Глава 30. Утопая в янтаре

После завтрака Геллерт дал княгине Тертер время раствориться в лабиринте коридоров. Он знал, куда она направится — не в свои покои, где её ждала бы пустота, и не в сад, где мог настигнуть болтливый Солберг. Библиотека. Единственное любимое место Невены, кроме башни и, вероятно, комнаты, где пряталась дочь, которую ему по случайности удалось увидеть несколько дней назад. Он вошёл бесшумно, как и всегда, когда хотел наблюдать, не будучи замеченным. И там, в дальнем конце, у высокого окна, залитого бледным утренним светом, стояла Невена спиной к входу, её плечи были неестественно прямыми, словно выточенными из мрамора. Пальцы сжимали корешок книги, но Геллерт был уверен, что она не читала. Ведьма застыла, словно о чём-то размышляла. Геллерт позволил себе несколько мгновений просто рассмотреть её. Это была иная Невена: уставшая, словно немного растерянная и раздражённая. Грин-де-Вальд не мог не заметить, что Невена явно напряжена Кристианом за столом, лишь вежливо кивнула своему другу, когда тот появился в поле зрения, и перекинулась с ним несколькими фразами. Остальные на это, конечно же, не обратили внимания. Частично маг радовался, что между Тертер и Солбергом возникли какие-то разногласия, но с другой стороны он не мог отделаться от мысли, что норвежец представлял для Невены особую ценность. И вопреки всему ему было тяжело смотреть в её глаза, подёрнутые плохо скрываемой печалью.   Грин-де-Вальд подошёл к ведьме так тихо, что она вздрогнула, лишь когда тень упала на неё и книгу. Тертер не обернулась и лишь сильнее вцепилась в переплёт. — Зачем ты пришёл, Геллерт? — спросила Невена, и на этот раз в голосе прозвучала усталость, с которой она, казалось, уже была не в силах бороться. — Чтобы показать, как хорошо ты изучил меня и мои любимые места в этой тюрьме? — Я пришёл, потому что увидел тебя за завтраком, — сказал маг просто. — Увидел, как ты смотришь на Солберга, когда он бряцал остроумием. С грустью. Подумал, что тебе сейчас наоборот не хочется оставаться одной. — И ты убеждён, что я нуждаюсь именно в твоей компании? — произнесла Невена, не оборачиваясь. Геллерт подошёл ещё ближе, теперь расстояние между ними было таким, что он мог разглядеть любые эмоции на её лице. — Ты носишь свою роль безупречно, Невена. Хозяйка замка, княгиня Тертер, жена, мать… — он намеренно немного выделил последнее слово, наблюдая за малозаметным вздрагиванием её плеч. — Но и забывать на время снимать маску тоже нельзя. Грин-де-Вальд обошёл её, остановившись у соседнего стеллажа, якобы изучая корешки, но его внимание было приковано к её отражению в стекле окна. — Я знаю, что значит чувствовать себя одиноким в толпе, — произнёс он осторожно. — Знаю, что такое сопротивляться, когда остальные выступают против тебя. Они оспаривают твои действия и решения. Заставляют сомневаться в истинности своих суждений. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. — Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую, — сказала Невена тихо. — Ты видишь только то, что хочешь увидеть. Картинку. Загадку. Интересного собеседника из юности. Но ты не имеешь ни малейшего представления, какой моя жизнь была после того блокнота и до появления тебя в поместье моего мужа. Я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. И кто теперь на шаг впереди, Геллерт? Маг не стал спорить. Он позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Возможно. Но я вижу и то, что ты сейчас не хочешь быть одна, но и общество других тебя тяготит. Особенно того, кто напоминает о… потерянной лёгкости. Взгляд Невены стал тяжелее. — Не пытайся ходить вокруг да около, когда говоришь со мной, — отчеканила Тертер. — Либо ты говоришь прямо, либо иди своей дорогой и не мешай мне. Наслаждаться