Глава 23. Дотянуться до чернильной тени

Покои, которые Велизар со всем радушием предложил своему «самому дорогому гостю», были чудовищны. Геллерт стоял посреди просторной комнаты, и его лицо, обычно образец сдержанности и спокойствия, исказила гримаса брезгливости. В воздухе витали ароматы чего-то приторно-сладкого — возможно, дорогих духов или ароматических масел, которые должны были кричать о роскоши, но в итоге только вызвали тошноту. Комната была воплощением самого понятия «безвкусица»: стены, задрапированные тяжёлым малиновым бархатом с вышитыми золотой нитью узорами, повторяющими герб Тертеров; на потолке угадывались эпические картины побед рода над драконами и горными духами, краски были настолько яркими, что рябило в глазах. Массивная тёмная мебель была усыпана позолотой, ножки столов и стульев заканчивались то ли куриными, то ли орлиными лапами. Геллерту хотелось верить в первое, но, учитывая родовой герб Тертеров с двумя орлами, всё же напрашивался второй вариант. Даже дверные ручки и подсвечники сияли навязчивым, дешёвым блеском. Геллерт провёл пальцем по поверхности комода. Пыли не было, конечно же, но его пальцы будто онемели от прикосновения к этой показной, лишённой всякой утончённости роскоши. Это была не демонстрация вкуса и древности рода, а крикливый, почти панический вопль о своём богатстве. «Смотрите, как я богат! Смотрите, как могущественна моя семья!» — кричала каждая позолоченная завитушка. «Если он всё же захотел меня убить, то весьма изощрённо», — поморщился Геллерт, распахивая двери, которые вели на балкон. Холодный воздух ворвался в покои спасительной волной свежести. Грин-де-Вальд с удовольствием сделал глубокий вдох, чувствуя, как тошнота медленно отступает. Но вид... Вид был спасением в отличие от апартаментов: суровые, покрытые лесом склоны Родоп, которые уходили в сизую дымку; холодное, чистое небо. Пейзаж резко контрастировал с бутафорской роскошью и величием интерьера. Именно этот контраст и натолкнул его на следующую мысль: «Если покои, отведённые почётнейшему гостю, выглядели так, то каковы были личные апартаменты хозяев? Особенно её апартаменты?» Велизар, с его красным, жадным лицом и хищными глазами, прекрасно вписывался в эту обстановку, он был её порождением и воплощением. Но Невена… Её сдержанные наряды приглушённых оттенков, минимальное количество украшений, а то и полное отсутствие, спокойная улыбка, твёрдость мысли и суждений — всё это не сочеталось с малиновым бархатом и позолоченным орлами. «Нет, — подумал Геллерт, пристальнее всматриваясь в сторону и пытаясь разглядеть другую часть замка. — Она не может жить здесь. Не в такой… безвкусице». В представлении Грин-де-Вальда Невене подходили чёткость линий и порядок. Возможно, аскетизм или утончённая и сложная красота, которую нельзя было купить просто мешком галлеонов. Красота, требующая понимания. Эта догадка заинтересовала его куда больше, чем все золотые орлы, вместе взятые: узнать, как выглядит её убежище. Геллерт снова вошёл в комнату, воздух был значительно чище. Маг ленивым жестом снял с себя дорожный плащ и бросил его на позолоченное кресло. «Хорошо, Велизар, — мысленно обратился он к хозяину. — Ты показал мне, что у тебя есть золото и желание мне угодить. Теперь покажи мне свою жену».

***

Во главе стола восседал хозяин поместья. Велизар Тертер, в новом, ещё более ослепительном кафтане, украшенном, казалось, всеми самоцветами Родоп, пыжился и сиял. Он был в своей стихии: центр внимания, щедрый хозяин, могущественный князь, принимающий ещё более могущественного гостя. Его громкий, наполненный самодовольством голос легко перекрывал общий гул за столом, который, кажется, мог бы легко уместить с полсотни гостей. Геллерт сидел по правую руку от него. Грин-де-Вальд мог поклясться, если бы он изъявил желание, Тертер легко бы уступил ему своё место в центре. Но имеющееся положение его вполне устраивало. Невена, как достопочтенная супруга, сидела по левую сторону от Велизара, прямо напротив Геллерта. Это расположение казалось слишком удобным. Невена Тертер была похожа на статую, высеченную из тёмного мрамора. Её платье сегодня было глубокого, почти чёрно-фиолетового цвета, скроенное так безупречно, что его простота казалась самым дорогим украшением. Куинни очень удачно сидела рядом с Невеной, изредка что-то говоря хозяйке поместья, та внимательно слушала и время от времени вставляла несколько точных фраз. Розье и Леконт, удачно сидящие рядом с ним, особо не вмешивались в разговор и предпочли сканировать обстановку, как остальная часть свиты, отобранная лично Виндой. Они, как и говорилось, были молчаливым напоминаем о силе Грин-де-Вальда. Отсутствие назойливого Кристиана Солберга делало атмосферу за столом предсказуемой, почти скучной, что вполне устраивало Леконт. Беседа началась с привычного для Велизара монолога. Он сыпал историями о добыче магических кристаллов, расписывал связи при дворе, жалуясь на «близорукость» царских чиновников, мешающих «естественному ходу вещей». — ...