Часть 3. Глава 22. Партия не окончена

Геллерт стоял у окна, всматриваясь в сизый туман, который окутал Альпы, но мыслями он продолжал находиться в болгарских Родопах, на балконе поместья Тертеров, где стояла Невена Тертер. Даже спустя неделю образ упрямо стоял перед глазами, даже когда он занимался рутинными делами, изучал документы, отдавал приказания сторонникам, продолжал вести переписку с возможными сторонниками. В дверь постучали, и почти сразу в кабинет вплыла Винда Розье; она прибыла в Нурменгард из Франции буквально днём ранее. Геллерт, узнавая по стуку и шагам сторонницу, даже не обернулся. — Я ознакомился с отчётом. Ожидать большего от Франции мы не можем, что было понятно почти с самого начала. Подол платья тихо шуршал по полу. Розье замерла в нескольких шагах от него. — Проиграна битва, но не война, — послышался задумчивый голос Винды. — Возможно, ещё удастся изменить их мнение о Вас. — Битв проиграно слишком много, — без тени сомнений ответил Геллерт. — Париж и сама его суть, увы, ко мне неблагосклонны. Это безусловно потеря, но не слишком страшная. Я намерен двигаться дальше. Розье сверлила холодным взглядом спину мага, улавливая несвойственное тому напряжение. — Конечно, — Винда выдержала паузу, после чего продолжила. — Катрин передала краткий отчёт о болгарских родах. Златарски, Лазаров, Стоянов, Мирасские… Но в её донесении чувствовалась… некая недоговорённость. Как прошло погружение в болгарскую среду? Геллерт развернулся к соратнице, разноцветный взгляд был нечитаем. — Сложнее, чем я думал, — тяжело ответил Грин-де-Вальд. — Но это не касается упомянутых родов. С ними всё прозрачно. Страхи, жадность, нежелание марать руки. Но управлять ими можно, пока в них горит жажда наживы и расширения влияния. — Тогда в чём же проблема? Катрин упомянула супругу князя. Её позиция, если я правильно понимаю, под вопросом. — Её позиция была понятна с самого начала, — Геллерт едва заметно усмехнулся. — У неё есть свои взгляды, и они, к счастью или к сожалению, не совпадают с жаждой наживы и мести царю за события далёких лет, которые движут Велизаром. — Опасное качество для потенциального союзника, — холодно констатировала Винда. — Или для противника. Особенно если она находится так близко к своему мужу, который, как я понимаю, уже сделал свой выбор. Она может повлиять на его решение? — Велизар Тертер выбрал себя, свою власть и свои амбиции, — поправил её Грин-де-Вальд. — Если я правильно понимаю, Невена держится на расстоянии от своего мужа и других представителей болгарской аристократии, но она хорошо их знает. И понимает, кто и чем живёт. Видит дальше Велизара. — И что конкретно она видит? Геллерт на мгновение замер. Перед ним снова встал образ Невены на балконе. — Она сомневается в конечной цели, — наконец выдохнул Грин-де-Вальд. — Она задаёт вопросы, на которые у других даже мысли не возникает. Винда молчала, переваривая сказанное. — Вы ранее о ней слышали? — осторожно заметила Винда, ловя каждое изменение в его выражении лица. — Или имели с ней дело? Геллерт повернулся к окну, скрывая лёгкое напряжение в уголках губ. Туман за стеклом клубился, скрывая острые пики Альп. — В Европе много умных людей, Винда, — произнёс он отстранённо. — Одни умны в накоплении богатств, другие в интригах, третьи в магических дисциплинах. Княгиня Тертер, судя по всему, умна в понимании сути вещей. И в прогнозировании последствий. Это делает Невену Тертер ценным наблюдателем. И потенциальной опасностью, если её не переубедить. Он выбирал слова тщательно, не давая волю догадкам. Прошлое, связанное с Дурмстрангом, с той перепиской, было его личной территорией. — И что вы намерены делать? — спросила Винда, в глазах плескалась тень неудовлетворённого любопытства. — Она может стать ценным союзником, если её лояльность будет обеспечена. Но если она станет