Часть 3. Суета вокруг Кутногорья.

Спустя несколько игровых суток поездки усердные крестьянские лошадки втащили скрипучую колымагу в цветущую чешскую деревушку. За деревушкой гордо высился замок — небольшой, но старательно ухоженный. Опачки, замок-то смутно знакомый. Только мы его видели в дыму, пламени и осаждающих войсках, а сейчас здесь провинциальная тишь, покой и благодать. Добро пожаловать в Сухдол. Тут я должен сделать лирическое отступление и заметить, что фанаты уже потрудились заботливо наложить игровую карту на реальную карту нынешней Чешской Республики. Отыскав надлежащие соответствия и организовав реальные и виртуальные экскурсии по местам боевой славы Индро и пана Птачека. Во времена далекие, теперь почти былинные ваш покорный тоже побывал в благословенных местах Кутногорья. Пошел, нашел альбом с натуральными кодаковскими фотками. За столько лет они ничуть не выцвели. Вот мы, молодые и красивые, бродим по Кутна-Горе и фоткаемся в обнимку у фонтана Каменна Качна. Вот ваш покорный, лыбясь до ушей, стоит в каменном портале монетного двора. Даже не подозревая, что двадцать лет спустя пан Птачек будет стоять в этом самом портале, интересуясь, какого хрена Индро забыл в королевской библиотеке. Пересмотрел, ностальгически прослезился. Иных уж нет, а те далече. Еще грустное. О своем, об авторском. Кто теперь поверит, что еще в начале двухтысячных мы затевали историческо-мистический роман о Праге и начале Тридцатилетней войны, безошибочно угадав большинство тропов и образов персонажей Деливерансы? Роман был написан на две трети, а потом вдохновение ушло. И лежит он, пылится, позабытый — позаброшенный уже два десятилетия, горе мне, горе. Ладно, нам ли жить в печали. Едем-едем в соседнее село — на дискотеку! Прибываем в Сухдол. Тутошний владелец — пан Петр Писецкий, пожиловатый мужчина весьма представительной наружности и в пижонской шляпке с фазаньими перышками. На морщинистом лице пана Писецкого читалась не только мудрость прожитых лет, но и удручающий факт: в глубине души он был не очень-то счастлив нашему внезапному появлению. Пан Петр предпочел бы мирно заниматься делами своего процветающего конного заводика и подвластных земель, а не вот это все. Но, раз вас угораздило назваться сторонником короля Вацлава и водить знакомство с лихим атаманом Жижкой — ничего не поделаешь. Полезай в кузовок, спасай родину, привечай авантюристов с большой дороги. Пан Петро вздохнул и решил, что гостеприимство превыше неприязни. Нам щедро выделили комнату на постоянное проживание, право на халявную помывку в купальне с симпатичной служаночкой Зузанной и талоны на усиленное питание. Поскольку мы прошли уже половину игры, то будем считать, что в Богемии миновало три условных месяца до грядущего штурма Сухдола. Погода не менялась, вокруг царило вечное прекрасное лето. Интересно, бывают игры, где сезоны сменяются, как им положено? Полно таких, где в разных регионах постоянно стоит определенная погода. В нашей Богемии по утрам обычно давали бурный ливень с грозой, и иногда мог пойти мелкий дождик в середине дня или под вечер. Да, к чему я веду. Спустя три месяца жизни в Средневековье Индро выяснил, что можно не только украдкой жрать борщевидное хлебово из чужих котелков, но и готовить самому! Оказывается, рядом с котелком приткнулась сковородочка для самостоятельного приготовления вкусной и полезной пищи. У героя в мешке завалялся кусок оленины и спертые яблоки, вышел натуральный стейк с печеными яблочками. Буду хэдканонить, что на ароматный запах стряпни приперся атаман Жижка и бессовестно сожрал мой кулинарный опыт. Мол, он старый больной человек, едва избежавший лютой смертушки на дыбе. У него пострадавший глазик до сих пор нервно дергается. Ему надо выздоравливать и хорошо питаться, это даже у Авла Цельса с Гиппократом прописано (кстати, будущему великому лекарю Парацельсу сейчас 10 годков и он где-то в родной Швейцарии). Индро молодой-здоровый, он перетопчется. Его и так все здешние служанки вкусняшками пичкают. А в Суходолье тем временем гостят с деловым визитом пан маркграф Йост собственной хитрожопой персоной, чтоб его черти драли, союзничка клятого. Но других-то пока не сыскалось. Пойдем, Индро, покалякаем о делах наших скорбных. Индро нервно икнул, дожевал печеное яблочко и рысцой потрусил за удаляющейся широкой спиной пана атамана. В приемном зале пафосно восседал Йост Люксембургский, по совместительству Моравский, весь такой из себя лукавый царедворец. В роскошном синем прикиде с золотой оторочкой, шикарной златой цепью толщиной с якорную и в мажорной шапочке, подозрительно смахивающей на походную корону. Я с порога заподозрил, что это наверняка местный Петир «Мизинец» Бейлиш и приготовился слушать во все уши. Паны начали активно трещать о политике и горькой участи несчастной Богемии, стенающей под властью тирана Сигизмунда. Жижка откровенно намекнул, что верность Йоста — что флюгер на ветру, маркграф равнодушно пожал плечами и согласился. Не мы такие — жизнь такая. Вы, дорогой мой пан Троцнов, тоже отнюдь не агнец белый без единого греха за душой. Но мы сейчас не о том, а о невзгодах милой отчизны, армии Сигизмунда, торчащей под Кутна-Горой как прыщ на залупе, и доверенных людях Йоста, запропавших без вести в улочках Кутна-Горы. Ясненько-понятненько, вздохнула пани Катержина и поправила косу. Значитца, панове, с первой же попуткой я отбываю в Кутну. Наводить справки среди горожан и потихоньку искать вашего исчезнувшего человечка, как там бишь его? Иоанн из Лихтенштейна? Местом встречи назначаю корчму «У висельника» (вайбы Киркволла, вайбы незабвенного Киркволла...). Индро, как доберешься до города, никаких забегов по трактирам и купальням, сразу живой ногой ко мне, уловил намек? Трудно вас не понять, милостивая пани, елейным голоском вякнул Индро. Атаман Жижка и господин Йост еще немного поплевались дружеским ядом под увещевающим взором пана Петра. Сойдясь во мнении: жидковаты мы пока переть поперек Сигизмундовой власти. Нужно бабло, нужны верные союзники с нехилой армией, значитца, надо как-то собираться, договариваться и вырабатывать единый план действий. Жижку заранее перекосило. Видимо, атаман отлично представлял, каково оно — устраивать сходку гонористой и задиристой шляхты. Индро заикнулся насчет розысков утраченного Птачека. Пан Писецкий заверил бедного встревоженного оруженосца, что Бергов ребенка не обидит. Птачек слишком ценная фигура для давления на Гануша-с-Липы, так что ничего ему не угрожает. Сидит где-нибудь в отдаленном замке и бухает в ожидании запрошенного выкупа. Конечно, было бы славно отыскать молодого паныча и тихим скрадом уволочь из-под носа у фон Бергова. Но это вы с паном атаманом обсуждайте, он в таких делах человек опытный. Маркграф Йост пожелал нам всяческих успехов и взмахом царственной длани дал понять, что брифинг окончен. У него есть дела поважней, чем с нами разговоры разговаривать. Вывалились во двор, попрощались с отбывающей на дело Катержиной. Атаман вполне искренне поблагодарил пана Писецкого за приют, сказав, что хватит с нас мозолить ему глаза. Индро, на-конь. Прокатимся в одно замечательное местечко, потолкуем