Что у них произошло?

Я с огромной яростью уставилась в эти злые глаза. Да что он себе позволяет? Думает, что потому что сын директора школы, ему всё позволено? Так и хотелось вписать ему еще раз тем пюре по его самодовольной смазливой морде. Кулаки сжались, руки дрожали от злости, сердце бешено колотилось. Нечего его бояться — он мне ничего не может сделать. — Чего тебе от меня надо? — выпалила я, не отводя взгляд. Он в ответ так же непреклонно смотрел на меня, глаза сияли опасной искоркой, и я ощутила, как внутри меня что-то сжалось от страха и вызова одновременно. И вдруг на его губах заиграла фирменная улыбка — зловещая, как будто он уже продумал какой-то свой мерзкий план. — Ты испачкала мою одежду, — сказал он почти спокойно, но с ледяной решимостью, улыбаясь во все свои 32 зуба. — Так что должна её постирать. Его приказной тон пронзил меня, словно тысячи осколков стекла впились в кожу. — Ты заслужил это! — вырвалось у меня, голос дрожал, но слова были полны гнева. — Нечего издеваться над людьми, которые ничего тебе не могут сделать! Ты противный! Как ты вообще по этой земле ходишь?! Я готова была кричать, орать, бить его. Но тут он внезапно снял футболку, обнажив идеальный торс. Мурашки пробежали по всему телу, дыхание перехватило. В ступоре я смотрела на него, не в силах сдвинуться с места. Идеальные кубики пресса, напряжённые плечи — всё это было направлено прямо на меня. Господи, мысли должны быть другими, фу! — Что понравилось? — его голос был шепотом, но с самодовольной ноткой, что кровь закипела. — Хочешь потрогать? — Там нечего трогать! — фыркнула я, закатывая глаза, пытаясь скрыть дрожь. — Да? — он шагнул ко мне, уголок губ дерзко поднят. — А по эмоциям тебе хочется потрогать. Я пятясь назад, прижалась к холодной стене. Мои ладони скользили по плитке, тело оцепенело от страха и ярости одновременно. Он прижался ко мне всем торсом, выдыхая прямо в шею. Щёки загорелись, внизу живота завязался неприятный узел. — Может, в старой школе была ещё той… шлюхой? — протянул он, наслаждаясь словом. Моя ярость вспыхнула мгновенно. Я оттолкнула его со всей силы, и вляпила хорошую пощечину со всей силы, что была в моих руках, и он отошёл на пару шагов. — Ты тупица! — выкрикнула я, отвесив ему еще пощёчину. Красный след вспыхнул на его щеке. Я почувствовала себя хоть немного сильной. Но он резко схватил меня и с грохотом повалил на пол, возвышаясь надо мной. — Никогда, слышишь? Никогда! — его голос был громкий, холодный, пронзающий. — Не смей поднимать на меня руку, тупоголовая. Я с тобой такое могу сделать, чего ты и во сне не видела! Он бросил мне футболку: — Постирай и завтра принеси. А если нет — пеняй на себя. И с грохотом захлопнул дверь. Я осталась сидеть на холодном полу, дрожа, сжимая кулаки и пытаясь переварить весь этот поток страха, ярости и унижения. Но тут я вспомнила про Эмму. Надо узнать, что с ней, почему этот мерзавец вообще к ней прикасался. Я поднялась на ноги, сжимая футболку, и решительно направилась искать подругу. Телефон в руках дрожал, когда я набрала её номер. Услышав знакомый грустный голос: — Эмма, привет, это Джинни! Я так за тебя волновалась! Где ты?? — Я… не знаю… — всхлипнула она. — Думала, ты не захочешь со мной общаться после того, что произошло… — Эмма! Не переживай, ты не виновата! Давай встретимся, и ты мне всё расскажешь! — я говорила быстро, с надеждой в голосе. — Хорошо… но только у меня, гулять не хочется, давай ко мне? — ответила она. — Отлично, кинь адрес на Телеграм, я буду в семь, — обрадовалась я, сердце чуть не выскочило. Телефон в руках сжимался крепче, улыбка не сходила с лица — у меня снова появилась подруга, и я знала, что с этим мерзавцем я ещё разберусь.