Глава 29. ПРОБЛЕМА: ГОДЖО САТОРУ

Ая пропустила Годжо вперёд. Он вошёл в квартиру первым — и остановился почти сразу. Вчерашнего хаоса больше не было. Пустые бутылки исчезли. Посуда была вымыта. Пол — чистый. На кухне пахло чем-то горячим, домашним и подозрительно заботливым. После вчерашнего вечера квартира выглядела так, будто в ней не происходило ничего катастрофического. Годжо медленно повернул голову к Ае. — Убралась? Она пожала плечами и натянуто улыбнулась. — Да. Он посмотрел на неё внимательнее. Слишком бодрая. Слишком собранная. Слишком явно пытается делать вид, что вчера не выкопала себе могилу голыми руками и не легла в неё с бокалом в руке. — Ну как? — спросил он. Ая насторожилась. — Что? Годжо улыбнулся своей самой ехидной улыбкой. — Удалось убрать вчерашний позор? Ая скривилась всем лицом. — Не напоминай. — Обойдёшься. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и подняла палец. — Сатору, потом будешь меня стыдить. Сначала я расскажу тебе свой план. — Сначала я пойду переоденусь. — А. Точно. Ты, наверное, устал? — она тут же переключилась, будто в голове щёлкнул тумблер. — Тебе подогреть еды? Годжо прищурился. — А что есть? Ая неожиданно оживилась. — Суп от похмелья. Сказала слишком радостно. Через секунду сама поняла, чему именно радуется, и лицо у неё стало таким, будто она только что подписала себе приговор. Годжо медленно улыбнулся шире. — Смотрю, тебе весело. — Нет, — быстро сказала Ая. — Я иду тебе всё подготавливать. Ты отдыхай. Он хмыкнул, но спорить не стал. Ая ушла на кухню, достала кастрюлю, налила суп в глубокую тарелку и поставила греться. Пока он был в душе, она успела выставить на стол приборы, чайник, кружку. Минут через пятнадцать Годжо вышел. После душа. С влажными волосами. В рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц. Ая как раз ставила тарелку на стол и на долю секунды застыла. Всего на долю секунды. Но Годжо, конечно, заметил. — Хочешь продолжения? — спросил он с ухмылкой. Ая резко выпрямилась. Щёки предательски вспыхнули. — Всё остынет. Ешь. В этот момент она действительно хотела провалиться сквозь землю. Желательно глубоко. Желательно в другой стране. Годжо сел за стол. Взял ложку. Сделал вид, что суп интересует его больше, чем её смущение. Но Ая чувствовала его взгляд. Спиной. Кожей. Нервами. Он ел медленно, почти лениво. А она, чтобы не смотреть на него, начала распаковывать посылки. Коробка с ноутбуком. Коробка с кабелями. Папка. Маркерная доска. Несколько упаковок с канцелярией. Она открыла ноутбук, подключила питание, включила. Пальцы быстро побежали по клавиатуре. Годжо некоторое время наблюдал молча. Потом сказал: — Неужели ты решила восстановить доступы до работы? Ая даже не подняла глаз. — Не решила. Пауза. — Уже сделала. Ложка в его руке остановилась. — Ая. Вот это «Ая» прозвучало плохо. Она быстро захлопнула ноутбук и повернулась к нему с максимально невинным лицом. — Годжо, может, сладкого? Он прищурился. — Мы с тобой о чём договаривались? — Я тебе кое-что расскажу. — Ая. Она достала из холодильника клубничный торт. Его любимый. И само наличие этого торта уже говорило о многом. Годжо посмотрел на коробку. Потом на неё. — Значит, разговор будет тяжёлым. — Не драматизируй. — Ты купила мой любимый торт, включила рабочий ноутбук и выглядишь так, будто сейчас будешь продавать мне катастрофу под видом оптимизации. Ая поставила торт перед ним. — Просто ешь. Он взял тарелку с тортом и ушёл на диван. Ая пошла следом, поставила рядом чай, потом с деловым видом развернула перед ним маркерную доску. Годжо откинулся на спинку дивана. — Свою вину передо мной таким не загладишь. Эта фраза ударила неожиданно больно. Ая замерла на секунду. Потом просто кивнула. — Я знаю. Годжо заметил, как у неё дрогнуло лицо. Но она уже взяла маркер. — Готов к демонстрации плана? — У меня есть выбор? — Нет. — Тогда начинай, руководитель проекта. Ая повернулась к доске и крупно написала: ПРОБЛЕМА: ГОДЖО САТОРУ Годжо медленно поднял брови. — Так вот я, значит, проблема? Ая посмотрела на надпись. Потом на него. — Не ты. Твоя загрузка. — Звучит всё ещё обидно. — Мы решаем, как улучшить тебе жизнь. Он усмехнулся. — Ну интересно. Ая под доской написала первый пункт. 