Глава 28. «Мне пиздец»

Ая проснулась резко. Сначала она просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Потолок был незнакомый. Комната — слишком просторная. Постель — слишком удобная. Потом память медленно вернулась. Она в квартире Годжо. В своей комнате. В квартире Годжо. Ая села на кровати и уставилась перед собой. — В квартире Годжо, — тихо сказала она. И сразу вспомнила вчерашний вечер. Алкоголь. Игра. Правда или действие. Сека со своими вопросами. Её собственные ответы. Годжо рядом. Его взгляд. Её язык, который надо было отрезать ещё на первом бокале. Ая схватилась за голову. — Мне пиздец. Она закрыла глаза. — Я вырыла себе могилу. Сама. С энтузиазмом. Несколько секунд она сидела неподвижно, будто надеялась, что если не двигаться, реальность тоже передумает существовать. Но реальность не передумала. Ая осторожно встала. Тело сразу отозвалось болью. Всё ещё ныло после Сибуи: рёбра, руки, спина, плечи. Раны затянулись не до конца, слабость сидела в мышцах тяжёлым грузом. Но сейчас это было не главным. Главным было то, что она помнила вчерашний вечер. И то, что Годжо тоже наверняка помнил. Ая медленно подошла к двери, открыла её на пару сантиметров и выглянула. Коридор пустой. Она вышла почти бесшумно. Заглянула в гостиную. Никого. На кухню. Никого. Потом остановилась у двери Годжо. Несколько секунд смотрела на неё так, будто за ней могло быть проклятие особого уровня. Затем осторожно наклонилась и прислонилась ухом. Тишина. Ая выпрямилась. — Отлично. Она выдохнула с таким облегчением. — Его нет. Потом сразу нахмурилась. — Значит, надо продумать план действий. Паника ей не помогала. Стыд — тем более. А вот план всегда помогал. План превращал хаос в задачи, задачи — в пункты, пункты — в иллюзию контроля. Ая приняла душ, привела себя в порядок и вышла в гостиную. Квартира после вчерашней пьянки выглядела почти прилично, но всё равно не так, как должна была выглядеть квартира Годжо Сатору. На столе стояли бокалы, пустые бутылки, остатки еды, салфетки. Одна подушка валялась на полу с таким видом, будто тоже решила сдаться. Она начала убирать. Медленно. Каждый наклон отдавался болью. Пару раз перед глазами темнело, и ей приходилось останавливаться, держась за стол. Но она всё равно довела квартиру до нормального состояния. Когда всё закончилось, Ая села на диван и несколько секунд просто дышала. Тело ныло. Но воспоминания о вчерашнем вечере болели сильнее. Она закрыла лицо руками. — Хватит играть с огнём, — тихо сказала она себе. — Нужно выбираться из этой ямы. Через минуту Ая уже сидела за столом с листом бумаги и ручкой. Сверху она написала: План. Она поставила цифру один. — Первое. Разгрузить Годжо. Ая начала рассуждать вслух, как на рабочем созвоне. — Сейчас он занят уничтожением проклятых духов процентов на тридцать. Остальные семьдесят — бюрократия, комитеты, последствия Сибуи, ученики, отчёты, согласования и взрослые маги, которые без него не способны даже дверь открыть. Она нахмурилась. — Значит, часть операционки можно забрать на себя. Нужен ноутбук. Доступ до сервера. Отчёты. Карта барьеров. Список пострадавших. Сводка по открытым угрозам. Ая замолчала. Ноутбук и доступы были у Зика. Ая посмотрела на телефон. Палец завис над контактом Зика. Потом она раздражённо выдохнула и убрала телефон. — Нет. Она открыла магазин техники. — Просто куплю новый ноутбук. А доступы я сама восстановлю. Через несколько минут заказ был оформлен. Ноутбук. Маркерная доска на ножках. Маркеры. Стики. — Для демонстрации плана Годжо, — сказала Ая. — Если он начнёт орать, я хотя бы покажу схему. Доставка обещала быть через два часа. — Отлично. Первая проблема решена. Фактически ничего ещё не было решено, но галочку она всё равно поставила. Потом написала второй пункт. — Вторая проблема — это я. Ая посмотрела на свои руки. Бинты, ожоги, дрожащие пальцы. Тело всё ещё было слабым, энергия почти