Глава 25. Комната в пустой квартире

Ая проснулась вечером. Комната была чужая. Плотные шторы были наполовину закрыты, и через узкую щель в комнату пробивалась полоска вечернего света. Воздух пах свежим бельём, лекарствами и чем-то едва сладким — наверное, чаем, который кто-то приносил ей раньше, пока она снова проваливалась в сон. Она медленно вдохнула. — Жива, — хрипло сказала она в пустоту. — Уже достижение. Ответа не было. Ая повернула голову. Рядом никого. Ни Годжо, ни Сёко, ни Зика. Только стакан воды на тумбочке, таблетки, аккуратно сложенная одежда и её телефон, подключённый к зарядке. Она смотрела на телефон пару секунд. Потом на дверь. В памяти всплывали обрывки. Завтрак утром, который она помнила смутно, будто через мутное стекло. Тёплая еда. Чужая рубашка на себе. Годжо напротив. Его слишком спокойное лицо, за которым он прятал слишком много. Ая закрыла глаза. Так. Я у Годжо. Она медленно села. Перед глазами на секунду поплыло, но она удержалась. Пальцы вцепились в край одеяла. Нужно с ним поговорить. Встать оказалось сложнее, чем она рассчитывала. Ноги не сразу приняли вес тела. Комната качнулась. Ая тихо выругалась, переждала слабость и всё-таки поднялась. Она дошла до двери, открыла её и вышла в коридор. Квартира встретила её тишиной. Пустой. Годжо сидел на диване в гостиной. Всё ещё в домашнем. Свободные тёмные брюки, мягкая кофта, босые ступни на полу. Без повязки. Белые волосы немного растрёпаны. В руках — какая-то книга. На секунду Ая остановилась. Он поднял глаза сразу. — Проснулась. — Надо поговорить. Годжо закрыл книгу пальцем, не убирая взгляда с неё. — Смотрю, тебе уже лучше. Ая медленно дошла до дивана. Каждое движение отдавалось болью, но она старалась не показывать. — Да, — тихо сказала она. Это была ложь. Ей не было лучше. Просто она больше не теряла сознание от каждого второго вдоха. Ая села на край дивана. Не рядом с ним. На расстоянии. Слишком ровно, слишком собранно для человека, который едва держался на ногах. — Я хочу в свою квартиру. Годжо несколько секунд молчал. Потом спокойно положил книгу на столик. — Другого я не ожидал. Он даже улыбнулся. Тихо. Почти мягко. — Но теперь ты будешь жить здесь, — сказал он. — И заранее говорю: это не обсуждается. Она медленно повернула к нему голову. — Не обсуждается? Голос был тихий. Опасный. — Я сама распоряжаюсь своей жизнью. Годжо посмотрел на неё внимательно. Без улыбки. — Я не пойму, ты сейчас притворяешься? Или потеря крови так сказалась на способности анализировать реальность? Ая сжала пальцы на коленях. — Осторожнее. — Без обсуждений бывает только там, где ты стабильно оказываешься при смерти. Сейчас ты вообще без нормального запаса проклятой энергии. Даже против обычного человека не выстоишь. Он говорил ровно. Без крика. И именно это раздражало сильнее. — Если ты выйдешь из этой квартиры, — продолжил он, — тебя сразу найдёт Тенген. Или те, кто работает на него. Или те, кто решил, что через тебя можно добраться до меня. Тебе это надо? Ая отвела взгляд. — Нет. — Тогда о чём разговор? Она молчала. Годжо чуть наклонился вперёд. — Какое личное пространство, Ая? Личное пространство закончилось в тот момент, когда ты решила покормить Сукуну своей кровью, потом вступить в конфликт с Тенгеном, потом почти умереть в Сибуе и выйти из этого без капли энергии. Ая хотела ответить сразу. Но не смогла. Слова застряли в горле. Не потому, что он был жесток. А потому что он был прав. И от этого становилось хуже. Она действительно была не в том состоянии, чтобы спорить. Не телом. Не головой. Не энергией. Внутри всё было пустым, выжженным, неприятно слабым. Ая ненавидела это чувство больше любой боли. Она медленно выдохнула. — Тогда я пойду жить обратно к Зику. Годжо застыл. Потом закрыл глаза и тихо сказал: — Ты реально меня сейчас добьёшь. — А что ты предлагаешь?! — Ая резко подняла голос, но тут же поморщилась от боли. — Просто сидеть здесь и жить с тобой вечно? Мне придётся выйти рано или поздно. И я снова столкнусь с той же угрозой. — Позже, — сказал Годжо. Ая замолчала. В груди что-то неприятно сжалось. Хотелось злиться. Было проще злиться. Злость хотя бы давала ощущение силы. Но сил не было. Совсем. Годжо вздохнул и уже тише сказал: — Пока ты не восстановишься, забудь о белом свете. Я тебя на порог не выпущу. Ая отвернулась к окну. Она вдруг почувствовала такую усталость, что даже злиться стало тяжело. — Я ненавижу себя, — сказала она тихо. — И своё состояние. Годжо не ответил сразу. Он просто смотрел на неё. Потом спросил: — Настолько не хочешь жить со мной? Ая резко повернулась. — Дело вообще не в тебе. Голос дрогнул. Она тут же сжала губы, но было поздно. — Я