и представьте только, они требуют отчёты по каждой унции добытого аметиста! — возмущался князь, слегка размахивая рукой, усыпанной перстнями. — Как будто мы, Тертеры, не следили за своими рудниками сотни лет без их бумажек! Геллерт слушал, слегка склонив голову и демонстрируя внимание. — Ваше негодование более чем понятно, Велизар. Это сопоставимо с недоверием к Вашему роду, верность которого была высечена кровью поколений. Велизар расцветал от таких слов, чувствуя, что его понимают на глубинном уровне. Но даже погружённый в самовосхваление, князь не мог не заметить одну деталь. Взгляд его драгоценного гостя, слишком часто, по его мнению, отрывался от его персоны и устремлялся через стол. К Невене. Геллерт обращался к ней почти искусно, припоминая темы из блокнота, на которых она сильнее акцентировала внимание. Она любила рассуждать о сути магического дара и аномалиях, связанных с магией, за это и цеплялся Грин-де-Вальд, пытаясь вовлечь ведьму в разговор. — Ваши земли, князь, обладают уникальным магическим полем, — заметил Геллерт, когда речь зашла о ресурсах. — Существуют ли задокументированные случаи спонтанных магических проявлений, не связанных с чарами волшебников? Или, может, особые свойства местных растений и камней? Геллерт смотрел на Велизара, но последняя фраза висела в воздухе, явно ожидая комментария с противоположной стороны стола. Велизар на мгновение запнулся, его брови поползли вверх. Он был экспертом в добыче драгоценных и полудрагоценных камней, в политике, но не в «спонтанных магических проявлениях». — Э-э, ну, конечно, всякие сказки ходят... — начал князь неуверенно. — Если говорить о задокументированных случаях, а не о сказках, — произнесла Невена, не поднимая глаз от тарелки, — то в архивах Общества магических исследований Болгарии есть отчёты восемнадцатого века о так называемых «камнях-проводниках» в Триградском ущелье. Они временно усиливавали заклинания, связанные с ясновидением. Или так просто утверждают те, кто выдаёт себя за ясновидящих. Таких камней не обнаруживалось с тысяча восемьсот пятидесятого года. Что касается растений, то большинство их свойств преувеличено или имеет вполне научное объяснение. Она произнесла это сухим, профессорским тоном, не глядя ни на кого конкретно, и тут же взяла бокал с водой, сделав крошечный глоток, словно поставив точку в разговоре. Рядом с ней Куинни Голдштейн, в скромном платье цвета хаки,  слегка кивнула, как бы подтверждая серьёзность темы. Велизар едва заметно нахмурился, явно недовольный тем, что его потенциальный триумфальный ответ был украден таким скучным образом. Взгляд князя метнулся от жены к Геллерту в попытке уловить реакцию. Грин-де-Вальд лишь слегка улыбнулся, кивнув в сторону Невены. — Благодарю за уточнение. Науке всегда следует отдавать должное. — Несомненно, господин Грин-де-Вальд, — равнодушно отозвалась Невена, тут же теряя интерес к беседе. И Геллерт снова вернулся к Велизару, задав вопрос об атмосфере при дворе, чем мгновенно вернул расположение князя. Но семя было брошено, и Велизар теперь наблюдал. Он видел, как Грин-де-Вальд, слушая его очередную тираду о некомпетентности одного из чиновников, позволил взгляду на долю секунды задержаться на Невене, спокойно складывающей салфетку. Катрин Леконт, оторвавшись от беседы с сидящим рядом Ансгаром Вендтом, одним из верных сторонников Грин-де-Вальда в Германии, с едва заметным любопытством в голосе обратилась к хозяйке: — Княгиня Невена, позвольте поинтересоваться, но я не увидела за столом друга Вашей семьи, Кристиана Солберга. Неужели столь колоритный гость уже покинул Болгарию? Вопрос прозвучал как невинная светская любезность. Геллерт, не подавая вида, вслушивался в любую реплику. Невена, оторвав взгляд от своего бокала, перевела его на Катрин. — Кристиан, к счастью для своего кошелька, всё ещё в Родопах, мадемуазель Леконт, — ответила она. — Однако сегодня он не изъявил желания присутствовать на общем ужине. Посчитал, что атмосфера будет «чересчур официальной для его неугомонного духа». Почти дословно, если память мне не изменяет. Она слегка пожала одним плечом, едва заметным жестом, который говорил: «Что с него взять?». В её тоне не было ни досады, ни смущения, лишь констатация факта, как если бы она сообщала, что на улице прошёл дождь. — Он предпочитает более... оживлённые собрания, — добавила Невена, и её взгляд на мгновение, будто случайно, скользнул по Геллерту, прежде чем вернуться к Катрин. — Или самостоятельные исследования городских достопримечательностей. Впрочем, Вы, кажется, уже успели составить о нём представление. И тут же, не дожидаясь ответа, плавно вернулась к созерцанию узора на своей тарелке, словно тема исчерпана. Катрин позволила себе лёгкую, понимающую улыбку. — О, да, представление я составила весьма яркое. Жаль, что он лишил общество возможности ещё раз им насладиться. Но, вероятно, его отсутствие благо для более серьёзных бесед. На этом обмен любезностями завершился. Но для Геллерта этот короткий диалог был информативен. Солберг был рядом, в пределах досягаемости, но намеренно держался в стороне от официальных мероприятий с его участием. Тертер продолжал что-то упорно рассказывать. Когда после длинного монолога Велизара, снова настала пауза, Геллерт прислушался к