Глава 23. Часть 2 — «Старая кровь»

Годжо исчез первым. Ая — следом. Сибуя больше не была городом. Она стала раной. Здесь всё уже принадлежало ему. Ая появилась на крыше низкого здания, но почти сразу согнулась от давления.тСукуна. Перед ним уже стоял Годжо. Без повязки. Синие глаза светились в дыму так ярко, будто сами были отдельной техникой. Он не улыбался. — Верни Юджи, — сказал Годжо. Сукуна медленно повернул голову. — Скучно. Годжо сделал шаг вперёд. Асфальт под его ногой треснул. — Я не повторяю дважды. Сукуна улыбнулся шире. — А я не подчиняюсь тем, кто говорит со мной как с проклятием низшего уровня. Его взгляд скользнул дальше. К Ае. И улыбка изменилась. Она стала не просто жестокой. Узнающей. — О, — протянул он. — Старая кровь тоже пришла. Ая застыла. Годжо не повернулся, но она почувствовала, как он напрягся. Ая медленно спрыгнула с крыши и приземлилась рядом с ним. Не за его спиной. Рядом. — Потом. — Ая. — Потом, Годжо. Сукуна рассмеялся. Ая почувствовала, как Годжо резко посмотрел на неё. Вот теперь вопрос «потом» стал ещё тяжелее. Сукуна стоял посреди Сибуи. Юджи не отвечал. Город был полон людей. И если Годжо начнёт бой без ограничения, от района не останется ничего. Ая ударила ладонью по асфальту. — Барьер. Чёрная энергия рванула от её руки по земле. Линии побежали вокруг улицы, поднялись стенами, сомкнулись над головами Годжо и Сукуны. Не идеальный барьер. Слишком быстрый. Слишком грубый. Но сильный. Достаточно сильный, чтобы удержать первый удар внутри. Годжо медленно повернул к ней голову. — Ты серьёзно? — Да. — Ты закрыла меня с Сукуной в барьере? — Я закрыла Сукуну с тобой. — Формулировка не спасает. — Зато город может спасти. Сукуна захохотал. — Какая наглость. Ты решила поставить клетку для меня и сильнейшего? Ая подняла руку. Чёрные линии барьера дрожали вокруг пальцев. — Нет. Я решила, что вы оба слишком разрушительные, чтобы драться без присмотра. Годжо на секунду посмотрел на неё. И вдруг улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Команды, значит, теперь раздаёшь ты? — Ты сам сказал, что был занят. Сукуна исчез. Годжо тоже. Их столкновение разорвало воздух. Барьер Аи ударило изнутри так, что она едва не упала на одно колено. Внутри стен вспыхнуло синее. Следом — чёрные разрезы. Потом красная вспышка, от которой треснули окна на соседних зданиях уже снаружи. Ая стиснула зубы и усилила контур. — Держись. Барьер трещал. Годжо и Сукуна двигались так быстро, что обычный маг не увидел бы ничего. Но Ая чувствовала. Каждый их удар был катастрофой, Ая удерживала барьер обеими руками. Её проклятая энергия срывалась с пальцев чёрными нитями. Нити впивались в стены, в землю, в остатки завесы, в саму структуру пространства. Город не должен был принять этот бой на себя. Не сегодня. Не пока она стояла. В наушнике кто-то кричал: — Ая-сан! Северный выход почти очищен! — Продолжайте эвакуацию, — выдохнула она. — Не подходить к зоне боя. Никому.

