Глава 31. Группа по интересам

Ая стояла в техническом тоннеле и держала телефон так крепко, что экран едва не треснул под пальцами. Перед ней — Сукуна. Рёмен Сукуна стоял посреди мигающего аварийного света, будто это место принадлежало ему с самого начала. Узкая улыбка не сходила с его лица. В красных глазах было слишком много спокойствия. Слишком много уверенности. Ая нажала на вызов. Гудок не успел прозвучать второй раз. — Ая? — голос Зика был резким, собранным. — Ты в порядке? Она замерла. Он сказал это так, будто уже знал, а она просто позвонила слишком поздно. Ая медленно выдохнула. — Я сейчас с Сукуной. На другом конце линии стало тихо. Потом Зик переспросил слишком ровно: — С кем? — С Сукуной, — повторила она. — И мне идти некуда, кроме как к тебе. Сукуна чуть наклонил голову, наслаждаясь каждым словом. Ая почувствовала это кожей. Как хищник наслаждается тем, что жертва сама ведёт его в дом. — Нам нужно место, где всё обсудить, — продолжила она. — Можно к тебе? — Ты хочешь прийти с Сукуной ко мне домой? — голос Зика сорвался на холодную злость. — Ты совсем рехнулась? — Я понимаю, как это звучит. — Нет, ты не понимаешь. — Понимаю, — сказала Ая тише. — Но обещаю: он тебя не тронет. Она посмотрела на Сукуну. Он улыбнулся шире. — Я этого не обещал, — почти ласково произнёс он. Зик услышал. — Я слышу его голос, — сказал Зик глухо. — Господи… что с тобой делать. Ая ничего не ответила. Она не оправдывалась. Не просила. — Идите, — наконец сказал он. Связь оборвалась. Ая медленно опустила телефон. Сукуна смотрел на неё с откровенным интересом. — Забавно, — сказал он. — Он тебя впустит. Ая прошла мимо него первой. — Идём. Сукуна двинулся следом. Без спешки. Как будто всё происходящее было не бегством, не отчаянной попыткой собрать остатки контроля, а приглашением на развлечение.