беседе Невены и Куинни: — А та вещица из трав и нитей в галерее... — Голдштейн мило улыбнулась. — Это какой-то оберег? Или идёт из традиций и обычаев Вашей семьи? — Талисман, — тихо ответила Невена. — Травы собирают в день летнего солнцестояния, а накануне серебряную нить оставляют под лунным светом. Потом плетут, заговаривая на что-нибудь. Любовь, счастье, удача, что душе угодно. Это общая традиция болгарских магов. — Как мило, неужели это Вы его сделали? — в голосе Куинни читался неподдельный интерес. Невена ненадолго замялась. — Моя дочь, — коротко ответила княгиня Тертер. Велизар, услышав тему разговора и чувствуя, что внимание гостя упорно ускользает от него, попытался встрять: — О, традиции! У нас есть прекрасные легенды о драконах и реальные случаи побед наших членов семьи над ними! Мой предок, Борислав... Винда, до этого тихо беседующая с Катрин, перевела заинтересованный взгляд в сторону Велизара. Но Геллерт, кивнув князю, уже смотрел на Невену и пытался уловить, что она отвечает Голдштейн. Однако из-за Тертера суть их диалога постоянно ускользала от мага. Велизар в этот момент откашлялся, привлекая внимание Грин-де-Вальда. Лицо князя, обычно всегда имеющее красноватый оттенок, казалось, приобрело ещё более насыщенный цвет от вина и эмоций. В его взгляде, устремлённом на Геллерта, плескалась уже не просто настороженность, а подозрительность: «Почему он с ней разговаривает? Что он в ней находит? Она же ледяная глыба». Геллерт, прекрасно видя эту перемену, лишь внутренне улыбнулся. Он снова обратился к Велизару, на этот раз с вопросом, от которого у того должно было загореться сердце: о потенциальном переделе сфер влияния среди болгарской аристократии после «предстоящих изменений». Князь, польщённый до глубины души, снова разошёлся, но его жесты были уже не такими свободными. Он то и дело бросал быстрые, колючие взгляды на жену, которая, казалось, полностью погрузилась в тихую беседу с американкой. Для Геллерта ужин превращался в спектакль. Он вёл деловые переговоры, одновременно изучая свой истинный интерес, Невену, и наблюдал, как его внимание к ней разжигает в Велизаре всё большую тревожность. Чуть позже, когда Велизар на мгновение отвлёкся, разговаривая через стол, Геллерт снова обратился к ней, на этот раз глядя на массивное окно, за которым уже стемнело. — В горах ночь наступает стремительно. И звёзды, должно быть, видны невероятно ярко. У Вас здесь, в замке, наверное, есть любимое место для наблюдения за небом? Может быть, одна из башен? Невена проследила за его взглядом к окну, её лицо оставалось невозмутимым. — Да, есть башня в северном крыле, она специально для этого оборудована. Но для любительского наблюдения подойдёт любое окно замка. — Вы интересуетесь астрономией, Геллерт? — встрял в разговор Велизар, почти заставив Грин-де-Вальда скрипнуть зубами. — С юности увлечён, есть в этом что-то особое, почти философское, — повернулся к князю Геллерт. — Их движение подчинено законам, не зависящим от чьих-либо желаний. Это чистая истина в ночном небе. — Хм, философия, — пробормотал Велизар, явно не ожидавший такого поворота и потягивая вино. — Я всегда считал их просто... украшением. Красивым, да. Но бесполезным. Геллерт лишь краем глаза заметил, как Невена чуть сильнее сжала столовые приборы в руках. — Ваше право так рассуждать, Велизар, — холодно ответил Грин-де-Вальд. — Но может в этом и суть. Они просто напоминают о масштабе и о том, что за пределами человеческих амбиций и интриг есть что-то вечное, равнодушное и независимое. Думаю, Ваша супруга со мной согласится. Когда Геллерт заговорил о звёздах и порядке, Катрин чуть прищурилась, улавливая знакомую смену тона, как тогда в кабинете, сразу после приёма в поместье. Невена медленно отложила десертную ложку. Она не ответила сразу, её пальцы на мгновение замерли на ручке ножа. Казалось, она взвешивала, стоит ли вообще вступать в этот разговор. — В Ваших словах, господин Грин-де-Вальд, определённо есть смысл. Но абсолютного порядка не существует даже там. — Звёзды есть звёзды. Красиво светятся, и слава Роду! — также грубо прервал Велизар разворачивающийся диалог. — Моя дорогая склонна всё усложнять. Но Геллерт уже не слушал его. Он смотрел на Невену, и внутри него что-то щёлкнуло. Он позволил себе слабо, но искренне улыбнуться. — Вы правы, Невена. Абсолюта не существует ни в чём. Ужин медленно подходил к концу. Гости, отяжелевшие от еды и вина, начинали медленно подниматься. Велизар, явно перепивший, уже видел себя негласным властителем не просто Болгарии, а всех Балкан при новом мировом порядке. Тревога Тертера, вызванная вниманием Грин-де-Вальда к Невене, потонула в море самодовольства и амбиций. Геллерт тоже встал. Обменявшись последними формальными фразами с хозяином, он задержался на мгновение. Маг встретился взглядом с Невеной. Она стояла чуть поодаль, рядом со своим креслом, её поза по-прежнему была безупречно прямой. Княгиня явно ожидала мужа, но Геллерт уловил мелькнувшую в глазах брезгливость. Грин-де-Вальд, борясь с желанием подойти ближе к ней, лишь слегка склонил голову в её сторону. Невена ответила тем же, но без тени улыбки.

