Глава 28. Звёздные чертоги

Геллерт стоял у окна, глядя на смутные тёмные очертания долины, очерченной лесом, у подножия Родоп. Сон не шёл, и он задумчиво смотрел на уже во всю мерцающие звёзды. К мыслям о дальнейших планах и переговорах примешивалось беспокойство по поводу Невены, которая неожиданно пришла к нему сама. Грин-де-Вальд отвернулся от окна, пытаясь откинуть мимолётное наваждение в сторону. В воздухе до сих пор царила свежесть, сильно отличающаяся от тех ароматов, что заполоняли пространство, когда он только остановился в замке Тертеров. Но, вопреки чистоте воздуха и прохладе, он никак не мог избавиться от ощущения спёртого дыхания. И тогда Геллерт вспомнил. Башня. Северная башня, о которой упоминала Невена; она должна быть оборудована для наблюдений за звёздами. Место, где, как он недавно слышал от Велизара, «жена тешится глупостями». Но для него, Геллерта Грин-де-Вальда, выросшего в Шварцвальде, звёзды никогда не были глупостью. Они были напоминанием о величии, с которого простые смертные никогда бы не смогли достичь. Не раздумывая, Геллерт набросил на плечи тёмный, простой плащ и вышел в коридор. В замке царила тишина. Спиральная каменная лестница была узкой и крутой. Поднимаясь, Геллерт чувствовал, как лёгкие едва заметно сдавливает от нагрузки. Тишину нарушало только эхо его собственных шагов. Он уже представлял себе уединение в башне, где можно было просто посмотреть на небо и наконец-то выдохнуть. Возможно, холодный воздух смог бы прогнать навязчивые мысли о Невене. Но, поднявшись, он замер. Дверь, ведущая в комнату на вершине башни, была слегка приоткрыта, и из небольшой щели лился тёплый свет лампы или свечи. Оттуда доносилось едва слышное шуршание. Геллерт нахмурился: «Невена?» Сомнения развеял приглушённый голос, напевающий незатейливую песенку. «Дочь Невены, — тут же осознал Грин-де-Вальд. — Та самая, которую ото всех прячут. Что она здесь делает? Глубокой ночью. Одна». Любопытство пересилило жажду уединения, и он слегка толкнул дверь. Астрономическая башня была далеко не такой, как маг ожидал. Перед глазами предстала не стерильная обсерватория, а место, заполненное подушками, пледами и книгами. На небольшом столике горела лампа, испуская мягкое свечение. На полу и столе у окна были раскиданы карты звёздного неба и записные книжки. Елена была укутана в огромный, мягкий плед, из-под которого виднелось лишь её бледное лицо с тёмными, как у матери, волосами и большими, не по-детски серьёзными зелёными глазами. Она не выглядела испуганной, увидев его. Она просто смотрела, слегка склонив голову набок, как какая-нибудь пташка в ожидании, пока человек ей что-нибудь даст. Перед ней лежал пергамент, на котором угадывался набросок гор, и краски. — Я думала, это Кузя вернулся, чтобы порадовать меня угощением, — произнесла Елена спокойно, детский голос звучал звонко и уверенно. — Но Вы не похожи на домового. Жаль. Геллерт изумлённо посмотрел на девочку, переваривая услышанное. — Не похож, — подтвердил маг неожиданно тихо. — Прости, что потревожил. Не знал, что это место... Занято. — Оно всегда занято, — пожала Елена плечами. — Я люблю здесь бывать. Вы тоже любите звёзды? Грин-де-Вальд впервые за долгое время почувствовал какую-то неловкость, глядя на девочку и не понимая, как с ней себя вести и о чём разговаривать. — Да, — ответил он осторожно, подходя чуть ближе, но сохраняя почтительное расстояние. — Маме нравятся мифы, связанные со звёздами, — легко произнесла Елена. — Вот, смотрите. Она повернулась к телескопу и жестом пригласила нарушителя спокойствия подойти. Геллерт, удивившись, всё же подошёл. Он наклонился к окуляру, который Елена, по всей видимости, недавно настроила. В поле зрения было