с хорошими людьми. Заседлали, поскакали. Прибыли в отдаленную корчму «Чертово логово» — существование которой основано на сельских легендах о банде гулявших некогда в сих местах лихих разбойничков. Вместо колоритных работников ножа и топора из распахнувшихся дверей корчмы нам под ноги выкинули некоего потрепанного гражданина откровенно прохиндейской наружности. За ним выскочили еще четверо недовольных. Рожи зверские. Наверняка обожают ночью на пустынной дороге дискутировать с запоздалыми путниками за щедрость святого Мартина, без вопросов раздававшего плащи встречным нищебродам. Помятый гражданин в полосатой куртяшке с заклепками раздраженно заверял оппонентов, что нету сейчас у него денег. Не-ту, простым и понятным чешским языком вам говорю! Как заработаю, так сразу отдам! Собеседники клятвам не внимали и нацеливались пинать гражданина ногами по ребрам. Здрав будь, Кубенка, бодро приветствовал незнакомца атаман. Опять взялся за старое? Играл в долг и продулся до подштанников? Они жулики распоследние и кости у них фальшивые, мрачно пробухтел Кубенка. Не кости у них фальшивые, а зенки у тебя с утра наглухо сливовицей залитые и руки кривые да трясущиеся, наставительно сказал пан Жижка. Ладно, парни, геть с корчмы. Серьезным людям надобно словцом перекинуться. Парни не вняли. Парни считали себя круче отварных пасхальных яиц и порывались бить задолжавшего им Кубенку дальше. В ходе состоявшейся краткой дискуссии с применением холодного и ударно-дробящего оружия один из собеседников стал трупом. Его друзья сбежали. На шум и вопли явился корчмарь и сноровисто потащил мертвяка в погреб. Нам выдали по кружке местного пива и указали место за столом во дворике. Рядом бродили деловитые курицы и свиньи. Пастораль и деревенская идиллия, мать вашу! Так Индро свел знакомство с паном Кубенкой. Который на самом деле душа-человек и сущий ангел во плоти, просто никогда толком не просыхающий. Жижка и Кубенка обсудили проблему сбора соратников. Когда-то Жижка активно сотрудничал с неким деятелем по кличке Сухой Черт и его Омерзительной Шестеркой. Но Жижка ударился в политику, а Чертова ганза распалась и разбрелась кто куда. Сам же Сухой Черт довыдрючивался и настолько достал местных жителей, что здешняя стража его изловила и вскорости под конвоем повезет в Кутна-Гору. Надо полагать, не для того, чтобы выдать золотую медальку за доблесть, а чтоб вздернуть повыше при большом скоплении народу. Жижка выслушал, понимающе вздохнул и спросил: Кубенка, где пулемет доверенные вашей банде на хранение драгоценные ручницы? — Там! — радостно заявил Кубенка, взмахом трясущейся руки очерчивая территорию размером чуть поменьше Тевтобургского леса. — Не боись, атаман! Свежего воздуха глотну, в себя приду и немедля вспомню, куда их заныкал! Одолжи пацана для перетаскивания тяжестей, а? С третьего захода мы отыскали треклятые пистоли, на удивление бережно завернутые в промасленную тряпочку. Жижка тем временем шустро организовал подкрепление, перевернутый воз и засаду на дороге. Дружный залп из ручниц — и-и, пиздец, выстрел холостыми! Наши косорукие арбалетчики умудрились подстрелить лошадь и сидящего в телеге пленника. Разумеется, он немедля покрыл нас отборным чешским матом и был прав. Лохи мы, а не отважные спасители. Еще более полно раскрыв тему «лох это судьба», Индро сгоряча ляпнул не ту угрозу. Нанятое Жижкой подкрепление из начинающих разбойников струхнуло и предпочло сделать ноги. Охрана под руководством некоего пана рыцаря пошла в атаку. Нас без труда раскатали в тонкий блин по ольховым кустам. Индро не смог вовремя воспользоваться выданной ему пищалью, потому что в суматохе не разобрался, с какого конца и как именно надо заряжать огнестрельную падлу итальянской работы. С третьего захода выяснили, какой тип угроз приводит к тому, что наемные союзники не покинут нас в самый ответственный момент, и как сыпать порох в ствол. Единственный выстрел в упор проделал в модных доспехах рыцаря симпатичную дырку (лично я прошел игру, не пользуясь огнестрелом. Хлопот и грохоту от него много, толку мало. Лук бесшумный и натягивается быстро). Жижка и Кубенка перебили стражу, вытащив Сухого Черта, он же пан Гинек. Черт вволю поржал и поглумился над нашей спасательной миссией, после чего мы вернулись в корчму — залить стресс кружечкой кутногорского светлого. Считаем Черта и Кубенку за номера Один и Два. Номер Три услышал глас Божий, постригся в монахи и теперь во искупление содеянных грехов трудился могильщиком. Номер Четыре сколотил собственную шайку и грабил честных путников на дорогах. В расход Мытаря, такие люди нам не нужны, они позорят нашу страну. Номер Пять вдрызг проигрался в кости, пытался удрать от настойчиво требовавших выплаты долга партнеров через трактирный сортир, упал и захлебнулся. Тьфу, опять пусещке и говно, да еще нужно из недр зловонной жижи труп вытаскивать и хоронить. Номера Шесть, Яноша Венгра, с тоски и перепоя одолели бесы. Он напал на мирного местного жителя, зарубив того едва ли не до смерти, и теперь торчит в колодках. Если житель помрет, Венгра вздернут. Скрипя зубами, лечим потерпевшего и на последние гроши выкупаем засранца. Номер Семь, поляк Комар, нынче утром пойман на мясниковской жене и сейчас разъяренные селяне повели его вешать. Почему Комар? Ну, как давеча разъяснил Кубенка, этот хмырь завсегда отыщет теплую щель, куда присунуть свое проворное жало, и потом сполна огребает от разъяренных мужей и дружков по этому самому многогрешному жалу. Комара уже столько раз лупили, он неисправим. В галоп на Селедочке через луга и поля, ага, вот и компания обиженных жизнью поселян. Некая орясина с петлей на шее сидит верхом на унылой корове и орет во всю глотку: «Еще Польска не сгинела! Ваши бабы навсегда запомнят вкус польской колбасы! Обосритесь!» Чтоб тебя, мужик. Что ж ты так упорно нарываешься. В кои веки переговоры прошли успешно, селяне потащились по домам, Комар уехал к остальной шайке в «Чертово логово». Индро в размышлениях топтался на окраине какой-то деревушки. С одной стороны, надо бы ехать до Кутна-Горы, там пани Катержина наверняка заждалась. С другой стороны, после спешного отбытия из Тросковиц, выкупов и подкупов в кошельке опять царит пустота. Как тогда прикажете поддаваться соблазнам большого города? Нас окликнул проезжавший мимо доблестный рыцарь. Рыцарю требовался воин на подхвате для проведения небольшой поисково-спасательной операции. Рыцарь Мятлик с Цимбурка обещался щедро заплатить.... Конечно, пан рыцарь, не вопрос, мы в деле! Браты-акробаты Мятлики, как выяснилось, пролюбили во время перевозки некую ценную реликвию. Сундук с реликвией из разгромленного каравана стянули половцы. Они же взяли в плен младшего Мятлика и уволокли в развалины крепости Цимбурк, в былые времена принадлежавшей семейству Мятликов. С половцами Индро мирно выпивал в Тросковицах, но в бою ни разу не сталкивался. Кто ж знал, что эти засранцы такие задиры злобные и так бодро машут своими саблями? Отважная попытка взять лагерь с наскоку не удалась, попытка вырезать половцев спящими удалась наполовину. Пропавшая реликвия оказалась костями папаши Мятликов, которого они везли