пустая. Она записала: Программа восстановления. Оценить текущий ресурс. Понять, сколько дней до нормального состояния. Восстановить контроль над энергией. Не умирать героически. На последнем пункте она остановилась. Помолчала. Зачеркнула. Написала рядом: Минимизировать героическую смерть. — Так реалистичнее. Третий пункт дался тяжелее. — Третья проблема тоже я. Она долго смотрела в лист. Потом всё-таки написала: Меня нельзя оставлять одну. Фраза была неприятной. Не потому, что её сказал бы Годжо. А потому, что он был бы прав. Ая сжала ручку. — Тогда нужно сделать так, чтобы я реально стала помощью, а не ещё одним пожаром, который он тушит. Она перечитала план. Разгрузить Годжо. Восстановиться. Стать полезной. Ая встала и подошла к панорамному окну. За стеклом был Токио: высотки, дороги, маленькие машины внизу, чужая нормальная жизнь. Она села на пол, скрестила ноги и закрыла глаза. — Пока ждём доставку, начинаем моделировать и восстанавливать энергию. Сначала всё пошло плохо. В голову лезло всё сразу. Ая стиснула зубы. — Тихо. Тихо. Она попыталась сосредоточиться на дыхании. Ничего. — Я древний маг, — прошептала она. — Концентрируемся. Снова ничего. Прошёл час. Потом второй. Ноги затекли, спина болела, голова гудела, энергия не двигалась вообще. Ая открыла глаза. В этот момент в дверь постучали. Ая резко поднялась. — Так, доставка. Она сделала шаг. И мир погас. Ая стояла в разрушенном храме. Каменные плиты под ногами были расколоты. В воздухе висела пыль. Небо над проломленной крышей было серым и тяжёлым. Перед ней стояла женщина в белом. Та самая. Женщина улыбнулась. — Ая. Ая устало моргнула. — Ая. Улыбка женщины стала шире. — Ты стала быстрее понимать. Женщина подошла ближе. — Ты потеряла почти всю проклятую энергию. — Нужно восстановиться. Ая напряглась. — Зачем? Улыбка исчезла. — За тобой следят. Холод прошёл по позвоночнику. — Кто? Женщина не ответила. Только подняла руку и указала вниз. — Оглянись. — Вниз? И только тогда Ая поняла, что под ногами больше нет храма. Она стояла в небе. Высоко над Токио. Город лежал далеко внизу: огромный, живой, плотный, как карта из стекла и света. Ая резко вдохнула. — Что за… Она сделала шаг назад, но назад тоже был воздух. Ноги сорвались. Ая полетела вниз. Ветер ударил в лицо. Город рванулся навстречу. Сердце ушло куда-то в живот. Она закричала. И вдруг ударилась ногами о поверхность. Не о землю. О воду. Но вода была твёрдой. Ая стояла на прозрачной глади, а под ней далеко внизу продолжал жить Токио. Она тяжело дышала. — Как это возможно? Я не умею летать. Женщина в белом стояла рядом так спокойно, будто они вышли на прогулку. Сначала она тихо посмеялась. Потом стала серьёзной. — Что ты видишь? Ая посмотрела вниз. — Токио. — Ты ничего не видишь? — Я вижу Токио. — Ты ничего не видишь, — повторила женщина. Ая раздражённо повернулась к ней. Женщина спокойно сказала: — Смотри. Ая выдохнула и снова посмотрела вниз. Сначала был просто город. Здания. Улицы. Машины. Люди. Линии поездов. Окна, крыши, мосты. Потом зрение будто дрогнуло. Мир стал темнее. Глубже. И под обычным Токио проступило что-то ещё. Мелкие чёрные крупицы. Они двигались между зданиями, цеплялись за переулки, оседали у станций, клубились над больницами и школами. Где-то их было почти незаметно. Где-то они собирались в тяжёлые сгустки. Ая замерла. — Это… — Остаточная проклятая энергия, — сказала женщина. — Ты привыкла ждать, пока сила придёт из крови. Пока барьер дёрнет тебя. Пока боль откроет канал. Ая не отрывала взгляда от города. — А надо? — Видеть. Ая медленно подняла руку. Одна чёрная крупица дрогнула. Потом ещё одна. Женщина начала исчезать. Ая шагнула к ней. — Подожди. Силуэт почти растворился. Но перед тем как исчезнуть окончательно, женщина сказала: — Ты уже знаешь. И мир снова погас. Ая открыла глаза. Она сидела на полу перед панорамным окном. В квартире Годжо. Сердце билось