Глава 16. Точка контроля

На следующий день после заседания Ая проснулась с ощущением, что её жизнь снова кто-то согласовал без неё. Не то чтобы это было чем-то новым. Последние недели она вообще всё чаще чувствовала себя не человеком, а пунктом в чужом протоколе. Объект: Ая. Статус: нестабильный. Уровень угрозы: обсуждается. Место хранения: желательно под присмотром Годжо Сатору, но не слишком близко, потому что кланы нервничают. Рекомендация: не злить, не отпускать, не понимать. Вообщем прекрасно. Ая медленно села и взяла телефон. Почта. Пусто. Никаких новых писем от департамента. Никаких решений комитета. Никаких уведомлений о том, что её сегодня официально признают катастрофой, ресурсом, угрозой или ещё чем-нибудь настолько же вдохновляющим. Она обновила почту ещё раз. Пусто. Она открыла чат с Годжо. Ая: Мне сегодня в техникум идти? Сообщение ушло. Ответа не было. Ая посмотрела на экран. Потом на время. Потом снова на экран. Годжо не ответил. Это было тревожно. Ая медленно отложила телефон. — Ладно, — сказала она самой себе. — Раз система молчит, работаем по стандартному сценарию: собираемся, идём, выясняем на месте. Она встала, дошла до зеркала и замерла. На неё смотрела женщина с усталым лицом, розовыми волосами и отросшими тёмными корнями. Ая нахмурилась. — Нет. Она наклонилась ближе к зеркалу. — Вот это вообще нет. Она снова взяла телефон. Ая: Годжо, у меня срочное дело на два часа. Ответа снова не было. — Ну и прекрасно, — сказала Ая. — Значит, официально одобрено. Через пятнадцать минут она уже стояла в ближайшем магазине перед полкой с краской для волос и очень серьёзно выбирала между «светлый жемчужный блонд», «пепельное сияние» и оттенком, который почему-то назывался «скандинавская уверенность». — Мне бы просто выжить, — сказала она тихо. — Но уверенность тоже подойдёт. Дома началась операция. Сначала обесцвечивание корней. Потом паника. Потом смывание. Потом тонирование. Потом ещё одна паника, но уже контролируемая. Потом фен. Потом зеркало. Ая застыла. Розовый ушёл почти полностью. Вместо него волосы стали тёплыми, золотисто-блондовыми, мягкими на свету. Не вызывающими. Не кукольными. Не привычными. Она провела пальцами по прядям. — Ого. В зеркале на неё смотрела не прежняя Ая, которая ворвалась в магический мир с розовыми волосами, злостью и управленческой травмой. Смотрела другая. Чуть холоднее. Чуть взрослее. Чуть опаснее. Ая медленно улыбнулась. — Ну что, красотка. Потом посмотрела на чёлку. Чёлка посмотрела на неё в ответ. — Нет, — сказала Ая. — Не начинай.Через пять минут она уже держала ножницы. Через семь — поняла, что назад дороги нет. Через десять — решила, что если магический мир пережил Годжо Сатору, то переживёт и её самостоятельную стрижку. Она подровняла передние пряди, сделала лёгкий каскад, потом достала бигуди и начала закручивать волосы. Когда укладка была готова, Ая снова встала перед зеркалом. Золотистое каскадное каре мягко обрамляло лицо. Чёлка легла чуть небрежно, но красиво. Взгляд казался строже. Серые глаза — светлее. — Да, — сказала она. — Вот это уже повестка дня. Потом начался шкаф. Белая облегающая футболка. Широкие брюки палаццо. Серебряные серьги. Браслет. Кулон. Ещё один браслет, потому что без него образ выглядел слишком прилично. Ая посмотрела на себя и нахмурилась. — Я куда собралась? На заседание или на подиум? Она открыла шкаф снова и достала чёрную толстовку на молнии с капюшоном. Накинула сверху. Стало лучше. И тут зазвонил телефон. Годжо. Ая ответила, глядя на себя в зеркало. — Да? — Ая, ты где? Голос