Глава 30. Сделка с проклятием

Прошло два дня с того момента, как Ая, по собственному мнению, попыталась устроить личное самоубийство. Не физическое. С физическим у неё в последнее время и так всё было слишком стабильно плохо: синяки сходили медленно, руки всё ещё ныли под бинтами, мышцы иногда сводило от перегрузки, а проклятая энергия восстанавливалась так, будто организм с обидой напоминал: Самоубийство было эмоциональным. Она почти призналась Годжо Сатору, что любит его.И, что ещё хуже, почти сказала, что готова рассмотреть возможность встречаться с ним. Ая до сих пор не могла спокойно вспоминать этот момент. Каждый раз внутри что-то болезненно сжималось, лицо начинало гореть, а мозг услужливо прокручивал самые позорные варианты её дальнейшей жизни. Например: Годжо Сатору улыбается своей невыносимой улыбкой и говорит: «Ая, повтори, пожалуйста, я хочу записать». Или: Годжо Сатору появляется на общем собрании и объявляет: «У нас с Аей теперь романтическая эскалация первого уровня». Или, что было хуже всего: Годжо Сатору ничего не говорит. Просто смотрит на неё так, будто всё понял. Последний вариант был самым опасным.Потому что именно так он и делал. Он не напоминал ей об этом. Не подкалывал. Не требовал ответа. Не заставлял проговаривать то, что она и сама до конца не могла уложить в голове. На следующий день он вёл себя почти нормально. Почти — потому что Годжо Сатору никогда не был нормальным. Он оставил ей завтрак, написал пару коротких сообщений, что уехал по делам, напомнил не выходить из квартиры без необходимости и зачем-то прислал стикер с котом в очках. Ая решила, что это была его версия заботы. Раздражающая, самодовольная, но всё же забота. Именно поэтому она села за отчёты. Это должно было быть безопасно. Она открыла ноутбук, подтянула к себе кружку с уже остывшим кофе и начала разгребать документы, которые Годжо Сатору великодушно свалил ей в отдельную папку с названием: «Для моей любимой бюрократической катастрофы» Ая долго смотрела на название папки. Потом медленно выдохнула. — Я убью его. В папке были отчёты по перемещениям, внутренние запросы, протоколы по восстановлению объекта после инцидента в Сибуе, какие-то безумные служебные записки, где Годжо в графе «обоснование» писал: «потому что я так сказал». Ая пролистала три документа, на четвёртом устала злиться, на пятом поймала себя на том, что улыбается, а на шестом резко нахмурилась. Файл назывался сухо и непримечательно: HR_Запрос_на_оформление_межличностного_статуса_ГС_АЯ.pdf Ая моргнула. Один раз. Второй. Потом очень медленно открыла документ. Первые строки она прочитала спокойно. Потом ещё раз. Потом третий раз, потому что мозг отказался принимать реальность. В шапке значилось: В отдел кадров Токийского магического технического колледжа. От: Годжо Сатору. Тема: регистрация личных отношений с Аей в рамках внутреннего протокола безопасности, доступа к жилому пространству, медицинского сопровождения и иных случаев, когда бюрократия снова делает вид, что имеет значение. Ая застыла. Кровь прилила к лицу мгновенно. Она дочитала до пункта, где Годжо предлагал «официально зафиксировать, что Ая имеет право находиться в его квартире без дополнительных разрешений, вопросов со стороны администрации и попыток выгнать её из его спальни». Кружка в её руке треснула. — ГОДЖО САТОРУ! Крик разлетелся по пустой квартире. Ответом была тишина. Ая вскочила так резко, что стул с грохотом отъехал назад. — Мы же договаривались! — выкрикнула она в потолок, будто Годжо мог появиться оттуда с идиотской улыбкой. — Мы. Договаривались. Никаких бумажек! Никаких формулировок! Никаких «межличностных статусов»! Она схватила телефон. Открыла чат. Написала: Ты что сделал? Потом: Сатору. Потом: Не притворяйся мёртвым. Потом: Я вижу этот