***

Ая резко повернула голову. Где-то в стороне, среди разрушенных улиц, поднялась новая энергия. Мегуми. И рядом — чудовище, которое не должно было появляться. Божественный генерал. Махорага. У Аи похолодели пальцы. — Нет… В барьере Годжо тоже почувствовал это. Его голос ударил в наушник: — Ая, не смей. Она уже сорвалась с места. — Мегуми призвал Махорагу. — Я знаю. Разрушь барьер и отойди! — Если я разрушу барьер, Сукуна выйдет. — Ая! Её голос стал холодным. — Ты справишься с ним внутри. Я справлюсь с тем, что снаружи. — Не вступай в бой с Махорагой! Она не ответила. Потому что уже была там. Улица была разорвана почти пополам. Асфальт поднялся плитами, машины были смяты, как бумага. На земле лежал Мегуми. Бледный, почти без сознания, с проклятой энергией, которая рвалась на клочки. Перед ним стоял Махорага. Огромный. Белый. Колесо над его головой медленно повернулось. Меч в его руке поднялся. Ая появилась между ним и Мегуми ровно в момент удара. Она скрестила руки перед собой. Удар пришёлся сверху. Земля под ней взорвалась. Кости в руках будто зазвенели. Воздух выбило из лёгких. Ая пролетела назад, врезалась в стену здания, пробила её насквозь и вылетела с другой стороны в облаке пыли. Секунда. Две. Из пролома донёсся кашель. Ая вышла, смахивая кровь с губы. — Больно, — сказала она хрипло. — Значит, живу. Махорага повернулся к ней. Колесо над его головой дрогнуло. Ая почувствовала это сразу. Он не просто атаковал. Он изучал. — Адаптация, — прошептала она. Из барьера донёсся удар такой силы, что ночное небо вспыхнуло синим. Годжо сражался с Сукуной. Она не могла отвлекаться. Мегуми не мог защититься. Если Махорага останется здесь ещё минуту, он добьёт его. А если Ая снимет барьер, чтобы Годжо помог, Сукуна может сравнять Сибую с землёй. Выбора не было. Как обычно. — Ладно, — сказала Ая и подняла руки. — Тогда быстро. Она бросилась вперёд. Сначала без техники. Удар в корпус. Разворот. Уклонение. Локоть в шею. Прыжок. Махорага почти не пошатнулся. Колесо повернулось. Ая успела заметить изменение в движении. Он стал быстрее. Она ударила снова. Он заблокировал иначе. Махорага атаковал. Ая ушла в сторону, но лезвие всё равно рассекло ей плечо. Кровь горячо потекла по руке. Она отступила, стиснув зубы. Так не пойдёт. Он адаптируется к физике. Если она будет бить только телом — проиграет. Если ударит одной техникой — он адаптируется быстрее. Значит, надо стать для него хаосом. Ая остановилась. Медленно стянула с себя толстовку. Под ней, на коже, темнели печати. Тонкие линии, нанесённые Зиком, чтобы держать её силу свернутой. Чтобы первичный барьер не чувствовал её полностью. Чтобы она сама не сорвалась. Ая посмотрела на них. Потом вонзила ногти в первую печать. Разорвала. Вторая. Третья. Четвёртая. Воздух вокруг неё потемнел. Где-то внутри барьера Годжо резко обернулся. Даже Сукуна на секунду перестал атаковать. Оба почувствовали. Старая кровь проснулась. Ая подняла голову. Серые глаза стали почти чёрными. — Отказ ограничений. Проклятая энергия вырвалась наружу. Не вспышкой. Штормом. Она ударила по улице, подняла пыль, сорвала вывески, погасила ближайшие фонари. Маги у дальнего периметра застыли, не понимая, что произошло.. Махорага шагнул вперёд. Колесо повернулось. Ая улыбнулась. — Попробуй адаптироваться к этому. Она подняла руку. — Отказ. Удар разорвал корпус Махораги. Не полностью. Плоть и энергия распались, но почти сразу начали собираться обратно. Колесо повернулось. Ая ударила снова. Ещё раз. — Отказ. Махорага изменился. Теперь удар прошёл хуже. Он начал понимать технику. — Конечно, — прошипела Ая. — Почему бы и нет. Махорага бросился на неё. Ая не отступила. Она изменила ритм. Физический удар. Уклонение. «Отказ». Шаг в сторону. Разлом по земле. Чёрная молния. Махорага пошатнулся. Ая не дала ему восстановиться. Ещё удар. Колено в корпус. Ладонь к груди. — Отказ. Рывок назад. Разрез. Молния. Разлом. Её движения стали резкими, рваными, почти нечитаемыми. Она больше не использовала одну