хоронить в семейном склепе, да малость не довезли. Индро привычно нацелился потрошить павших врагов. Тут у деревенского мальчика глазенапы-то на лоб и повылазли, а вспотевшие ручонки алчно задрожали. Миланская броня с мастерским клеймом, ёпта. Нюрнбергские латные рукава, новехонькие, еще масло не обсохло. Панские перчатки из оленьей кожи. Киевский шлем с золочением (серьезно, там был киевский шлем характерной луковичной формы!). Шапели да бацинеты по таким ценам, каких купцы в Тросковицах отродясь не видывали, а-а-а! Паны Мятлики гордо игнорировали наше низменное мародерство. Индро бросился примерять новые доспехи взамен изрубленных и спешно набивать подседельные мешки. Селедочка осуждающе фыркала. Ну конечно, ей же везти всю эту тяжесть до города. (Да-да, я слышу гневные крики протеста военных историков и реконструкторов-железячников. Совершенно согласен: миланский доспех мог стоить примерно как годовой доход с того же самого Ратае и под каждым кустом не валялся. Но дайте герою хоть в игре походить в пижонском бронике!) Из ненаписанного дневника Индржиха Скалицкого, почти приличного человека и без пяти минут рыцаря. «...Дорогая Дева Мария и все апостолы, включая тринадцатого, которого исключили из Библии за то, что уродился сарацином. Спасибо преогромное за то, что не оставили сироту благим попечением и не покинули на произвол судьбы. Вашими молитвами добрался благополучно до крепостных стен Кутна-Горы, где пришел в несказанное восхищение. Город! Натурально преогромный! Люди нарядные гуляют по улицам, будто нынче святой праздник какой, а не обычный вторник. Девицы мимо шмыгают одна краше другой. Лавки оружейные и бронницкие на каждом шагу, торговцы в тех лавках за сбытый товар щедрую цену дают. Единым махом разбогател на пять тысяч полновесных грошей, вот те крест на пузе. Воистину теперь я кум королю и сват министру. Фонтан бьет прямо посереди города! Интересно, где они воду для него берут? Опачки, подле ратуши знакомые рожи тоскуют в колодках. Стась да Михась, запойные пьяницы и самозваные трубадуры с Желеевского постоялого двора. Я им еще лютню подогнал. Лавры Петрарки спать им не дают, видите ли. Исход был малость предсказуем — парни, как собирались, добрались до Кутна-Горы и начали таскаться с выступлениями по корчмам. Однако ихний репертуар оказался чрезмерно ядреным даже для привыкших к суровой похабщине горняков. «Всякому бобру по огромному багру», «Сиськи у Аниськи» и «Причеши мне мудя, дорогая». Сделал вид, якобы внимательно разглядываю часы с движущимися фигурами святых на ратуше. Стась и Михась истошно заблажили на два голоса, пытаясь обвинить меня в покраже лютни. Что вы, что вы, пан стражник. Я только что приехал, этих крикливых дерьмоедов вижу в первый раз. Вы совершенно правы, высечь непотребцев и гнать из города взашей. Удачной службы. Покедова, неудачники. Это что такое шумное и яркое раскинулось за углом, конный рынок? Взаправду лошадей продаете? Любой может выбрать коняшку по вкусу и купить? Ангельские голоса в моей голове нашептывают, якобы в будущем очень-очень пригодится быстрая и выносливая лошадь. Да и негоже начинающему герою разъезжать на какой-то Селедке, от щедрот Берговым подаренной... Писичаничек! Красавец мой вороной в серебро, тварь Божия, в табунах пана Писецкого взрощенная! Не поверишь, я сразу понял: нам суждено пережить вместе множество захватывающих приключений и совершить уйму подвигов! Сколько просите за жеребчика, четыре тысячи? Говно вопрос, герр Ханникер, даже торговаться не стану. Держите с комиссионными и Селедкой в придачу. Прощай, Селедочка, я буду тебя помнить. Ты была верной и храброй кобылкой, надеюсь, тебе достанется хороший новый хозяин. Вперед, Писичанек, а вы все можете начинать безмерно восхищаться мной и моим боевым конем. Вот еще деньжат заработаем, купим тебе попонку с узорами, золотую уздечку и седло венгерской работы. Так, здесь у нас что? Купальни для богатого народу? Стоп, Писичанек, поворачивай. Здрасьте, пани хозяюшка Беатриса, сколько берете за сеанс массажа? Повторите, я вроде как не расслышал... двадцать грошей? Держите тридцать, всем гостям по чарке мозельского за мой счет, гуляй, рванина! Наверное, мне должно было быть стыдно. Но почему-то не было. Мне просто ужасно не хватало пана Птачека. Устраивать пьяный кутеж вместе с ним было бы гораздо веселее. Я должен срочно его найти и спасти. Он же там весь истосковался за решеткой в темнице сырой, пока я тут весело бухал и развлекался с девицами. Но сперва надо отыскать Катержину. Она меня точно убьет. Вот прям с порога возьмет и убьет. Кружкой. Или сковородкой. Люди добрые, подскажите заезжему молодцу, как дойти до корчмы «У висельника»? Прямо, налево, через площадь и потом направо? Спасибо, век вас помнить буду. Отвези меня, Писичаничек. О-ох, мутит-то как. Пани Кэтрин, благослови ее святая великомученица Екатерина из Александрии, ничего не сказала. Только глянула так, что я мигом протрезвел и вытянулся, что твой рекрут на плацу. Разыскиваемый нами Иоанн из Лихтенштейна, человек маркграфа Йоста, похоже, затаился в какой-то дыре и опасался высовывать нос наружу. Зато побродяжка по прозвищу Козятин на днях внезапно тряс грошами в суме и спьяну трепался, якобы вкалывал на пребогатого и серьезного господина, и все во имя возвращения на престол законного короля Вацлава. Сие весьма подозрительно — кто ж станет проходимцу Козятину платить, да еще так щедро? Ступай в предместье Хмельники, найди корчму «Дыра» и вытряси из этого Козятина все, включая дерьмо. А еще одна из девушек, делившихся с Катержиной полезными сведениями, бесследно куда-то запропала. Чует мое сердце, сейчас начнутся хлопотливые деньки». И они таки начались. Все, все в Кутна-Горе что-то хотели от бедного Индро. Как они тут раньше выживали и справлялись, пока герой не пришел на выручку? Бодрой трусцой мы бегали туда-сюда. Расследовали дело пропавших девушек (хех, мама Гренделя). Помогали неудачливому виноделу выяснить, как правильно выращивать лозы (на серных фитилях и трупах, бестолочь). Искали и выковывали талисманы для суеверных строителей. Участвовали в разборках горняцких артелей и вывешивали грязные подштанники на флагштоке. Выслеживали Козятина — нищее трусло от испуга мигом сдал явки и пароли, после чего был выпнут в «Чертово логово», чтоб глаза не мозолил и не проболтался. Помогли деловой женщине Бете отремонтировать и заново открыть купальню в предместьях. О, эта поездка с милыми девушками, будущими банщицами, из деревни в город. Слово за слово, хихикающие дамы начали интересоваться: что предпочитает такой симпатичный юноша, сиськи или задницы? Захотелось ответить честно, но Индро же не уточнял, задницы какого именно полу ему по душе. Разъезжал на коне по городу, громко рекламируя заведение. Душевная сцена всеобщей пьянки на открытии бани «Зимородок», и как мы с девицами спешно заметали следы попойки, когда по наводке конкурента утром внезапно явилась местная СЭС с проверкой. Конкуренту мы потом жестоко отомстили, рассорив его с покровителем из городского совета и вынудив платить налоги. Хэдканон: Индржих вложился честно добытыми грошами в банно-прачечный комбинат