документ. Потом: ГОДЖО. Потом через минуту: Я тебя уничтожу. Ответа не было. Ая ходила по квартире почти час. Сначала она возмущалась. Потом ругалась. Потом перечитала документ и снова покраснела. Потом попыталась найти в тексте хоть одну формулировку, которую можно было бы признать нормальной, но вместо этого наткнулась на пункт: «В случае угрозы жизни Аи право первичного вмешательства оставляю за собой, потому что все остальные слишком медленные». Она закрыла ноутбук. Очень аккуратно. Потому что если бы сделала это резко, то сломала бы его пополам. — Ненормальный, — сказала она тихо. И почти сразу добавила: — Самовлюблённый ненормальный. Но злость быстро начала проседать под чем-то другим. Под тревогой. Годжо не отвечал. Обычно он отвечал. Не всегда сразу. Не всегда по делу. Иногда вообще картинкой. Иногда голосовым на десять секунд, где половину времени он просто смеялся. Но отвечал. А сейчас — ничего. Ая посмотрела на экран. Последнее её сообщение висело без ответа. Она сжала телефон в руке. — Занят, — сказала она себе. — Наверное, занят. У него бывают дела. Слова прозвучали неубедительно. Она отложила телефон и заставила себя встать. Паника не помогала. Паника тратила энергию. А энергии у неё и так было мало. Сейчас — кофе. Медитация. Контроль. Ая пошла на кухню. Она достала чашку. Открыла шкаф. Потом замерла. Что-то изменилось. Не звук. Не движение. Ощущение. Тонкая, едва заметная вибрация на границе квартиры. Как если бы кто-то провёл ногтем по стеклу. Ая медленно поставила чашку на стол. Проклятая энергия. Знакомая. Не полностью. Не сам Тенген. Но его след. Его люди. Ледяная волна прошла по позвоночнику. Ая не двинулась сразу. Только закрыла глаза и прислушалась. За дверью было несколько источников. Не один. Не два. Сдержанные. Подавленные. Обученные прятаться. Она сглотнула. Тело всё ещё было слабым. Дайкири нельзя было использовать без крайней необходимости. «Отказ» требовал точности, а после Сибуи её точность восстанавливалась хуже, чем ей хотелось признавать. Телефон лежал в комнате. Годжо не отвечал. Ая медленно отступила от кухонного стола. Стук. От этого стало ещё страшнее. Она сделала шаг к коридору. Свет в квартире внезапно погас. Полная темнота. Ая успела только резко поднять руку. Вспышка ударила в грудь. Волна. Аю отбросило через гостиную. Спина врезалась в панорамное окно, стекло задрожало за её плечами, воздух вылетел из лёгких. На мгновение всё расплылось. Потом дверь открылась. Открылась так, будто квартира уже принадлежала им. Внутрь вошли люди в белых масках. В одинаковых тёмных одеждах, поверх которых были накинуты светлые защитные плащи с печатями. Ая медленно поднялась. Руки дрожали. Не от страха. От злости. — В квартиру Годжо Сатору, — хрипло сказала она, — вы решили зайти вот так? Первый человек в маске сделал шаг вперёд. — Ая Она исчезла с места. Не телепортировалась. Просто сорвалась быстрее, чем ослабленное тело имело право. — Не называй меня так. Её кулак врезался в маску. В момент удара она активировала «Отказ». Не на человека. На защитную печать. Белая маска треснула, человек отлетел назад и ударился о стену. Печать на его плаще погасла. Второй уже был рядом. Ая пригнулась, пропуская удар над головой, развернулась и ударила локтем под рёбра. Слишком слабо. Тело не слушалось. Противник удержался. Он схватил её за плечо. Печать на его ладони вспыхнула. Боль прошила руку до самого локтя. Ая скривилась. — Ненавижу бюрократию, — выдохнула она, — но вас я ненавижу больше. Чёрная энергия собралась у пальцев. — Дайкири. Удар прошёл не в тело. В пол. Проклятая энергия ударила вниз, отказывая структуре печати, вшитой в квартиру. Пол под ногами раскололся, защитные линии, которые чужаки успели развернуть, разлетелись чёрными искрами. Волна