моим одиночеством. — Свет твоего друга лишь подчёркивает тьму, в которой ты стоишь. Ведьма отвернулась, она сжала книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели. Геллерт сделал шаг ближе, теперь они стояли почти плечом к плечу, оба глядя в окно на серые пейзажи. — Я не стану предлагать тебе ложного утешения, Невена. Или говорить, что понимаю твою боль, — тихо произнёс Грин-де-Вальд почти у самого её уха, слегка наклонившись. — Но я могу предложить тебе разговор без масок. Как тогда, в блокноте. Ты можешь быть собой. Не пытаться быть идеальной. Он увидел, как уголок её рта дёрнулся не то в несмелой улыбке, не то в усмешке. — Разговор без масок, — повторила Тертер тихо, почти шёпотом. — Ты всегда видел только то, что хотел. Даже в том блокноте. Поверь, это не то, на что стоит давить. — Ты не одна в этом замке, Невена. И не одна даже в своей голове, — сказал Грин-де-Вальд наконец. — Даже когда тебе кажется, что никого нет. — Это философия или наблюдение? — спросила она, пытаясь понять, как он на этот раз попытается на неё повлиять. — Наблюдение, — ответил маг невозмутимо. Невена снова отвернулась, словно пытаясь таким образом отгородиться ото всех. — Ты построила здесь целый мир внутри мира. Невидимый, но прочный, — произнёс он с явным уважением в голосе. — И он держится не на Велизаре, не на титулах, не даже на Солберге. Он держится на тебе. И на… Он запнулся, будто случайно. — И на девочке, которая знает звёздное небо лучше многих учёных мужей-астрономов, — закончил Грин-де-Вальд невозмутимо. Невена отступила на шаг, наткнувшись на стеллаж. Книга выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на ковёр. Тертер даже не взглянула на неё. В широко раскрытых глазах, всего на миг, мелькнул настоящий, животный ужас. Этот взгляд пронзил и заставил Геллерта в изумлении замереть на месте. «Не так, — пронеслось у него в голове с неожиданной для него самого ясностью. — Я не хочу, чтобы она смотрела на меня так». — Я не планировал причинять ей вреда, — произнёс он, прежде чем успел осознать. В голосе проскользнуло что-то вроде досады из-за на собственного просчёта. «Нельзя было так резко», — с раздражением подумал маг. Невена медленно выдохнула. Ужас в её глазах не исчез, но отступил, уступая место внимательности. Он отвёл взгляд, впервые за весь разговор глянув не на неё, а куда-то в сторону, на ряды безмолвных книг, будто ища у них поддержки. — Я не планировал получать то, что хочу, через террор. В приоритете убедить, — он говорил теперь более сдержанно, подбирая слова заново, уже с оглядкой на ту реакцию, которую только что лицезрел. — Я сказал, что видел Елену. Это правда. Но видеть — не значит атаковать. Иногда это значит… знать, что именно нужно обойти, чтобы не сломать. — Знать, — повторила Невена, наконец подняв на него взгляд. — Чтобы использовать. Ты сам только что почти прямым текстов назвал её «рычагом». Не опровергай своих слов, Геллерт. Ты сам себя принижаешь в моих глазах. — Я не хочу, чтобы ты реагировала на меня так, — сказал Грин-де-Вальд раздражённо. — С чистым страхом имеют дело грубые диктаторы. Я… стремлюсь к чему-то большему. Она сделала шаг вперёд. Расстояние между ними снова сократилось, но теперь это было не его наступление, а её. — Ты ценишь мой разум и образ мышления? — спросила Невена, глядя прямо в разноцветные глаза Геллерта. — Тогда пойми, что с этого момента любой твой шаг, любое слово, любое упоминание о Елене будет мной проанализировано не только на предмет скрытой угрозы, но и на предмет твоей искренности. Ты хочешь игру без страха? Начни с того, чтобы твои слова не вызывали его. А это... Она едва заметно усмехнулась, не сводя с него взгляда. — Это будет для тебя сложнее любого противостояния с Альбусом