Дача

      Пребывая в некоторой растерянности, агенты вернулись туда же, откуда их выдернули — в жилище профессора Оранова. Их лёгкая дезориентация была вызвана тем, что с их точки зрения прошёл весьма приличный промежуток времени. Чуть ли не целый день, к тому же густо насыщенный событиями. Хотя здесь — в их Энмалесте — только-только расцветало утро.       На телефон или наручные часы полагаться было глупо, поэтому Смит огляделся, а затем просто выглянул на улицу, проверяя статус рассвета. Судя по полоске света у самого горизонта, в «зачет» пошло только то время, что агенты провели в пепельнице. Другой Энмалест и тамошние похождения остались за скобками общего уравнения.       Само жилище было практически нетронутым. Помимо разбитой вдребезги пепельницы-тюрьмы оказалось также видно, что здесь побывал кто-то ещё. Уже после того как Максим-Максимыч отправился восвояси. Но этот визитёр, похоже, что и сам не знал, зачем он здесь, а потому даже толком не добавил беспорядка в и без того разгромленное помещение.       — Прошла всего пара часов, — возвращаясь к остальным, сообщил Смит и спросил. — В общагу за снарягой?       На том, чтобы оставить в «родном» мире трофейное оружие, настояла другая Тиффани. То, с каким оживлением и глубоко обеспокоенным видом она этого потребовала, вызывало определённую тревогу. И заставило в конечном счёте прислушаться к её мнению. Даже агент «Д» и тот мгновенно расстался со своим «МГ», хоть и выглядел так, будто хоронил близкого человека.       Однако в ответ на это предложение Кортни лишь выразительно потянулась, демонстрируя явные следы усталости. Комментарий соответствовал:       — Как я, блять, ненавижу эти бесконечные забеги.       — Во-во, — поддержал её Джек, принявшись причитать. — Как только начинается работа — всё, про сон, жратву, питьё лучше забыть на два-три дня.       — В общаге можно будет передохнуть… — неуверенно дополнил своё предложение агент «С».        Он чувствовал себя несколько виноватым из-за того, что как раз ему отдыхать не требовалось. Во всяком случае, в физиологическом смысле. Тогда как на то чтобы отдохнуть ментально и переварить всё случившееся ушёл бы явно не один день.       — Ещё нужно связаться с Организацией и доложить, что дед собирается… — агент «К» замолкла, явно не в силах сформулировать имевшиеся предположения в нечто цельное. — Что-то, блять, собирается, короче.       — В общежитии… — в третий раз начал Смит, и на этот раз на него наконец обратили внимание.       — Я, блять, начинаю снова подозревать тебя в предательстве! Или долбоебизме! Или долбоебическом предательстве!!! Или в предательском долбоебизме!!! — не выдержав, вспылила Кортни. — Если этот старый хрыщ не совсем отупел, как ты, например, то в общаге нас ждёт или засада, или ловушка, или одни ошмётки от наших вещей! — Затянувшись сигаретой, она добавила ещё более едко: — Я бы на его месте устроила всё сразу и наблюдала из ближайших кустов. Просто ради того, чтобы поржать над тупорями, что в это говнище залезут!       — Если этот дед такой крутой, то в общаге и не было ничего полезного, — добавил Джек, над чем-то сильно призадумавшись. — Как говаривал…       — Завали ебало и скажи, что ты там хотел сказать. Есть какая-то идея? Так говори её, а не трави байки!       — Раджеш, — коротко ответил агент «Д».       Было видно, что изначально агент «К» была настроена, мягко говоря, скептично и собиралась сказать нечто совершенно иное. Однако, услышав само предложение, передумала и даже расширила мысль:       — Ни Раджеша, ни Тиффани дед грохнуть не в состоянии…       — «Второй шанс», — напомнил Смит.       — Хуй там — не потратил на нас, на этих тем более не станет. К тому же ему незачем: наш задрот и дама в отключке для него менее опасны, чем ревматизм. Он и нас не тронул, если так подумать — оставил на потом. А этих поди уволок куда-то. Куда? — На этот вопрос она ответила самостоятельно. — К себе, конечно же. И вот где-где, а у себя дома он нас сейчас точно не ждёт. Это может сработать, — согласилась Кортни и пояснила для агента «С». — Раджеш отлично анализирует любую информацию. Зуб даю: этот задротина уже всё знает, в том числе как пронять этого старого хрыща. Ну или хотя бы временно обезвредить. А Тиф, если надо, сможет вызвать Руководство из любой жопы мира.       — Поможет нам это самое Руководство как коню пятая нога, — отметил Джек, очевидно имея в виду то, что они видели на подступах к другому Энмалесту.       — Не поможет, конечно же! — фыркнула Кортни и потушила сигарету о кипу документов Оранова. — Но если не доложим о таком — нам потом, вне зависимости от того, чем всё закончится, столько трубок в жопу напихают, что даже тебе не понравится.       — Гы, я бы…       — Ой, блять, даже не начинай!              ***              Звучало это всё как очень перспективный набросок плана, но стоило агентам выйти из жилища Оранова, стало ясно — просто так дойти до нужного места не получится. Им просто не дадут.       — Пойдём огородами, — решительно констатировала агент «К», оценив ситуацию на улице.       За домом Оранова и, как следствие, за агентами, конечно же, очень пристально наблюдали. Пара фигур, нисколько не скрываясь, стояла на улице. Они даже не пытались как-то спрятаться, хотя утренний туман этому способствовал. Ещё несколько уже менее различимых силуэтов притаились поодаль, в тени дома. И это были только те, кого Смит сумел разглядеть за те считанные мгновения, пока они не свернули прочь от улицы.       Кроме того, в каком-то смысле агенты видели будущее. Во всяком случае, будущее именно Энмалеста. Теперь-то они имели очень подробное представление, чем именно завершится эта прежде непонятная возня, активизировавшаяся после пропажи профессора Оранова. Город продолжил пробуждаться. И это ощущалось повсеместно.       В воздухе витали новые, прежде отсутствовавшие запахи. Пока ещё трудно различимые, но уже крайне неприятные, вызывающие ассоциации с пригоревшей сковородой и пережженным мясом.       То и дело в пасмурных небесах отражались странные отблески с земли. Своей кратковременностью и специфическими формами они напоминали грозу, как если бы та происходила на земле.       Появился шум: ныне Энмалест жужжал, напоминая растревоженный улей. Правда, в отличие от пчелиных, эти звуки не были монотонными и однородными. Их просто было много. Казалось, даже под землей происходило какое-то усердное вибрирующее копошение.       Даже атмосфера изменилась. Ещё вчера воздух был холодный, безветренный и как будто бы мёртвый. Как на кладбище. Этим же утром воздух больно колол открытые участки кожи, будучи одновременно смертельно холодным и обжигающе жарким.       Периодически, словно бешеный зверь, налетал штормовой, практически ураганный ветер. В моменты затишья то тут то там в воздухе появлялись блики марева. Без всякой системы, наплевав на законы физики. Они были самых разных размеров: от крошечных пятнышек до целых «окон», сквозь которые открывался вид на диковинные, неземные пейзажи.       