у него был странный. Не ленивый. Не весёлый. Не раздражающе довольный собой. Серьёзный. Она сразу выпрямилась. — Дома. — Оставайся там. Я за тобой заеду. Через пять минут поедем в техникум вместе. Ая медленно опустила взгляд. — Что случилось? Пауза. — Просто оставайся дома. Она посмотрела на своё отражение. — Хорошо. Годжо отключился. Ая стояла несколько секунд неподвижно. Потом телефон снова вибрировал. Почта. Новое письмо. Тема: Ваш статус по заявлению рассмотрен Ая открыла его слишком быстро. Документ загрузился. Она пробежала глазами по пунктам. Основной статус: подтверждён. Работа с департаментом: разрешена. Возврат к взаимодействию с Годжо Сатору: одобрен с ограничениями. Дополнительное условие: в целях сохранения баланса и исключения прямого подчинения одному клановому представителю Ая может быть направлена на задания под руководством Зика. Ая перечитала последний пункт. Потом ещё раз. Потом медленно выдохнула. — Ясно. В дверь постучали. Годжо.Она открыла дверь уже с телефоном в руке. Он стоял на пороге в чёрной форме, с повязкой на глазах и таким лицом, будто весь мир только что сказал ему что-то очень неприятное, а он пока выбирал, уничтожать его сразу или после кофе. Ая подняла телефон. — Я прочитала. Годжо молчал. Она вышла в коридор и закрыла дверь за собой, не приглашая его внутрь. Он заметил. Конечно заметил. Но ничего не сказал. — Пойдём, — сказала Ая. В машине первые минуты они ехали молча. Годжо был спокоен. Слишком спокоен.. Ая сидела рядом, смотрела в окно и пыталась понять, злится ли она. Ответ был: да. Но не так просто. Она злилась на комитет. На формулировки. На то, что её снова куда-то распределили. На то, что пункт был написан так аккуратно, будто речь шла не о живом человеке, а о перемещении оборудования между подразделениями. Но ещё она злилась на себя. Потому что внутри, под слоем раздражения, был страх. — Ты из-за заключения такой? — спросила она наконец. — Да. — Очень содержательно. — Мне не нравится этот пункт. — Я заметила. — Ты не понимаешь, чего можно ожидать от Зика. Ая повернула голову. — А ты понимаешь? Годжо не ответил сразу. Вот это ей не понравилось. — Были прецеденты? — спросила она. — Я не знаю. — Прекрасно. Самый успокаивающий ответ. — Про него почти никто ничего не знает, — сказал Годжо. — Он всегда держится в стороне. Не конфликтует открыто. Не поддерживает открыто. Не делает лишних движений. — Ужас какой. Спокойный человек. Немедленно изолировать. Годжо повернул к ней голову. — Ая. — Что? — В нашем мире спокойные люди часто опаснее громких. Она хотела ответить что-то резкое, но остановилась. Потому что он был серьёзен. Не ревнив. Не раздражён. Не играл. И это было хуже. Ая откинулась на спинку сиденья. — Мне кажется, ты зря переживаешь. Всё будет хорошо. Годжо вдруг тихо усмехнулся. Не весело. Она посмотрела на него. — Что? — У тебя-то? Конечно. — Это что значит? Ая фыркнула. Годжо снова повернул к ней голову. И только сейчас, кажется, действительно увидел. Волосы. Он замолчал. Ая сразу напряглась. — Что? — Ты покрасилась. Она медленно прищурилась. — Годжо. — Что? — Ты совсем не умеешь общаться с девушками? Он моргнул. — Я просто сказал факт. — Вот именно. Если девушка изменила цвет волос, нельзя говорить «ты покрасилась» таким тоном, будто она уничтожила исторический памятник. — Я не говорил, что мне не нравится. — А звучало именно так. — Просто… — он замолчал. Ая ждала. Годжо отвернулся к дороге. — Розовые волосы врезались в память. Она не сразу нашлась, что ответить. Это прозвучало слишком тихо. Слишком