Дамблдором. Потому что там ты боролся с идеалом, который находится за множество миль от тебя. А здесь тебе придётся иметь дело с реальным человеком. Со мной. И если ты допускаешь мысль, что я, занимаясь хозяйственными делами, растеряла все свои навыки, то глубоко ошибаешься. Геллерт замер. Он видел, как её страх превратился в отчаянную решимость. — Она в безопасности, Невена, — произнёс он, и на этот раз в его голосе не было прежней надменности, признавая кивком установленные ею правила. — Пока я нахожусь в этих стенах. И наблюдение, о котором я говорю… сейчас оно означает, что я осознаю её ценность. А не как возможности на тебя влиять. Невена не ответила и переступила через валяющуюся на полу книгу, направившись к выходу из библиотеки. И прежде, чем Тертер скрылась за дверями, он задумчиво бросил через плечо: — Она нарисовала тебя. В том альбоме. Я и не знал, что ты умеешь улыбаться так искренне. После ухода Невены из библиотеки Геллерт ещё несколько минут стоял неподвижно, глядя на дверь, которая бесшумно закрылась за ней. Воздух, казалось, всё ещё вибрировал от её последних слов и того внезапного ужаса в её глазах, который он вызвал совершенно случайно. Грин-де-Вальд сжал кулаки, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается из глубин. Он резко развернулся и вышел в коридор, эхо шагов разносилось по каменным стенам. «Нужно подумать о чём-нибудь другом, — напряжённо думал маг. — Дела. Всегда есть дела». В коридоре было прохладнее, Геллерт неспешно шагал в сторону своих апартаментов, пытаясь сосредоточиться на стопке писем, лежащих у него на столе, но мысли неизменно возвращались к Невене. «Неудачно, — подумал Грин-де-Вальд с досадой. — Слишком прямо. Нужно было действовать аккуратнее, но дочь... Она готова на всё ради неё». И эта мысль не давала покоя. Геллерт вспомнил девочку в башне, которая смотрела на него с чистым любопытсвом в глазах, без малейшего намёка на страх. Безусловно, у него не было ни одной мысли об угрозе через Елену, но через неё всё ещё можно было действовать. Предложить нечто, что могло бы представлять ценность не только для Невены, но и для девочки, за которую она так беспокоится. Ведь любая мать хочет лучшего для своего ребёнка? Но как? Что он мог предложить, кроме силы? Утешение? Защиту? Свободу? Всё это казалось неподходящим или будет воспринято княгиней Тертер как новая уловка. Грин-де-Вальд снова вспомнил рисунок из альбома Елены — улыбающуюся Невену. Такой он её не знал.

***

Геллерт с трудом сдерживал порыв подойти к окну и распахнуть его на всю. Пространство вокруг тонуло в мареве дорогого коньяка, сигар, удушливого одеколона и самодовольства князя. Грин-де-Вальд сидел в кресле напротив Тертера с видом внимательного слушателя, но был напряжён, как струна. Он провёл остаток дня, разбирая донесения из Нурменгарда о проделанной работе и письма от аристократов из других стран, в своих апартаментах и даже благополучно пропустил обед и ужин. Забавный домовой, конечно, напоминал о приёмах пищи, но после понял, что гость никуда не собирается, накрыл небольшой стол прямо в гостиной при покоях с едва слышным бурчанием на нерадивых и пустоголовых, которые себя голодом морят. Теперь Грин-де-Вальду хотелось тишины и покоя, а не бессвязной пьяной болтовни Велизара. Тертер, уже изрядно набравшийся и раскрасневшийся, размахивал в воздухе сигарой, рисуя пеплом круги. — И я всегда говорил, Геллерт, наш дорогой царь, Бельтран, монарх, конечно, просвещённый в некоторых областях, но слишком мягкосердечен и совершенно не разбирается в дипломатии и экономике, — Велизар поморщился. — Это я точно могу сказать, как человек, который не один десяток лет ведёт дела рода и исполняет обязанности при дворе. А тут ещё советники, старые кроты! Тоже