Глава 25. Валькирия

По личному распоряжению Грин-де-Вальда домовые убрали самые кричащие безделушки и лишние гобелены, оставив голые каменные стены, массивный стол и несколько строгих кресел в гостиной, прилегающей к его временным покоям. Теперь здесь пахло только воском свечей и дымом от камина, а не тошнотворными маслами. Такая обстановка если не полностью, то хотя бы частично удовлетворяла Геллерта. Винда Розье, которую он уже ждал, вошла после короткого стука в дверь. Она несла несколько туго скрученных пергаментов. — Отчёты от Лазарова, Златарски и Стоянова, — она положила папку на стол. — Формально согласны, Фактически здесь находится список условий, каждое из которых тянет на отдельный договор и ещё на пару встреч. Они торгуются, словно это не стол переговоров, а рынок. — Пусть торгуются, — отозвался Геллерт устало. — Пока они считают галлеоны и десятины земли, они уже мыслят в рамках моего мироустройства. — Возможно, — Винда не стала спорить. Она отодвинула папку в сторону и приняла свою привычную позу, скрестив руки на груди. — Как обстоят дела с норвежцем? Удалось ли ей что-то выяснить о семье или связях? Геллерт медленно поднял на неё глаза. — Нет. Винда тяжело вздохнула. — «Нет» означает отсутствие информации или её качество? — уточнила она. — И то, и другое, — ответил Грин-де-Вальд, не сводя с неё глаз. — Солберг остаётся непроницаемым. Катрин утверждает, что он... отталкивает её в последнее время. Не грубо и не открыто. Он общается, шутит, но постоянно стремится сбежать под каким-нибудь предлогом. — Мне казалось, что он... не так умён. — Ошибочное мнение, — согласился Грин-де-Вальд, таким образом признавая, что шут всё-таки оказался с сюрпризом. — Легилимент бессилен против него. Куинни подтверждает, что он либо талантливый окклюмент, либо обвешан защитными артефактами, как рождественская ель.  Учитывая его происхождение и... эксцентричность, второе более вероятно. Геллерт медленно откинулся на спинку кресла. Его взгляд стал отстранённым, устремлённым куда-то вглубь комнаты. — Катрин не сумела его расположить к себе, — произнёс он наконец, признавая поражение. — Интересно. Обычно методы, которые она выбирает, действуют безотказно. — На людей определённого склада ума и характера, — поправила Винда, её губы чуть дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но передумала. — Значит, она ошиблась в подходе, — резюмировал Геллерт, он барабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Мне оценить угрозу? — спросила Винда задумчиво. Грин-де-Вальд замолчал на какое-то время, мыслями снова оказываясь в Зимнем саду, где из раза в раз он терпел поражение. Маг вспомнил, как на шута реагировала Невена и замер. — Оставьте Солберга в покое, — неожиданно произнёс Геллерт. — Пока. Наблюдать, но не взаимодействовать. Винда удивлённо приподняла бровь. — Вы уверены? Он может... — Он может многое, — перебил её Геллерт. — Но сейчас он не в приоритете.  Ты свободна. И передай Катрин, что пытаться завоевать расположение Солберга больше не требуется.