К этому мареву агенты старались не приближаться. Может, данное явление и выглядело как иллюзия, создаваемая горячим влажным воздухом, только вот интуиция подсказывала Смиту, что не всё так просто. Что данная «иллюзия» могла запросто оказаться более прочной, чем реальность. Что любое неосторожное действие — и они окажутся по ту сторону «окна», и далеко не факт, что проход будет двухсторонним.       — Мало нам гребаного деда-отморозка и того, что это место катится в грёбаный ад, так тут ещё грёбаный хлам повсюду! — ругалась Кортни на ходу, после того как в очередной раз споткнулась.       Агент «С» очень хорошо её понимал. Под ноги требовалось смотреть во все глаза, невзирая на недостаток освещения и туман. Агент «К» ещё легко отделалась — всего пару раз споткнулась. Сам Смит, как и Джек, уже пару раз качественно растягивался на земле.       До сих пор агенты перемещались по Энмалесту придерживаясь дорог. Не ахти какое удовольствие, но ходить можно было — если под ноги хоть иногда посматривать. Маршрут же через внутренние дворы действительно был безопаснее, но лишь потому, что в это импровизированное минное поле не рисковали соваться даже местные жители. В тумане пройти «огородами» на своих двоих, оставшись невредимым, оказалось весьма непростой задачей.       Причём как раз непосредственно огородов было предельно мало. И дело оказалось отнюдь не в том, что на дворе стоял ноябрь. Те участки земли, которые любые другие люди давно бы превратили в грядки-теплицы-сады-газоны, энмалестцы с присущим им пофигизмом довели до состояния заброшенных, труднопроходимых руин.       Казалось бы, ну что такого можно сделать с парой-другой сотен квадратных метров земли, чтобы по ней трудно было ходить? При том что заборы — неотъемлемый атрибут всех современных загородных участков — отсутствовали здесь как явление.       В Энмалесте нашли весьма оригинальный ответ — хлам, в самом широком смысле этого слова. Скелеты теплиц, упавшие деревья, брошенные инструменты, остовы машин, строительный мусор и, конечно же, бытовые отходы. И это только то, что лежало на поверхности и было легко узнаваемо. Сколько всего скрывал «культурный слой», оставалось только гадать.       За неполный час пути Смит готов был поверить, что если бы энмалестцы решились бы разобрать завалы мусора и пустить его в дело, то им бы хватило стройматериалов на средний руки мегаполис. Оставалось только гадать, как люди могли тут жить. И что же это были за люди такие. Тут никакое умопомрачение не могло служить внятным объяснением.       Впрочем, ответ-то он уже как раз знал, и тот был до смешного прост. В Энмалесте жили никакие не люди. Скорее, человекообразные существа. Уж механиты-то точно являлись скорее родственным видом.       Как только Смит об этом призадумался чуть сильнее необходимого, сразу же споткнулся и упал лицом аккурат на вилы. Полная ехидства реакция не заставила себя ждать:       — Если ты рассчитываешь на мою жалость, очень советую призадуматься, способен ли я её испытывать, — потягивая некий багровый напиток, мало похожий на вино, посоветовал Сим. — Два из де… А, ты знаешь, нет, я передумал: четыре из десяти. Ты же на вилы напоролся. Хе-хе-хе…       — Уёбищная шутка, — прокомментировала Кортни, очевидно имея в виду отнюдь не её полную бесчеловечность. — Ладно, дальше пойдём нормальной дорогой.       — Ля, какая цаца! — присвистнул немного погодя Джек.       На представителя ещё одного «человекообразного» вида агенты наткнулись, когда до места проживания Максим-Максимыча оставалась всего несколько сотен метров по прямой. Они как раз вышли на дорогу, когда обнаружили, что старый деревянный электростолб наспех передали в этакое распятие.       К нему был прибит гуманоид, который запросто мог служить наглядной иллюстрацией о вреде злоупотребления стероидами. Огромная, непропорциональная, несимметричная туша из сплошных мышц, лишь очень отдалённо похожая на человека. И всё ещё живая, даже несмотря на то, что гвозди ему вбили не только в руки и ноги, но и в сердце, и голову. Ни эти повреждения, ни потеря крови не мешали гуманоиду дёргаться в попытке вырваться и мерзко верещать.       — Знакомься — типичный саркит, — не задерживаясь, проходя мимо, махнула рукой на распятие Кортни.       — Это что — один из жителей? — замечая неподалёку разорванную одежду, уточнил Смит.       — Угу. У саркитов вечно так: заманивают к себе дурачков россказнями о вечной жизни, нечеловеческой силе, хуище два метра длиной, а на деле ты становишься… — агент «К» ухмыльнулась, — вот этим. И заметь: хуя у него нет вообще!       — Потому что оно было женщиной, — очень заинтересованным тоном сообщил агент «Д».       — Уймись.       — Да-да, — отмахнулся Джек и облизнулся в предвкушении. — К тому же она от меня теперь никуда не денется.       Смиту показалось, что в этот момент невнятный скулёж гуманоида стал каким-то жалобным, фактически молящим о помощи. Именно благодаря ему до агента «С» дошло, что в другом Энмалесте агенты уже видели таких существ, просто те были мертвы. Там с ними вполне успешно разделались механиты.       Про саркитов Смит услышал уже на задании от Кортни. Хотя теперь смутно припоминал, что во время обучения им очень туманно и обтекаемо рассказывали про неких фанатичных каннибалов. Даже на фоне других, совершенно выхолощенных рассказов о конкурентах Организации, этот инструктаж был до предела кратким и водянистым. Название вообще не упоминалось. И теперь агент «С» начинал понимать почему.       — Эти «саркиты» так опасны? — уточнил он.       — Да, — кратко и без деталей подтвердила Кортни.       — Каждый саркит, считай, такой же, как мы. Почти неубиваемые твари, — чуть более подробно высказался Джек. — Те из них, у кого остался мозг — сильнейшие тауматурги. А те, кто стоит во главе культов…       — Лучше, блять, надейся, что здесь таких нет, — перебила его агент «К» мрачно. — Молись, чтобы не было. Даже какой-нибудь второсортный Вознёсшийся нас выебет и не вспотеет.       Эта угроза не сильно испугала агента «С». В конце концов в другом Энмалесте механиты вполне успешно зачистили город. Подумав ещё немного и сопоставив распространённые стереотипы на эту тему, Смит уточнил:       — Они же по идее с механитами должны враждовать, нет?       — Вот именно, — подтвердила его догадку Кортни. — Их сожи… сосуществование здесь — это какой-то невероятный пиздец. Там, — она очевидно имела в виду альтернативную реальность, — они устроили пиздилово сразу же, как чуть пришли в себя. Тут будет точно так же. И вот главный вопрос: какого хуя они тут забыли и чего столько лет ждали?       — Так что, получается, это целый город «спящих» культистов? — подытожил Смит.       — Угу. Если не считать старого импотента. — Кортни осклабилась. — Уверена, что Тиф такое очень бы пришлось по душе.              ***              Дом Максим-Максимыча располагался на восточной окраине Энмалеста. Причём с таким расчётом, чтобы не относиться ни к северной механитской части, ни к южной, саркитской, половине города. Такое расположение определённо не являлось случайностью. Особенно учитывая тот факт, что агент-предатель обосновался здесь позже культистов и с их дозволения. По факту этот участок оказался намеренно отделён от остального города. И не только в буквальном смысле.       