слепые! «Как хорошо, что есть хоть кто-то зрячий, — мысленно фыркнул Грин-де-Вальд. — Близорукий и косой на глаз, правда». Геллерт сделал едва заметный глоток из своего бокала, не рискуя напиваться подобно Велизару. Маг больше всего ценил трезвый рассудок и ясный ум, поэтому изредка позволял себе алкоголь, но в чужих владениях, пусть и принадлежащих союзнику, тем более не планировал напиваться. — Они не видят ничего дальше своих носов, — недовольно тряхнул рукой Тертер, и из бокала вылетело несколько капель. Грин-де-Вальд с неудовольствием посмотрел на несколько маленьких коньячных пятнышек на своей белоснежной рубашке, но промолчал. Велизар, ничего не замечая, продолжал свою речь о том, как глупы и непонятливы люди вокруг. «Возможно, не стоило снимать жилетку», — раздражённо передёрнул плечом Геллерт, закинув ногу на ногу и не сводя уставшего взгляда с Тертера. Время от времени маг кивал и соглашался, что вызывало крайний восторг у князя. На мгновение Велизар, словно удовлетворённый беседой, замолчал и отхлебнул из своего бокала. Взгляд Грин-де-Вальда зацепился за задумчивый профиль Тертера, который вдруг перестал веселиться и опустошал один бокал за другим, морщась и закусывая. — И Невена... — неожиданно начал Велизар, отставляя выпивку и переходя на другую тему, никак не связанную с дворцовыми интригами, — Многообещающий поначалу союз был! Да только семейка всё равно дрянная оказалась, хоть род и старый. И жена из такой семейки с браком оказалась. Не дай Род, чтобы кто-нибудь из моих потомков снова пересёкся с Болярски. Только кровь портить. Она, конечно, исполняет свои обязанности, но так хочется видеть рядом кого-то, кто поддержит, будет разделять амбиции. Геллерт не шевелился, слушая внезапный монолог о «нелёгкой судьбе Велизара». — Красива, конечно, — равнодушно отметил Тертер, словно обсуждал какую-то вещь и рассуждал о её ценности. — Редкая женщина обладает такой красотой, но... От женщины должна быть польза. Грин-де-Вальд осторожно выпрямился, чтобы лучше видеть Велизара. Тот развалился в кресле, его лицо выглядело одутловатым, взгляд мутным, в нём горел неприятный огонь. Князь снова наполнил свой бокал и плеснул до краёв Геллерту, который следил за данным действом с невероятной сосредоточенностью. — Женщина должна быть полезной! — повторил Велизар, делая ещё один глоток. — Родить наследника, например. Хорошее дело! Укрепить союз. А что моя? Только... Только дочь и смогла выносить. Он резко махнул рукой в сторону, словно отбивался от надоедливой мухи. — Девчонка. Слабая. Вся в мать. Никакого толку. Даже замуж не отдашь! Князь откинулся на спинку кресла, хмуро глядя куда-то в потолок. Геллерт почувствовал себя ещё более противно, чем когда на него попали капли коньяка. — Польза, — равнодушно повторил Грин-де-Вальд, отводя взгляд в сторону. — Именно! — оживился Велизар, явно приняв одно услышанное слово от Грин-де-Вальда за согласие. — А какая от Невены польза? Дом держит в порядке? С этим и домовые прекрасно справляются. В крайнем случае достаточно нанять экономку, которая будет следить за порядком и отдавать приказы домовым. Гостей принимает? Торжества организовывает? А так... Пустышка. Красивое, но бесполезное украшение. Похвастаться перед другими охочими до красивых женщин разве что. Тертер резко затих и перевёл нетрезвый взгляд на Геллерта. — Она тебе нравится? — лениво заметил князь. — Я же прав? Тем более я не слепой. Пользуйтесь, если хотите. Только вот я бы не советовал, уж больно холодна. Но вдруг при должном подходе разогреется. Только знай, что пустоцвет. Бесполезна совершенно, но... Согласись же, что внешне хороша? Грин-де-Вальд на мгновение замер, переводя презрительный взгляд на князя. Он медленно поставил бокал, покоящийся в руке, на