высокой культуры обслуживания. На пару с пани Бетой постепенно открыв в Кутна-Горе сеть купален «У Зимородка». Деньги должны приносить доход, а не лежать в подвале мертвым грузом, таков девиз нынешнего прогрессивного столетия! Улучив момент, Индро нанял дилижанс и смотался в Тросковицы. Похвалиться достижениями, побренчать грошами, выгулять новый прикид, навестить давних знакомых и окончательно навести порядок в окрестностях. Очень жаль, что не прописаны реплики по дальнейшему взаимодействию с тем же Черным Бартошем. Столичный красавчик выжил и вернулся в Троски. Было бы здорово иногда наезжать к нему с новостями из Кутна-Горы, демонстрировать растущее мастерство и проводить душевный вечер за венгерской наливкой. Старый пан из крепости Семин поблагодарил Индро за то, что тот не выдал Бергову юного идиота Ольджриха, младшего Семина. Парень взялся за ум, помирился с молодой женой и больше не скачет разбойным волчарой по лесам. Сотник Рудый, сам бывший лесной грабитель, накидал уйму заданий по зачистке края от прежних подельников, что не составило особых трудностей. Индро, стоя над кучей разбойничьих трупов, которые даже не успели понять, какая мимолетная тень убила их в прямо в палатках и вспоминая, как эти разбойники гоняли его, точно плешивого зайца: — А жизнь-то налаживается! Хэдканон: Деловито пыхтя, Индро снимает памятный златой перстень с местного атамана Кудеяра, перстень не снимается. Индро достает верный кинжал Брунцвига, отсекая палец со словами: вот и славненько. Отдам сотнику в доказательство. Нашел Варраву, живущего отшельником местного чемпиона по боксу. Победил, выслушал грустную историю про коварство женщин и как тяжко в нынешние времена приходится парню с альтернативной точкой зрения. Выпил и всячески поддерживал. Нашел половецкое войско из целых шести человек. Вылез из кустов и разгромил нафиг. Даже не стал обирать трупы, побрезговал. Навестил цыган, поиграл с бароном в кости. Послушал захватывающие истории, как он ходил с Сигизмундом на венгров и хорватов, за что получил охранную грамоту. Пока так и не уловил систему игры, зато постепенно собрал коллекцию костей и ценных блях для ставок на кон. Познакомился с мельником Крейзелем. Этот недоучившийся студиозус с компанией таких же самодеятельных алхимиков мало того, что сколотили воровскую гильдию, так еще увлеклись новейшим изобретением Бертольда Шварца — изготовлением пороха! Засранцы убедили меня лизнуть кувалду на морозе попробовать на вкус селитру из ямы, где, мирно пованивая, разлагались свиные туши. Не забуду, не прощу! В следующий заход сдам подлецов страже, а пока — даешь совместное веселье, мелкие грабежи среди населения, пробные взрывы в лесу и упражнения по взлому. На одной из тренировок сувальды и рычаги в мозгах Индро наконец встали в правильное положение. Он уловил, как надлежит плавненько крутить замок, одновременно орудуя отмычкой. После этого любой замок, включая баварские гладкие высшей защиты, которые вообще без зацепов и опор, только жалобно похрустывали. Проведя прощальный бой с Черным Бартошем и мысленно вообразив жаркую ночь в купальнях, Индро нанял за двести грошей фургон и решительно укатил обратно в Куттенберг. Где его возвращения ждала воровская корчма «Дыра» и ее подозрительные обитатели. Местная ОПГ «Товарищество» под руководством идейного бандита Ченека, последователя реформаторских идей Джона Уиклифа. Все чаще замечаю, что на стороне Сигизмунда выступают деловые и серьезные люди высшего сословия, а на стороне Вацлава — голь перекатная, мелкая обедневшая шляхта да всяческого рода маргинальная шпана, пусть даже с идеологической базой. Но грабить продуктовые склады, лишая короля Сигизмунда отборного венгерского шпика, было весело. Спустя четыре месяца в игре Индро сообразил, что нет нужды бегать всякий раз за корчмарями, упрашивая сдать комнату на ночь. У обеспеченного человека есть маза широким жестом выкупить постоянное жилье на год вперед и больше не беспокоиться о ночлеге. Так у меня появилась личная комнатушка в «Дыре»... а после выигранного турнира по боям на кулачках без правил — привычка по возвращении в корчму непременно бить лицо Голиафу, бывшему чемпиону. Ехидно напоминая, что он больше не чемпион. Интересно, мужик когда-нибудь возненавидит Индро за подколки или так и будет терпеливо сносить избиения? Уличная воровка Крысявка подбила Индро сходить в Седлецкий монастырь и поискать в тамошнем склепе личную печать какого-то богатого, но бездетного торговца. Чтоб, значит, Товарищество якобы от лица покойника могло выписывать чеки и вести дела. Не думаю, что у этих обормотов что-то получится, но отчего ж не сходить, посмотреть местную достопримечательность. Заодно по наводке Козятина навестил местный Монфокон, каменную виселицу на шесть петель. С висельника снял карту сокровищ, узнав, что под Кутна-Горой есть целый подземный лабиринт туннелей. К сожалению, тут не Ассасин Крид, в здания церквей зайти нельзя. Не полюбоваться нам на интерьеры и свеженькие фрески собора св. Варвары и Седлецкого монастыря. На кладбище было солнечно и благолепно. Слепой монах Мортиций ухаживал за цветочками на могилках и попросил навести порядок в усыпальнице под храмом. Нам все равно туда лезть, чего не помочь божьему человеку? Брр, реально разбитые гробы и гнилые кости россыпью повсюду. Несколько часов Индро усердно подметал пол, тщательно раскладывал кости по кучкам и шарил в древнем оссуарии под церковью. Натыкаясь на жутковатые мумии монахов, саркофаги давно забытых королей и бутылки перезревшей медовухи. Нашел гроб торговца, печати при нем не было — спер местный могильщик. Вылез на поверхность, пошел искать Мортиция и требовать оплату за труды, но отыскал только могильщика. Выслушав, тот перекрестился и заявил, якобы монах Мортиций жил здесь столетие назад. Какого хрена ты без разрешения шарился в усыпальнице? Я аббату пожалуюсь, вот тогда влетит тебе от матери нашей церкви по первое число! Пошли, покажешь, что вытворил с костями усопших, ирод безбожный. Узрев аккуратно сложенные Индро пирамидки черепов и костей, могильщик потерял дар речи. Потом хихикнул и высказался в том духе, что отличная же идея. Будем народишко пускать за деньги, любоваться на мертвяков и ужасаться. Монастырю доход, верующим просветление и уважение к покойникам. Так было положено начало знаменитой Костнице в Седлеце. (Костница, которую сейчас видят туристы, была создана в 1870-ых годах. Она великолепна в своей псевдоготичной мрачности и изобретательной нуарной черепатости, но кости в усыпальнице складывались и складировались как раз века с 15-ого, когда закончилось строительство собора). Могильщика Индро потом бесшумно придушил, вытащил из-за пазухи краденную печать и отдал Крысявке — вдруг Товариществу достанет коллективного ума справиться с денежными потоками. Или эти нелепые бестолочи попадутся на первой же сделке. Козлятин, то бишь Козятин дал наводку на парня из гетто, который под стенами тамошней синагоги активно собирает городские слухи и сплетни. Толерантность и опасения быть обвиненными в антисемитизме не позволили создателям игры назвать вещи своими именами. Но мы-то читали в детстве