***

Переговоры на следующий день с князем Лазаровым оказались столь же утомительными, сколь и необходимыми. Старый маг тонул в деталях, торговался за каждую условную пядь влияния, каждую гарантию для своего рода, прикрывая это рассуждениями о «стабильности» и «основательности». Геллерт вышел из кабинета Лазарова с ощущением, будто провёл несколько часов, пытаясь высечь искры из мокрого булыжника. Винда Розье ступала рядом, сохраняя на лице беспристрастность, но в глазах читалось понимание. Они молча прошли по длинному, украшенному гобеленами коридору, прежде чем заговорить. — Он согласился на союз, но потребовал письменных гарантий ненападения на свои торговые пути через Трансильванию, — сухо констатировал Геллерт, снимая с себя невидимый груз тягостной беседы. — И отдельный пункт о неприкосновенности своего сына, который, как выяснилось, имеет неосторожность увлекаться маггловскими женщинами в Будапеште. Как будто мне есть дело, на кого его сын тратит свои ночи. Пусть даже на великанш. Под конец в голосе мага слышалось явное раздражение. Винда слегка поджала губы, она явно не была в восторге от подробностей, которыми Лазаров решил их усыпать. Но старый маг сам по себе не гнушался резких, даже грубых и не слишком приличных, выражений. — Предсказуемо, — ответила Винда. —  Он готов торговаться за любую мелочь, лишь бы снизить риск в будущем. Но думаю, это решаемо. Его сын изначально был основной брешью рода, но подавать знак, что мы об этом знаем, естественно, не стоит. — Я насытился основательностью на неделю вперёд, а прошёл всего лишь день, — кивнул Геллерт, поправляя манжеты. — Иногда мне кажется, что эти люди сделаны не из плоти и крови, а из пергамента и сургуча. Они дошли до развилки коридоров. Винда собиралась удалиться, но на мгновение задержалась. — Атмосфера в замке... накаляется, — тихо заметила она. — Кто-то из младших Безловых вчера позволил себе нелестный комментарий о князе Велизаре в присутствии его людей. Случайно услышал Отто, когда проходил мимо его кабинета. Словно почуяли, что старые иерархии вот-вот дадут трещину. Возможно, они уже в курсе, что Вы здесь? — Пусть шепчутся, — отмахнулся Геллерт. Они разошлись, Винда к своим документам и чернилам, Геллерт в сторону своих покоев. Грин-де-Вальд чувствовал себя уставшим, но это была скорее умственная усталость, чем физическая. Тело требовало движения, чтобы стряхнуть с себя липкий налёт многочасового торга. Он свернул не в ту сторону, намеренно заблудившись в лабиринте коридоров. И так он оказался у тяжёлых дубовых дверей, увенчанных скромным, по местным меркам, резным знаком раскрытой книги. «Библиотека», — тут же понял Грин-де-Вальд. Дверь была приоткрыта, и Геллерт, не раздумывая зашёл внутрь. Здесь, к его удивлению, не было позолоты. Стены от пола до потолка были заставлены стеллажами из тёмного, почти чёрного дерева. В воздухе пахло старой бумагой, кожей и слабым ароматом сушёных полевых трав. И она была здесь. Невена Тертер стояла у одного из высоких стеллажей, спиной к входу. На ней было простое, тёмно-серое шерстяное платье с длинными рукавами, волосы свободно струились по спине и плечам. В руках ведьма держала толстый фолиант с потрёпанным кожаным переплётом. Она казалась сосредоточенной, полностью погружённой в текст, и в этой естественности была такая отстранённость от всего окружающего мира, что Геллерт на мгновение застыл, наблюдая. Геллерт, заявляя о своём присутствии, нарочито громко зашагал в сторону Тертер. — Я нашёл твоё убежище? — он замер в нескольких шагах от Невены. Ведьма едва заметно дёрнулась, но обернулась не сразу. Она медленно закрыла книгу и поставила ту на полку, прежде чем повернуться к Геллерту лицом. Невена выглядела спокойно, но в глазах вспыхнула искра раздражения. — Библиотека открыта для всех гостей, господин Грин-де-Вальд. — Как официально, — усмехнулся маг. — Мне показалось, что после беседы с князем Лазаровым мне необходимо освежить ум в достойном обществе. А книги, как известно, лучшие собеседники. — Тогда не буду Вам мешать, — заключила Невена и сделала шаг в сторону, чтобы пройти мимо него к выходу. — А что читала? — не отступал Грин-де-Вальд, вставая у неё на пути. — Если это не государственная тайна. Невена остановилась, едва не врезавшись в Геллерта, и посмотрела прямо ему в глаза. — О взаимовлиянии