помехой... — Она не будет действовать опрометчиво, — с уверенностью заявил Геллерт. — Невена Тертер будет ждать, наблюдать, собирать информацию. Нужно дать ей ту информацию, которая склонит чашу весов в нашу пользу. Пусть увидит не только силу, но и порядок, который за этой силой последует. — Вы хотите её убедить, — констатировала Винда. — Я хочу, чтобы она пришла к правильному выводу самостоятельно, — поправил Грин-де-Вальд. — Принуждение здесь бесполезно. Нужно, чтобы она увидела истинность нашего пути. А для этого нужно понять, что именно она ищет, какие у неё собственные цели, помимо благополучия рода. Катрин уже работает над одной... важной деталью её жизни — норвежцем Солбергом. Он явно близок к ней. — А если, несмотря на все усилия, она придёт к выводу, что наш путь ошибочен? — мягко, но неумолимо спросила Винда. — Тогда она превратится из ценного наблюдателя в препятствие. А препятствия, как ты знаешь, либо обезвреживают, склоняя на свою сторону, либо устраняют. Но, — он сделал маленькую, почти незаметную паузу, — учитывая её ум и влияние, первый вариант предпочтительнее. Винда кивнула. План действий был ясен, хотя и оставалось чувство, что истинные мотивы Геллерта в отношении княгини Тертер ускользают от неё. — Князь Тертер сообщил о том, что некоторые лица изъявили желание побеседовать лично. Прощупывают почву. Это моя возможность лучше изучить сути этих стервятников. — Вы становитесь заложником их гостеприимства, — осторожно произнесла Винда. — Это риск. — Я становлюсь свидетелем их страхов и теней, — поправил Грин-де-Вальд. — Когда? На какой срок? — Розье нахмурилась, пытаясь оценить ситуацию. — Послезавтра. Про срок пока точно сказать не могу, такие дела на скорую руку не решаются, — невозмутимо ответил Геллерт. — Катрин уже готовится. Куинни тоже получила задание. Ты будешь рядом во время переговоров с княжескими родами на территории Тертера. — Американка? — уточнила Винда, цепляясь за упомянутое имя. — Природный дар Куинни будет полезен, — с нажимом произнёс маг. — Это не обсуждается. — Вы не можете появиться там только со мной, Катрин и этой американкой. Болгарская аристократия, при всём своём высокомерии, ценит демонстрацию силы и статуса. Прибытие в столь ответственный визит с малым числом спутников могут счесть за слабость или излишнюю самоуверенность. И то, и другое подорвёт авторитет. Отсутствие должного сопровождения на приёме было актом доверия с Вашей стороны по отношению к присутствующим гостям и хозяевам дома. Сейчас всё иначе. Геллерт медленно перевёл взгляд на Винду, его взгляд стал пристальным. — Вы предлагаете взять охрану? — в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Чтобы они подумали, будто я их боюсь? «И чтобы так подумала она?» — Не охрану, — чётко поправила Винда. — Свиту. Несколько из наших лучших волшебников. Не просто бойцов, а тех, чья внешность, манеры и репутация произведут впечатление. Людей с безупречным происхождением, если такие найдутся среди преданных, или тех, чья мощь очевидна. Это покажет, что за Вами стоит не просто идея, а организация, дисциплина и ресурсы. Геллерт сел в кресло, он задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. Он вспомнил оценивающие взгляды в зале Тертеров, среди них были те, кто мерил силу внешним лоском, свитой. — Вы говорите о поддержании авторитета, — медленно произнёс он. — Именно так, — кивнула Винда. — Я буду рядом с Вами, Катрин займётся своей частью работы, Куинни в это время тоже будет занята. Но Вам нужны те, кто будет создавать необходимое впечатление. Люди, которые не растеряются, если атмосфера станет враждебной. Я могу отобрать трёх или четырёх. — Хорошо, — после недолгого раздумья согласился Геллерт. — Но пусть это будут не просто грубые боевики. Мне нужны те, кто умеет молчать, наблюдать и при необходимости говорить. — Будет