нужные книги и отлично понимаем, что еврейский квартал в любом средневековом городе — самое что ни на есть гетто. Огражденное стеной и запираемое по ночам на замок без права выхода. В провинциальной Скалице, где вырос Индро, каким-то образом умудрились ничего не знать об Избранном народе, поэтому Индро чрезвычайно удивился при первой встрече с торговцем Мордехаем в цыганском таборе. К моменту прибытия в Кутна-Гору герой нахватался познаний, отчего в еврейском квартале вел себя тихо и вежливо. Попетляв по грязным улочкам, вышли к молельному дому. Стенку которого подпирал боевитого вида и крепкого сложения молодой человек Самуэль Кацнельбоген, он же Шмуэль, он же Муль для близких друзей. Шмуэль сотрудничать не желал. Ни в какую. Ни за деньги, за через настойчивое убеждение, что мы не враги, мы на одной вацлавской стороне и нам нужна только информация. Шмуэль прочел нам краткую лекцию о многочисленных бедствиях еврейского народа, испытанных по вине треклятых гоев, и злокозненных слухах, распускаемых этими самыми гоями, после чего нехотя согласился помочь. Но только если прежде Индро сходит на встречу местных черносотенцев-юдоборцев и в подробностях выяснит, какие коварные планы они замышляют против бедных иудеев. Куда деваться, пошли. Честно говоря, я очень рассчитывал проникнуть на сходку местного антииудейского комитета и толкнуть горячую речь, исполненную демагогии. Однако в заброшенном домишке нас встретили два не очень уверенных в себе мужика в броне и робко попытались убить. Когда мужики лежали на земле и жалобно скулили, ворвался Шмуэль и попросил таки не устраивать смертоубийства. Мы ж не знали, что ты виртуоз меча и топора. Отличный клинок, между нами говоря. А чьей это мастерской на нем клеймо? Твоего бати-кузнеца из Скалицы? И как папаша нынче поживать изволят? Год тому как зарублен половцами? Упс. Не хотел задеть, правда. Чего тебе вообще надобно, агрессивный ты шлемазл? С Лихтенштейном перемолвиться? Ладно, только мешок сперва на голову надень. А то мало ли что. Стремление к конспирации было вполне понятно и обоснованно, так что Индро не стал ерепениться. Его потащили куда-то вниз, потом какое-то время водили туда-сюда, потом повели по ступенькам вверх, потом сняли мешок. — Привет, — сказал грустный, симпатичный и выглядевший донельзя измотанным парень в лазурном беретике с золотой пряжкой, — я, извольте видеть, Иоанн с Лихтенштейна. Прячусь тут от сигизмундовых лазутчиков. Еще никому из них не пришло в светлую голову разыскивать кого-то в еврейском квартале. Какие духовно ограниченные люди, не правда ли. Муль, кого это ты притащил и на кой предмет? Муль, значит. Кхм-кхм. Впрочем, не мое это дело, лезть в их шпионские разборки. У них тут свой игорный дом, с мечеными костями и веселыми девицами. Сели за стол, выпили по кружечке, обменялись полезными сведениями. Иоанн несказанно обрадовался новостям о том, что маркграф Йост прибыл, ищет его и можно выбираться из подполья. В качестве ответной любезности Лихтенштейн предположил, что сейчас пан Бергов намылился в крепость Малешов. Которую круль Сигизмунд конфисковал у законного владельца, некого пана Рутхарда (представителя старой чешской знати, имевшего неосторожность упорствовать в своем намерении поддерживать Вацлава), и передал верному стороннику фон Бергову. Крепость маленькая, но хорошо охраняемая, ценных заложников вполне могли разместить там. Подробности о Малешове можно вызнать у самого Кунцлина Рутхарда. Пан с дочерью недавно перебрались в Кутну-Гору, где у семьи сохранился фамильный особняк. У пана Рутхарда нынче образовались какие-то суровые терки с Ульрихом Ваваком, королевским минцмейстером, казначеем, мастером над монетой и серебряными рудниками. В общем, молодой человек, идите, вынюхивайте, договаривайтесь и обрящете искомое. Вылезя на белый свет, Индро обнаружил, что куковал в подвале корчмы «Царь Соломон». Купив местной выпивки и еврейского хлебца на закусить, мы отправились искать недвижимость Рутхардов. Нужный домик сыскался без проблем и напоминал маленькую крепость. Во дворе, как водится, гремит и разрастается скандал. Пронырливого вида типчик в сопровождении десятка мрачной охраны домогается до мощного старца библейского образа с окладистой бородой и в сдержанно-шикарном прикиде. Мол, продай фамильные рудники да продай рудники. Продай сейчас и добром, не то потом хуже будет. Обвиним тебя в заговоре и посадим турма сидеть, а твою шибко умную доцю в монастырь сдадим. Пан — явно искомый Кунцлин Рутхард — не очень куртуазно отзывается в том смысле, что не поцеловать ли вам дьявола в задницу, малоуважаемый господин минцмейстер. Рудники — семейное достояние и ими останутся. Минцмейстер начинает переходить на личности, угрожая королевским гневом, и ведет себя, как типичный мелкий бандос 90-ых. Щаз всех в асфальт закатаю и ничего мне за это не будет, у меня дядя мэр и кореш — начальник полиции. В первого стражника, дерзнувшего замахнуться на Рутхарда, из угловой башенки особняка метко прилетает болт из арбалета. Пан Рутхард раздраженно крякает, вынимает меч из ножен и при поддержке своих дружинных начинает умело шинковать нападающих в капусту. Ну, не стоять же придорожным столбиком, надо поддержать человека. Вавак кричит, что скоро вернется и все вы умоетесь кровавыми слезами, после чего шустро делает ноги. По лестнице во двор сбегает встревоженная, но ничуть не испуганная дева в розовом котарди. С арбалетом наперевес. Рыженькая, с фероньеркой в локонах. Прекрасная, как заря. Блин-блин-блин. Сердечко героя нервно трепещет. Она такая милая. Отлично стреляет, судя по всему. Дальше выясняется, что пани Роза Кунцлевна умна, сообразительна и сметлива. Блинский блин, что ж делать-то, на две части порваться? Ладно, соберись, тряпка. Отвлекись от ясных зеленых глаз барышни и ступай говорить с ее суровым батей. У пана Рутхарда своя очевидная беда-печаль. Замок с доходными деревеньками у него уже отжали. Теперь пытаются вынудить продать по бросовой цене серебряные рудники, основу семейного благосостояния. Рутхард, похоже, человек действительно честный и готов до последнего поддерживать претензии короля Вацлава на трон... но у него еще есть любимая доця Роза. Плюс родня, дворня, клиентела и куча зависящего от него народу. Которых он кормит и оберегает, как положено истинно благородному мужу. Если бы ухитриться сделать так, чтобы у зануды — минцмейстра внезапно седалище заполыхало адским огнем и его одолели собственные заботы... например, всплыли его злоупотребления и расхищения на королевских рудниках... нет, прямых доказательств у пана Рутхарда нету, но считать он неплохо умеет и наблюдать за жизнью окружающих тоже. Мастер над рудниками Ульрих Вавак богатеет, как не в себя, что крайне подозрительно. Давайте так, молодой человек — езжайте к моему давнему и хорошему другу Кристиану Писецкому, он сейчас управляющим на серебряных шахтах. Да, он младший брат Петра Писецкого из Сухдола, и некогда сам метил в королевские минцмейстеры. Но пришел Сигизмунд, поставил главным своего человека, а Кристиана сплавили подальше, надзирать за добычей руды. Скажете ему пароль, «Виа Аргентум, Дорога