лунных циклов на магические свойства высокогорных растений, сборник записей семнадцатого века, — произнесла Невена холодно. — Теперь позвольте пройти. — Это интересно, — улыбнулся Геллерт краешком губ. — Поделитесь своим мнением? — Моё мнение заключается в том, что любая попытка разобраться в чём-то требует времени, тишины и отсутствия посторонних, — на лице Невены появилась тень усмешки. — Всё, что я могу сказать по этому поводу, уже изложено в трудах, которые вы можете найти здесь же, если потратите время на их изучение, а не на расспросы. Прошу, библиотека в Вашем распоряжении. Геллерт почувствовал, как внутри что-то обрывается. Усталость от Лазарова, накопившееся напряжение, её постоянное, непоколебимое отторжение — всё слилось в одну сплошную досаду. Грин-де-Вальд не привык, чтобы его считали лишним, ненужным, инородным. — Ты всегда так охраняешь свои границы? Невена замерла. Она медленно приподняла подбородок. — Границы существуют, чтобы их уважали и не нарушали. Особенно в чужих домах. Доброго вечера. На этот раз она прошла мимо него, не оглядываясь. Дверь библиотеки захлопнулась, и Геллерт остался один. Он раздражённо потёр переносицу.

***

Геллерт решительно шёл по коридорам, Катрин от него не отставала, неся пару свитков в руках. — Винда упомянула, что Златарски настаивает на... своём представителе в Нурменгарде. В качестве наблюдателя за соблюдением договорённостей. — Если быть точнее, шпиона, — холодно отозвался Геллерт, не сбавляя шага. — Соглашайтесь. Мы найдём, чем его занять. Пусть наблюдает за призраками в пустых коридорах. А по Солбергу что-нибудь есть? Видела его после того первого ужина? Мы уже почти полторы недели здесь, а ты о нём ни словом не обмолвилась. Катрин слегка нахмурилась. — Видела. Сначала почаще, но за последние пару дней лишь мельком. Он появляется и исчезает, как... когда ему вздумается. Целенаправленно встретиться не удаётся, он неуловим. И когда мне всё же удавалось оказаться рядом, он сначала... откликался. С тем самым энтузиазмом. Но недолго, почти сразу находил причину удалиться: «ах, меня ждут», «ой, забыл про обещанную встречу». Она произнесла последнюю фразу с лёгким, едва уловимым раздражением. — Значит, он умнее, чем ка... — начал Геллерт, но его речь прервал громкий, жизнерадостный голос, донёсшийся из-за поворота коридора. — Ну, надо же! Какая восхитительная случайность! Из-за угла буквально вылетел Кристиан Солберг. Увидев Геллерта и Катрин, он замер на миг, его зелёные глаза, всегда казавшиеся немного насмешливыми, расширились от искреннего удивления. Солберг выпрямился, и его лицо осветилось широкой, ослепительной улыбкой. Но Геллерт уловил в этой улыбке не только явно привычную для этого человека бесшабашность. В первые доли секунды, когда их взгляды встретились, в глазах норвежца мелькнула настороженность. Или, возможно, раздражение. И так же мгновенно эта вспышка противоречивых эмоций сменилась привычной маской обаятельного повесы. Вся его энергия тут же переключилась на Катрин. — Мадемуазель Леконт! — воскликнул он, делая шаг вперёд и нарочито игнорируя Геллерта. — Я уже начал думать, что Вы растворились в горном тумане или, что ещё хуже, сбежали от скуки обратно во Францию! А Вы, я смотрю, заняты. Грин-де-Вальд напряжённо всматривался в норвежца: «Её основная задача в этом замке — ты». Маг пытался уловить мотивы Солберга, но всё шло крахом, стоило ему только попытаться понять ход мыслей этого шута. Сначала загорается, потом исчезает, снова загорается. — Месье Солберг, — вежливо кивнула Катрин, её поза стала ещё более собранной, но, опомнившись, она попыталась смягчиться. — Рада Вас видеть. — Господин Грин-де-Вальд, — наконец формально поклонился и Кристиан, повернувшись к Геллерту. Улыбка не сходила с его лица, но в ней появилась лёгкая, почти вызывающая искорка. — Застаю Вас за работой. Восхитительная преданность делу. — Дела не выбирают удобное время, месье Солберг, — парировал Геллерт. — В отличие от развлечений. — О, развлечения не легче тяжких дум и завоеваний, это тоже дело! И порой не менее сложное, — легко отшутился Кристиан, но его глаза снова прилипли к Катрин. — Неужели именно поэтому вы избегаете общих трапез, месье Солберг? Или есть другие, более личные причины? — проявил любопытство Грин-де-Вальд. — Ваша подруга за ужином в первый вечер нашего