***

В центре пустого зала, стены которого были увешаны оружием и щитами, двигалась одна-единственная фигура. Кристиан Солберг. Он был без сюртука, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, рукава были закатаны до локтей. В его правой руке была спада. Лезвие описывало в воздухе сложные фехтовальные элементы: резкие выпады, плавные восьмёрки, уклоны. Обычно расслабленный, Солберг теперь был напряжён до предела и собран, оттачивая каждое движение до идеала. Дыхание было ровным, несмотря на скорость и резкость движений. Шаги по каменным плитам были удивительно бесшумными и скользящими. Невена обычно закатывала глаза и не понимала, как он так тихо двигается во время тренировок, но если нужно проявить осторожность в повседневной жизни, то вся его бесшумность тут же исчезала, а на её место приходили шаркающие шаги. Кристиан лишь пожимал плечами, он сам не понимал, как так получается. Норвежец сделал выпад, спада свистнула, разрезая воздух. Мысленно он уже видел, как противник блокирует удар, и тут же, изящно развернув кисть, перевёл клинок вниз, сделав короткое, хлёсткое движение. В этот момент он замер на долю секунды, зафиксировав идеальную завершающую стойку, представляя победу. «Нужно было всё-таки вытащить Невену сюда», — с тоской подумал Кристиан, и именно в эту долю секунды он почувствовал, как твёрдый предмет с силой упирается ему точно между лопаток. Все мышцы Кристиана мгновенно напряглись. Мысль пронеслась со скоростью света: «В этом крыле никого не должно было быть. И чёрт, погрузился в процесс настолько, что не заметил приближения врага». — О, Боги... Надеюсь, это оружие. Или палочка. Волшебная, а не... — он намеренно сделал театральную паузу, — ...что-то ещё. Меня, знаете ли, некоторые сюрпризы могут смутить. Ответа не последовало, но давление между лопаток усилилось. А Кристиан и не собирался ждать, на чистом рефлексе, отточенном многолетними тренировками с малых лет, он перенёс вес тела на левую ногу и выставил правую вперёд. Резко развернувшись правым боком к противнику, он описал короткую дугу спадой, намереваясь выбить оружие из рук постороннего. Но вместо глухого лязга шпаги о пол раздался чистый звон металла и скрежет стали о сталь. Удар Кристиана, рассчитанный на разоруживание противника, был удачно парирован отводом в сторону. Завершив разворот, Солберг оказался в низкой боевой стойке, лицом к своему неожиданному спарринг-партнёру. Его спада, изящно отведённая в сторону, всё ещё дрожала в руке, передавая вибрацию от столкновения. Дыхание Кристиана участилась, сердце забилось ещё быстрее, а глаза расширились от удивления. Перед ним, сохраняя безупречную фехтовальную стойку в лучших французских традициях стояла Катрин Леконт, которая с непроницаемым лицом наблюдала за норвежцем. Изящная боевая шпага с тонким клинком и сложной гардой была направлена прямо на него. Из строгой причёски Катрин выбились несколько прядей, которые удачно обрамляли лицо. Она стояла в брючном, свободном костюме, более подходящем для фехтования, чем платье или длинная юбка. Леконт сохраняла спокойствие, сосредоточенно смотря прямо на него. — Мадемуазель Леконт, — выдохнул он, медленно опуская шпагу, но не отводя ту далеко, губы растянулись в улыбке. — Какая... неожиданная проверка бдительности. И надо же, без предупреждения. Я ведь мог и поранить Вас ненароком. Катрин же, наоборот, не отвела шпагу, её взгляд оставался сосредоточенным, в позе была видна неподдельная собранность, словно она готовилась к продолжению. — Вы могли, но не поранили, — произнесла Леконт равнодушно. — Интересно. Для человека, который предпочитает «головокружительные виды» и разговоры о валькириях, Вы поразительно сосредоточены и опасны с клинком, месье Солберг. — О, это просто семейное хобби. Да и в Дурмстранге уделяли внимание хорошей физической подготовке, — отмахнулся Кристиан, делая небрежный, почти придворный поклон. — Солберги веками решали споры либо в бою, либо за кружкой эля. Я, как дипломатичная душа, предпочёл оба варианта. Но обычно я предупреждаю даму, если собираюсь с ней скрестить клинки. Хотя... Он лукаво подмигнул, но Катрин даже бровью не повела. В глазах