выбросила второго человека через коридор. Но вместе с ним удар пошёл дальше. По полу. По стене. По несущей конструкции. Ая резко остановилась. Сердце болезненно ударило в грудь. Жилой дом. Она стояла в квартире на тридцать шестом этаже. Под ней — люди. Соседи. Обычные люди. Те, кто не имел никакого отношения ни к Тенгену, ни к проклятиям, ни к её крови. Третий человек в маске вошёл следом. За ним четвёртый. Пятый. Они не спешили. Они знали, что она не сможет драться в полную силу. Потому что она не была Годжо. Она не могла позволить себе разрушить половину здания и потом сказать, что всё под контролем. Ая стиснула зубы. — Твари. Она развернулась к окну. Один из людей резко поднял руку. — Не дать ей уйти. Поздно. Ая ударила плечом в стекл. Панорамное окно взорвалось наружу тысячами осколков. Холодный воздух ударил в лицо. На долю секунды мир замер. Город внизу. Бетон. Огни. Далёкий шум машин. Тридцать шестой этаж. Ая прыгнула. Ветер сорвал дыхание. Тело мгновенно закричало болью, но она подавила это. Развернулась в воздухе, ударила ногой по выступу нижнего этажа, оттолкнулась, пролетела ещё ниже, зацепилась пальцами за металлическую раму, сорвала кожу на ладони и снова оттолкнулась. Ещё. Ещё. Вниз — не падением. По диагонали. К соседнему зданию. Она врезалась в крышу на бок, прокатилась по гравию, вскочила почти сразу и побежала. Позади в воздухе вспыхнули белые печати. Они шли следом. Ая бежала. Быстро. Слишком быстро для человека, который должен был лежать и восстанавливаться. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Руки горели. Внутри проклятая энергия рвалась неровными рывками, как повреждённый мотор. Но она продолжала. Через крышу. На соседний дом. По пожарной лестнице вниз. Через технический переход. Снова вверх. Ей нужно было исчезнуть. Не выиграть бой. Не доказать силу. Исчезнуть. Где Годжо? Мысль билась в голове снова и снова. Где он? Он бы почувствовал. Он должен был почувствовать. Его квартира. Его барьеры. Его пространство. Или… Ая резко свернула в узкий проход между зданиями. Или его отвлекли. Ая стиснула зубы. — Сатору, где ты? Ответа не было. Она выбежала на пустую крышу торгового здания и остановилась на краю. Внизу гудела улица. Люди шли по своим делам, не зная, что над ними охотятся древние фанатики, связанные с существом, которое тысячу лет называло себя фундаментом мира. Ая посмотрела назад. Преследователи приближались. Её загоняли. Она уже поняла. Они не пытались убить её. Они пытались вынудить её тратить энергию. Вымотать. Отрезать пути. Загнать в точку, где можно будет открыть полноценный барьер. И тогда всё закончится. Она одна не справится с Тенгеном. Не сейчас. Не в этом состоянии. Не без Годжо. Она сделала шаг назад. И в этот момент рядом с ней кто-то появился. Не из воздуха. Просто в следующую секунду он уже бежал параллельно. Короткие розовые волосы. Знакомое тело. Спортивная форма. Итадори Юджи. Но аура была не его. Ая резко остановилась так, что подошвы скользнули по крыше. — Тебя мне только не хватало. Итадори тоже остановился. Медленно повернул голову. На его лице растянулась чужая улыбка. Слишком широкая. Слишком спокойная. Слишком голодная. — А я тебя искал. Голос был ниже. Темнее. Сукуна. Ая сделала шаг назад. Внутри всё напряглось. Позади — люди Тенгена. Перед ней — Рёмен Сукуна. Мир, видимо, решил сегодня не выбирать между катастрофами и прислал сразу обе. Сукуна сделал шаг к ней. Ая бросила взгляд через плечо. Белые маски уже появились на соседней крыше. Она посмотрела на Сукуну. Потом снова на преследователей. Доля секунды. Выбор между двух зол. Одно зло хотя бы стояло перед ней и не скрывало, что оно зло. Ая выругалась сквозь зубы, схватила Сукуну за руку и рванула вперёд. — Потом поговорим. Беги. Сукуна на мгновение замер. Не