технику. Она мешала всё, что знала. Уроки Нанами — точность. Хаос Годжо — скорость принятия решений. Принцип Сукуны — не подчиняться форме. Память предков — отказ. Собственный страх — как топливо. Махорага рычал. Колесо крутилось всё быстрее. Он пытался подобрать ключ. Ая не давала ему замка. В барьере Сукуна смотрел на неё уже открыто. — Вот оно, — сказал он почти с удовольствием. Годжо ударил его так резко, что Сукуна отлетел через половину барьера. — Не смотри на неё. Сукуна медленно поднялся. Кровь стекала с его губ, но улыбка стала только шире. — Ревнуешь, сильнейший? Годжо не ответил. Его лицо стало холодным. И барьер Аи едва выдержал следующий удар. Ая не слышала их. Перед ней был только Махорага. Он поднял меч. На этот раз удар был другим. Он уже адаптировался к её скорости. Ая поняла это слишком поздно. Лезвие пошло сверху вниз. Она не успевала уйти полностью. Тогда шагнула вперёд. Внутрь удара. Меч рассёк плечо глубже, чем раньше. Боль взорвалась белым светом перед глазами. Но Ая уже была рядом. Её ладонь легла на грудь Махораги. Внутри неё всё сжалось в одну точку. Не техника клана. Не память. Не повторение чужого. Собственное. Собранное из всего, что она пережила. Ая выдохнула. — Последний удар. Чёрная молния свернулась вокруг её руки. К ней примешался «Отказ». Потом разлом. Потом пустота, похожая на маленький барьер, сжатый до невозможности. Энергия стала круглой, плотной, чёрной, с тонкими белыми вспышками внутри. Как грозовое сердце. Ая впервые назвала её вслух: — Дайкири. Удар прошёл сквозь Махорагу. Не разрезал. Не взорвал. Он будто одновременно разбил, сжёг, стёр и отказал его существованию продолжаться в прежней форме. Колесо над головой генерала треснуло. Махорага застыл. Ая стояла перед ним, тяжело дыша, с окровавленной рукой, с разорванным плечом, с тёмной энергией вокруг тела. И вдруг начала смеяться. Тихо. Почти безумно. — Наконец-то, — прошептала она. — Собственное производство. Махорага рухнул. И в этот момент Сукуна раскрыл территорию. Ая почувствовала это раньше, чем увидела. Мир изменился.

***

Барьер, который она держала вокруг Годжо и Сукуны, исчез мгновенно. Святилище. Сибуя утонула в резне. Невидимые разрезы пошли по пространству, по зданиям, по асфальту, по остаткам барьерных линий. Ая резко обернулась. Сукуна стоял в центре своего владения. И улыбался. Годжо оказался перед Аей за мгновение до того, как первый разрез достал её. Он закрыл её собой. — Я сказал тебе не вступать в бой! Разрезы били по бесконечности. Пространство вокруг него звенело. Ая увидела, как территория Сукуны давит на всё сразу. Люди. Маги. Город. Она схватила Годжо за руку. Она подняла его ладонь и направила в центр владения. — Территория держится на центре давления. Бей туда. Годжо посмотрел на неё. Одной секунды хватило. Он понял. Его проклятая энергия собралась в невозможную точку. Пространство вокруг пальцев начало ломаться. Ая прижала свою ладонь к его руке. Её энергия вошла не грубо. Как приказ. Отказ территории существовать. Годжо тихо сказал: — Ты точно ненормальная. Ая усмехнулась сквозь кровь. — Ты плохой пример. Он почти улыбнулся. Почти. Ая выдохнула: — Теперь. Фиолетовый. Годжо выстрелил. Пустотный фиолетовый, усиленный её Дайкири, ударил в центр Святилища. На секунду Сибуя исчезла в бело-чёрном свете. Не звук. Не взрыв. Пустота. Потом территория Сукуны рухнула. Ударная волна прошла по улице, выбила оставшиеся стёкла, погасила вывески, отбросила проклятия и магов на десятки метров. Когда свет исчез, город был всё ещё жив. Разрушенный. Кровавый. Но живой. Ая стояла только потому, что Годжо держал её. Она не сразу поняла, что он обхватил её за плечи. Слишком крепко. Слишком резко. Он был весь в ссадинах. На лице кровь. Рубашка порвана. Волосы растрёпаны. Глаза слишком яркие. Потом территория Сукуны рухнула. Ударная волна прошла по улице, выбила оставшиеся стёкла, погасила вывески, отбросила проклятия и магов на десятки метров. На несколько секунд Сибуя провалилась в тишину.