Солберга мелькнула тень разочарования от отсутствия более восторженной реакции. — Должен признать, Ваш подход куда более захватывающий, — закончил свою речь норвежец, переходя почти на интимный шёпот — И душу, и сердце, и меня... Катрин проигнорировала уход Солберга в откровенный флирт. Взгляд француженки перешёл на спаду Кристиана, затем обратно на его лицо. — Вы не использовали магию, — констатировала она. — Ни для защиты, ни для атаки. Только физический навык. — А зачем? — искренне удивился Кристиан. — Палочка у меня, конечно, при себе. Но где драма? Где отточенность движений старой школы? Любой дурак может махнуть палочкой и протаранить стену. А вот выбить оружие у противника, который уже приставил тебе к спине свой клинок... Это красиво и весьма завораживающе. Не находите? Солберг говорил с таким неподдельным восторгом, что Катрин на мгновение сбилась с толку. — Красиво, но безрассудно, — ответила она, наконец отводя взгляд. — Один неверный шаг, и никакое искусство фехтования не спасёт Вас от заклятия, которое можно произнести быстрее, чем Вы сделаете выпад. — Возможно, — согласился Кристиан, наблюдая за ней. — Но, видите ли, мадемуазель, у меня есть предположение, что любой, кто подкрадывается с холодным оружием, а не с палочкой наготове... тот и сам хочет сыграть по старым правилам. Проверить силу, скорость и умения. А я... Он снова улыбнулся, и в этой улыбке появилась не только привычная для него безбашенность, но и норвежская дикость. — Я никогда не отказываюсь от подобных проверок. Особенно если вызов бросает такая... захватывающая дух противница. Кристиан сделал шаг вперёд, упираясь грудью в острие шпаги, Катрин медленно подняла на него глаза. — Она заточена, — холодно заметила она. — Можете пораниться. — Ничто не ранит сильнее, чем безразличие в Вашем чарующем взгляде, — не отступил Солберг. — И именно это, как на зло, мне и нравится. — Вы слишком много говорите, Солберг, — произнесла Леконт с едва заметной улыбкой. — Это моё второе любимое дело после фехтования! — рассмеялся он. — Но, пожалуй, Вы правы. Действия значительно красноречивее слов. Итак... Он сделал шаг назад, затем ещё несколько, освобождая пространство. Солберг принял начальную стойку, легко взмахивая спадой. В глазах норвежца разгорелось пламя. — Реванш? На сей раз по всем правилам? Только клинки. Или... — он улыбнулся краешком губ, — Вы всё же предпочитаете волшебные палочки? Поверьте, я и в магических дуэлях мастер. Катрин какое-то время молча смотрела на него. Пыльный солнечный луч, что падал из окна, золотил край её шпаги. Затем медленно, почти нехотя, она тоже сделала пару шагов назад и приняла начальную стойку. Правая нога была выставлена прямо вперёд, левая оставлена назад. Она встала вполоборота правой стороной корпуса к Солбергу, клинок был выставлен вперёд, становясь прицельным продолжением её взгляда. — Только клинки, — сказала она тихо, и уголки губ дрогнули в подобии слабой улыбки. — Посмотрим, была ли Ваша «красота и изящность» действительно мастерством, а не просто удачей. До выбитого оружия. Или первой крови. Кристиан широко улыбнулся. Он двинулся первым, отдавая предпочтения лёгким выпадам и уколам, чтобы проверить противницу. Катрин отвечала не слишком размашистыми движениями запястий, блокируя удары. Выждав момент, когда Кристиан перестал кружить вокруг неё в бешеном танце, словно стервятник над своей добычей, Леконт сделала выпад в область плеча. Кристиан не отступил, лишь слегка уклонился, позволив клинку пройти в паре дюймов от его плеча. — Опасненько, — выдохнул норвежец, и тут же пошёл в атаку. Следующие выпады Солберга стали более резкими и стремительными. Спада описала дугу в воздухе, прежде чем ринуться к цели. К удивлению Катрин он направил лезвие в сторону, отличную от изначальной траектории движения. В глаза ударил луч света, отражённый лезвием. Катрин напряглась, уходя в оборонительную позицию. Кристиан сделал лёгкий круговой пасс вокруг её шпаги, заставляя сталь вибрировать и петь. Она парировала его следующую, ещё более вычурную атаку. В глазах Катрин мелькнула искра гнева. Солберг не полностью отдавался бою, а превращал сражение в игру и