***

Зик положил телефон на стол. Аккуратно. Слишком аккуратно. Потом развернулся и пошёл в оружейную. В доме стало тихо. Охрана у ворот ещё не понимала, что происходит. Слуги на нижнем этаже всё ещё двигались по своим делам. Где-то в дальней части поместья работала система внутреннего наблюдения. Барьеры держались спокойно, ровно, без тревоги. Зик вошёл в оружейную и одним движением распахнул тяжёлые двери. На стенах висели проклятые инструменты. В ящиках лежали печати. В специальных стеклянных боксах — предметы, которые нормальный маг никогда бы не стал держать в жилом доме. Но Зик не был нормальным магом. И день тоже перестал быть нормальным. Он снял со стены короткое лезвие с красной обмоткой. Потом взял связку железных колец, несколько бумажных печатей, старый нож с треснувшей рукоятью, кость неизвестного происхождения, обмотанную чёрной нитью. Он действовал быстро, почти без эмоций. Только челюсть была сжата так сильно, что скулы побелели. — Всех за пределы внутреннего периметра, — бросил он в рацию. — Немедленно. В голосе не было крика. Но после него вопросов больше не задавали. Через семь минут территория поместья опустела. Через десять Зик уже расставлял проклятые предметы по земле вокруг дома. Один — у восточного входа. Три — под каменными фонарями. Пять — вдоль дорожки к воротам. Печати легли на землю ровными линиями, вспыхивая тусклым синим светом. Барьер за барьером поднимался над территорией, накладываясь друг на друга. Невидимые слои защиты уплотняли воздух, давили на уши, заставляли даже обычные деревья замереть. Первый дополнительный барьер. Второй. Третий. Зик остановился у ворот. За его спиной уже стояли три новых слоя защиты поверх старых. Перед ним — пустая дорога. Он ждал. Минуты тянулись слишком медленно. Потом воздух дрогнул. Зик поднял голову. — Я чувствую их рядом. Первый внешний барьер вспыхнул. Кто-то прошёл сквозь него. Не сломал. Не обошёл. Именно прошёл. Зик напрягся. Второй барьер содрогнулся почти сразу после первого. Значит, они не пытались скрываться. Значит, Сукуна даже не считал нужным притворяться. У ворот появились две фигуры. Ая шла первой. Бледная, собранная, с усталостью в плечах и злостью в глазах. На ней всё ещё были следы недавнего боя, но держалась она прямо. Слишком прямо. Так держатся люди, которые боятся упасть не физически, а внутри. Рядом с ней шёл Сукуна. Спокойный. Свободный. Улыбающийся. Он посмотрел на Зика, потом перевёл взгляд за его спину. Туда, где один за другим стояли дополнительные барьеры. — О-о, — протянул Сукуна. — Смотрю, к моему приходу подготовились. Ая зло посмотрела на него. Потом выдохнула и повернулась к Зику. — Прости, — сказала она. — Но мне идти больше не к кому. Зик смотрел не на неё. На Сукуну. — Я знаю. Эти два слова ударили сильнее, чем должны были. Ая резко подняла глаза. — Что значит — знаешь? Зик не ответил сразу. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло то, что Ая поняла слишком хорошо. Он знал не всё. Но достаточно. Достаточно, чтобы не удивиться её звонку. Достаточно, чтобы ждать худшего. — Сейчас не время, — сказал он. Ая сжала зубы. Зик сделал шаг ближе к воротам. — Но Сукуну впускать я пока не решил. Сукуна тихо усмехнулся. — Как мило. Зик не посмотрел на него. Только на Аю. — Дай мне хотя бы одну причину, почему я должен его впустить. Ая медленно моргнула. Хотя бы одну. В этом и была проблема. Любая причина звучала безумно. Любое объяснение — как оправдание собственного конца. Она устало потерла переносицу и сказала: — У нас группа по интересам. Зик несколько секунд смотрел на неё молча. — Не время шутить. — К сожалению, я не шучу. Сукуна улыбнулся так, будто эта фраза доставила ему искреннее удовольствие. Ая продолжила: — Ко мне ворвались люди Тенгена. Хотели забрать меня. Годжо у них. На имени Годжо воздух будто стал тяжелее. Зик тихо сказал: — Я знаю. Ая снова посмотрела на него. На этот раз — почти с ненавистью. Ая хотела ответить. Жёстко. Грубо. Больно. Но в горле всё застряло. Потому что сейчас это правда было неважно. Она повернулась к воротам, потом снова к Зику. — Сейчас Сукуна единственный, кто может уравнять шансы. Нам нужна его сила. Его знания. Его память. Всё, что он знает о Тенгене, старых барьерах и тех, кто стоял у истоков этой мерзости. Зик молчал. Смотрел на неё так, будто пытался найти хоть один признак того, что Ая не понимает, что делает. Но она понимала. Именно это было страшнее всего. Зик медленно выдохнул. Союзник в лице Сукуны был не спасением. Это была катастрофа, которую временно направили в сторону другой катастрофы. Но если Годжо исчез… Если Тенген действительно начал охоту… Если Ая стала целью… Тогда выбора оставалось меньше, чем хотелось бы признать. Зик поднял руку. Ворота открылись. — Заходите. Ая прошла первой. Сукуна — следом. Ворота закрылись за их спинами с тяжёлым металлическим звуком.