столик. «Внешне хороша», — повторил про себя Геллерт слова князя, и внутри всё воспротивилось этой до глупости простой формулировке и до одури отвратительному содержания всего его монолога. В мутных зелёных глазах Тертера плескалось нечто, похожее на любопытство. Грин-де-Вальд едва не поморщился от подобного приглашения опуститься до уровня пьяницы и его низменного понимания женской красоты. Пальцы Геллерта легки на подлокотники кресла. — Согласиться? — тихо произнёс Грин-де-Вальд. — Леди Тертер обладает красотой неприступных горных вершин. И такая красота остаётся совершенной вопреки всему и не нуждается в чьей-либо оценке, даже моей. Это факт, который не требует обсуждения за выпивкой. Князь замер, его сигара беспомощно дымилась в толстых пальцах. Пьяный мозг с трудом переваривал слова, лишённые привычной похабной обёртки. Что-то в спокойном и даже отстранённом тоне Грин-де-Вальда прошибло Тертера на мгновение. Это был не тот комплимент, на который рассчитывал Велизар. Геллерт встал, поднял бокал и, сделав небольшой, чисто символический глоток, снова поставил его на столик. Ленивым движением он сгрёб жилетку и пиджак со спинки кресла. — Вы, кажется, устали, князь, — невозмутимо отметил Грин-де-Вальд. — Время уже поздное. Да и воздух стал... Тяжелее. Позвольте откланяться. Не дожидаясь ответа, Геллерт кивнул и направился к двери. Его фигура растворялась в полумраке коридора, оставляя за собой в кабинете только тяжёлое молчание, запах коньяка и дурманящего табака. Маг шёл по коридорам, не отдавая себе отчёта в том, куда поворачивает. Мысли путались: от неловкого разговора с Невеной в библиотеке до отвращения к пьяному трёпу Велизара. «И всё же нужно было просто отказаться от этих вечерних посиделок. А говорил, есть важная тема для обсуждения, — раздражённо подумал Грин-де-Вальд, чувствуя тяжесть, словно голова была чугунной. — И где он эту дрянь достал? Отвратительное пойло». Геллерт опомнился, когда осознал, что свернул не туда и теперь бредёт по незнакомой части замка. Он уже собирался развернуться, как услышал приглушённый звук: удар, затем второй, покатистое гудение. Маг замедлил шаг, свет лился тонкой полосой из-за приоткрытой двери в конце тёмного коридора. Любопытство пересилило желание вернуться в свои покои и наконец-то оказаться в тишине. Грин-де-Вальд бесшумно приблизился и заглянул, что происходит за дверью. Тёмные панели стен, голубое сукно, витающие в воздухе тускло работающие магические светильники, которые создавали лёгкий полумрак — это была бильярдная, как тут же понял удивлённый Геллерт. У стола стояла Невена, спиной к нему. Одна. На ней было простое тёмное платье, волосы свободно спадали на плечи. В одной руке ведьма держала кий, в другой небольшой стакан с золотистой жидкостью. Её движения были резкими, почти агрессивными. Она прицелилась и ударила: шар рванул вперёд, громко стукнулся о другой и откатился в лузу. В позе Невены чувствовалось явное напряжение, она с громким стуком поставила стакан на маленький столик. Тертер даже не заметила, как дверь приоткрылась ещё чуть шире от невольного движения Грин-де-Вальда. Геллерт постоял мгновение, наблюдая. Затем, не стучась, вошёл. Звук шагов заставил её резко обернуться. Увидев мага, Невена замерла. В её широко раскрытых глазах мелькнуло не то удивление, не то досадливое раздражение. Грин-де-Вальд склонялся ко второму. Она опустила кий и внимательно посмотрела на него. — Неужели в этом замке нет ни одного уголка, где можно было бы побыть наедине с собой? — голос Невены был низким от усталости, но Геллерт чётко улавливал помимо этого и нотки недовольства. Он остановился в паре шагов от бильярдного стола, сложив руки за спиной. — Кажется, я заблудился, — честно признался Грин-де-Вальд. — А