театр. Стиснув зубы, она начала наступать. Леконт сделала более размашистый, наполненный силой выпад вперёд, сталь снова зазвенела. — Вот она! — восхитился Кристиан вопреки её удивлению. — Валькирия, которую я хотел увидеть. Движения Солберга стали ещё более театральными. Он нападал, отпрыгивал, кружил, снова заставлял клинки скрещиваться, чтобы те звенели, отдаваясь гулким эхом в тишине зала. Атаки Катрин под стать ему стали более резкими, быстрыми, изощрёнными. Резкий, хлёсткий удар пришёлся плашмя по клинку Солберга. В следующее мгновение Леконт легко блокировала удар и снова направила шпагу в подсекающем манёвре к ноге Кристиана. Он резко отпрыгнул назад. — Браво! — выкрикнул Солберг, твёрдо приземляясь, хотя любой другой на его месте легко бы потерял равновесие. — Я знал, что за этой маской прячется разъярённая бестия! В глазах Солберга плескался искренний восторг, смешанный с обожанием. Он снова перешёл в наступление, сильнее оттесняя соперницу к стене. Кристиан, увлёкшись своим показным мастерством, решил блеснуть последним трюком. Солберг, сделал широкий замах, намереваясь обвести её шпагу по круговой траектории и коснуться гарды. Расчёт сработал с неожиданной точностью. Катрин, которая готовилась парировать изящный выпад, инстинктивно рванула шпагу вниз, чтобы блокировать этот странный удар. И в этот миг её запястье, уже уставшее от постоянного напряжения, не выдержало резкого удара. Клинок с глухим лязгом выскользнул из её пальцев и отлетел в сторону, завертевшись на каменном полу. Кристиан, не встретив ожидаемого сопротивления, инстинктивно двинулся вперёд, не успевая остановиться, и врезался в Катрин. На рефлексе он успел отпустить оружие, чтобы не травмировать ни себя, ни Леконт. Спада с лязгом упала на пол. Солберг обвил левой рукой её талию, чтобы не сбить с ног окончательно, а правая рука, согнутая в локте, с силой упёрлась в стену за её спиной. В итоге они, спотыкаясь, рухнули не на пол, а врезались в холодную, каменную стену. Кристиан оказался прижат к ней всем телом, фактически прижимая её к камню, тела тесно соприкасались. Наступила тишина, которую нарушало только их прерывистое дыхание. Кристиан медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами Катрин. Лицо норвежца было в дюйме от её. Он видел каждую ресницу, тёмный ободок радужки каре-зелёных глаз, румянец на бледных щеках. Волосы, недавно собранные в пучок, растрепались и выбились волнистыми локонами. Солберг не отпустил её. Напротив, он лишь сильнее сжал талию Леконт, уголок его губ дрогнул. — Прошу прощения за… доставленные неудобства, мадемуазель, – прошептал он хрипло. — Чистая случайность, клянусь. Но какая приятная. Катрин не пыталась вырваться сразу. Француженка смотрела на него, её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью тёмной блузки. Норвежец видел, как она тяжело сглотнула и мышцы её шеи напряглись. В глазах Леконт плескалась ярость. — Вы… — голос Катрин звучал сдавленно и прерывисто. — Вы невыносимый, наглый… — …и в данный момент бесконечно очарованный, — закончил Солберг за неё, и его улыбка, наконец, расцвела во всю. Кристиан наклонился ещё чуть ближе, его дыхание коснулось её губ. — Клянусь, у меня внутри всё замирает в такие моменты. Вы бесподобны, когда злитесь. Только тогда Леконт резко оттолкнула его, высвобождаясь из объятий с силой, которой он, пожалуй, от неё не ожидал. Она отшатнулась, щёки пылали ярким румянцем. — Оружие выбито, признаю Ваше мастерство, — выдохнула Леконт, избегая его взгляда. — Схватка окончена. Француженка торопливо начала искать взглядом свою шпагу, чтобы покинуть зал. — О, нет, — возразил Кристиан, прислонившись к стене и наблюдая, как Катрин подбирает своё оружие. — Мадемуазель Леконт, это была лишь прелюдия. Во всех смыслах этого слова. Она на мгновение замерла у выхода, не оборачиваясь, и почти сразу скрылась в глубине коридора. Кристиан медленно сполз по стене на пол, запрокидывая голову и глядя куда-то вверх. Он испустил долгий, дрожащий выдох и провёл рукой по лицу. В воздухе ещё витал ненавязчивый аромат её духов, смешанный с пряностями и чем-то горьким. Внутри поднималось ликование: «Вот моя Валькирия!»