серебра», он поможет с розыском компромата. Как отыщете чего неопровержимого, возвращайтесь и начнем войну против Вавака. Одолеем его — и я весь ваш. Любая помощь, любая поддержка, в том числе в спасении пана Птачека. Скачем по дороге звонкого серебра. Которое вместо королевской казны незаметно и тихо утекает в чьи-то бездонные карманы. Пан Кристиан согласен помочь и тоже подозревает, что дело нечисто, однако нонеча ведь совсем не то, что давеча. Нельзя, знаете ли, обвинять королевских казначеев без убедительных доказательств. На нас обрушивают массу сведений об изыскании, добыче, обработке и перепродаже серебряной руды на разных стадиях ее добычи. А также о распределении доходов, налогах, принципе владения рудниками, замкнутом братстве горняков и их легендах, перекупщиках, плавильщиках, чеканщиках, казначеях, учетчиках и ведении бухгалтерских книг. Индро кивал и честно пытался все запомнить. Ощущая, как его бедная голова разбухает и пытается взорваться наподобие пищали с неверно рассчитанным пороховым зарядом. Естественно, в итоге пришлось лезть в рудник и толковать с рудокопами. Подразумевалось, что Индро вырос в таком же горнодобывающем поселке и с детства наверняка шастал по выработкам. Однако у меня чуть не случилась клаустрофобия, настолько хорошо прорисованы эти самые туннели, порой до боли и мелких подробностей смахивающие на Саблинские пещеры — которые частью тоже остатки заброшенных выработок по добыче кварцевого песка. Во всяком случае, мы натыкались на такие же покосившиеся старые крепежи из бревен, проржавевшие штыри в стенах и преграждающие путь завалы рухнувшей породы. Раздаваемые направо и налево гроши быстро помогли найти общий язык с работниками кайла и кирки. Проведя подсчет добытых в определенный день корзин с рудой, Индро сравнил результат с контрольными записями, надавив на десятника и перекупщика руды. Стало понятно, что десятник уменьшает число добываемых корзин, а пропавшее серебро таинственно растворяется где-то на этапе плавления. Поднятый Индро шухер в плавильнях и следование по цепочке вовлеченных в махинации с драгметаллом людей привел к обнаружению тайного монетного двора, спрятанного в окрестном лесу на заброшенной шахте. Недурно они там обустроились. Все чин-чинарем: оборудование для чеканки, инструментарий, серебряные прутки, листки с вырубкой и даже натуральный штемпель королевского монетного двора. То есть гроши у них получались не фальшивые, а настоящие. Просто нигде не учтенные. Отправлявшиеся прямиком в карман минцмейстеру Ваваку и подельникам. С учетными книгами тайного монетного двора и своеручным письмом Вавака в зубах прискакали к Кристиану, растолкав управляющего прямо посреди ночи. Он внимательно выслушал, пролистал книжицы... посмотрел эдак проникновенно и высказался. Мол, эти афермахеры, жулики и мошенники, разрази их Господь, так славно наладили производство. Зачем рушить отлично работающую конструкцию? Мы просто заменим некоторых ключевых лиц и перенаправим поток серебра к вящей пользе короля Вацлава и его преданных сторонников. Нашему благородному делу все равно понадобятся гроши. Вот мы потихоньку и позаимствуем баблишко из сигизмундова кармана. Подловатый ты козлина, пан Кристиан, подумал Индро. Однако вслух ничего не сказал и возмущаться не стал, усвоив нехитрую истину про ценность своевременного молчания. В кошеле ненавязчиво звякали обильно врученные подношения, а собранный материал позволял развести жгучий пожар под тощей задницей господина Вавака. Хотелось снова узреть барышню Розу и поскорей приступить к избавлению пана Птачека. Кристиан Писецкий топтался с ноги на ногу и многозначительно помалкивал. Ждал, сука, когда клиент сам дозреет. Ладно, вздохнул Индро. Мухлюйте свои серебряные гешефты дальше, только осторожней. Королевским чиновникам не попадитесь. Я с бумагами в Кутну-Гору к Рутхардам, отчитываться. Хэдканон: в оплату за понимание и молчание Индржих получил малую долю в добыче серебра. Ибо, как мы уже говорили выше, деньги должны порождать деньги. Не вечно герою ходить в звании простеца и кузнецова сына. Надо расти над собой, да. Особенно ежели вокруг порхают такие Розы и златые Птачеки. Позже из новостей с шахт мы узнали, что продажный десятник и его сообщник, занимавшийся перепродажей руды, в результате трагических несчастных случаев отдали Богу души, а их должности заняли другие люди. Ну, вы же знаете эти серебряные рудники. Постоянно то обвал, то выброс ядовитого газа, то злые стукачеки из туннелей выползли и утащили зазевавшегося беднягу. Ха-ха, пан Кристиан. На ум почему-то шло подслушанное где-то влашское словечко «mafia». У Рутхардов вдумчиво беседовали о политике и судьбах чешской короны. Одерин, собеседник пана Рутхарда, оказался аж папенькой Богуты. Человеку под восьмой десяток стукнуло, а он все угомониться не может, рвется пострадать за родимую сторонушку. Одерин прибыл, дабы пригласить пана Кунцлина с дочерью погостить в своей крепости, Ратборже. На манящий звон серебра сызнова приперся со своим потрясающе выгодным предложением минцмейстер Вавак — и убрался, поджав хвост и вымученно огрызаясь. Угроза поведать о его рудничных проделках Сигизмунду, предъявление учетных книг и обещание доставить на королевский суд свидетелей оказалась как нельзя более действенной. Ульрих Вавак из Нойхауса весьма дорожил своей вороватой головушкой и доходной должностью. Пан Рутхард вручил Индро карту Малешовской крепости и поведал, что в замке имеется древний подземный ход. Поговорите с Розой, она там изыскания проводила и все входы-выходы знает. Роза Кунцлевна была очаровательна, собрана и деловита. Да, туннель имеется. Загляни в окошко заброшенной церкви, найдешь ориентир. Далее следуй по цепочке якобы случайно разбросанных по лесу могильных крестов. Да, систему условных обозначений разработала и организовала она. Никто со стороны подвоха не заподозрит, а доверенный человек безошибочно отыщет нужное место. Лопату не забудь, копать придется. Еще поговори с владельцем конюшен, он организует дополнительных лошадей в укромном месте. Ах, чуть не забыла! По возможности отыщи и прихвати в замке книгу. — Которую именно? — спросил Индро. Это вызвало дополнительный интерес барышни. Надо же, с виду такой простодушный деревенский лопушок. Еще вчера коровам хвосты крутил и гусенком подтирался, а грамоте обучен и вопросы правильные задает. Может, он еще не безнадежен? Индро ухмылялся про себя, давя на кнопки образования и учености. Роза сказала, что будет ждать нашего скорого и благополучного возвращения. Верный Писичанек бодро взял с места в карьер, и мы галопом понеслись в Малешов. Прибыв туда в самое романтичное и подходящее для организации побега время — полночь, дождь, в чащобе свирепые волки сверкают глазами. Подходить опасаются, Барбос бдит на страже. Чтоб вас, пани Роза, с вашей хитроумной изобретательностью. Сами бы попробовали в темноте разыскивать поваленные кресты и определить, в какую сторону у них наклонена перекладина. Один — два — три, нужная плита, туннель, осторожно разобранная по кирпичику стенка. Мы теперь люди опытные, из теней поспешно не вылазим.... Ой, скандальчик. Примчавшийся