пребывания передала, будто вы нашли атмосферу наших собраний слишком официальной для Вашего неугомонного духа. Вопрос повис в воздухе. Кристиан замер на мгновение. Его зелёные глаза, обычно светящиеся беззаботным весельем, слегка сузились. Он медленно выпрямился, и его поза потеряла часть показной расслабленности. — Да, возможно, я и говорил что-то в этом духе! — воскликнул норвежец, но теперь в его голосе слышалась не только лёгкость, но и лёгкий, испытующий вызов. — Хотя, признаться, формулировка могла быть... иной. Наша дорогая княгиня обладает даром облачать даже самые резкие мысли в элегантные тончайшие перчатки. Вы же знаете, господин Грин-де-Вальд, я, один из сыновей Дагфинна Солберга, привык называть вещи своими именами. А здесь иногда... Кристиан сделал многозначительную паузу, обводя взглядом роскошный, но душный коридор. — ...воздух слишком застоялся от невысказанного. Иной раз проще подышать на свежем воздухе, в обществе ястребов или... особо интересных собеседников. Кристиан не отрицал сказанного, но намекнул, что Невена смягчила его слова и первоначальный ответ был явно более груб. Угол губ Геллерта дрогнул в едва заметном подобии улыбки. — Ценю прямоту, — произнёс Грин-де-Вальд вкрадчиво. — Пока она не становится оправданием для бестактности. Кристиан встретил этот взгляд без колебаний. — О, я прекрасно чувствую, где моя прямота уместна, господин Грин-де-Вальд, — сказал норвежец уверенно. — А что касается бестактности... иногда она... единственный способ пробиться к сути. Геллерт чувствовал, как волна раздражения накатывает с новой силой, но Солберг тут же переключился на Катрин. — Мадемуазель, Вы просто обязаны меня спасти от этой скуки и бесконечного ощущения осады, — Кристиан перевёл взгляд на Геллерта. — Вы не могли бы, господин Грин-де-Вальд, как верховный главнокомандующий, отпустить свою блистательную соратницу на, скажем, прогулку? Для налаживания международной дружбы? Норвежско-французской, например. Геллерт смотрел на него, не моргнув глазом. Он видел эту неприязнь, тщательно скрытую под слоем шуток. Видел и неподдельный, настойчивый интерес к Катрин. И то, и другое можно было использовать. — Мадемуазель Леконт распоряжается своим временем сама, — произнёс он наконец. — Она не солдат на посту, которого можно «отпустить». Но я уверен, если у неё возникнет желание обсуждать звёзды, Катрин сама Вас найдёт. Катрин поняла, это возможность. Если он сейчас согласится... если даст хоть маленькую брешь... Она лукаво улыбнулась и уже слегка приоткрыла губы, чтобы дать положительный ответ. Но Кристиан не дал ей произнести ни слова. — Ах, но что это я! — воскликнул он, хлопнув себя ладонью по лбу с таким комическим отчаянием, что это выглядело почти искренне. — Я же совершенно забыл! Меня ждут! Буквально сию секунду! Моя Снежная королева будет вне себя, если я опоздаю. Пунктуальность, знаете ли, дело такое! Он многозначительно подмигнул. В Геллерте что-то ёкнуло: «Моя. Снежная королева. Какая фамильярность». Пальцы, лежавшие вдоль тела, непроизвольно сжались на мгновение, прежде чем он силой воли заставил их расслабиться. Он не изменился в лице, лишь смерил Солберга равнодушным взглядом, в котором больше не было намёка на игривую словесную дуэль. — Как трогательно, — произнёс Геллерт, и его голос стал более пронизывающим. — Надеюсь, Ваша... королева не замёрзнет в ожидании. — Спасибо за предупреждение! Учту! — Кристиан подмигнул Леконт. — Так что, увы, не сегодня. Но я не отступлю! Обязательно напомню о себе, мадемуазель Леконт. Господин Грин-де-Вальд, Вы обо мне тоже не забывайте! И, насвистывая какую-то весёлую норвежскую мелодию, он зашагал дальше по коридору и быстро скрылся за поворотом. Между Грин-де-Вальдом и Леконт повисло молчание. — Неуловимый, говоришь? — тихо произнёс Геллерт, глядя в ту сторону, где исчез Солберг. — Кажется, он сам решает, когда быть неуловимым, — сухо ответила Катрин, до хруста сжимая свитки. В её голосе звучала досада. Геллерт бросил быстрый, выразительный взгляд на помятые пергаменты, а после перевёл его на саму Катрин. — Разве апартаменты хозяев поместья находятся не в другой стороне? — Вроде... — запнулась Леконт. — Да. «А он пошёл не в Северную башню, где площадка для наблюдения за звёздами?» — задался вопросом Геллерт, мысленно пытаясь сориентироваться в поместье.