созвездие, которое он с лёгкостью угадал самостоятельно, но не стал говорить о своей осведомлённости. — Это созвездие Ориона, — пояснил Елена с лёгкой гордостью в голосе. — Древнегреческий охотник, а рядом с ним его питомцы, Большой пёс и Малый пёс. Но он был очень добрым, если верить мифам. — А по версии египтян Орион олицетворяет Осириса, царь загробного мира и бог возрождения, — заметил маг, отводя взгляд к разложенным картам. — Мама много рассказывает тебе о звёздах. Карты были испещрены аккуратным, уже знакомым ему почерком Невены и более свежими, детскими пометками. Где-то, конечно, лежали явно старые и потрёпанные блокноты, записи которых принадлежали кому-то другому. — Она рассказывает мне всё, что знает сама, — просто сказала девочка. — И Кристиан тоже. Только он рассказывает смешнее. У него все созвездия либо драконы, которых он победил, либо валькирии, в которых он влюблён. А, он ещё говорит, что там есть тролли в горошек и цветочек и нюхли с рассыпанными монетками. На её губах играла улыбка. Геллерт хмыкнул, ничуть не удивляясь. — А что ты здесь делаешь так поздно? — спросил он, меняя тему. — Тебе не положено спать? Елена пожала плечами, и в её движении легко угадывалась Невена. — Иногда спится плохо. А ещё мне нравится смотреть на ночное небо. — Твоя мама... Она часто здесь бывает? — спросил Грин-де-Вальд с интересом. Девочка внимательно посмотрела на него и немного задумалась. — Как получится. Сейчас она занята гостями, — она прищурилась. — Вами в том числе. Вы же самый важный из них, да? — А как ты это поняла? Ты меня видела? — усмехнулся Геллерт, следя за реакцией дочери Невены. Елена перевела задумчивый взгляд куда-то чуть выше его головы и едва сдержала рвущийся наружу смех. Она постаралась успокоиться и вернуть себе серьёзное выражение лица. — Догадалась! Грин-де-Вальд окинул её взглядом, полным сомнения, но уточнять ничего не стал. Вместо этого он обвёл взглядом комнату, задерживаясь на деталях: на заботливо раскинутых подушках, колдофото, стоящих на столе, где он увидел не только Невену, обнимающую Елену на каком-то лугу, но и незнакомую пару. С неудовольствием Грин-де-Вальд отметил, что здесь была даже физиономия шута, но девочка явно любила его не меньше матери. Он перевёл задумчивый взгляд на Елену. «И ничего связанного с отцом семейства», — про себя хмыкнул Геллерт. — Ты много времени проводишь одна? — Не совсем одна, — расплывчато ответила девочка и замолчала. Она внимательно смотрела на лицо Грин-де-Вальда и нервно ёрзала на месте. — А можно вопрос? — не удержалась Елена. — Спрашивай, — склонив голову, хмыкнул Грин-де-Вальд. — Но не уверен, что я на него отвечу. — Почему у Вас глаза разные? — она снова прищурилась, словно пытаясь получше разглядеть. — Вы мир тоже по-разному видите? Одним глазом так, а другим иначе? Геллерт вопросительно изогнул бровь. — Вижу... одинаково, — неуверенно произнёс он. — А почему? Родился таким. — Выглядит интересно, но странно, — вынесла вердикт Елена. — Странно, — согласился Грин-де-Вальд тихо. Он осмотрел комнату ещё раз, и в каждой мелочи чувствовалось присутствие Невены и... этого Кристиана. «Она построила здесь крепость, — задумался Геллерт. — Для дочери». Маг молча смотрел на неё, и неожиданно ему захотелось... остаться. — Ты сказала, тебе нравятся мифы о звёздах, — произнёс он, и его голос приобрёл новую, повествовательную интонацию. — Знаешь историю не про Ориона? — Знаю, — хитро сощурилась Елена. — Но можете не пытаться меня удивить рассказами и мифами. Я их знаю намного больше, чем Вы можете себе даже представить. Геллерт изумлённо приподнял бровь. — Вот значит как. Хорошо, — наконец произнёс он, медленно опускаясь на один из разбросанных