***

Ая стояла на ногах только потому, что Годжо успел подхватить её за плечо. Кровь стекала по её руке, капала с пальцев на асфальт. Плечо было разорвано, кожа на боку обожжена проклятой энергией, волосы липли к лицу. Она пыталась вдохнуть ровно, но каждый вдох отдавался болью где-то глубоко под рёбрами. Годжо был рядом. Тоже весь в крови и ссадинах. Не такой, каким его привыкли видеть. Не безупречный. Не сильнейший, над которым мир не имел власти. Сейчас он выглядел как человек, который слишком долго держал на себе катастрофу и всё равно не успел спасти всех. Ая хотела что-то сказать. Но не успела. Проклятая энергия Сукуны резко провалилась внутрь. Схлопнулась. Будто зверь сам вернулся в клетку. Тело Итадори дёрнулось. Он упал на колени посреди разрушенной улицы, судорожно вдохнул и схватился руками за асфальт. — Юджи, — резко сказал Годжо. Юджи сидел на разбитом асфальте, сгорбившись, будто его только что вытащили не из-под контроля Сукуны, а из самой смерти. Его руки дрожали. Глаза были широко раскрыты. Он смотрел на разрушенную Сибую и не мог вдохнуть. Перед ним была пустота. Разрезанные здания. Перевёрнутые машины. Треснувший асфальт. Кровь. Дым. Сломанные огни Хэллоуина, которые ещё мигали где-то вдалеке, будто издевались над всем, что произошло. Потом взгляд Юджи упал на Годжо. Учитель стоял перед ним с ранами, с порванной одеждой. Не неуязвимый. Не улыбающийся. Не тот Годжо-сэнсэй, который всегда появлялся вовремя и делал вид, что всё под контролем. А потом Юджи увидел Аю. Она стояла рядом, вся в крови. Кровь стекала по её плечу, по руке, капала с пальцев на землю. Одежда была разорвана, волосы прилипли к лицу, губы побелели. Она держалась на ногах только потому, что упрямство у неё, кажется, давно заменило половину внутренних органов. Итадори застыл. Потом его лицо исказилось. — Нет… Он посмотрел на свои руки. На кровь. На разрушенную улицу. На Годжо. На Аю. Понимание ударило сразу. — НЕЕЕТ! Крик разорвал воздух. Юджи схватился за голову, будто пытался вырвать из себя последние минуты. — Что я наделал?.. Что я наделал?! Это всё я… Это я сделал… Это из-за меня… Годжо сделал шаг к нему. Но Ая подняла руку. — Подожди. Годжо резко посмотрел на неё. — Ая, ты едва стоишь. — Подожди, — повторила она. Голос был хриплый, слабый, но такой твёрдый, что он остановился. Она пошла к Итадори. Каждый шаг давался ей тяжело. Боль резала тело изнутри. Перед глазами темнело. Но Юджи сидел перед ней, сломанный, испуганный, с глазами ребёнка, которого взрослые поставили перед катастрофой и потом оставили смотреть на последствия. Ая знала этот взгляд. Слишком хорошо. — Это я… — шептал Итадори. — Я не смог… я не удержал его… я должен был… — Итадори. Он не услышал. — Я должен был умереть тогда… если бы я умер, этого бы не было… — Итадори. Ая опустилась перед ним на колени. Боль ударила так резко, что она на секунду почти потеряла сознание. Она стиснула зубы, переждала и подняла руки. Её пальцы были в крови. Свежей. Тёплой. Она взяла лицо Итадори двумя ладонями. Осторожно, но крепко. — Итадори. Он дёрнулся. — Ая-сан, я… — Смотри мне в глаза. — Я не смог… — Итадори, смотри мне в глаза. Юджи замолчал. Губы дрожали. Слёзы уже текли по лицу. Он пытался отвести взгляд, но Ая удержала его. — Это не ты виноват, — сказала она. Он резко замотал головой. — Нет… нет, это я… — Нет. — Это моё тело… — Ты ребёнок, Юджи. Он застыл. Ая говорила медленно, жёстко, будто вбивала каждое слово в реальность, чтобы оно удержало его от