***

На следующее утро Геллерт направился в кабинет Велизара для обсуждения предстоящей встречи с Мирасскими. Наученный горьким опытом, Грин-де-Вальд уже мысленно готовился к очередной беседе, где ему предстоит слушать монологи, направленные на самовосхваление. Дверь в кабинет была чуть приоткрыта, и, не видя нужды в церемониях, Геллерт её слегка толкнул, открывая. Он сделал шаг вперёд и замер, замечая, что князь в кабинете находится не один. Велизар, безусловно, сидел на своём привычном месте за столом, погружённый в кипу бумаг, но не эта картина — уж больно она была привычная — привлекла внимание Грин-де-Вальда. У окна, спиной к нему, стояла Невена. Ведьма смотрела на горные пики, явно погружённая в свои мысли, ладони лежали на мраморном подоконнике. Но напряжение в позе выдавало её нервозность. Услышав шаги, Невена обернулась. Она мгновенно насторожилась и быстро кивнула в сторону мужа. — Велизар, твой гость, — напомнила ведьма князю, намереваясь уйти. — Я закончила, обсудим остальные вопросы потом. Геллерт медленно закрыл дверь за собой, взгляд скользнул от Невены к Велизару, который явно заёрзал на месте, заметив присутствие третьего в кабинете. — Не спешите, Невена, — произнёс Грин-де-Вальд уверенно, словно это была не просьба, а приказ. — Я как раз пришёл обсудить с Велизаром предстоящие переговоры с Мирасскими. Свежий взгляд со стороны может быть неоценим в этом вопросе. Невена остановилась. Она повернула к нему голову, и Геллерт наконец-то увидел бурю, которая плескалась в её глазах. — Мои компетенции ограничиваются управлением поместий, здесь и в Софии, — невозмутимо отсекла ведьма. — Вопросы союзов и переговоров являются прерогативой моего мужа. Не смею затмевать его авторитет и блестящие дипломатические способности своим дилетантским мнением. — Верно, — вклинился Велизар поспешно. — Невена совершенно не интересуется политикой. — Я уверен, что мнение Вашей супруги будет чем угодно, но явно не дилетантским, — Грин-де-Вальд подошёл к столу, но не сел, продолжая краем глаза наблюдать за Невеной, хотя обращался в это время к Велизару. — Время научило меня не делать поспешные выводы о людях. Мне было бы интересно услышать мнение со стороны. Велизар, наконец, подал голос. — Да... Почему бы и нет? Дорогая, останься. Твой... — князь запнулся на мгновение, — твой свежий взгляд не помешал бы. Невена тяжело посмотрела на мужа, затем она перевела этот взгляд на Геллерта. Молчание длилось несколько секунд, наполненных немым противостоянием. Она могла бы уйти. Настоять. Но это означало бы открытый конфликт здесь и сейчас, что, судя по всему, не входило в её планы. Княгиня Тертер медленно, с достоинством, подошла к одном из кресел у стола и села, заняв позицию чуть в стороне от них двоих и намеренно игнорируя приглашающий жест Геллерт сесть на то место, которое было ближе к нему. Её поза открыто говорила: «Да, я здесь. Я слушаю, но меня это не касается». — Благодарю, — произнёс Геллерт, и в его голосе прозвучала нотка довольства собой, он опустился в кресло. — Итак, Мирасские. Я просмотрел предоставленные Вами сведения. Грин-де-Вальд говорил чётко, повторяя изученные сведения, рассказывая, как это можно применить. Он задавал уточняющие вопросы Велизару по поводу членов рода Мирасских, делал себе в голове какие-то пометки. Время от времени Геллерт бросал взгляд на Невену. Она сидела неподвижно, глядя куда-то в пространство между мужем и гостем, словно всё сказанное проходило мимо её ушей. Но маг видел, как слегка напряглись её пальцы, лежащие на подлокотнике, когда он упомянул о слабости Мирасских, их долгах перед немецкими банкирами. Он видел, как её взгляд всего лишь на мгновение стал более внимательным. Невена всё слышала, и её молчание было красноречивее любых слов. — ...и таким образом, мы получим не просто союзника, а зависимого партнёра, — закончил Геллерт, откинувшись на спинку стула, он снова посмотрел на Невену. — Невена? Что Вы думаете о таком подходе? Есть ли, на Ваш взгляд, скрытые риски? Велизар нервно заёрзал, явно не ожидая прямого вопроса к своей жене. Невена медленно подняла на Геллерта глаза. — Вы исходите из того, что люди будут действовать исключительно в рамках предложенной Вами логики, — произнесла она без интонации. — Это уже риск сам по себе. Геллерт прищурился; она пыталась давать общие, расплывчатые ответы, не игнорируя и в то же время не показывая поддержки. — Мне казалось, Вы услышали, что эмоции и чувства я включил в расчёт. — Амбиции, страх и жадность, — нарочито лениво протянула Невена. — Действительно считаете их надёжными союзниками? — Этого я не говорил, — усмехнулся Геллерт. — Но на них проще сыграть. — Они могут в любой момент обернуться обидой, паникой или внезапным приступом гордости. Ваш план безупречен, если иметь дело с людьми под империусом. Но вряд ли у Вас найдётся столько сил и возможностей, чтобы держать под контролем всех указанных личностей. — Невена, как и любая другая женщина, рассуждает обо всём с позиции чувств и эмоций, — равнодушно заметил