потому что не успевал. Потому что, судя по его лицу, за последнюю тысячу лет никто не хватал его за руку и не тащил за собой с таким раздражённым видом. Потом он рассмеялся. Низко. Довольно. — Какая наглость. — Заткнись и двигайся быстрее. Его улыбка стала шире. — Ты отдаёшь мне приказы? — Я экономлю время. — Забавно. — Ненавижу это слово. Они сорвались с крыши вместе. Ая вела. Через здания, технические мостики, пустые этажи, лестницы, узкие переулки, заброшенный паркинг. Сукуна не просто поспевал. Он наслаждался. Это чувствовалось в каждом его движении. В том, как легко он держался рядом. В том, как его взгляд иногда скользил по ней — не оценивающе даже, а хищно, с интересом. Ая старалась не думать об этом. Главное — оторваться. Через десять минут преследователи исчезли из прямого ощущения. Через пятнадцать Ая остановилась в старом техническом тоннеле под заброшенной линией. Здесь было тихо. Сухой бетон. Ржавые трубы. Тусклый аварийный свет, который мигал так, будто тоже хотел умереть. Ая резко развернулась и развернула барьер. Небольшой. Плотный. Не для долгой защиты. Для разговора. Сукуна стоял напротив. В теле Итадори он выглядел почти неправильно. Слишком живой для того, кто нёс в себе такую старую смерть. Ая тяжело дышала. Каждый вдох отдавался болью. Она смотрела на него и заставляла себя не отводить взгляд. Перед ней стоял жестокий, самовлюблённый, ненасытный монстр, который не знал пощады. И одновременно — существо, которое однажды пощадило ветвь её клана. Не из милосердия. Не из доброты. Но факт оставался фактом. Ая вдохнула. Очень раздражённо. — Зачем ты пришёл? Сукуна усмехнулся. — После меньшего я вырезал народы. — Я знаю. — Тогда почему спрашиваешь так, будто имеешь право требовать ответ? Ая вспыхнула. — Потому что ты целенаправленно пришёл ко мне ровно в тот момент, когда люди Тенгена ворвались в квартиру Годжо. Это не совпадение. Сукуна лениво склонил голову. — Ты задаёшь неправильные вопросы. Ая прищурилась. — Например? Он улыбнулся. Медленно. С удовольствием. — Где Годжо Сатору? Имя ударило сильнее, чем техника. Сердце Аи сбилось. Она не хотела, чтобы Сукуна это заметил. Но Сукуна заметил. Разумеется, заметил. Его улыбка стала тоньше. — Вот теперь ты начинаешь думать. Ая сжала кулаки. — Что ты знаешь? — Достаточно. — Где он? — А это уже зависит от того, насколько хорошо ты умеешь торговаться. Она сделала шаг к нему. Барьер вокруг них дрогнул. — Чего ты хочешь? Сукуна довольно выдохнул. — О. Этот вопрос лучше. Он подошёл ближе. Ая не отступила. Хотя всё внутри кричало, что нужно держать дистанцию. Сукуна поднял руку и взял одну прядь её розовых волос между пальцами. — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Ая мгновенно отбросила его руку. — Этому не бывать. Улыбка исчезла не сразу. Но воздух изменился. Стал тяжелее. Опаснее. — Тогда спасай Годжо сама. Сукуна развернулся. Ая застыла. Она не знала точно, где Годжо. Но теперь догадывалась. Тенген. Конечно. Если Тенген решился забрать её, он должен был сначала убрать единственного человека, который мог разрушить весь план одним движением руки. Ая стиснула зубы. Сукуна сделал несколько шагов. — Рёмен. Он остановился. Медленно повернул голову. Не полностью. Лениво. Но достаточно, чтобы Ая поняла: имя задело. Она впервые произнесла его так. Не «Сукуна». Не «король проклятий». Рёмен. Старое имя. До легенд. До страха. До поклонения. До того, как мир превратил его в катастрофу. Ая заставила себя говорить спокойно. — Как так сложились обстоятельства, что сейчас я могу доверять только тебе? Сукуна посмотрел на неё с насмешкой. — Ты называешь это доверием? — Нет. Я называю это отсутствием вариантов. — Умнее. — Давай обсудим, чего конкретно ты хочешь. — Я уже сказал. Его глаза сузились. На секунду стало