сделано, — удовлетворённо ответила Винда, прежде чем покинуть кабинет Грин-де-Вальда. Стоило только Розье скрыться за дверью, Геллерт погрузился в свои мысли. «Невена Тертер», — повторил маг про себя, откидываясь на спинку кресла. Зачем она ему? Этот вопрос, так и не заданный Виндой, но всё ещё висящий в воздухе, не давал покоя. Разум тут же выдавал безупречно логичные ответы. Умный союзник на Балканском полуострове, женщина из знатного рода, знающая слабости, как своего мужа, так и других аристократов. Невена была ключом к более прочному союзу с Велизаром. Геллерт тяжело выдохнул и, встав, начал медленно расхаживать по кабинету. Грин-де-Вальд вспомнил Альбуса. Яркий, стремительный, Дамблдор легко загорался идеями, парил с ним на одной высоте, с ним было до невозможности просто и легко. Даже слишком. Альбус легко принял мечту Геллерта, без малейшего сопротивления или сомнения в истинности его слов. В памяти мелькнул искренний, открытый смех Дамблдора, который звучал тогда как признание в родственности их душ, и тот чуть заметный, доверчивый наклон головы, когда он ловил каждое слово Геллерта... И так же легко их союз разрушился; зародившаяся дружба в мгновение ока превратилась в противостояние. Когда потребовалось сделать выбор, Альбус сломался. Всё испортила сентиментальная привязанность к больной сестре и недалёкому брату. «Даже клятва на крови не спасла эту... дружбу», — хмуро подумал Грин-де-Вальд, вглядываясь в ту часть карты, где была Великобритания. Невена была другой, она не парила с ним в мечтах, не строила грандиозные планы. В каждом диалоге Тертер бросала ему вызов, чего никогда не делал Альбус. Невена часто рассуждала в переписке с позиции добра и морали, но всё это было подкреплено её личными рассуждениями и анализом, о чём многие другие забывали и просто говорили: «Это плохо, аморально, неправильно». Геллерт так же сильно ненавидел независимость своей собеседницы в суждениях, как и в тайне восхищался. Невена не была слабой, не ломалась, была готова ему противостоять. Это сопротивление ощущалось более крепкой нитью, чем слепая вера Альбуса. С Дамблдором Грин-де-Вальд спорил о будущем, как всё будет устроено, когда они, подростки с невозможными мечтами, окажутся на вершине. С Невеной он дискутировал о самой сути власти, о цене, о последствиях. Мысли о возможном повторении подобного диалога почти вызывали дрожь. Это была бы дискуссия куда более высокого уровня, чем простая переписка в блокноте, ведь теперь о многом можно было судить не только с позиции логики, но и на основе обогащённых опытом лет, веса поступков и достижений. Маг остановился у камина, глядя на затухающие угли. Альбус остался горьким осадком в прошлом, как напоминание, что те расчёты и планы были недостаточно продуманы. Мысли о Невене, не отягощённые плохими воспоминаниями, не вызывали ни горечи, ни разочарования. Даже её попытка оказаться выше него там, в Зимнем саду, после отдалённого ощущения, напоминающего тоску, вызвала желание продолжить этот бой, диалог, возобновить игру. — И всё же ты мне нужна, — выдохнул Грин-де-Вальд, усмехнувшись. — Не послушный исполнитель, а равный партнёр для создания нового мира. То, что чувствовал Грин-де-Вальд, было куда более ценным и чистым: интеллектуальным голодом, жаждой завладеть не просто женщиной, а тем уникальным, сложным сознанием, что скрывалось за тёмными глазами. Он взял со стола Бузинную палочку. Тёплая, почти живая древесина отозвалась привычным пульсирующим потоком силы. Силой можно было сломать стены, подчинить армии, запугать правительства, но... ею нельзя было заставить умную женщину согласиться. Для этого требовалось нечто иное. «Игра, значит, — уголки его губ дрогнули в сдержанной, но искренней улыбке. — Нет, Невена, партия ещё не окончена». Предстоящая поездка в Болгарию обрела новый, глубоко личный смысл.