честно. И слишком не по-годжо. Ая посмотрела в окно, чтобы не смотреть на него. — Ну, теперь будет новая версия для памяти. Когда они подъехали к магическому колледжу, Ая увидела у входа незнакомую машину. Чёрную. Дорогую. Сдержанную. Годжо сразу напрягся. Ая заметила это. — Он уже здесь? — Да. — Ты сейчас опять выглядишь так, будто хочешь уточнить мотивацию лицом об стену. — Не исключаю метод. — Годжо. — Что? — Без стен. — Ты очень ограничиваешь мой инструментарий. Они вошли в здание вместе. Зик ждал у окна. Он стоял неподвижно, ровно, почти безупречно спокойно. Высокий, статный, с чёрными волосами, в которых на свету проступал холодный синий отлив. Поза — не расслабленная, но и не напряжённая. Как у человека, который не ждёт нападения, потому что уже просчитал, откуда оно может начаться. Когда Годжо и Ая вошли, Зик повернулся. Золотые глаза спокойно скользнули по Годжо. Потом по Ае. И задержались. Не неприлично. Не слишком долго. Но достаточно, чтобы Годжо это заметил. Конечно. — Годжо. Ая. Добрый день, — сказал Зик. Годжо не ответил. Ая тут же протянула руку. — Добрый день, Зик. Полагаю, вы по поводу заключения? Зик пожал её руку. Уверенно, но без давления. — Да. Всё верно. Он снова посмотрел на неё внимательнее. — У вас изменился цвет волос. Ая внутренне приготовилась. Зик добавил: — Вам очень идёт. Пауза. Ая медленно повернула голову к Годжо. Потом обратно к Зику. — Спасибо, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Вы умеете делать комплименты. Годжо стоял рядом молча. Очень громко молча. — Пройдёмте, — сказал он наконец. Они вошли в кабинет. Разговор начался почти сразу. Зик говорил спокойно. Чётко. Без нажима. Он хотел раз в неделю брать Аю на задания, связанные с древними объектами, архивными символами и аномалиями, которые не попадали в стандартную классификацию департамента. Формально это соответствовало решению комитета: Ая не должна была находиться только в прямой орбите Годжо. Годжо слушал. Потом начал разбирать предложение по пунктам. — Цель заданий?. — Почему именно Ая? — Кто будет сопровождать? — Годжо, — спокойно сказал Зик. — Вы не можете признать решение комитета только в той части, которая вам удобна. Воздух в кабинете стал плотнее. Ая медленно перевела взгляд с одного на другого. Прекрасно. Вот теперь она снова была не человеком, а спорным активом. Годжо наклонил голову. — Я могу оспорить порядок исполнения. — Можете, — сказал Зик. — Но оснований для полного отказа нет. — Основания появятся. — Это угроза? — Это прогноз. Ая закрыла глаза на секунду. Очень хотелось встать, хлопнуть ладонью по столу и напомнить двум взрослым мужчинам, что она вообще-то находится в комнате. Но она молчала. Пока. Потому что Годжо говорил по делу. Редкое, почти праздничное явление. Он задавал правильные вопросы. По безопасности, маршрутам, сопровождению, доступу к информации, отчётности, праву Аи отказаться от задания, экстренной связи, медицинской поддержке. Ая слушала и понимала: он не просто сопротивляется из-за раздражения. Он строит вокруг неё контур защиты. Неровный. Резкий. Слишком собственнический. Но всё же контур. Зик отвечал спокойно. Не уходил от вопросов. Не провоцировал открыто. Не давил. И от этого раздражал Годжо ещё сильнее. Когда основные аргументы закончились, Годжо замолчал. И посмотрел на Аю. Вот оно. Её очередь. Ая медленно выдохнула. — Зик, — сказала она. — На данный момент я не вижу препятствий для того, чтобы нам с вами поработать. Годжо резко повернул голову. Ая не посмотрела на него. — Но, — продолжила она, — я хочу сразу