потом услышал звуки. Решил, что кто-то не спит. Возможно, так же, как и я. Невена не ответила. Она взяла кий снова, наклонилась над столом и прицелилась. Геллерт улавливал, насколько резкими и рваными были движения Тертер. Но шар всё же со стуком ушёл в лузу. — Ты всё ещё злишься, — уверенно произнёс Геллерт. — Из-за дочери. — Слишком мягко сказано, — отрезала Невена, не глядя на него и переходя к следующему удару. — Это была случайность, — Грин-де-Вальд оставался невозмутимым. — И простое любопытство, когда я понял, кто стоял в той башне передо мной. Это не было попыткой вычислить, где находится твой ребёнок и как-то использовать против тебя. — А что это было, Геллерт? Сентиментальный порыв? — раздражённо выдохнула Тертер и выпрямилась, опираясь на кий. — Разведка? Геллерт почувствовал, как внутри всё сжимается. — Я уже сказал тебе, что не желаю зла человеку, которого так долго хотел увидеть и понять, — покачал он головой. — Тем более... Если бы ты чувствовала угрозу от меня для своей дочери, то, смею предположить, убила бы прямо там. В библиотеке. — Какая хорошая идея, — невесело усмехнулась Невена, отпивая из стакана. — Сразу все проблемы решатся. И, если я правильно понимаю, после такого весь мир скандировал бы моё имя. — Вполне возможно, — хмыкнул Грин-де-Вальд. — Я не прошу веры. Но постарайся понять, что не всё в моих методах сводится к грубой силе и шантажу. Я умею наблюдать. И ценить, не желая немедленно сломать, чтобы присвоить. Невена медленно подошла к стойке с киями, провела по ним подушечками пальцев и выбрала тот, что потяжелее. Тертер выглядела уставшей, но собранной. Геллерт наблюдал за ней, и в памяти снова всплыли слова Велизара — «пустышка», «бесполезное украшение». Они резали слух и были абсолютно лишены какого-либо подспорья. — Почему бильярд? — задумчиво спросил Геллерт. — Хобби довольно... Нетипичное. — Велизар, — невозмутимо ответила Невена. — Увидел у одного знакомого. Бильярдный стол, красивые кии... Очередная игрушка для светских вечеров. Конечно, он тут же сделал индивидуальный заказ на стол в три раза дороже, из чёрного дерева и слоновой кости. Поначалу звал, хвастался. Потом оказалось, что играет он не очень хорошо, а у меня... Довольно неплохо выходит. После этого стол превратился просто в дорогую мебель, как и многое другое что в этом поместье, что в софийском. Она снова обошла стол, отпивая из стакана и глядя куда-то в пустоту поверх плеча Грин-де-Вальда. — А ещё здесь интересно, потому что всё зависит от тебя, — усмехнулась Невена. — Конечно, если играет кто-то ещё, добавляются и другие факторы, влияющие на успех, но мне нравится... Своеобразная иллюзия контроля, когда всё летит к чертям. Грин-де-Вальд на мгновение улыбнулся. — И ты продолжаешь говорить мне, что мы разные? — Сыграешь? — не глядя на мага и игнорируя его последние слова, предложила Невена, она принялась расставлять шары привычными, отточенными движениями. Геллерт колебался лишь мгновение. — Я умею, — сказал маг. — Но не очень хорошо. Вернее, я бы сказал, что плох. Совсем. — Меня это не волнует, — ответила она, и в её голосе действительно звучало безразличие. — Но если для тебя так важно быть лучшим в любом деле и выйти победителем, то можешь запросто отказаться. Геллерт кинул жилетку и пиджак на диван у стены и подошёл к стойке. И лишь на мгновение с досадой он подумал, что рубашка у него малость подпорчена Велизаром. Он выбрал кий, взвесил его в руке. Невена уже закончила расстановку и отступила к краю стола, наблюдая. Они начали играть почти без слов. Стук шаров, тихое поскрипывание кия о кожу пальцев, размеренное дыхание. Геллерт действительно играл неплохо, но без особого блеска. В этом деле ему просто помогало знание правил и привычка взвешивать