Велизар. — Не думаю, что исключительно женская сентиментальность поможет иначе взглянуть на ситуацию. Невена не сказала ничего, что можно было бы истолковать как недовольство идеологией и методами Грин-де-Вальда, лишь указала на момент, который он якобы не учёл. Но Геллерт уловил в её словах ту самую мысль, которую она доносила с самого начала, ещё на этапе блокнота: «Твой мир, построенный на расчёте и силе, обречён быть шатким и хрупким, потому что ты игнорируешь саму суть человеческой природы, считая простые человеческие радости и несчастья пылью под своими ногами». Геллерт улыбнулся. Наконец-то диалог. Не тот, на который он надеялся, но диалог. — Поверьте, всем можно управлять, и испуг можно направить в нужное русло, как обиду заставить играть против того человека, который подвержен этому... чувству, — мягко возразил Грин-де-Вальд. — Это всё те же рычаги давления. Нужно просто знать, как с ними обращаться. Она больше не ответила, просто опустила взгляд, всем видом показывая, что считает тему исчерпанной. Встреча длилась ещё полчаса. Невена не произнесла больше ни слова. Когда Геллерт, закончив дела, поднялся, она встала почти одновременно с ним. — Если моё присутствие здесь больше не требуется, я удалюсь, — сказала ведьма, на этот раз обращаясь исключительно к мужу. — Конечно, дорогая, — поспешно закивал Велизар. Невена вышла из кабинета, не взглянув на гостя. Но в самый последний момент, уже в дверях, её плечи, всегда такие прямые, слегка опустились, будто под невидимой тяжестью. Геллерт остался с Велизаром, который тут же начал что-то суетливо говорить о важности сегодняшней беседы. Но маг его почти не слушал.

***

«Нет, — думал Грин-де-Вальд, глядя на то место, где совсем недавно стояла Невена. — Так не пойдёт. Вежливость, намёки, попытки заинтересовать, вовлечь... Ничего не работает». Геллерт медленно шёл по безлюдному восточному крылу замка, где даже позолота на стенах казалась потускневшей. Шаги отдавались эхом в пустых коридорах, и каждый звук лишь подчёркивал его внутреннее раздражение. «Она избегает меня», — мысль не давала покоя. Каждая их случайная встреча в коридоре, библиотеке, галерее, Зимнем саду заканчивалась её бегством. Она выстраивала дистанцию, когда он пытался сократить расстояние между ними. Даже в кабинете мужа она нашла способ одновременно присутствовать и при этом оставаться недосягаемой. Геллерт остановился у высокого арочного окна, глядя, как последние лучи солнца цепляются за зубцы далёких гор. Его пальцы непроизвольно сжались. Это было... непривычно. Оскорбительно, если вдуматься. С ним — с Геллертом Грин-де-Вальдом — обычно избегали встреч из чувства страха, из благоговения, из ненависти в конце концов. Но не из расчёта и непринятия, как чего-то незначительного или, что ещё хуже, назойливого. «Невена не боится меня», — констатировал он со смесью досады и уважения. И это было невыносимо, потому что ломало все его планы. Как можно переубедить, завоевать, подчинить человека, который отказывается вступать в переговоры? Грин-де-Вальд начал мысленно перебирать возможные подходы. Прямое давление было бесполезно. Лесть, подкуп, обещания влияния — она видела, как он использует это с другими, и презирала подобные методы. Попытка взыграть на чувстве азарта, как с блокнотом? Он пытался. Княгиня Тертер обрывала диалог на самом интересном месте. «Что её держит здесь? — внезапно спросил он себя. — Не в замке, а в этом браке, в этой роли. Не любовь к Велизару, это очевидно. Долг? Чувство ответственности перед родом? Или... что-то ещё?» И тогда, словно молния, в его сознании вспыхнула мысль, до странности простая и упущенная из виду. Дочь. У Велизара и Невены есть дочь. Катрин упоминала об этом в отчёте: ребёнок, слабый здоровьем, на домашнем обучении, не появляется на публике. Геллерт отмахнулся от этой информации тогда, как от незначительной детали. Наследник мужского пола был бы важен, дочь — нет. С политической точки зрения. Но сейчас эта информация заиграла новым светом. Он ни разу не видел эту девочку. За неделю пребывания в замке ни разу. Её не представляли гостям, Невена лишь раз обмолвилась о ней за столом, когда Куинни спросила про безделушку в галерее. «Почему? Слабое здоровье было удобным объяснением, — размышлял Грин-де-Вальд, ходя из стороны в сторону. — Но что, если это... её слабость? Её уязвимое место? То, что Невена Тертер защищает со всей яростью и фанатичностью?» Геллерт вспомнил равнодушие в глазах Невены, её привычку держаться отстранённо. Что, если за этой стеной скрывалась не только умная, разочарованная в браке женщина, но и... мать? Мать больного ребёнка, за которого она боится? Которая отгораживает своё дитя от этого жестокого мира, от интриг мужа, от таких людей, как он сам? Внезапно всё вставало на свои места: желание Невены оставаться в тени, но при этом сохранять контроль над домом; резкость, когда он нарушал её границы — она могла воспринимать это как угрозу не только себе, но и тому, кого она прячет. «Вот оно, — подумал Геллерт. — Ключ к ней».