1. Рабочая нагрузка. — Я проанализировала твою загрузку, — начала она. — Примерно тридцать процентов времени ты занимаешься проклятиями, выездами, спасением людей и тем, что действительно требует тебя как сильнейшего. Годжо ел торт и смотрел на неё с выражением человека, который уже понял, что спорить бесполезно. — А остальные семьдесят процентов, — продолжила Ая, — это бюрократия, отчёты, согласования, комитет, объяснительные, запросы, контроль статусов, разборы последствий, коммуникация с идиотами и попытки заставить систему не развалиться. — Слово «идиоты» было в твоём анализе? — Это экспертная оценка. — Принято. Ая постучала маркером по доске. — Из этих семидесяти процентов я заберу на себя минимум половину. Это освободит тебе около трёх часов в день. Возможно, больше. Годжо доел кусок торта, откинулся на диван и сложил руки на груди. — Дальше. Без эмоций. Ая написала второй пункт. 2. Моё состояние. — Сейчас я являюсь одной из твоих проблем. Улыбка с лица Годжо исчезла. — А точнее, моё состояние, — быстро добавила она. — Поэтому… Она торжественно вскинула руку. — Та-дам. И сняла печать, скрывавшую её проклятую энергию. Воздух в комнате изменился сразу. Незаметно для обычного человека. Но не для Годжо. Он выпрямился. Ая начала разматывать бинты на руках. Медленно, слой за слоем. Кожа под ними была всё ещё повреждена. Но уже не так, как должна была быть. Раны затянулись сильнее, чем было возможно за такое время. Ожоги побледнели. Трещины на коже стали тонкими. Проклятая энергия текла под ней ровнее, плотнее, чище. Годжо смотрел на её руки. И его взгляд становился всё холоднее. — Ая, — тихо сказал он. — Что ты сделала? Она тут же подняла палец. — Так. Вопросы потом. Главное: через три дня я восстановлюсь полностью. И тебе больше не нужно будет быть моей нянькой. — Я не был твоей нянькой. — Был. — Я был человеком, который не давал тебе умереть. — Вот именно. Нянькой. Годжо не улыбнулся. Ая быстро отвернулась к доске и написала третий пункт. 3. Последствия после меня. — Третья проблема тоже я. А точнее то, что после меня приходится разгребать. — Наконец-то пункт, с которым я согласен. Она проигнорировала. — Тут я пока точно не решила, что сделать. Но постараюсь минимизировать свои походы в магический департамент с объяснениями по поводу своих сил, разрушенных барьеров и техник, которые им не нравятся. — Им не нравится всё, что они не могут контролировать. — Значит, им не нравлюсь я. — Удивительно, да? Ая повернулась к нему. — В связи с пунктами один и три мне нужно оставаться с тобой. В твоём подчинении. Не у Зика. Годжо не перебил. Она продолжила уже тише: — Так я смогу тебя разгрузить. Плюс ты будешь видеть мои передвижения и моё состояние. Это снизит риски для всех сторон. Годжо долго молчал. Ая сжала маркер так сильно, что костяшки пальцев побелели. Наконец он вздохнул. — Вот это презентация. — Это значит?.. — Начнём по порядку. Она замерла. — Первый пункт, — сказал он. — Согласен. Ая резко вскинула голову. — Правда? — Да. — Ура! Она даже подпрыгнула на месте, забыв, что собиралась быть взрослой, спокойной и убедительной. Годжо посмотрел на неё так, будто этот маленький восторг ударил по нему сильнее любой техники. — Второй пункт, — продолжил он. — Мне нужны подробности. Что ты сделала. Как ты это сделала. И почему я должен поверить, что эта техника не угрожает тебе, мне и всему этому миру. Ая кивнула. — Хорошо. — Не «хорошо» как «я скажу три слова и уйду». Подробности. — Хорошо. Годжо посмотрел на её руки ещё раз. Ему явно не понравилось увиденное. — Третий пункт, — сказал он. — Мне нравится, что ты будешь рядом. Мне нравится, что ты будешь под моим присмотром. Но совет этого не позволит. Так что первый и третий пункты невалидны. Ая опустила взгляд. Тихо сказала: — Мы можем что-то придумать. За что-то зацепиться. — Например? Он спросил очень серьёзно. Без насмешки. Без игры. Ая посмотрела на доску. Потом на маркер. Потом снова на доску. — Я не нашла идей. Годжо слегка наклонил голову. — Плохо искала. Она подняла глаза. — У тебя есть решение? Он не ответил сразу. Только сказал: — Подумай. При каких условиях двух магов не могут