каждое решение, прежде чем сделать удар. Невена же двигалась вокруг стола с невероятной грацией и сосредоточенностью. Она была уверена в своих действиях и технике. Грин-де-Вальд наблюдал за ней, напряжение в комнате постепенно стало исчезать. — Твой ход, — сказала она тихо, когда один из шаров отскочил от борта. Маг кивнул и прицелился, в этот момент он почему-то смотрел не на шар, а на Невену, которая пристально изучала его. Он ударил. Шар пролетел мимо лузы, с глухим стуком ударившись о борт. — Неудачно, — заметил Геллерт без эмоций. — Бывает, — ответила ведьма, подходя к столу для своего хода. Невена наклонилась, линия её плеч образовала идеальную дугу. Свет лампы золотил её волосы, подчёркивая красивые черты лица и выделяя сосредоточенный взгляд на бледном лице. Она ударила, и шар чётко закатился в лузу. — Твой муж совершенно невыносим, — задумчиво произнёс Геллерт, обходя стол. Тертер выпрямилась, её взгляд скользнул по его лицу. — Невыносим? — повторила она равнодушно. — Это ты его не видел на собраниях рода. Проходят редко, но громко. В плохом смысле этого слова. Особенно если выпьет. Геллерт прислонил кий к столу, скрестив руки на груди. Губы Невены дрогнули в подобии улыбки. — Он говорил обо мне, — угадала Невена. — Говорил, — подтвердил Геллерт и, не вдаваясь в подробности, добавил: — Он не понимает, кто у него есть. И никогда не поймёт. Тертер ничего не ответила, они продолжили играть в тишине. Грин-де-Вальд пытался сосредоточиться на партии, но внимание неизбежно возвращалось к Невене. Маг отвлёкся на мгновение, его взгляд упал на стакан с золотистой жидкостью, который стоял рядом с ней на краю стола. Не раздумывая, он протянул руку, взял его и отхлебнул, чувствуя знакомую горечь виски. Невена подняла на него взгляд. — Наглость твоя безгранична, — произнесла она спокойно, не прекращая прицеливаться. — Твоего шута мне, увы, не переплюнуть, — хмыкнул Грин-де-Вальд и едва заметно усмехнулся. Шаров на столе становилось всё меньше. Он чувствовал, как усталость уходит, уступая место странной, почти медитативной сосредоточенности. Настала очередь Геллерта сделать решающий удар. Грин-де-Вальд обошёл стол, выбирая позицию, и оказался рядом с Невеной совсем рядом. В воздухе витал ненавязчивый розовый аромат, смешанный с запахом кожи и дерева. Она не отодвинулась, лишь слегка склонила голову на бок, глядя на него. Их взгляды встретились. Геллерт напряжённо наблюдал за ней, чувствуя, как сердце гулко ударилось о рёбра в этот момент. Он с удивлением заметил, что у Невены не просто карие глаза, а с янтарными прожилками и таким же ободком. Тертер пристально смотрела ему в глаза, её зрачки чуть расширились. Геллерт, повинуясь странному порыву, что приблизился к ней ещё ближе, но ничего не сделал, просто не отрывал от неё глаз. Невена первая отвела взгляд и медленно отступила на шаг назад. — Твой удар, — напомнила она тихо, и голос её звучал чуть хрипло. Геллерт кивнул, будто ничего не произошло, наклонился и ударил. Шар пролетел мимо цели, ударившись о борт с глухим, разочарованным стуком. Игра была окончена. Невена поставила кий на стойку и взяла свой стакан, допивая остатки напитка одним долгим глотком. — Спасибо за игру, — сказала она, не глядя на него. — Надеюсь, ты найдёшь дорогу обратно. Она развернулась и вышла из бильярдной, не оглядываясь. Дверь бесшумно за ней закрылась. Геллерт остался один в бильярдной, на стене тикали старинные часы. Он поднял кий, который всё ещё держал в руках, и поставил его на место. Потом подошёл к дивану, взял пиджак и жилетку, но не спешил уходить. В воздухе ещё витал слабый аромат роз. Он тихо усмехнулся. — Не нужно было пить. Геллерт вышел в коридор и медленно направился к своим покоям. Мысли снова вертелись вокруг Невены.