Никто из агентов здесь ранее явно не проходил, даже случайно, мимоходом. Потому что не заметить это место было невозможно. Не то чтобы дом или двор вокруг него представляли из себя нечто экстраординарное. Дело было в ином.       Во-первых, между этим домом Максим-Максимыча и Энмалестом располагался участок пустой, ничейной земли. Метров двадцать пустыря. Этакая «санитарная зона».       Во-вторых, сам дом и участок вокруг выглядели как минимум нормально. Ни следа разрухи или запустения, присущих остальному Энмалесту. Но при этом и ничего сверхординарного. Просто добротный двухэтажный домик из белого кирпича. Классическая советская дача плюс сопутствующие строения: баня и сарай. Имелся небольшой фруктовый садик, огород, три теплицы, украшения то тут то там и даже малинового цвета «Запорожец», накрытый на зиму чехлом. Всё это ограждалось от посторонних «забором» из крыжовника.       В-третьих, здесь не было ни ураганного ветра, ни марева, ни иных «спецэффектов». Вокруг дома Максим-Максимыча, несмотря ни на что, стоял обычный серый ноябрь.       Продолжать путь и приближаться к участку агенты не спешили. Заняв позицию за вросшим в землю ржавым остовом грузовика на самом краю города, они довольно долго наблюдали за домом. Тот, впрочем, никаких признаков жизни внутри себя не подавал. В отличие от города за спиной.       Оттуда как раз раздался протяжный, неровный, сбивчивый вой сирены. Словно некому безумному диджею дали доступ к системе аварийного оповещения. Сам же город казался окрашенным в неестественный алый цвет, хотя, пока агенты оставались в его черте, ничего такого видно не было. Да и Солнце, которое в теории могло бы устроить такое шоу, во-первых, восходило с совершенно другой стороны, а во-вторых, оставалось скрыто тучами.        — Нам не стоит всё же сначала как-то предупредить Организацию? — осведомился Смит. — Мы не справимся с целым городом. — Сказав это, он сразу же уточнил: — Мы же не справимся?       — Это зависит от того, сколько у меня будет патронов! — осклабился агент «Д».       Смит остался не удовлетворен сказанным. Даже если отринуть трудоёмкость процесса истребления целого города, то это всё равно оставалось весьма неэтичным процессом. Пускай речь и шла про культистов, с людьми у которых из общего был лишь внешний вид. И он не постеснялся это высказать:       — Мне бы не хотелось участвовать в…       — Геноциде, — услужливо подсказала Кортни с коварной ухмылкой наперевес. — Ну, как сказать, таком геноцидике, да? Джек не помнишь, какую там цифру населения Раджеш называл?       — Чё-то типа трёх тысяч.       — Да, не хочу в этом участвовать, — повторил агент «С», но уже далеко не так уверенно.       Агент «Д» аж хихикнул, хотя и никак это не объяснил. Агент «К» же высказалась, пускай и предельно ехидно:       — Не участвуй. Хозяин-барин в пальто на белом коне, блять.       Никакого продолжения не последовало. Смит, чуя гигантских размеров подвох, уточнил:       — И всё?       — И всё. — Кортни лукаво улыбнулась. — А чего ты ждал? Если тебе нравится терпеть, пока тебя будут рвать на куски твари, вроде той, что на распятии, — терпи, хуле.       Это всё ещё не выглядело достаточно «плохо», поэтому Джек явно специально задумчиво рассказал:       — Ни разу не видел, чтобы наша клиентура особо разбиралась, кого рвать. Нас, вояк или мирняк. Им обычно пофиг.       — Особенно саркитам, — поддакнула Кортни. — Этим только в радость поймать кого живого. Оглянуться не успеешь, как проезжавшая мимо по своим делам тётя Галя превратится в плюющуюся кислотой жабу. И чем дальше, тем, блять, хуже.       — Пускай этим Организация занимается, — старался остаться на своём Смит и добавил. — Мы могли бы попытаться найти кого-то с телефоном или добраться до ближайшей деревни.       — Чем больше будем тянуть — тем хуже будет, — задумчиво изрекла Кортни. — Отсюда до ближайшей деревни пешком сколько? Часа три по прямой?       Было видно, что она как минимум сомневалась. Или всерьёз рассматривала вариант отослать агента «С» за подмогой. Последнее понял и Джек, тоже решивший высказаться:       — В четыре руки точно не потянем.       К удивлению Смита, Кортни кивнула, соглашаясь с этой мыслью. Не разразилась матной тирадой, не принялась попусту бахвалиться или искать некие компромиссные варианты, а просто коротким жестом признала свою слабость.       — Вызовем подмогу через Тиффани. Ну, или Раджеш чего-нибудь сообразит на ходу. А там пока эти жопы из Руководства чего придумают, пока зашевелятся — мы, глядишь, и закончим.       — Так мы всё-таки собираемся справиться с целым городом? — уточнил Смит и сам же сделал вывод. — Звучит так, будто перебить целый город своими руками — какое-то милосердие.       — Да, ты угадал. Именно это я и пытаюсь вдолбить в твою пустую башку.       — Скорее, набитую всякой пацифистской дрянью, — вклинился Джек.       Причём слово «пацифистской» он выделил особенно. Как нечто предельное глупое и даже оскорбительное.       — Не знаю, как ты, Смит, а я вот в боевой раж не вхожу. Себя контролирую. Тех, кто не опасен — не трогаю, мирных — тем более. Пускай лабораторные дальше сами с ними возятся, — продолжила развивать свою мысль агент «К». — Зачистка, ковровая бомбардировка или ядерка далеко не так избирательны.       Смит понял, к чему они оба вели. И всё же чувствовал на подсознательном уровне, что дело не только в стремлении нанести как можно меньше ущерба. Это было красивой ширмой. Но что именно находилось за ней — отдельный вопрос. На который ему совсем не хотелось получать ответ.       Кортни лукавила, говоря, что не входит в боевой раж. Так-то оно так, но агенту «С» сразу вспомнился момент, когда он попытался напасть на неё со спины. Или битва с Плотью. Особенно выражение лица агента «К» в эти моменты. Это была самая настоящая жажда хорошей такой драки.       Да и Джек не был человеком, который сначала думает, а лишь затем жмёт на курок. События в другом Энмалесте как раз показали, что всё строго наоборот.       — Надеюсь, до этого не дойдёт, — не желая уступать и признавать поражение, буркнул агент «С».       Кортни и Джек на это отреагировали снисходительной усмешкой более опытных во всех смыслах товарищей.              ***              Наблюдали за домом Максим-Максимыча агенты без малого полчаса. Затем ещё и обошли его по кругу, убеждаясь, что признаки жизни внутри отсутствовали. Во всяком случае, видимые или слышимые.       — Никого нет дома, — осторожно приближаясь к калитке, без всякой уверенности сказала Кортни. — Ага-а-а-а, понятненько.       Последнее относилось к тому, что она увидела, преодолев некую невидимую границу. Дело было в том, что участок казался осенним только снаружи. Но стоило пересечь некую линию, проходившую примерно по границе участка, как всё вокруг преобразилось. Речь шла про очередную вариацию на тему мю-пространства. Только на этот раз это были загородный участок и смена времён года.       