***

В апартаментах Невены царила тишина. Вернувшись после очередного непростого разговора с Велизаром, она сидела в кресле и напряжённо вглядывалась в пламя камина. На столике рядом дымилась чашка травяного чая с мёдом. Сумерки за горизонтом окрашивали комнату в сизые тона, и только огонь отбрасывал тёплые, прыгающие тени. Идиллию нарушил ворвавшийся ураган в лице Кристиана Солберга. Дверь с грохотом распахнулась, впустив его в комнату. Он стоял на пороге, запыхавшийся, с сияющими, как два изумруда, глазами. Его некогда белоснежная рубашка была испачкана и слегка порвана на локте, волосы выбились из идеального хвоста. — Невена! Ледышка! Ты ни за что не поверишь! — выпалил он на ходу. — Она вернулась! Моя Валькирия! Настоящая! Невена медленно перевела на него взгляд, не понимая, что происходит. — Кто вернулся? И с какой войны, если судить по твоему виду? — спросила она, недавнее напряжение сменилось искренним удивлением. — Проиграл? Никогда! — Солберг наконец начал расхаживать туда-сюда перед камином, жестикулируя так широко, что едва не снёс хрустальную вазу с каминной полки. — Это была победа! Величайшая! Она фехтовала со мной, Невена! Он остановился, повернулся к ней, и его лицо озарила такая искренняя радость, что Невена невольно улыбнулась, но потом её пронзило осознание. — Постой. Ты сражался на шпагах... с мадемуазель Леконт? — уточнила она, стараясь сохранить невозмутимость. — Та, которая чуть не испепелила тебя однажды? И которая потом вдруг стала скучной? — Именно! — воскликнул Кристиан, снова пускаясь бродить туда-сюда по комнате. — И ты должна была видеть её! Никакой фальши! Только сталь, ярость и... Безграничная страсть!   Он снова замер, прижав руку к груди с таким драматизмом, словно его пронзила стрела. — Моё сердце, Невена, — провозгласил Кристиан пафосно. — Отныне оно принадлежит Валькирии. Я снова её увидел! Я смог к ней прикоснуться. Невена внимательно смотрела на него, тут же погружаясь в размышления. Она с интересом наблюдала за реакцией Кристиана и на мгновение ей показалось, что это было не просто возбуждение от удачной схватки, а искреннее, почти благоговейное восхищение. — Прикоснуться? — переспросила Невена. — В метафорическом смысле, надеюсь? Или тебе всё же удалось то, за что она обещала вторую молнию в грудь? Кристиан смущённо потёр затылок, и на его лице вдруг появилось виноватое выражение. — Ну... это вышло случайно. Я запнулся. Мы упали. Вместе. Это было... очень близко. Невена закатила глаза, поднося чашку к губам. — О, нет! Кристиан, ты же не... — Нет-нет! Ничего такого! — поспешно перебил Солберг, но хитрая ухмылка тронула его губы. — Просто... близко. Очень. Она была... взволнована. По-настоящему. Кристиан подошёл к окну, упёрся руками в подоконник и смотрел в сгущающиеся сумерки, но, казалось, видел не их. Невена не нашлась с ответом. Спустя пару минут он резко выпрямился, отряхнулся, и с него будто спало всё напряжение. — А теперь мне нужно принять ванну, привести себя в порядок и придумать, как случайно столкнуться с ней за завтраком, так что передай домовым, что на общей трапезе я буду! Но на сей раз я буду падать в её сторону специально. Спасибо за то, что выслушала, Ледышка! И с тем же грохотом, с каким ворвался, он вылетел из комнаты. Невена осталась сидеть в кресле, изумлённая. Она смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом на свою чашку с остывающим чаем. Внутри смешались нежность, тревога и как будто чувство лёгкой зависти к этим ярким эмоциям. Тяжело вздохнув, она опёрлась щекой о кулак, понимая, что инстинкт самосохранения у Солберга напрочь отсутствовал.