зафиксировать условия. Зик чуть склонил голову. — Слушаю. — Первое. Я не объект передачи между вами и Годжо. Все задания обсуждаются со мной напрямую. — Разумеется. — Второе. Я имею право отказаться, если посчитаю риск необоснованным. — Да. — Третье. Полный доступ к вводным до выезда. Без сюрпризов на месте. Зик задержал паузу. Ая прищурилась. — Это проблема? — Нет, — сказал он. — Просто непривычно. — Привыкайте. Я плохо работаю в формате «пойдёмте, потом объясню». — Четвёртое, — продолжила Ая, не обращая внимания. — По итогам каждого задания я пишу отчёт. Копия уходит в департамент и Годжо. Годжо чуть заметно расслабился. Зик посмотрел на неё с интересом. — Вы сами предлагаете механизм контроля? — Я предлагаю механизм прозрачности. Контроль — это то, что все пытаются со мной сделать, но стесняются назвать. На секунду в кабинете стало тихо. Потом Зик почти улыбнулся. — Согласен. — Отлично. — В таком случае я бы хотел забрать вас сейчас. Годжо встал. — Нет. Одно слово. Ровное. Холодное. Ая медленно повернула к нему голову. — Годжо. Он молчал. Она посмотрела на него так, как обычно смотрела на подрядчика, который решил поменять архитектуру в проде без согласования. Годжо сжал челюсть. Потом отвернулся к окну. — Пойдёмте, — сказала Ая Зику. — Заодно обсудим формат взаимодействия. Перед выходом она всё-таки остановилась у двери. — Годжо. Он повернулся. Ая посмотрела на него чуть мягче. И это было почти хуже любого ответа. Зик открыл перед ней дверь машины. Ая села внутрь. Салон был спокойный, дорогой, без навязчивой роскоши. Всё чисто. Всё на своих местах. Никаких стаканов из-под кофе, чужих очков, проклятых артефактов на сиденье и внезапных пакетов с десертами. Странно. Непривычно. Почти подозрительно. Зик сел рядом. Водитель тронулся. — Мы поедем к одному храму, — сказал Зик. — Вы не против? — Если это не означает «сейчас мы случайно попадём в древнюю ловушку», то нет. — Я постараюсь этого избежать. — Очень обнадёживает. Зик посмотрел на неё. — Вы всегда так говорите? — Как? — Словно одновременно шутите и составляете акт о нарушении. Ая задумалась. — Профессиональная деформация. — Удобная. — Спорный тезис. Он начал рассказывать. О текущем положении дел. О том, что некоторые кланы после вчерашнего заседания потребовали усилить наблюдение за аномальными объектами. О древних символах, которые нашли в храме за городом. О том, что один из его людей предположил связь с утраченными линиями магов. Звали этого человека Ник. При имени «Ник» Ая чуть напряглась. — Ник? — Да. Один из моих аналитиков. — Совпадение, — сказала Ая скорее себе. Зик заметил. Но не спросил. Это ей понравилось. Он вообще не давил. Не перебивал. Не пытался шутить поверх неё. Не врывался в личное пространство, как стихийное бедствие с белыми волосами. Говорил спокойно, размеренно, оставляя ей место подумать. Это должно было насторожить. Вместо этого успокаивало. Ая несколько раз ловила себя на том, что смотрит на его глаза. Золотые. Не тёплые. Не мягкие. Скорее внимательные. Как у человека, который привык видеть больше, чем показывает. — Вы боитесь меня? — спросила она вдруг. Зик не удивился. — Нет. — Почему? — Потому что вы не похожи на человека, который хочет разрушить мир. Зик посмотрел в окно. — Я боюсь не вашей силы. Я боюсь того, что вокруг неё начнут делать другие. Ая молчала. Это было слишком близко к её собственным мыслям. Храм стоял на окраине города, в стороне от шумных улиц. Старые каменные ступени, тёмное дерево, выцветшие верёвки симэнава, тихий двор, где воздух казался плотнее, чем должен