Агенты оказались посреди летнего зеленого буйства. Время суток не изменилось, но вот температура заметно подскочила вверх. Что вкупе с остальным намекало, что здесь сейчас самый разгар лета.       Кроме того, участок стал гораздо больше. Планировка, впрочем, сохранилась. Изменились, главным образом, расстояния между объектами, хотя это и не являлось всеобщим правилом — постройки остались точно такими, как и раньше. Но сад при этом стал и больше, и гуще, превратившись в натуральную рощицу. Разросся огород. Про теплицы и говорить было нечего.       Кроме того, весь участок дополнился новыми маленькими деталями, ранее отсуовавшими. Вроде кресла-качалки под тенью яблони; пня, на котором рубили дрова; паутиной тропинок между грядками. Изменился и пейзаж на фоне. Что характерно — Энмалеста отсюда не было видно вообще. Смит невольно усмехнулся, представив, что это наверняка было первым же, что сделал Максим-Максимыч, обосновавшись на новом месте.       Вместо города на фоне простирались с одной стороны бескрайний бор, а с другой не менее бескрайние пшеничные поля. Их украшало пронзительной голубизны небо с отливами розового у горизонта, оставшегося от недавнего рассвета. Где-то поодаль шумела река, то и дело перекрикивались смутно знакомые птичьи голоса.       — Идиллия, — отметил агент «С», озираясь.       Несмотря на ощущение опасности, здесь он себя чувствовал почти как дома. Словно вновь оказался в тех беззаботных временах, когда его каждое лето вывозили на дачу. Тогда это казалось ссылкой… Ныне всё разительно изменилось.       Интересно, что, хотя входили агенты через перекошенную деревянную калитку, оказались они аккурат посередине участка — рядом с садом. Входа отсюда даже видно не было — мешали зелень, стоянка и дом.       — У деда определённо есть вкус к жизни, — согласился Джек.       При всей вычурности и картинности пейзажа он тем не менее не выглядел как нечто безвкусное или поддельное. Чувствовалось, что это место стало таким в результате очень долгого, сугубо рукотворного труда, преисполненного любовью и старанием. Итог определённо стоил любых затраченных усилий. Благодаря им участок выглядел как настоящий рай, та самая мечта о домике в деревне, воплощённая наяву.       — Мечта дачника, блять, — буркнула Кортни, указывая в сторону сада. — Особенно во-о-о-он у той яблони.       Ощущение идиллии длилось до тех пор, пока Смит не заметил старую яблоню, про которую и вела речь агент «К». К стволу дерева ржавыми железными прутьями было приковано изуродованное человеческое тело. Кто это такой понять было затруднительно — слишком велики были повреждения. Но всё же опознать горе-разведчика получилось. По клоку ярко голубых волос, оставшихся на голове.       И хотя чего-то такого определённо стоило ожидать, после этого открытия пейзаж для Смита резко поубавился в привлекательности. Интуиция подсказывала агенту «С», что подобных «сюрпризов» тут ещё столько, что даже самая здоровая психика могла не выдержать такого количества «открытий». Джеку же такое дополнение к антуражу определённо пришлось по душе.       — Так даже лучше. Реалистичнее.       — Ну да, какой пенсионер не мечтает разобраться с этими вашими хипстерами? — мрачно пошутила Кортни.       Несмотря на этот едкий сарказм, она приблизилась к телу, намереваясь сбить оковы или что-то в этом духе. Однако, сделав несколько шагов, агент «К» резко отпрянула назад, зычно выругавшись:       — Какого хуя?! Да он же, блять, ещё живой!        Как и в случае с участком, здесь всё зависело от того, как далеко ты находишься от объекта наблюдения. Мю-пространство в этом месте как будто бы изгибалось, из-за чего по мере приближения к яблоне картина происходящего менялась. У тела появились признаки жизни, оно начинало подёргиваться и даже стонать от боли, моля о пощаде. Учитывая, что рядом стояли кресло-качалка, укрытое клетчатым пледом, кофейный столик с парой журналов да улыбающийся до ушей садовый гном — это придавало ситуации весьма специфический контекст. И конечно же, такое взаиморасположение объектов никак не могло быть случайностью.       — Да он больной! — не удержался Смит.       — Здоровые так долго не живут, — высказался Джек.       — Ты нас, блять, понимаешь? — приблизившись к телу, спросила Кортни, держа оружие наготове.       — Бегите… — простонал живой труп. — Они придут из-за деревьев.       Последняя часть была произнесена очень странным тоном. Труп определённо имел в виду нечто эдакое, но смог выразиться только так.       — Дед и его семейка? — уточнила агент «К», но в ответ раздалась всё та же фраза.        — Они придут из-за деревьев.       Смиту вдруг стало очень некомфортно здесь находиться. После этого заявления он как будто бы ощутил на себе пристальное внимание. Такое, словно на него кто-то, не скрываясь, пялился. Аккурат со стороны сада и упомянутых деревьев.       Этот «райский уголок» изувера лишь казался пустым. Но на деле это была ещё одна иллюзия. Только она не спешила рассыпаться при приближении. Что, в свою очередь, ясно намекало на притаившуюся опасность.       Вспомнив прежнее рандеву с Максим-Максимычем, Смит резким движением выхватил саблю, обнажил клинок и нелепо крутанулся на месте, рубя воздух. Точнее, то, что казалось всего лишь воздухом. В определённый момент, ближе к концу оборота, клинок столкнулся, лязгнув, с чем-то металлическим. И это «нечто» едва-едва сумело отпрянуть от удара.       Следом раздалось не предвещавшее ничего хорошего «ы-ы-ых». Смит попытался уйти в сторону, но не угадал с направлением и получил крепкий, сильный удар аккурат в лицо. Ощущение было смутно знакомым. Только в прошлый раз эта невидимая нематериальная рука держала его стальной хваткой за горло. Стало понятно, что било Смита что-то человекообразное и даже не металлическое, а просто облачённое во что-то вроде лат.       Последовало и ещё одно открытие. Чем больше агент «С» усваивал и обдумывал информацию о происходящем вокруг, тем лучше начинал воспринимать окружающую действительность. Он даже стал понемногу видеть смутные, смазанные силуэты. Тёмные, массивные, но всё же человеческие — некие рыцари, только с небольшими крыльями за спиной. Они выглядели как будто сонными, но настроены были однозначно агрессивно.       — Эта иллюзия, чем больше ты о ней знаешь — тем она слабее, — сказал Смит, пытаясь помочь остальным.       Ни Кортни, ни Джек совершенно не понимали, что происходило и кто их бил. Лишь смутно осознавали, что на них вроде как кто-то как-то нападал. Но после совета ситуация переменилась.       — А-а-а, точно! Это же классика! — фыркнула агент «К» и, плюнув себе на палец, потёрла правый глаз, после чего сразу же заметила обступающие их фигуры. — Ха-ха, да это ж крылатые гусары!       Джек не стал плевать себе на руку. Вместо этого он на удивление вежливо попросил у Кортни:       — Дай свой пистолет. Ты можешь и голыми руками их уделать.       Получив «ТТ», агент «Д» решительно, с полной самоотдачей зажмурился, сосредоточившись только на том, что слышал. Слышал он, судя по всему, очень многое, о чём ясно свидетельствовал очень меткий выстрел, наповал уложивший одного из «гусаров».       «Дед тот ещё некромант», — подумалось агенту «С» мимоходом.       Слишком уж наступавшие фигуры были неповоротливыми, неловкими и в целом неуклюжими для живых существ. Похоже, тут расчёт делался на грубой физической силе вкупе с иллюзорностью. И как раз грубой силы у «гусаров» было хоть отбавляй. В чём агент «С» убедился, пропустив очередной удар. Ещё раз в лицо. Латная перчатка смяла кость, как фольгу, с весьма закономерным итогом.       — У этого дедули есть вкус, — отметил Сим задумчиво. — Но грубая сила — это грубая сила…       — Харе там пиздеть! — донёсся до них голос Кортни откуда-то издали. — Эти твари не умирают!       — Об этом мы ещё поговорим в подходящий момент. — Демон ухмыльнулся и назвал оценку: — Семь из десяти.       Вернувшись, Смит обнаружил ещё одну особенность «гусаров» — как и он, они отказывались умирать. Ни один из поверженных мертвецов не оставался валяться на земле на сколько-нибудь продолжительный срок. «Гусары» падали, им можно было отсечь конечности и даже голову — главное попасть в стык брони — но спустя пару секунд поверженный преспокойно поднимался на ноги, совершенно невредимый. И так до бесконечности, что, учитывая количество «гусаров», коих становилось только больше, создавало очевидную проблему.       Этот бой буквально мог продолжаться вечность. Хотя, скорее всего, целью данной «охранной системы» было всего лишь тянуть время до появления Максим-Максимыча. Понимала это и Кортни, поэтому почти сразу же скомандовала:       — Отступаем к сараю!       Агенты синхронно развернулись и побежали в указанном направлении. Это не сработало. Стало ясно, что как бы быстро, сколь долго они бы не бежали, сарай отнюдь не становился ближе, а «гусары» — дальше.       — Блядское мю-пространство и блядский колдунишка! — выругалась агент «К» и вдруг застыла, осенённая догадкой. — Смит! Отхуячь труп, чтоб он наконец сдох! В салат его поруби!       Она сама, как и Джек, отвлекали на себя внимание, что, впрочем, было не так уж и важно. «Гусары» не отличались в том числе и умом.       Пользуясь этим, агент «С», чувствуя себя невероятно ловким и быстрым, что было несложно на фоне таких-то противников, подскочил к прикованному к яблоне телу, сходу примеряясь, куда же бить. Начать он решил с отсечения головы, как наиболее очевидного и простого варианта одновременно.       — Они пришли из-за деревьев, как и за нами, — немного хрипловатым голосом поведал покойник и добавил преисполненным страданием голосом. — Ты умрешь вместо меня.       — Пойдёт, — согласился Смит и взмахнул саблей.              ***              — Что ж, кажется, в этот раз нас никто не будет ни подслушивать, ни перебивать. Хороший повод поговорить, — сказал Сим.       Сцена была необычной. Демон в кои-то веки сидел не у камина, а за столом бюро. С ним он, конечно, дал маху: очень уж однообразным вышел «набор» письменных принадлежностей. Сам-то стол, ожидаемо, представлял из себя зависть коллекционера. В отличие от письменных принадлежностей. Те были представлены черепом-подсвечником, черепом-чернильницей, черепом-подставкой для перьев… даже пара печатей представляли из себя ничто иное как черепа, только маленькие. Разве что бумаги лежали сами по себе.       — Для органайзера не нашлось подходящего черепа? — усмехнулся Смит.       — Хе-хе, — невесело отозвался демон. — Мне тогда показалось это хорошей идеей, но вышло несколько банально. — Он вздохнул, сложил руки домиком и перешёл к делу: — Нам стоит проговорить некоторые детали твоего текущего задания. Дабы не было разночтений.       — Мне они не понравятся, — не спросил, а констатировал агент «С».       Разговор ещё толком не начался, но он уже понимал, о чём пойдёт речь. Недаром демон желал провести разговор так, чтобы другие агенты их не услышали.       — Неужели ты так привязался к этим, с позволения сказать, людям? — пренебрежительно осведомился Сим. Не получив ответа, он заметил: — Между прочим, ваши психологи придумали этому явлению очаровательное название — «Стокгольмский синдром». Полная чушь, но иногда случается и такое.       — Разве мне не стоит сначала завоевать их доверие? — спросил Смит, не особо рассчитывая на успех.       — Чтобы что? — уточнил демон с гаденькой усмешкой. — Ради утоления плотских наслаждений или, может, из желания оказаться хоть где-то «своим»? — Он скорчил раздражённую гримасу. — Не выйдет. Ты и сам это понимаешь. Агенты не доверяют никому. Особенно другим агентам. Весьма разумный подход.       Тут Сим, конечно, был всецело прав. Смит, может, и являлся новичком во всех смыслах, но за прошедшее время насмотрелся достаточно, чтобы понимать — ни о каком «доверии» речи не шло. Ни в их отряде, ни в каком-либо ещё. Во всяком случае, не в общеупотребимом смысле этого слова.       Определённое «доверие» между агентами, конечно же, существовало, но больше напоминало этакий «брак по расчёту». Его целью было противостояние нетривиальным угрозам, с которыми в одиночку совладать было не по силам. Смит не знал этого наверняка, но догадывался, что цифра «5» в численности отряда агентов взялась отнюдь не с потолка.       — Тебе следует помнить о такой вещи, как лояльность. На кого ты работаешь, почему, с какой целью, — после небольшой паузы продолжил демон. — Кто может тебя освободить… Кто может сделать твою жизнь невыносимой.       Смит почувствовал, как его руки наливались знакомым ощущением безграничной силы. В глазах зарябило, а в виски словно буравчики ввинтились. Затем всё это исчезло, и довольно предсказуемо пришло полное внутреннее опустошение и слабость. Помучав его немного, Сим махнул рукой, и всё завершилось.       — Ты можешь быть спокоен на этот раз. Эта твоя задача не идёт вразрез с интересами твоих непосредственных коллег. С целями Организации, м-м-м, может быть, — продолжил вещать Сим. — Можешь считать это лёгким саботажем. Кроме того, я не настаиваю, чтобы ты принимал деятельное участие. Скорее всего, от тебя потребуется деятельное бездействие.       — Бездействие в чём? — с нехорошим предчувствием спросил Смит.       — Во-первых, нельзя допустить попадания в руки Организации ещё одного артефакта, известного тебе как «Второй шанс». Советую использовать пулю, что называется, «на месте». Цель применения, по-моему, очевидна.       Агент «С» едва заметно выдохнул. Он ожидал куда более неприятного поручения. Глаза демона в этот момент лукаво блеснули, демонстрируя, что не всё так просто:       — Во-вторых, — сделав вид, что он ничего не заметил, сказал Сим, — то же самое касается и источника силы этого дедули. Не могу сказать ничего конкретного о какого рода артефакте или аномалиях, выражаясь языком Организации, идёт речь, но… уничтожить необходимо всё. Особенно записи, если таковые имеются.       И вновь Смит интуитивно почувствовал подвох. Только в этот раз куда сильнее. Вообще-то Организация не занималась уничтожением аномалий — она их содержала в специальных учреждениях подальше от простых людей. Триединый принцип «Сохранить. Изучить. Использовать» даже официально употреблялся, хотя и с известными допущениями. Для устранения которых и существовали агенты.       «Как отнесётся Руководство к уничтожению ценных исследовательских образцов?» — прикинул агент «С», заранее понимая ответ. — «Сугубо отрицательно».       — В-третьих, разумеется, самого, кхм, Максим-Максимыча необходимо устранить. — Сим поиграл коварной улыбочкой и осуждающе закатил глаза. — Уж больно он… Короче говоря, нечего приличным, кхм, людям мешать!       Казалось, что это все требования демона, но, конечно же, тот вёл некую игру даже во время инструктажа и потому лишь тремя пунктами не ограничился.       — Четвёртое: узнай побольше об этой «Кортни». Источнике её силы и сути её аномалии. Сблизься с ней, войди в доверие. Словом, продолжай наблюдение. — Сим очень паскудно усмехнулся, прежде чем похвалить: — Пока ты делал всё правильно, молодец.       Агент «С» как из холодного душа окатило. Даже мысль о том, что ему придётся действовать вопреки воли Организации была не так неприятна, как осознание этой вот «полезности». До сих пор Смит полагал, что он лишь в общих чертах соблюдал навязанное ему соглашение. Так сказать, поддерживал необходимый минимум обязательств. Однако, если верить сказанному, всё обстояло совсем иначе. Только нужно ли ему верить?       — Восемь из десяти! — объявил, лучась самодовольством, Сим, завершая тем самым разговор.              ***              Когда Смит вновь открыл глаза, вокруг снова был казавшийся милым фруктовый сад. «Гусары» бесследно исчезли. Исчез и страдавший труп: судя по всему, он рассыпался прахом. Яблоня, к которой ранее было приковано тело, почернела и обуглилась, как от удара молнии. Кортни и Джек же почему-то поднимались с земли, выглядя при этом весьма помятыми и пришибленными.       — Дед умеет в спецэффекты, — прокомментировала происходившее агент «К», уже успевшая закурить. — Ты бы, блять, это видел…       В её взгляде, обычно спокойно-равнодушном, промелькнул след сильных недавних «впечатлений». Да и Джек, кажется, пребывал в смятении. Что выразилось в достаточно необычный просьбе:       — Дай сигарету. — Затянувшись, он добавил едва слышно: — Как в Грозном на Новый год…       — Куда дальше? — дав им передохнуть, спросил Смит, оглядывая участок.       Пока всё было тихо, и ничего не предвещало ни беды, ни двойной беды — возвращения хозяина. Однако сад и до того казался в меру безопасным. Кортни с подозрением огляделась, смотря то в одну сторону, то в другую. Наконец её взгляд остановился на сарае.       — Проверим эту халупу. Там либо Раджеш, либо что-то полезное, — объяснила она свой выбор.       — Либо опять какая-то жопа, — буркнул Джек, выбрасывая окурок. — Надеюсь, у деда есть коллекция оружия. Этот твой «ТТ» — детская пукалка. Палка и та…       — Ой, блять, тоже мне оружейник нашёлся! Отдай сюда!       Агент «Д», явно уже пожалевший о сказанном, собирался что-то возразить, но пистолет попросту вырвали у него из рук. После чего, проверив, всё ли с ним в порядке, решительно убрали в кобуру.       Смит хотел было спросить что-то на эту тему. Но вспомнив слова Сима, прикусил язык и решил сделать вид, что ему всё равно. Хотя он прекрасно видел, насколько эта вещь дорога Кортни. Зато вот насчёт сарая он высказаться попытался:       — Это пустая трата времени. Это просто дачный склад.       — Ты большой эксперт по сараям? — скривилась Кортни.       Очевидно, ей не очень нравилось, когда её решения обсуждались и оспаривались. Хотя агент «С» попытался ещё выступить с позиции опыта.       — В каком-то смысле. Я всё детство…       — Ой, блять, засунь своё детство знаешь куда? — перебила его агент «К» с нескрываемым раздражением и решительно зашагала в сторону сарая.       Джек хихикнул и хлопнул по спине со свойским видом.       — Что, тоже по молодухе дачи обносил?       — Что?! — вытаращился на него Смит удивлённо. — Нет!       — А что ты тогда делал? — с лицом, полным непонимания, спросил агент «Д». — Поджигал?       — Детство проводил!       — Э-э-э… — Джек совсем уж потерялся в догадках, про что же шла речь.       — Жрал песок, гонял на ржавом велике, дёргал девок за косички, лазил по сараям, — расшифровала Кортни. — Теперь считает себя видным эксперДом по всем этим занятиям.       — Ну и детство у тебя было! — буркнул агент «Д» с таким видом, будто Смит больной на всю голову.              ***              В этот раз с тем, чтобы покинуть окрестности сада и дойти до сарая, никаких проблем не возникло. Собой он представлял типичную постройку подобного рода. Её словно намеренно проектировали кривой и грязной, непригодной ни для чего, кроме как для хранения внутри, рядом, а также вокруг всякого хлама.       Смиту, который вправду полдетства провёл на даче, даже не требовалось видеть, чтобы перечислить, что же они тут найдут снаружи и внутри. Доски, ржавые лопаты и иные инструменты для работы в огороде, шланги, несколько старых велосипедов, кучу запчастей к ним, канистры, автомобильные шины, ванну с зелёной водой, кирпичи, банки краски, шифер и, конечно, поленницу. Ничего аномального.       Разве что на поленнице, вальяжно раскинувшись, спал здоровенный чёрный кот. При приближении агентов он приподнял голову и недобро на них воззрился. Но сразу убегать не стал.       Агенты насторожились, чуя очередной неприятный подвох. Хотя выглядел кот как самый обыкновенный дачный кошак. Удивляла разве что его явная откормленность — ведь кроме Максим-Максимыча ему тут некому было подкидывать пропитание. Тогда как обычно подобных размеров котяры для «поддержания формы» кормились у половины дачного посёлка.       — Пристрели эту тварь, — сказал Джек, кривясь.       — Может, дед этого и ждёт? — не согласилась Кортни.        Смит, чувствуя себя самым благоразумным человеком на несколько километров вокруг, осторожно приблизился к поленнице. Кошак отреагировал мгновенно: неуклюже вскочил со своего места и, лавируя между хламом, скрылся под крышей бани. Та, располагавшаяся по соседству, тоже представляла из себя типовое сооружение без явных признаков чего-то аномального.       — Я… разочарована, — заявила Кортни после того, как ещё раз всё осмотрела, убеждаясь, что кирпичи — это просто кирпичи, а нечто противное, тёмно-зеленое в ванне — не более чем замоченная в дождевой воде плёнка.       Глядя на всё это, Смит просто не мог удержаться от вопроса:       — Вы что, никогда не были на даче? — Глянув в сторону Джека, он уточнил «адресата»: — Ты никогда не ездила за город к дедушке или бабушке?       Агент «К» потупилась с видом человека, который не очень-то привык признаваться, что в его жизни отсутствовал опыт на какую-то тему. Особенно тему совершенно заурядную. Джек же, конечно, лучась самодовольством, нёс полную ахинею.       — Я был на дачах кучу раз! У нас и притон был на даче, и додики Стеллы собирались иногда за городом. Ну и, конечно, я сам не дурак подзаработать был. Копейки, но на пиво хватало. Хорошее было времечко!       — На дачи я ездила, конечно, — наконец произнесла Кортни. — Только не к огородникам всяким, а к богатым дядькам на вечеринки. И мне было не до сараев, знаешь ли.       Смиту ничего не оставалось, кроме как неопределённо махнуть рукой. В этот же момент он заметил в поленнице нечто, чего там быть не должно. В целом, любая дачная поленница — это такой сарай на полставки. И главным критерием попадания в неё служила вовсе не принадлежность к горючим материалам, а форма объекта. Впрочем, мало кто из дачников использовал поленницы для хранения черепов.       Экземпляр был, что ни говори, примечательный. Такой бы наверняка хорошо смотрелся на столе Сима: белый, гладкий, чистенький, в идеальном состоянии. В глазницы были вставлены, криво подогнанные «по размеру», незнакомые медали. Во рту же находилась некая потрёпанная палка синего цвета с геральдическими лилиями.       Не удержавшись от соблазна, агент «С» взял в руки и показал остальным свою находку. Это позволило выявить ещё один примечательный факт: череп подавал признаки жизни. Стоило его потревожить, как он попытался разразиться гневной тирадой. Импровизированный кляп этому препятствовал, но даже так стало ясно, что ругаться череп пытался на французском языке. Удивительно, однако мешало ему вовсе не полное отсутствие тела, а именно палка в зубах.       — Ба, да у нас тут наполеоновский маршал, — рассматривая череп, изрекла Кортни. — Занятная игрушка…       Она извлекла палку, оказавшуюся ничем иным как маршальским жезлом, не забыв ловко повертеть его в пальцах. Мертвец, чья челюсть теперь была свободна, предсказуемо начал громогласно ругаться. Его никто, конечно же, не понимал, а сам он на реплики не реагировал. Только на прикосновения.       — Когда всё закончится, если не забуду, надо бы забрать его. Отличный будет подарок!       Агент «К» испробовала ещё пару методов контакта — в частности тряску и подбрасывание. После чего, убедившись, что ничего не помогало наладить диалог, «вернула» жезл, а затем и сам череп на прежнее место. Оглядевшись и разочарованно хмыкнув, агент «К» с нежеланием сказала:       — Хм… Видимо, всё же придётся лезть в дом.       Идея эта ей сильно не нравилась. Как и Джеку. Правда, он сумел свою мысль вывернуть до предела специфическим образом:       — Залазить в дома пенсионеров имеет смысл только в том случае, если они тебе очень симпатичны. Больше там искать нечего, — заявил агент «Д» нравоучительно. — Но горят они прикольно. Я по молодухе целую кучу таких сжёг!       — Зачем? — не поняла Кортни, не став благоразумно уточнять про кого именно шла речь.       — Прикольно горели.              ***              Вариантов, как добраться до жилища Максим-Максимыча, было два. Либо напрямую, но там находился всё тот же сад. Либо сделать небольшой крюк через огороды и теплицы. Учитывая прежний опыт, желающих пойти напрямую не нашлось, поэтому единогласно, не сговариваясь, выбрали огороды.       Уже на подходе агенты услышали ругань. На этот раз на привычном русском языке, только весьма странную по содержанию. Спорили наперебой два писклявых голоса. Один из которых Смиту очень сильно захотелось называть Синим, а другой Зелёным. Причин тому он не понимал и как будто даже не мог понять: голова, стоило об этом начать думать, сразу наливалась свинцом.       — Вчера число листьев было чётным!       — Дурной ты! Считать надо от верха и вбок!       — Всё равно! И так и эдак чётное! Значит, надо перепрыгнуть трижды и спеть!       — Волк выл за ночь трижды!       — Оглох совсем! То не волк был, а собака какая-то! И не выл, а скорее стенал.       — Собака тот же волк. Чевой она там делала — не моё дело. Выла и выла.       — Если то была собака, значит петь надо задом наперёд и только вторые строчки!       — Надо сначала станцевать, а потом похлопать! Иначе сам знаешь, что будет — не выйдем отсюда, покудова скворцы не пролетят!       — Так оно и будет! Если ты, дурная головешка, меня слушать не станешь! Прыгать надо и петь!       — Если прыгать туманным утром до того, как проснулись кузнечики, — без гузна останешься по самую шею! А уж если петь…       — Хе-хе…       Агенту «С» показался этот разговор очень весёлым. Кроме того, ему захотелось подойти поближе и посмотреть на говорящих. Смиту сразу представилась пара бородатых старичков в красных колпаках и… Кортни отвесила ему зычную затрещину, едва не сломав шею, и шикнула:       — Перестань дебильно хихикать! Не слушай и не думай ни о чем. Смотри себе в ноги и представляй… что угодно, блять, кроме цветных… — её челюсти свело как судорогой, — говорящих пиздаболов!       Смиту очень хотелось с ней поспорить и пообсуждать два забавных голоса. Желание это было сродни физической боли от затёкших рук. За боль-то агент «С» и уцепился, как за некий спасательный круг. За исключением источника она была самой обычной. О ней можно было долго и содержательно мыслить. Достаточно долго, чтобы два на самом деле весьма мерзких и неприятных голоса исчезли из его головы.       — Ненавижу фейри, — пробурчал Джек, когда всё закончилось.       — Лучше, блять, на мину наступить, — согласилась Кортни. — Мина хоть убивает мгновенно и мозги не ебёт. — Убедившись, что в целом они отделались испугом, она добавила для Смита: — Обычно с фейри у нас Тиф общается. Или Раджеш. Только у них смекалки хватает, чтобы соблюдать эти их безумные правила.       — Правила? — уточнил агент «С» главным образом потому, что от него этого ждали.       — Угу. Целые трактаты ёбнутых правил. Не произносить своего имени, не отказывать в первой просьбе, отказывать во второй… и так, блять, до посинения. Проебаться легче лёгкого.       — Юристы появились на этом свете, когда люди начали пытаться подражать этим тварям, — поддакнул Джек.       — А что будет, если ошибиться?       — Тебя успокоят и скажут, что ничегошеньки страшненького не произошло, ты всё равно большущенький молодчага, — наигранно просюсюкала Кортни, после чего резко гаркнула. — Хуёво будет! Пиздец как. Фейри хоть и играют по правилам, но если проебался — пощады не жди.       Остерегаясь новых встреч, агенты потопали огородами дальше. Смит не сразу, но сообразил, что эта лекция — хороший повод немного «втереться в доверие». Правда, Сим наверняка имел в виду другое, но демон не играл честно, а значит и агент «С» не был обязан изображать из себя невесть что.       — А вы вообще имеете право мне это всё рассказывать? — спросил Смит.       Объяснять, что он имел в виду, не требовалось. То, что Организация весьма параноидальна в плане своих секретов, агенты знали как никто другой.       — Похуй. Не парься. Организация умеет хранить свои секреты. — Подумав, Кортни добавила: — Важные секреты.       Как это ни странно, к чему был задан этот вопрос лучше всего понял именно Джек. С едкой обидой он пожаловался:       — Кортни, мы походу с тобой единственные, кто никому не сливает инфу.       — Потому что любой, кто имел с нами дело, знает, что мне похуй, а ты пиздабол, — ответила ему агент «К». — Уверена, в твоём личном деле так и написано. Только одно это слово крупным таким шрифтом на всю страницу.       — Ха-ха, — наигранно посмеялся агент «Д», похоже, взаправду обиженный тем фактом, что он ни на кого не шпионил.       — И Раджеш тоже? — спросил Смит, чувствуя определённого рода облегчение.       — Этот приторговывает инфой о всякой аномальной дряни в даркнете, — сообщила Кортни. — Безобидные сувениры типо того черепа.       — Организации всё равно?       — Пока ты полезен — всё равно. Главное меру знать. Потому что предупреждать тебя, что ты охуел в край, никто не станет.       — И что будет?       — Мы придём, — в унисон ответили Кортни и Джек.       До Смита только в этот момент дошло, что он буквально, в данный момент времени, по прямому указанию Руководства устранял предателя.       — Допёрло наконец? — едко осведомилась агент «К». — Поэтому-то мы — ликвидаторы. Организация, к твоему сведению, редко уничтожает аномалии. Но когда возникает такая необходимость — на дело отправляют именно нас.              ***              К дому Максим-Максимыча агенты подходили с опаской и оружием наготове. Словно ожидая, что тот сейчас оживёт и набросится на них. Но всё обошлось.       На самом деле, это подозрительное спокойствие давило на нервы ничуть не меньше, чем если бы над агентами непрерывно нависала опасность. Такие истории никогда не заканчивалась фразой «слава богу, обошлось». Наоборот, всегда или почти всегда случалась какая-то катастрофа, стоило лишь немного расслабиться и потерять бдительность. Так произошло и в этот раз.       Началось всё с того, что агенты добрались до крытой веранды. Та только казалась обычной дачной вариацией на тему прихожей. Хотя и имела с ней много общего на уровне концепций. Здесь были умывальник, сменная обувь, целая куча шкафчиков со всякими семенами. Судя по столику и стоящей там посуде, Максим-Максимыч любил здесь чаевничать. Но не это всё бросалось в глаза в первую очередь.       Подобно многим верандам, эту украсили дорогими сердцу вещами, которые, впрочем, было не жалко держать на открытом воздухе. Учитывая богатое, длительное прошлое Максим-Максимыча, в его случае данная «выставка» стала весьма занимательным зрелищем.       Одна обувь уже впечатляла — такой коллекции военных сапог самых разных эпох позавидовал бы и иной военный музей. Впрочем, были здесь и довольно обычные домашние розовые тапочки, и потрёпанные советские кеды.       В раковине, сделанной из чьей-то кирасы, лежало несколько шпаг. Судя по следам земли на клинках, их использовали в качестве палочек для подвязывания. Над умывальником криво висело небольшое зеркало в оправе из кости. Прибитый к стене рядом посох, будто бы позаимствованный из какого-то фэнтези, использовался в качестве вешалки. Для этого в него вбили несколько шурупов и прикрутили гвоздями полочку для шляп.       Круглый, массивный стол тоже наверняка имел необычную историю, но за давностью и целым океаном пролитых на него жидкостей сказать что-то конкретное о нём было сложно. Как и о разномастных стульях, тоже явно откуда-то «позаимствованных». На полу, на манер ковра, лежала шкура льва. Грязная, потрёпанная и в целом какая-то никчемная. А вот начищенный до блеска самовар, похоже, был очень дорог бывшему агенту. Ни одна вещь на веранде, какой бы дорогой она ни была, не пребывала в настолько идеальном состоянии. Что уж говорить, если посудой для чая служили алюминиевые солдатские кружки да битые фарфоровые тарелочки. Соседствовала с ними перевёрнутая немецкая каска времён Великой Отечественной, ныне заполненная несвежим печеньем и зеленоватыми сухарями.       Над дверью в сам дом висели громадные оленьи рога. Сама же дверь представляла собой картину. Изображала она подбоченившегося Максим-Максимыча в полный рост. Портрет был, что называется, «как живой» и определённо принадлежал кисти Мастера — стиль был легко узнаваем. Что Смит заметил, но не обратил должного внимания: бывший агент на изображении оказался одет точно так же, как и пару часов назад при личной встрече. Да и в целом как будто бы следил за пришедшими взглядом.       — Стрёмный дедок, — прокомментировал Джек, царапнув картину ногтём. — И с самомнением.       У Смита всё это время вертелись в голове совсем иные мысли. Это место — дом и участок — были очень характерными. Они буквально пропитались Максим-Максимычем. И глядя на то, как это проявилось, агенту «С» на пару мгновений сильно захотелось увидеть квартиры своих коллег. Но затем пришло жуткое, гнетущее разочарование. Представить жильё той же Кортни никак не получалось. Та просто не вписывалась в рамки понятия «домашнего». Как и все прочие агенты, знакомые Смиту. Реакция на сарай была лишь верхушкой айсберга.       Оставаться человеком, будучи агентом, было трудно по целому комплексу причин, среди которых изменения психологии не являлись ключевыми. Кортни, Джек и остальные были напрочь оторваны от простого, обычного человеческого социума. Да и самого агента «С» ждало точно такое же будущее. Просто на данный момент «отрыв» составлял всего лишь год и потому не был так уж заметен.       — Завидуй, — словно читая его мысли, сказала агент «К». — У нас такого никогда не будет.       — И пенсии можно не ждать — мы не платим пенсионные, гы, — посмеялся Джек, но и в его голосе чувствовалась тоска, перемешанная с завистью.       — Он это всё сюда не за один день натащил, — сказал Смит.       Вещей было много. Слишком много, чтобы имелись разумные варианты по их транспортировке. Получалось, чисто логически, какое-то жильё у Максим-Максимыча всё же имелось и до предательства им Организации.       «Не таскал же он весь этот хлам в заплечном мешке?» — Вспомнив о мю-пространстве, коим было всё это место, агент «С» поправил сам себя: — «А может, и таскал».       — Чё, не понимаешь нас, Смит, да? Думаешь, ты другой? — осведомилась Кортни прозорливо. — Ничего, это пройдёт. Десять лет непрерывного приключения, хе-хе, и ты, блять, начисто забудешь, каково это — иметь хотя бы личную комнату.       — Я имею в виду…       — Да понятно, — перебил Джек. — У деда было какое-то место, куда он периодически скидывал трофеи. У меня тоже есть, и что? Это не дом. Дом — это… — Он обвёл рукой помещение. — Вот. А то — склад, где бываешь раз в полгода, и то проездом.       — Смит, ты ж должен нас понимать. — Кортни хихикнула. — Как кавалерист, хе-хе! А мы, считай, кочевники. Кочуем, блять, туда-сюда-отсюда.       Агенту «С», конечно же, не понравилась такая перспектива. Глядя на облезлую шкуру-коврик, ему подумалось, что такое место, как эта дача — действительно уникальная возможность для любого агента. Он уже собирался что-то такое высказать вслух и даже поднял взгляд с пола. Но именно в этот момент Смит заметил, что портрет на двери опустел. Нарисованный Максим-Максимыч куда-то ушёл. Итог этой потери бдительности не заставил себя долго ждать:       — Так-так-так. Незваные агенты, оказывается, хуже непрошенных гостей! — раздался издали приторно радушный голос, скрипучий, как несмазанная дверная петля. — Ляхов моих перебили. Расслабляющую музыку попортили! Кота напугали! Клубнику, ироды, потоптали! Вы, может, и маршала Даву ещё мне осквернили, нечестивцы поганые?!