падения. — Ты ребёнок, в которого взрослые засунули проклятие тысячелетней давности, а потом назвали это контролем. Годжо опустил взгляд. Итадори перестал дышать. — За это отвечают взрослые, — продолжила Ая. — За это отвечает система, которая решила использовать тебя. За это отвечают те, кто знал риски и всё равно поставил тебя туда, где ты мог сорваться. Она с трудом вдохнула. Кровь снова потекла по её боку. Но она не отпустила лицо Юджи. — И за это отвечает Сукуна. Юджи смотрел на неё, не моргая. — Но люди… — Виноват Сукуна. — Ая-сан… — Не ты. Она наклонилась ближе. — Ты можешь плакать. Можешь злиться. Можешь бояться себя. Можешь ненавидеть его. Но не смей брать на себя его вину. Её голос дрогнул. Но она удержалась. — Ты слышишь меня? Итадори судорожно вдохнул. — Я… я не смог его остановить… — Но ты вернул контроль. Он замер. Ая чуть сильнее сжала его лицо ладонями. — Ты вернулся, Юджи. Значит, ты всё ещё здесь. Значит, ты не он. Юджи сломался. Он схватился за её руки и заплакал. — Простите… простите… простите… Ая закрыла глаза на секунду. Она тоже почти сорвалась — Живи, — сказала она тихо. — Извиняться будешь потом. Сейчас — живи. Годжо стоял рядом и молчал. Он понимал. Итадори нужна помощь. Не очередная фраза о том, что маги должны быть сильными. Ему нужно, чтобы кто-то не дал ему утонуть в вине прямо сейчас. И Годжо понимал ещё кое-что. Он не хотел отпускать Аю. Каждая часть его говорила: забрать её, унести, закрыть дверь, обработать раны, не дать никому больше к ней прикоснуться, не дать ей снова броситься спасать весь мир ценой собственного тела. Но здесь была Сибуя. Здесь были его ученики. Юджи, который только что вернул контроль. Мегуми, который мог умереть после призыва Махораги. Маги, раненные по всему району. Гражданские. Разорванные команды. И Сёко, которая сейчас была нужна всем. Он не мог забрать с поля единственного врача, способного держать магов живыми. И не мог бросить учеников. Даже ради Аи. Воздух рядом дрогнул. Из разлома пространства вышел Зик.Обычно спокойный, почти холодный, сейчас он выглядел иначе. Лицо жёсткое. Глаза сразу нашли Аю. — Ая! Он оказался рядом через секунду. Осмотрел её раны, кровь, дрожащие руки, побледневшие губы. — Я отвезу тебя к врачу, — резко сказал он. — Сейчас. Там обработаем раны, стабилизируем энергию и… Годжо поднял взгляд. Между ними мгновенно стало холодно. Зик посмотрел на него. Годжо молчал. Но в его глазах было написано слишком много. Не трогай. Не забирай. Зик понял это. И, к удивлению Аи, не стал давить. Годжо тихо сказал: — Я приду к вам после того, как закончу здесь. Зик хотел что-то сказать, но она подняла руку. Пальцы дрожали, но жест был приказом. — Приказ следующий. Годжо смотрел на неё так, будто она сейчас окончательно добьёт его своим упрямством. Ая повернула голову к нему. — Годжо. Ставь меня на место. — Нет. — Ставь. — Ты истекаешь кровью. — Я сказала: ставь меня. Голос был слабый, но в нём снова появилась та самая интонация, от которой даже департамент магов когда-то начинал двигаться быстрее. — Бери Итадори, Мегуми и других своих учеников. Окажи им первую помощь. Вытащи их из Сибуи. Они твоя ответственность. Годжо не двигался. Ая посмотрела на Зика. — Зик. Мы едем к тебе. Обработаем раны. Без Сёко. — Ая, твоё состояние… — Остальное потом. Зик замолчал. Годжо сделал шаг к ней. — Ты не будешь сейчас командовать мной в таком состоянии. Ая посмотрела ему прямо в глаза. Зрачки были мутными от боли, но взгляд оставался упрямым. — Буду. Потому