разделить члены магического департамента? Ая нахмурилась. — При каких условиях двух магов не могут разделить… Она медленно повернулась к доске. Маркер замер в её руке. — Если они ведут один проект?.. Нет. Если один является официальным куратором другого?.. Нет, это можно оспорить. Если есть совместная техника?.. Слишком нестабильно. Годжо молчал. Ая вдруг застыла. Потом очень тихо сказала: — Когда они из одного клана. Пауза. Её лицо изменилось. Она медленно повернулась к нему. — Нет. Годжо молчал. — Нет-нет-нет. Он улыбнулся. Ая резко отвернулась к доске. — Так. Всё. Перерабатываем. Она схватила губку и начала стирать третий пункт, будто могла стереть саму мысль. Но Годжо поднялся. Подошёл. И перехватил её руку. Губка замерла на середине фразы. Ая попыталась выдернуть кисть. Он не отпустил. Наклонился ближе. — Поняла, значит. Молодец. — Я ничего не поняла. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь так плохо, что даже доска покраснела бы, если бы могла. Ая дёрнула руку сильнее. — Отпусти. — Хочешь, я это озвучу? Она замерла. Годжо смотрел прямо на неё. Слишком близко. — Нам нужно обручиться, — сказал он. — Тогда магический департамент не сможет просто передать тебя Зику или кому-то ещё. Ая смотрела на него так, будто он только что предложил взорвать не один барьер, а весь мир. — Это уже слишком. — Да ну? — Годжо. — Тогда давай поговорим о вчерашнем. Ая напряглась. Он улыбнулся, но в глазах уже не было прежней лёгкости. — «Правда ли, что ты меня любишь?» — произнёс он медленно. — Это был твой вопрос, Ая. Она отвернулась. — Я десять раз пожалела, что его задала. На него не нужно отвечать. — О-о-о. И почему же? Она всё-таки вырвала руку. Отступила на шаг. Схватилась за край доски так, будто это был единственный устойчивый предмет в комнате. — Давай тогда серьёзно поговорим. Годжо замер. Он действительно не ожидал этого. — Ая, я шучу, — тихо сказал он. — А я нет. Она повернулась к нему. Вся злость, весь стыд, весь страх, всё, что она держала в себе, наконец прорвалось наружу — не криком, а слишком ровным голосом. — Сейчас расставим все точки, которые давно между нами стоят. Годжо больше не улыбался. Ая вдохнула. — Мне не пятнадцать лет. И я не слепая, чтобы не видеть, как ты иногда на меня смотришь. Он застыл. Она продолжила: — И я не буду врать, что не смотрю на тебя так же. Тишина стала плотной.Почти физической. — Но всё это, — Ая показала сначала на себя, потом на него, — ни к чему хорошему не приведёт. Она отвернулась к доске и начала писать. Причины: — Первая. Это магический мир. А ты в нём сильнейший. Писала быстро, резко. — Вторая. Я проблема. Годжо сделал шаг к ней. — Ая… — Третья. Я хочу стабильности. Это не про тебя. Ещё шаг. — Четвёртая… Она остановилась. Маркер завис над доской. Потом она просто поставила точку. — Пятая. Шестая. Седьмая. Неважно. Она резко повернулась. — Мы разрушительны, Годжо. Мы разрушим жизни друг друга. А потом, возможно, и весь мир. Он смотрел на неё неподвижно. Ая усмехнулась, но вышло больно. — Что застыл? Хочешь посмеяться — смейся. Другого разговора по душам не будет. Годжо резко взял её за руку и притянул к себе. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Ая потеряла равновесие и упала ему на грудь. Он обнял её. Крепко. Так крепко, будто боялся, что она сейчас исчезнет. Она почувствовала, как у него под пальцами напряжены мышцы. Как сжалось всё его тело. Как дыхание стало глубже. — Ты жестока, — тихо сказал он. Ая не сопротивлялась. Не могла. — Всё видела и молчала, — сказал Годжо. — Всё чувствовала и скрывала. Она закрыла глаза. — Не надо, Сатору. — Почему? — Не надо этого делать. Но сердце у неё билось так быстро, что он, конечно, чувствовал каждый удар. Годжо смотрел на неё так, будто если сейчас отпустит, больше никогда не сможет снова взять. — Я не принимаю твои причины, — сказал он. Ая уткнулась лицом ему в грудь. Рубашка была расстёгнута. Её губы случайно коснулись его кожи. Они оба замерли. Запах его тела после душа, тепло, близость — всё смешалось в один удар по нервам. Годжо тихо выдохнул. — Что ты делаешь со мной? Ая отвернула голову. — Ничего. — Ты понимаешь, как мне сложно держать себя в руках? Она