гонец сообщает нашему давнему знакомому Отто фон Бергову весть о том, что в замке Троски недавно принял мученическую кончину пан Иштван Тот. Гонец своими глазами видел тело: пан выпал из окна башни и разбился насмерть. Похоже, к безвременной кончине Иштвана приложили руку смывшиеся из замка пленники — атаман Жижка и его молодой прихвостень, как там его? Индржих из Скалицы, во. — Вот черт, — искренне вздыхает Бергов. — Королю будет весьма не хватать пана Иштвана и его умения решать проблемы. Эрика Белобрысого жестоко вштыривает. Эрик мучительно кричит в безмолвное небо. Эрик хватает меч и в дикой ярости убивает невовремя забрехавшую гончую, которую до того вполне мирно гладил. Не слушая приказов господина, Эрик вскакивает на коня и вылетает из замка. Искать мести, надо полагать. — Жаль собачку, — задумчиво изрекает присутствовавший здесь же Маркварт фон Аулитц. — Сбежали, значит, — цедит Бергов. — Уверен, это жжж неспроста. Свора вацлаволюбов что-то затевает. — Что прикажете делать с этим малохольным, Эриком? — интересуется фон Аулитц. — Проветрится и вернется, куда он денется, — пренебрежительно отмахивается Отто. — На-конь, господа. Время навестить королевский лагерь. Бергов и сопровождающие отбывают. Мне пиздец, думает Индро. Я заполучил верного врага на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, где наша не пропадала. Выкрутимся. Ух, как разобрало бедолагу Эрика. Похоже, там и в самом деле было все серьезно. Ну извините, мужики, что порушил вашу крепкую дружбу. У меня тоже свои клятвы и кровная месть за папу с мамой. Тихим скрадом шуршим по замку. Трупы встреченных на пути стражников складируем в подвале, чтоб не поднимать шухер раньше времени. Ага, в арсенале висит новенькая миланская броня, совершенно бесхозная, никому наверняка не нужная. К ней в комплект пара рыцарских мечей, тоже пригодятся. И шлемы с батватами, и наколенники с ронделями, и свежие груши. Прости, местная кухарка, ты стала невинной жертвой местной Игры Престолов. Извините, юная и симпатичная пани Офелия Бергова, вы просто проснетесь завтра с сильной головной болью. На пюпитре лежит толстая книжица в алом переплете с золотой нитью. В мешок ее, вместе с золотыми кубками, парой дорогих шелковых перчаток и хрустальными четками. Шнырь туда, шнырь сюда, вверх по лестнице, хозяйские ключи опытному взломщику ни к чему. Здрасьте. Паныч Ян Птачек так соскучился по нашему обществу, что сходу бросился обниматься. Ой, ну как ты мог сомневаться, конечно, я не брошу тебя в беде, засранца эдакого, пташку на ветвях моей души. Рыцарь я или где? Так, кто это тут с тобой коротает дни и ночи, его сразу убить или сперва допросить с пристрастием? Надеюсь, этот хмырь тебя не обижал? Смазливый хмырь в одежке модного бургундского покроя и дивного сиреневого оттенка оказался орлейским французским шевалье Вакленом Брабантом. Интересно, у него есть какой-то исторический прототип, или это просто обобщенный образ джентльмена в поисках десятки, вечного авантюриста на службе любому, кто больше заплатит, странствующего от одного королевского / графского / герцогского двора к другому в поисках дохода и приключений на свою элегантную задницу? Сходу стало ясно, что мсье Брабант — трепло редкостное, но вроде как неплохо знает, с какой стороны меч держат. Уверяет, якобы руководил обороной Кутна-Горы от Сигизмунда и всенепременно отстоял бы город. Но городской совет при виде королевской армии и гарцующих под стенами половцев пустил под себя зловонную лужицу и предпочел добровольно открыть ворота. Брабанта схватили и упекли в застенки, где он составил компанию Птачеку. Время делать ноги, господа. У меня разработан идеальный план побега и предусмотрительно расчищена дорога к подземному ходу. Верный конюх дожидается со свежими лошадьми. «Ивэйн, Рыцарь Льва» авторства Кретьена де Труа, глава о спасении прекрасной девы из престрашного узилища. Распрекрасная дева Ян не хочет лезть в подземелья. Ян даже готов выдать Индро второе романтическое сердечко, но после катастрофы в Небакове наотрез отказывается находиться в маленьких помещениях с низким потолком и любых подземельях. У человека развилась клаустрофобия и панические атаки, посочувствуем ему. В качестве альтернативы пан Птачек предлагает в три клинка вынести оставшуюся охрану, штурмануть конюшни и ускакать. Индро глянул в окно — у ворот и конюшен суетилось с десяток стражников. Брабант начал изображать лицом и пальцами некие загадочные телодвижения. Спустя минуту размышления до Индро дошло. Продолжая поддерживать беседу и уверяя нервничающего паныча в том, что мы вот-вот выдвинемся на штурм, верный оруженосец не очень изящным маневром сместился Птачеку за спину. Бережный удушающий захват, нежный тычок кулаком в висок. Пташка стала удивительно тихой, покладистой и транспортабельной. — Вы очень верно уловили мой намек, мсье Анри, — одобрил шевалье. — К чему лишний шум, суета и лишнее внимание? Туннель — отличная мысль. Помню, при осаде Компьена... Цыц, шикнул Индро, грузя на широкое плечо безжизненную тушку Птачека. Дай тишины и ходу пароходу. Шнырь — шнырь по ничего не подозревающему замку под покровом ласковой чешской ночи. Юрк в подвал, ножками живенько топ-топ через подземелье. — Почему у меня так жутко ломит голову? — озадаченно вопрошает Ян, очухиваясь в густом лесу с видом на Индро, Брабанта и готовых отправиться в путь лошадей. — Ты ударился башкой о косяк, когда я тащил тебя через подземный ход, — честно признается простой и душевный парень Индро. — Я не нарочно, паныч, чес-слово. Пауза. Еще пауза. — Мы никогда не будем говорить об этом, — твердо заключает Ян Птачек. — Могила, — соглашается Индро. — Я плёхо понимать богемски, о чем ви сейчас беседовать, мсье? — ухмыляется Брабант. Под вдохновляющую бравурную мелодию трое всадников скачут через ржаные поля по дороге на рассвет. Сучка Fortuna, ебать её конем так и разэдак, audentes juvat! Мы шампиньоны! Вперед, Писичаничек! Проскакиваем сгоревшую деревню. Похоже, работа сигизмундовых вояк — то ли провиант для армии насильственно конфисковали, то ли просто резвились по велению души. Посуровевший Птачек неожиданно выдает вполне разумную и прогрессивную для тех времен речь о недопустимости подобного отношения к мирному населению. Война — дело благородных и должна вестись между благородными, простецы и поселяне тут совершенно не при чем. Тактика выжженной земли в итоге всегда оборачивается против завоевателей. Истинному рыцарю надлежит защищать слабых мира сего, а не относиться к ним с пренебрежением, как к расходному материалу. — Ну, это война, мсье Жан, — снисходительно пожимает плечами Брабант. — Всегда страдают те, кому не повезло жить на спорной территории и угодить доблестным воякам под горячую руку. Поселяне вернутся, народятся новые дети, так всегда бывает. А паныч-то мой духовно растет на глазах, мужает и взрослеет! Ну не молодец ли? Главное, чтоб не растерял в пути эти верные мысли и нашел способ реализовать их на практике. Индро одобряет всеми возможными способами. Закопченные руины деревни остались позади. Сквозь утренний туман красиво вырисовываются крепостные стены и башни соборов