так тихо, что Ая услышала, как где-то в трубе капает вода. Сукуна медленно повернулся к ней полностью. — Осторожнее. — Нет, — сказала Ая. — Мне надоело быть осторожной с теми, кто приходит за моей кровью, моим телом или моей техникой. Сегодня я уже выпрыгнула из окна тридцать шестого этажа. Мой запас терпения закончился. Он смотрел на неё. Долго. Потом вдруг рассмеялся. — Ты действительно из той крови. Ая проигнорировала холодок, прошедший по спине. — Ты хочешь уничтожить Тенгена? Сукуна не ответил. Но его молчание было ответом. Ая шагнула ближе. — Если так, то у нас одна цель. — Не льсти себе. — Я не льщу. Я считаю риски. — И что же ты насчитала? — Что если Тенген заберёт меня, ты потеряешь шанс. Сукуна перестал улыбаться. Ая заметила это. И сразу поняла: попала. — Тебе нужна моя кровь, — продолжила она. — Но если бы всё было так просто, я бы уже не стояла здесь. Ты мог бы забрать меня прямо сейчас. Мог бы разорвать этот барьер, сломать мне руки, утащить куда угодно. Она сделала паузу. — Но не делаешь. Его лицо стало холодным. — Ты кто вообще такая, чтобы со мной торговаться? Ая подняла подбородок. — Единственный человек в мире из твоего прошлого клана, который появился спустя тысячу лет. Сукуна молчал. — Единственный человек, чья кровь ещё может быть тебе полезна. Она сделала ещё шаг. — И единственный человек, который ненавидит Тенгена достаточно сильно, чтобы не читать тебе лекции о морали, когда речь идёт о его уничтожении. Сукуна смотрел на неё. И впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то не похожее на голод. Не жалость. Не сожаление. Не человеческая боль. Что-то меньше. Тоньше. Глубже. Как эхо из места, которое давно сожгли и закопали под легендами. Ая это увидела. И не знала, стало ли ей от этого легче или страшнее. Перед ней был самый опасный маг и одновременно проклятие всех живших магов. Катастрофа, которой дали имя. Существо, после которого оставались вырезанные кланы, разрушенные земли и истории, которые рассказывали шёпотом. И она решила с ним договориться. Это было плохо с любой стороны. Последствия — колоссальные. Риски — мирового уровня. Ожидать от него можно было чего угодно. Предательства. Игры. Насмешки. Попытки забрать её силой, как только условия перестанут быть выгодны. Но с другой стороны был Тенген. И Годжо, который не отвечал. Ая сжала пальцы. — Моё условие простое, — сказала она. — Ты не трогаешь Годжо. Не трогаешь Итадори больше, чем уже сделал. Не пытаешься забрать меня силой. Мы уничтожаем то, что связывает Тенгена с моей кровью. После этого говорим дальше. Сукуна усмехнулся. — Ты ставишь мне условия так, будто можешь заставить меня их выполнить. — Нет. Я ставлю условия так, будто ты не идиот. Улыбка вернулась. Медленная. Опасная. — Смело. — Рационально. — Ты слишком много берёшь на себя. — А ты слишком много хочешь. Он снова приблизился. Теперь между ними было меньше шага. Ая чувствовала его проклятую энергию кожей. Она давила, царапала, обволакивала пространство вокруг, как невидимые когти. Сукуна наклонился чуть ближе. — Мне нужна ты. — Тогда тебе придётся сделать так, чтобы я осталась жива и свободна. — Свободна? Он произнёс это слово так, будто оно его забавляло. Ая посмотрела прямо ему в глаза. — Да. Сукуна молчал. Потом медленно выдохнул. — Интересно. Ая не расслабилась. Он окинул её взглядом. Не как добычу. Не совсем. Как сложную задачу, которую неожиданно стало приятно решать. — Я согласен на твои условия. Ая застыла. Она сама не ожидала, что это сработает. На секунду весь тоннель стал слишком тихим. Барьер вокруг них едва заметно дрогнул. Сукуна улыбнулся. — Ну что, Ая? Теперь пути назад нет. Она смотрела на него и впервые за долгое время не смогла сразу найти ответ. Потому что он был прав. Пути назад больше не было.