слишком быстро. Дыхание сбилось. На коже выступил холодный пот. За окном был Токио. Но теперь она видела его иначе. Не просто город. Между зданиями двигались тонкие тёмные следы. В воздухе висели чёрные крупицы остаточной проклятой энергии. Слабые потоки тянулись над улицами, скользили по крышам, растворялись в переулках. Ая медленно подняла руку. Одна крупица дрогнула. Она забыла про доставку. Снова закрыла глаза. Теперь не пыталась силой выдавить энергию из себя. Не пыталась заставить кровь вспомнить, как должна работать древняя техника. Она просто смотрела. Не глазами. Глубже. Первая тонкая нить вошла осторожно, как ледяная игла под кожу. Ая вздрогнула, но не открыла глаза. Нить прошла по пальцам, поднялась к запястьям, растворилась в венах. Вторая вошла через дыхание. Третья — через спину. Четвёртая — через ладони. Пот стекал по вискам. Раны ныли, но уже иначе. Не пустой болью, а будто тело снова получало опору. Потоки становились сильнее. Они не исцеляли её полностью. Не возвращали прежнюю силу. Но внутри снова появлялся ресурс. Медленно. Осторожно. Опасно. Потом всё резко сжалось. Ая распахнула глаза. За окном уже был ночной Токио. Она сидела на полу, вся в поту, с пересохшим горлом и дрожащими руками. Несколько секунд просто дышала. Потом слабо усмехнулась. — Уже лучше. Голос был хриплым, но живым. Ая осторожно поднялась. Ноги дрогнули, и ей пришлось опереться о стену. — Так. Не умерла. Уже KPI выполнен. Она дошла до ванной, включила свет и посмотрела в зеркало. И замерла. Раны почти затянулись. Синяки стали бледнее. Ожоги на руках закрылись тонкой розовой кожей. Лицо всё ещё было уставшим, но уже не выглядело так, будто её нужно срочно нести к Сёко. Но главное было не это. Волосы снова отрасли. Розовые пряди с тёмными корнями падали ниже плеч. Ая несколько секунд смотрела на отражение. — Так-так-так. Она наклонилась ближе. — Меня Годжо оставил всего на день. Пауза. — Ая уже что-то сделала с собой. Она представила его лицо, когда он увидит волосы. Потом — когда поймёт, что она восстановила тело неизвестным способом без наблюдения. Ая поморщилась. — Нет. Не сегодня. Она достала ножницы. — Каре было хорошей идеей. Щёлк. Первая прядь упала в раковину. Щёлк. Вторая. Ая резала быстро, почти зло, возвращая привычную длину до плеч. Получилось не идеально, но терпимо. Потом она приняла душ, смыла пот, переоделась в чёрный топ и свободные штаны, перебинтовала руки уже скорее для вида, чем по необходимости. И только когда вышла из ванной, вспомнила. — Доставка. Она замерла посреди коридора. — Твою мать. Ая кинулась к телефону. Пропущенные вызовы. Сообщения от курьера. “Я у двери.” “Не могу дозвониться.” “Передал заказ получателю.” Ая нахмурилась. — Какому получателю? В квартире было тихо. Слишком тихо. Она медленно повернулась к входной двери. Подошла. Открыла. И увидела Годжо. Он стоял на пороге. В одной руке — коробка с её новым ноутбуком. У стены рядом — большая маркерная доска на ножках. В другой руке — пакет с маркерами и стикерами. Белые волосы чуть растрёпаны. Повязка сдвинута выше, глаза открыты. Слишком яркие. Слишком внимательные. Он посмотрел на неё. Потом на её волосы. Потом на бинты. Потом на коробку в своей руке. И снова на неё. Ая молчала. Годжо медленно улыбнулся. — Доброе утро. Ая сглотнула. — Уже ночь. — Тогда доброе “я оставил тебя одну на один день, а ты заказала себе штаб управления”. Он чуть приподнял коробку с ноутбуком. — И, кажется, успела что-то сделать с собой. Ая посмотрела на ноутбук. Потом на доску. Потом на Годжо. И поняла, что отрицать бессмысленно. Она выпрямилась. — Это не то, чем кажется. Годжо улыбнулся шире. — Ая. Она вздохнула. — Ладно. Это ровно то, чем кажется. Он сделал шаг в квартиру, всё ещё держа её посылки. — Тогда, кажется, нам нужно поговорить. Ая посмотрела на маркерную доску. Потом на него. — Отлично, — сказала она. — У меня как раз есть план.