устала быть беспомощной. Устала от того, что ты вынужден меня спасать. Устала от того, что Зик таскает меня по врачам и прячет у себя. Устала от того, что все вокруг принимают решения, потому что я опять лежу полумёртвая и не могу встать. Годжо смотрел уже совсем иначе. Тише. Внимательнее. — В Сибуе ты спасла меня, — сказал он. — Прибежала с такой злостью, что я даже обрадовался. — Хватит. Ая посмотрела на него недовольно. Почти зло. — Не переводи всё в шутку. Не делай вид, что тебе всё по плечу. Он замолчал. Ая опустила взгляд. — Я не хочу тебе надоедать. Не хочу быть проблемой. Не хочу напрягать ни тебя, ни Зика, ни своих родных. Меня достало всё это. Она говорила всё тише. — Я хочу закрыться в своей комнате. Чтобы меня никто не трогал. И я тоже никого не трогала. Тишина после этих слов стала другой. Не пустой. Тяжёлой. Годжо медленно поднялся с дивана. Ая сразу напряглась. — Что? — Пошли. — Куда? — Покажу кое-что. Он не улыбался. Не шутил. Видимо, наконец понял: сейчас лучше не трогать её сарказмом. Не давить. Не спорить. Она встала не сразу. Годжо заметил, как она опирается на спинку дивана, но не помог. И за это Ая была ему благодарна. Он провёл её по коридору и остановился у одной из дверей. — Открывай. Ая нахмурилась, но послушалась. За дверью была большая пустая комната. Совсем пустая. Светлые стены. Просторные окна почти во всю стену. Много воздуха. Отдельная дверь в личную душевую. На полу — ничего. Ни кровати, ни шкафа, ни стола. Только пространство. Годжо прислонился плечом к косяку. — Вот твоё место. Ая медленно повернула к нему голову. — И что мне предлагаешь? Сидеть в пустой комнате? Потом посмотрела внутрь ещё раз. Комната была действительно пустая. Странно спокойная. Без чужих вещей. Без чужого запаха. Без навязчивого ощущения, что это уже чья-то территория. — Хотя, — прошептала она, — это тоже вариант. Годжо приподнял бровь. — Уже не так плохо? Ая сделала шаг внутрь. Остановилась у окна. Посмотрела на город. — Большая. — Угу. — Душевая своя? — Угу. — Окна хорошие. — Я старался родиться богатым. Она бросила на него взгляд. Годжо достал телефон, разблокировал и протянул ей. — Заказывай что хочешь. Ая не сразу поняла. — В смысле? — В прямом. Мебель. Одежду. Бытовые штуки. Всё, что нужно, чтобы ты не сидела на полу в пустой комнате и не превращала это в философскую драму. Ая посмотрела на телефон. Потом на него. Лицо у неё странно дрогнуло. — Реально всё, что хочу? Годжо положил ладонь ей на голову. Легко. Почти небрежно. И рассмеялся. — Реально. Ая несколько секунд стояла неподвижно. Потом выхватила телефон из его руки, села прямо на пол посреди пустой комнаты и махнула ему на дверь. — Всё. Выйди. Годжо моргнул. — Ты реально меня выгоняешь? — Да. — Из моей квартиры? — Из моей комнаты. Он посмотрел на неё. Она уже открывала приложение доставки с лицом человека, которому только что вернули смысл жизни. Годжо медленно улыбнулся. — Быстрая смена настроения. — Не мешай процессу. — Какому? Ая подняла на него глаза. — Созданию нормальной среды обитания. — Звучит опасно. — Для твоей карты — да. Он рассмеялся и всё-таки вышел. Ая осталась одна. Посреди пустой комнаты. С телефоном Годжо в руках. И впервые за долгое время почувствовала детский азарт. Она начала с кровати. Потом шкаф. Потом стол. Потом кресло. Потом лампы. Потом постельное бельё. Потом ковёр. Потом милые подушки, которые вообще не были необходимы, но почему-то стали вопросом выживания. Потом одежда. Потом домашняя одежда. Потом косметика. Потом бытовые приборы. Потом всякие маленькие штуки, которые делают место не просто помещением, а территорией человека: кружки, пледы, органайзеры, свечи, коробки, зеркала, вазы, держатели для украшений, кухонные мелочи. Через три часа Ая вышла из комнаты. Выглядела она всё ещё бледной, уставшей и больной. Но довольной. Очень довольной. Годжо сидел в гостиной и снова пытался читать. Судя по тому, что книга была открыта на той же странице, не очень успешно. Ая остановилась перед ним. — Я потратила восемь тысяч долларов твоих. Годжо поднял глаза. Пару секунд смотрел на неё. Потом улыбнулся. — Так вот сколько стоит твоё настроение. Ая нахмурилась. — Звучит грубо. — Зато правда. Она хотела возмутиться, но не смогла. Потому что настроение действительно стало лучше. — Завтра всё привезут, — сказала она. — Всё? — Почти. — Что значит почти? Ая пожала плечами. — Некоторые позиции послезавтра. Годжо прикрыл глаза рукой. — Я сам дал телефон. — Да. — Значит, виноват сам. — Приятно, что ты быстро учишься. Он посмотрел на неё с дивана. — Ая. — М? — Ты всё ещё должна отдыхать. Она помолчала. Потом тихо сказала: — Я знаю. И ушла обратно в комнату.