был. Ая вышла из машины и сразу почувствовала это. Не угрозу. Не совсем. Скорее отклик. Будто что-то старое подняло голову и посмотрело на неё изнутри камней. Она не подала виду. Зик шёл рядом. — Вы что-то чувствуете? — В этом месте неприятно тихо. У входа стояли двое людей Зика. Оба поклонились. Оба посмотрели на Аю с осторожным интересом. Не как на человека. Скорее как на редкий объект, который приказали не трогать без перчаток. Они вошли внутрь. В храме было прохладно. Дерево пахло пылью, временем и чем-то горьким. Свет падал узкими полосами. Где-то за стенами шумел ветер, но внутри он звучал приглушённо, будто храм не хотел пускать внутрь обычный мир. Зик подвёл её к дальней стене. — Здесь. На старой деревянной панели были вырезаны символы. Ая посмотрела на них. И мир резко провалился. Не как раньше. Не вспышками. Не случайными кадрами, которые появлялись и исчезали, оставляя после себя только головную боль. На этот раз всё пришло сразу. Каменный зал. Люди в тёмных одеждах. Женщина с белыми руками, испачканными кровью. Круг на полу. Голоса. Молитва или приказ — Ая не поняла. Чёрные нити проклятой энергии, уходящие вверх, в пустоту. Чей-то голос. Ая пошатнулась. Символы на стене будто загорелись изнутри. Её голову пронзила боль. Не острая. Хуже. Такая, будто кто-то открыл в ней дверь, которую она даже не знала, что держала закрытой. — Ая. Голос Зика прозвучал далеко. Она подняла руку к виску. Перед глазами мелькнуло ещё одно воспоминание. Потом — тьма. Ая успела сделать вдох. И осела бы на пол, если бы Зик не поймал её. Он среагировал мгновенно. Подхватил её на руки и вынес из храма так быстро, что сопровождающие у входа даже не сразу поняли, что произошло. — Господин Зик… Он бросил на них один взгляд. Холодный. Тихий. Достаточный. Люди отступили. Аю посадили на скамейку во дворе. Она пыталась дышать, но воздух не слушался. В висках стучало. В пальцах был лёд. Из носа снова пошла кровь. Первая выездная работа с новым куратором — и она уже сидит на скамейке, истекает кровью и выглядит как доказательство того, что комитет был прав. Зик опустился перед ней на одно колено. — Ая. Вы меня слышите? Она кивнула. Слова не получались. Он достал платок и протянул ей. Ая взяла его дрожащей рукой. — Простите, — сказал Зик. — Я не ожидал такой реакции. Она хотела сказать: «А надо было». Но смогла только вдохнуть. Руки были ледяными. Зик заметил. — Можно? Он не взял её руку сразу. Спросил. Ая посмотрела на него. Потом медленно кивнула. Он осторожно накрыл её пальцы своей ладонью. Тепло. Не магия. Или магия — она не была уверена. Но тепло пошло по руке выше, к запястью, к плечу, к груди. Дыхание стало ровнее. Ая закрыла глаза на секунду. Как странно. Годжо был солнцем, которое могло сжечь всё вокруг, даже если хотело согреть. Зик был огнём под пеплом. Тихим. Контролируемым. От этого не менее опасным. Они сидели так несколько минут. Потом Ая наконец смогла говорить. — Неудачная первая миссия. Голос получился хриплым. Но шутка — вполне рабочей. Зик посмотрел на неё. Ничего не сказал. Ая посмотрела на его руку, всё ещё держащую её пальцы. И аккуратно высвободилась. — Я не знаю, что это за символы, — сказала она. Зик не стал удерживать. — Но вы что-то увидели. Ая подняла на него взгляд. — Я хочу понять, зачем они вам. И зачем вам я. Зик молчал. Вот теперь его спокойствие стало другим. Не мягким. Закрытым. Ая выпрямилась, насколько позволяла головная боль. Он опустил взгляд. Потом сел рядом, но на расстоянии. Не слишком близко. — Я не хочу нарушать баланс сил, — сказал