что на это нет времени. Тишина. Город вокруг всё ещё стонал. Где-то кричали люди. В канале связи требовали медиков. Кто-то звал подкрепление. Кто-то докладывал о раненых. Юджи сидел на земле, всё ещё дрожа, но уже смотрел на Аю так, будто её слова были единственным, что удерживало его от полного распада. Годжо сжал челюсть. Ему хотелось спорить. Очень. Хотелось сказать, что плевать на приказы. Что она не имеет права решать, когда сама едва жива. Что он сильнейший, и если нужно, он сделает всё сразу. Но она была права.И это бесило сильнее всего. Сёко нельзя забирать. Юджи нельзя оставлять. Мегуми нужно найти. Ая нужна обработка ран прямо сейчас. Годжо медленно выдохнул. Осторожно опустил её обратно на землю, но не отпустил сразу. Его рука задержалась на её плече. — Я найду тебя. — Знаю. — Это не обсуждается. — Потом обсудим в отчёте. Он почти улыбнулся. Зик уже открыл переход. Не широкий портал, а тонкий разлом, стабилизированный его собственной барьерной техникой. За ним виднелся стерильный свет его комплекса. Ая попыталась встать сама. Не получилось. Зик подхватил её под локоть. Годжо резко посмотрел на его руку. Зик холодно сказал: — Не сейчас. Ая, едва держась на ногах, тихо добавила: — Правда. Не сейчас. Годжо отвёл взгляд первым. Потом повернулся к Итадори. — Юджи. Итадори вздрогнул. — Сенсей… Годжо присел перед ним. Голос стал ниже. Не весёлый. Не привычно лёгкий. Настоящий. — Вставай. Мы найдём Мегуми. Юджи побледнел. — Мегуми?.. — Жив. Пока. Значит, двигаемся. Юджи дрожащими руками вытер лицо. Он посмотрел на Аю. Та уже стояла у разлома рядом с Зиком, бледная, вся в крови, но всё равно подняла руку и показала ему большой палец. Получилось криво. Но Юджи увидел. И кивнул. — Да. Годжо поднялся. На секунду его взгляд снова встретился с взглядом Аи. В этом взгляде было всё, что они не могли сказать сейчас. Ая тихо сказала: — Иди. — Не умирай. Она почти улыбнулась. — Команда принята. Зик увёл её в разлом. За секунду до того, как пространство закрылось, Ая увидела, как Годжо поднимает Итадори на ноги. Как его лицо снова становится лицом учителя. Разлом закрылся. Сибуя исчезла. Ая оказалась в ярко освещённом помещении комплекса Зика. Слишком тихом после разрушенного города. Слишком чистом. Слишком холодном. Она сделала один шаг. И тут же начала падать. Зик поймал её. — Держись. Ая попыталась ответить что-то язвительное, но вместо слов вышел только слабый вдох. Кровь капала на белый пол. Зик поднял её на руки и понёс к медицинскому блоку. — Ты безумная, — сказал он тихо. Ая едва открыла глаза. — Это… уже говорили. — Значит, недостаточно часто. Она попыталась усмехнуться, но боль скрутила тело. Зик положил её на медицинский стол, начал быстро разрезать ткань вокруг ран, включать оборудование, доставать инструменты. — Сёко всё равно справилась бы лучше, — прошептала Ая. — Возможно. — Тогда не злись. — Я злюсь не из-за этого. Она посмотрела на него мутным взглядом. — Из-за чего? Зик остановился на секунду. Потом сказал: — Потому что ты снова выбрала всех, кроме себя. Ая закрыла глаза. Она уже почти не слышала. Где-то далеко, за стенами комплекса, Сибуя всё ещё горела. Годжо искал учеников. Юджи пытался не развалиться. Мегуми боролся за жизнь. Сёко спасала магов. Ая лежала на столе у Зика, истекая кровью, но впервые за всю ночь хотя бы не пыталась встать. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, она услышала голос Зика: — Живи, Ая. Приказывать ты будешь потом. И всё исчезло. Продолжение следует.