***

Гостиная Зика была большой, строгой и почти лишённой лишних вещей. Тёмное дерево. Низкий стол. Высокие окна в сад. На стене — старый свиток с защитной формулой, которая сейчас едва заметно светилась, реагируя на присутствие Сукуны. Ая села на край дивана. Не расслабилась. Просто села, потому что ноги начали предательски слабеть. Сукуна занял кресло напротив так, будто это был его трон. Зик остался стоять. — Надо обсудить, что мы знаем, — сказал он. Ая кивнула. Зик начал: — Годжо Сатору исчез десять часов назад. Что именно произошло — неизвестно. Официально магический мир молчит. Неофициально — никто не знает, где он. Даже те, кто должен был бы знать. Ая опустила взгляд. Сукуна вдруг улыбнулся. Ая резко повернулась к нему. — Что ты знаешь? В следующую секунду выражение лица Сукуны изменилось. Красные глаза дрогнули. Тело напряглось не так, как у него. Слишком по-человечески. Юджи Итадори резко поднялся с кресла. — Ая-сан? Что происходит? Зик мгновенно сделал шаг назад, вытаскивая оружие. — Что это? Ая вскочила. — Итадори? Юджи оглянулся, будто только сейчас понял, где находится. — Где мы? Почему я… Почему здесь такая энергия? Ая подошла ближе. — Итадори, слушай меня внимательно. Годжо пропал. Лицо Юджи изменилось. Мгновенно. Юношеская растерянность сменилась ужасом. — Что? — Годжо пропал, — повторила Ая. — Мне нужен Сукуна. Быстро. Отдай контроль. — Но зачем вам… — Потому что сейчас он знает больше нас всех. Юджи сжал кулаки. На секунду Ая увидела, как ему больно. Не от Сукуны. От самого факта, что им нужен именно он. — Понял, — сказал Юджи глухо. Он закрыл глаза. Через мгновение воздух снова стал чужим. Сукуна открыл глаза и раздражённо поморщился. — Несносный мальчишка. Сукуна откинулся в кресле. — Я не удивлён, что все ваши бесполезные старики ничего не поняли. Я почувствовал изменение ещё неделю назад. После Сибуи. После того, как вы с Шестью глазами разрушили барьер. Ая замерла. Зик медленно повернул голову. — Какое изменение? — Тенген изменил завесу, — сказал Сукуна. — Не полностью. Тонко. Аккуратно. Так, чтобы ваши жалкие наблюдатели ничего не заметили. — А Годжо заметил, — сказала Ая. — Скорее всего. Сукуна произнёс это с ленивым раздражением, будто само признание способностей Годжо было для него неприятной необходимостью. — Тот маг, который хотел задержать Шесть глаз, направился в центр завесы. Значит, Годжо понял, что что-то изменилось, и пошёл туда. — И там его забрали, — тихо сказала Ая. Сукуна посмотрел на неё. — Или заманили. Это разные вещи. Ая почувствовала, как внутри что-то холодеет. Заманили. Слово было хуже. Потому что Годжо нельзя было просто взять. Но можно было создать ситуацию, где он сам пойдёт туда, куда нужно. Можно было поставить на карту учеников. Город. Её. Сукуна продолжил: — Тенгену нужна ты. А значит, Шесть глаз будут мешать. — Почему? — Потому что в его игре Годжо существовал как угроза. Сукуна усмехнулся. — Мне. Ая подняла глаза. — Тебе? — Да. Хотя это спорно. Мальчишке не хватает закала. Она поняла, что он говорит о Годжо. И на секунду захотела ударить его. Не потому, что он был неправ. А потому, что сказал это так легко. Так, будто Годжо — просто фигура на доске. А не человек, который вытаскивал всех из ада слишком много раз. Ая встала и подошла к окну. Сад за стеклом был неподвижен. Небо серело. Она закрыла глаза.

***

Зик нарушил тишину первым. — Ты знаешь, что собирается сделать Тенген? В чём его план? Сукуна посмотрел на него без интереса. — Нет. Зик сжал пальцы на рукояти оружия. Сукуна улыбнулся. — Но учитывая, что они объединились с Кэндзяку… будет интересно. Слово «интересно» прозвучало так, что у Аи по позвоночнику прошёл холод. Для Сукуны «интересно» не означало интригу. Не означало опасность. Оно означало разрушение. Масштабное. Кровавое.Такое, при котором города становятся пылью, а люди — просто шумом на фоне. Зик напрягся. — Кто такой Кэндзяку? — Маг, которому тоже около тысячи лет, — ответил Сукуна. — Меняет тела. Меняет имена. Меняет эпохи. Вы видели его в Сибуе. Ая медленно повернулась от окна. — В теле того парня. Сукуна посмотрел на неё. — Тебе потребовалось время. Ая не отреагировала. Лицо стало пустым. Слишком пустым. Она просто смотрела на Сукуну, и в этом взгляде не было ничего живого. Зик понял этот взгляд. Ая не успокоилась. Она собиралась что-то решить. И, скорее всего, это решение будет ужасным. — Понятно, — сказала она. — Теперь всё понятно. — Нет, — резко сказал Зик. — Нам не всё понятно. Нам нужно собрать информацию. Связаться с теми, кому можно доверять. Проверить центр завесы. Понять, какие барьеры изменены. Найти след Годжо. — Да, — сказала Ая. — Надо продумать план. Но смотрела она только на Сукуну. Сукуна заметил. Его интерес вернулся. — И? Ая сделала шаг к нему. — Пока мы продумываем план, ты обучишь меня. Несколько секунд никто не двигался. Потом Сукуна рассмеялся. Громко. Искренне. Так, будто она сказала лучшую шутку за последние тысячу лет. Зик вскочил. — Ты кого просишь обучить тебя? Ая не посмотрела на него. — Того, кто знает старую магию лучше нас. — Ая. — Того, кто понимает Тенгена не по учебникам. — Ая. — Того, кто может убить меня за ошибку, — сказала она ровно. — Значит, я не буду ошибаться. Смех Сукуны стих. Он смотрел на неё уже иначе. Не как на забавную девчонку. Не как на временную союзницу. А как на человека, который принёс ему действительно интересную игрушку — собственную жизнь. — Ещё чего, — сказал он. — Твоя наглость не знает границ. Ая подошла ближе. Настолько близко, что Зик сделал резкий шаг вперёд. — Тогда убей меня, — сказала она. Гостиная замерла. Сукуна медленно поднял взгляд. — Что? — Если я тебе не нужна — убей. Если нужна — обучи. Я не собираюсь стоять в стороне, пока Тенген разбирает этот мир на части и держит Годжо там, где я не могу его достать. Зик побледнел от злости. Ая наконец посмотрела на него. Сукуна сказал тихо: — А ты понимаешь, чего просишь? Ая повернулась к нему. — Да. — Нет. Не понимаешь. Он поднялся. Комната сразу стала меньше. — Ты просишь не урок. Не тренировку. Не помощь. Ты просишь меня показать тебе, насколько ты слаба. Ая не отступила. — Покажи. Зик резко встал между ними. — Нет. Ая холодно сказала: — Зик, закрой нас в тренировочном полигоне. — Ты самоубийством решила заняться? — Закрой нас. — Единственный человек, по какой-то странной причине удерживающий Сукуну от того, чтобы вырезать половину Японии, — это ты, — сказал Зик ниже, жёстче. — Если он тебя убьёт, потом его никто не сможет сдержать. Ты понимаешь? Сукуна довольно протянул: — О-о. А ты зришь прямо в корень. Ая не отвела взгляда от Зика. — Я понимаю. — Тогда почему? — Потому что если я останусь такой, как сейчас, Тенген всё равно победит. Зик замолчал.На десять секунд. В этих десяти секундах было слишком много: злость, расчёт, страх, опыт, невозможность сказать «нет» человеку, который уже выбрал свой путь. Потом он опустил оружие. — Как пожелаешь.