закрыла глаза. — Представляю, Годжо. Представляю. Эти слова оказались хуже любого признания. Он сжал её крепче. Слишком крепко. У Аи вырвался тихий, почти сорвавшийся вдох. — Ты меня сейчас раздавишь. Годжо тут же ослабил хват. Но не отпустил. Ая собрала всю волю. — Мы не можем стоять так вечно. Он наклонился к её уху. — Ты так жестока со мной. Ая вздрогнула. Мурашки прошли по всему телу. Годжо почувствовал это. — Как я могу тебя отпустить, — сказал он почти шёпотом, — когда ты наконец открыта передо мной? Когда я чувствую, что ты не против? Ая зажмурилась. Это было опасно. Слишком опасно. — Годжо… — Что? Она медленно выдохнула. — Ты самый большой риск на проекте моей жизни. И я не хочу принимать этот риск. Он улыбнулся ей в шею. — Плохой риск-менеджмент. Его рука скользнула ниже. Ая резко напряглась. — Годжо. Он не сразу остановился. Ладонь легла на её бедро. Он уткнулся губами в её шею, не целуя — только прижимаясь, жадно вдыхая её запах, как человек, который слишком долго держался на расстоянии. Ая начала таять в его руках. Ещё немного — и она бы сдалась. Полностью. — Годжо, — сказала она тихо. — Я против. Он остановился мгновенно. Будто его ударили. Ая сама была этому не рада. Но отодвинулась. Он не стал держать. Она отошла к маркерной доске и оперлась на неё одной рукой. Голос дрогнул, но она всё равно сказала: — Я так больше не могу. Ты сводишь меня с ума. Если я постоянно сдерживаюсь и контролирую себя, моя душа этого не выдержит. Годжо смотрел на неё. Ему было мало. До болезненного мало. Но он остался на месте. — Ая, — сказал он наконец. — Мы можем найти решение. Она молчала. — Мы можем обсудить все твои причины. Нормально. Не так. Не через бегство, не через отрицание, не через очередной план спасения меня от самого себя. Она подняла глаза. — Не отталкивай меня, — сказал он. — То, что ты делаешь, не делает ситуацию лучше. И мысли от этого не становятся чётче. Ая стояла неподвижно. Думала. Перебирала варианты, как на доске. Риски. Ограничения. Последствия. Контроль. Ущерб. Вероятность катастрофы. И всё равно в центре каждого сценария стоял он. Годжо Сатору. Самый сильный. Самый невозможный. Самый опасный. Через несколько минут она опустила взгляд. — Я пожалею об этом, — сказала тихо. — Я буду умирать и проклинать тебя. Годжо не перебил. Ая подняла голову. — Будут условия. Мы их обсудим. Его губы дрогнули. — Мы поступим как взрослые люди, — продолжила она. — Которые умеют общаться и договариваться. — Звучит пугающе. — И если мы на них сойдёмся, то сможем остаться вместе. Годжо подошёл ближе. Медленно. — Первое условие, — сказала Ая. Он остановился. — Мы не начинаем отношения до того момента, пока всё нормально не обсудим. Не в порыве. Не после вчерашней пьянки. Не когда я живу у тебя дома и в случае чего буду вынуждена скрываться в четырёх стенах. Годжо слушал внимательно. — Сначала я перееду от тебя в свою квартиру, — сказала она. — Потом ты пригласишь меня на свидание. Нормально. За ужином. И мы всё обсудим. Он молчал. Ая продолжила уже твёрже: — Все остальные условия будут после выполнения первого. — А сейчас? — А сейчас я пойду спать. Годжо посмотрел на неё. В его лице было слишком много всего: желание, раздражение, нежность, страх, облегчение. И что-то ещё. То, что он не успел сказать. — Хорошо, — наконец произнёс он. Ая кивнула. — Прекрасно. Просто прекрасно. Она развернулась и ушла в комнату. Дверь за ней закрылась тихо. Годжо остался в гостиной один. На столе стояла маркерная доска. На ней всё ещё было написано: ПРОБЛЕМА: ГОДЖО САТОРУ Ниже — пункты, стрелки, проценты, расчёты. И недостёртая строка про магический департамент. Годжо подошёл к доске. Взял маркер. Долго смотрел на пустое место под её списком причин. Потом тихо усмехнулся и дописал рядом: Решение: Ая. Он положил маркер обратно. Посмотрел на закрытую дверь её комнаты. И впервые за долгое время понял, что сильнейшему магу мира предстоит самая сложная битва. Не с проклятием. Не с советом. Не с Тенгеном. А с женщиной, которая собиралась оформить их чувства как проект, вынести риски на обсуждение и потребовать свидание как обязательный этап согласования. И, почему-то, это нравилось ему больше всего.