пуфов, стараясь себя тихо и аккуратно в чужой обители. — Тогда, может, ты расскажешь мне одну? Ту, которую считаешь самой интересной. Возможно, ты придумала что-нибудь сама? Или тебе рассказал… Кристиан. Имя он произнёс с лёгким, почти незаметным усилием. Елена, однако, не обратила внимания или сделала вид, что не заметила. — Кристиан рассказывает не мифы, а… байки, — поправила она. — У него звёзды — забытые пуговицы с плаща Всеотца, которые он рассыпал, когда спешил на очередной пир. Костюм не смог застегнуться на его животе, и пуговицы разлетелись во все стороны. Глупости. Но смешные. «Кажется, я знаю, о ком была байка», — усмехнулся Грин-де-Вальд про себя, но вслух предположение не озвучил. — Ты интересуешься ещё чем-нибудь? — Много чем, — ответила Елена задумчиво. — Книги, конечно. Особенно старые, с картами и гравюрами. Я люблю рассматривать, как люди раньше представляли себе мир. Ещё нравится читать про магических существ. Она раскрыла книгу на случайной странице, и Геллерт увидел пожелтевший лист с изображением гигантсткой птицы с головой льва. — Анзу, — прочитал Грин-де-Вальд. — Он настолько огромен, что взмахами своих крыльев вызывает бури, — заключила Елена, захлопывая книгу. Геллерт смотрел на неё, и в его разноцветных глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Эта девочка, которая должна была быть слабой и больной, выглядела вполне здоровой и с интересом размышляла о том, что казалось ей интересным. Её движения были ловкими и уверенными, взгляд — чистым и ясным, а в голосе не слышалось даже намёка на усталость, но что-то всё равно было не то. И Геллерт не мог понять, что именно. — А ещё я рисую, — продолжала Елена, откладывая книгу и притягивая альбом в тёмно-синем переплёте. — Не только звёзды. Она открыла альбом. Страницы были заполнены не детскими каракулями, а уверенными, хотя и немного робкими, набросками. Горные пейзажи, увиденные, очевидно, из окна этой же башни. Тщательно прорисованные цветы и травы. Портреты. Геллерт узнал Невену с неожиданно мягким взглядом и робкой улыбкой, зарисованную в момент, когда она, вероятно, была расслаблена. Узнал и Кристиана, изображённого в смешной, динамичной позе с лёгким мечом, с широкой ухмылкой, словно он только что произнёс одну из своих нелепых шуток. — Ты хорошо рисуешь, — отметил Геллерт. Он сам в юности много чертил схемы, планы, но здесь было чистое наблюдение. — Я знаю, — довольно произнесла Елена и перелистнула ещё несколько страниц. На этих рисунках уже царила фантазия. Существа, похожие на домовых, но с крыльями из листьев. Драконы, сплетённые из звёздных следов. Причудливые механизмы, которые, судя по подписям, должны были ловить сны или собирать лунный свет. — Такое разве существует? — уточнил Грин-де-Вальд. — Да, — невозмутимо ответила Елена. — В моей голове. А в ней нет правил. Как хочу, так и рисую. Воображение тоже своего рода магия. Только для неё палочка не нужна. — Твоя мама будет беспокоиться, если узнает, что ты не спишь так поздно. — Она знает, что я иногда прихожу сюда, — ответила Елена, но начала аккуратно складывать свои книги и альбом. — Просто не знает, что сегодня я не одна. На лестнице послышались шаги, лёгкие и знакомые. Елена мгновенно узнала их. — Это мама. Геллерт мгновенно встрепенулся. — Мне пора, — сказала Елена, схватив один из альбомов и торопливо выскочила за дверь, захлопывая ту за собой. Грин-де-Вальд внимательно прислушался к голосам за дверью. — Звёздочка, ты ещё не спишь? Елена что-то забормотала про незаконченный рисунок. Геллерт стоял, вплотную прижавшись к двери и вслушивался в голос Невены, неожиданно нежный. Он впервые не слышал в её голосе усталости, равнодушия или просто молчаливой обречённости.