он. — И не хочу, чтобы кто-то другой его нарушил. — Это я уже слышала. — Вы не слышали всего. Ая молчала. Зик посмотрел на храм. — Появление Годжо Сатору изменило мир. Не политически. Глубже. Когда он родился, проклятия стали сильнее. Система стала нестабильнее. Равновесие сместилось. Ая медленно повернула голову. — Осторожнее. — Я не обвиняю его. — Звучит именно так. — Я говорю о последствиях. Она посмотрела на него уже холодно. — И что вы предлагаете? Убить Годжо? Зик впервые усмехнулся. По-настоящему. На секунду он перестал быть идеальной фигурой из клановой тени и стал просто человеком. Уставшим, умным и, возможно, слишком долго живущим с чужими тайнами. — Нет, Ая. Убивать его мы не будем. Ая сжала платок у носа. — Тогда к чему этот разговор? Зик посмотрел на неё. — Есть кое-что, чего Годжо, возможно, не знает. Пауза. — Или делает вид, что не знает. Ая почувствовала, как внутри снова стало холодно. — Что? Зик не ответил сразу. Он смотрел в землю, будто выбирал между плохим решением и очень плохим. — Если я скажу вам сейчас, — произнёс он медленно, — я не смогу вас отпустить. Ая замерла. Тишина вокруг стала острой. — Повторите. Зик поднял глаза. Золотые. Спокойные. Слишком честные. — Эта информация опасна для моего клана. Для комитета. Для Годжо. И для вас. Ая медленно встала. Голова тут же закружилась, но она удержалась. — Тогда вы зря начали. — Возможно. Она сделала шаг назад. — Вы привезли меня сюда. Показали символы, на которые у меня случилась реакция. Потом сказали, что знаете что-то важное, но не можете сказать, потому что иначе не отпустите меня. Вы понимаете, как это выглядит? — Да. — Поэтому я не остановлю вас, если вы захотите уехать. Ая смотрела на него. — Даже если я сейчас позвоню Годжо? — Даже если вы сейчас позвоните Годжо. Она достала телефон. Пальцы всё ещё дрожали. На экране уже было непрочитанное сообщение от Годжо. Ая закрыла глаза. Конечно. Она начала набирать ответ. И остановилась. Ая медленно убрала телефон.Ая посмотрела на экран. Потом на Зика. — Нам пора. Зик встал. — Я отвезу вас обратно. Она приняла вызов. — Да? Голос Годжо был слишком спокойным. — Где ты? — С Зиком. — Это я знаю. — Тогда зачем спрашиваешь? — Где именно? Ая посмотрела на храм. На символы за дверями. На Зика, который стоял рядом и молчал. — У храма. Пауза. Очень короткая. Но в ней что-то изменилось. — Какого храма? Ая медленно нахмурилась. — Годжо. — Ая, какого храма? Теперь его голос был другим. Не злым. Не ревнивым. Испуганным. И от этого у неё внутри всё неприятно сжалось. Она повернулась к Зику. Тот смотрел на неё так, будто уже понял. Ая тихо назвала место. На той стороне стало тихо. Потом Годжо сказал: — Уезжай оттуда. Сейчас. Ая не двинулась. — Ты знаешь эти символы? — Ая. — Ответь. — Уезжай оттуда. — Годжо. Он замолчал. И в этой паузе она услышала ответ громче любых слов. Знал. Или боялся узнать. Ая медленно опустила телефон. Зик смотрел на неё. — Теперь вы понимаете, — сказал он тихо. Ая сжала телефон в руке. Где-то далеко, на границе двора, ветер зашевелил старые храмовые верёвки. Дерево под ногами скрипнуло, будто место само проснулось и теперь слушало их разговор. Ая почувствовала, как внутри поднимается злость. Она выпрямилась. — Нет, Зик. Он чуть нахмурился. — Что нет? Ая посмотрела на храм. Потом на телефон. Потом на него. — Я не понимаю. Она сделала шаг к машине. — Но собираюсь понять. Обсудить главу и нового перса из моей головы можно здесь - https://t.me/+jKKeYCk_z9k2NzEy Посмотреть манхву по этому фанфику можно здесь - https://boosty.to/bintaki