подопечную? Ая медленно повернула к нему голову. — Свою? Годжо улыбнулся. — Официально подопечную. — Осторожнее с формулировками. — Я стараюсь. — Плохо. Зик отступил на полшага. Потом вдруг снова посмотрел на Годжо. — Годжо. Тот остановился. Зик редко обращался к нему первым. Почти никогда. И это само по себе было странно. Годжо чуть повернул голову. — М? Зик посмотрел сначала на Аю. Потом на него. — Береги её. Ая замерла. Годжо ничего не ответил. Совсем. Только улыбка исчезла. На секунду. Потом он развернулся. — Пойдём, Ая. Она пошла рядом. Молча. Некоторое время они шли по коридору без слов. Потом Ая сказала: — Ты сейчас выглядел так, будто хотел его убить. — Нет. — Врёшь плохо. — Я хотел уточнить его мотивацию. — Лицом об стену? — Иногда это самый быстрый способ. Ая устало вздохнула. — Ты понимаешь, что именно из-за таких фраз людям сложно поверить, что ты защита, а не угроза? Годжо посмотрел на неё. — А ты понимаешь, что только что убедила зал, что можешь меня контролировать? — Не контролировать. — А как ты это называешь? — Переводить твой хаос на человеческий язык. Годжо остановился. Ая тоже. Он смотрел на неё через повязку, но она всё равно почувствовала взгляд. — И ты правда думаешь, что сможешь? Ая пожала плечами. — Не знаю. Пауза. — Но кто-то должен. Годжо молчал. Она развернулась и пошла дальше. — И не обольщайся. Это не романтика. Это кризисное управление. Годжо догнал её через пару шагов. — А если я хочу, чтобы это было романтикой? Ая даже не сбилась с шага. — Тогда оформи запрос, обоснуй риски и приложи план работ. Годжо рассмеялся. Не громко. Но по-настоящему. Ая тоже едва заметно улыбнулась. Впереди их ждали новые ограничения. Но пока они шли по коридору рядом, у Аи было странное чувство. Впервые за долгое время она не была ни экспонатом, ни проблемой, ни чьей-то собственностью. Она была собой. И, возможно, именно поэтому магический мир начинал её бояться. Продолжение следует.