***

Тренировочный полигон находился под поместьем. Глубокий зал, вырезанный в земле и укреплённый слоями старых барьерных формул. Стены были покрыты следами ударов, ожогов, трещин и восстановленных печатей. Здесь тренировали тех, кого нельзя было тренировать на поверхности. Ая и Сукуна вышли в центр. Зик остался у внешнего круга. Сукуна оглядел зал с откровенным удовольствием. — Мило. Ая встала напротив него. Её сердце билось слишком быстро. Но руки больше не дрожали. Не потому, что она успокоилась. Потому что страх дошёл до предела и превратился в холод. Зик поднял руку. Первый барьер закрылся вокруг полигона. Воздух стал плотнее. Второй барьер лег поверх первого. Звук снаружи исчез. Третий барьер вспыхнул красным и отрезал визуальный контакт. Зик перестал видеть, что происходит внутри. Но всё ещё чувствовал Сукуну. Этого было достаточно, чтобы понять: трёх барьеров мало. Он развернул ещё две печати. Потом третью. Потом сорвал с запястья личный амулет и вдавил его в пол. Дополнительные слои поднялись один за другим. Зик потратил всё, что приготовил. И всё равно знал: если Сукуна действительно решит выйти, это лишь задержит его. Внутри купола Сукуна посмотрел вверх. — Три, — сказал он. — Нет. Уже больше. Как старательно. Ая не ответила. Сукуна перевёл взгляд на неё. — Ты понимаешь, что этих барьеров не хватит? — Да. — И всё равно стоишь здесь? — Да. — Глупо. — Поэтому я раскрою свой. Сукуна чуть прищурился. Ая подняла руку. Потом резко ударила ладонью по земле. — Барьер. Пол под её пальцами почернел. Не от тени. От проклятой энергии, которая уплотнялась слишком быстро, слишком резко, словно ночь стекалась в одну точку. По полу побежали чёрные линии. Они соединились в круг. Круг вспыхнул. И над полигоном поднялся плотный чёрный купол. Он накрыл Аю и Сукуну изнутри, отрезая их даже от барьеров Зика. Зик снаружи почувствовал, как связь оборвалась почти полностью. Он сделал шаг к барьеру. — Ая… Внутри чёрного купола Сукуна медленно улыбнулся. На этот раз — по-настоящему. — Вот теперь, — сказал он, — стало интересно. Ая выпрямилась. Серые глаза смотрели прямо на него. — Начинай. Сукуна поднял руку. И впервые за весь вечер перестал улыбаться. Продолжение следует.