Кутна-Горы. Э-э, коняшка, тормози! Отряд впереди! Да здоровенный какой, под знаменами. Сука-сука-сука, неужто с нашей везучестью мы вляпались прямиком в сигизмундову армию? Уфф. От сердца отлегло. Свои куда-то держат путь. Паны-коханы Гануш с Липы, Радциг Кобылянский, их дружинные, союзники... отец Богута в качестве приятного бонуса. Ну не рады ли мы вас видеть? Панове тоже превесьма счастливы. Особенно когда выяснилось, что Ян Птачек, как истинный герой Системы, спас себя сам. Ну, немножко с нашей помощью, но платить за него выкуп Бергову больше не надо. И опасаться, что в один прекрасный день опекуну пришлют в шкатулочке отрезанные пальцы или отчекрыженный хрен подопечного — тоже. Или это чисто вестеросская шутка, здесь такое не практикуют? Поздоровкались, раскланялись, приняли заслуженные похвалы за проявленную инициативу, доложили ситуацию. Панове наконец созрели до реализации идеи воинствующей коалиции и всей оравой едут в Ратборж, на конференцию сторонников Вацлава. От греха подальше Гануш забирает обретенного Птачека с собой. Брабант увязался следом. Индро надлежит вернуться в Кутна-Гору и попытаться разузнать, че там затевают продажный городской совет и предприимчивый круль Сигизмунд. В Кутна-Горе с Индро случился тот самый казус перепроизводства, о чем предупреждали опытные товарищи и который почему-то не предусмотрели создатели игры. Предложение в кои веки значительно превысило спрос. У торговцев в лавках больше не хватало грошей для скупки моих трофеев. Пришлось совершить забег по магазинам любых направленностей, распродавая собранное и пренебрегая функцией «торговаться до упаду». Главное, чтоб приняли барахло на реализацию. По ходу дела наткнулся на мужика, вызывавшего всех желающих на честный бой во имя демонстрации истинного фехтовального искусства. Герой к этому моменту наконец освоился с мечом и щитом, а также с двуручником, и сделался малость самоуверен. Решил остановиться на минутку и принять вызов. Штош, деремся прямо на улице, все такие из себя пафосные мастера Ars Dimicatoria. На шум подваливают местные во главе с рихтаржем — полицмейстером. Вспыхивает очередной неизбежный конфликт. Эти фанатики холодного оружия тягаются за разницу немецких и итальянских школ и за то, что местные жители своими трудами организовали и открыли большой фехтовальный зал. А потом заявился герр Мейнхард из Франкфурта. Признанный и прославленный спец, профи-дуэлянт, с разрешением от Сигизмунда на работу и твердым намерением возглавить местный цех мечников. Можно понять яростное нежелание кутногорских сотрудничать с немцем-перцем-колбасой. Они старались, гроши собирали, ремонт делали, трудились не покладая рук, а этот фриц приперся из своего Франкфурта на все готовенькое и лезет в главные. Да еще размахивает грамотой от Сигизмунда, которого местные бюргеры не больно-то уважают. Слово за слово, фламбергом по столу, и вот Индро вступает в фехтовальное братство. Под покровом ночи тырит ритуальный меч из здания кутногорской гильдии и вешает его на стену ратуши. Сие действо символизирует вызов гильдии на бой всем желающим. Кутногорские совершенно не собирались ввязываться в этот бардак, но честь, слово, традиции и все вокруг такое средневековое. Фарш невозможно провернуть назад. Меч красуется на стене, все горожане его видели, Мейнхард с учеником и Индро на подхвате готовы достойно ответить на брошенный вызов. На Конном рынке спешно организуется турнир. Мужчины со знанием дела обсуждают бойцов и приемы, дамы визжат и хлопают победителям, цветные вымпелы развеваются, суровые чешские мужики сурово машут стальными дрынами. Сцепив зубья, в последней схватке команде Мейнхарда удается взять верх над соперниками. «Арно не сдается!» Жалко, пан Птачек не видел нашей победы. Ну да при встрече Индро непременно все ему расскажет и в лицах изобразит. Кто где стоял, с какой стороны замахивался, как пошел зацеп и как удалось в последний момент выскользнуть из-под удара. Отныне герр Мейнхард будет руководить кутногорским братством меча. У меня добавилось грошей в качестве приза за победу, меня уважают обе стороны и вдобавок выделили личную комнатку в здании фехтовальной гильдии. А гильдия-то расположена по соседству с купальнями пани Беатрисы. Не могу же я заявиться с визитом к утонченной Розе Кунцлевне потным как свинья, непричесанным и в грязных шмотках? А вдруг ей как раз нравятся неотесанные грубые мужланы? Нет, не будем рисковать и лишний раз теребонькать судьбу за причиндалы. Вдобавок надо сунуть нос в таинственную книжицу в красной обложке. Что в ней такого интересного, почему пани Роза так хотела ее заполучить? В общей зале купален шумел народ. Хлопала дверь, посетители приходили и уходили. Болтали с хозяйкой, ели, выпивали, заказывали просто ополоснуться или порезвиться с мыльщицами. Индро приткнулся в уголке, грызя орешки и читая книжку. Книга оказалась эдаким подобием влашского «Декамерона» (написан Боккаччо с полвека назад и с той поры широко разошелся по Европе как одна из самых популярных книг). Сборник забавных и поучительных новелл с авторскими рассуждениями о роли мужчин в жизни женщин и месте женщин в жизни мужчин. Автор пришел к удивительному выводу: представляете, женщины ничем не хуже мужчин. Ничуть не глупей и не слабей, а порой намного храбрее, сообразительней и умнее. Просто так уж за столетия сложилось общественное мнение, рьяно поддерживаемое матерью нашей Католической церковью. Если когда-нибудь женщины освободятся от постоянного давления общества и искусственно созданных ограничений, тут-то и выяснится, кто на самом деле чего стоит. Гм, подумал Индро. Где-то я уже такое слышал, подумал Индро. Весьма занимательные рассуждения, хотя и попахивают ересью. Кем хоть написано-то? Имени автора на титульном листе указано не было. Индро поскреб голову, понимающе хмыкнул и пошел наводить марафет перед свиданкой. Пани Роза Рутхард сидела в общей зале фамильного особняка. Явно ожидая, когда случится что-нибудь интересное или познавательное — скандальный визит гостей, штурм города, падение метеорита, ну хоть что-нибудь, способное оживить рутинную морду буден. Появление Индро с выпуском последних известий оказалось как нельзя кстати. Обменялись сплетнями и новостями, Роза поздравила верного оруженосца с благополучным избавлением своего рыцаря из плена и как бы невзначай поинтересовалась: «Ты прнс?» — Прнс, — Индро бухнул книжку на стол. — Не удержался, зачел по дороге. Душевная вещь. Прям вот забирает и заставляет шестеренки в голове крутиться в нужную сторону. Это ведь вы написали, ясновельможная панночка? Высокоумная пани Роза хихикнула и кивнула. Прогрессивно настроенная барышня грядущего Возрождения Роза вкратце поведала Индро о великих женщинах прошлого и настоящего, задав здравый вопрос — почему бы ей однажды не стать одной из них? Индро поддакивал, причем вполне искренне. Поддакивание привело к тому, что молодые люди отправились вместе сочинять новый рассказ из средневековой жизни. У меня получилось про женившегося вновь вдовца, его темпераментную молодую жену и конюха. С иллюстрацией в духе готического манускрипта, которую быстренько нарисовала Роза. Интересно, всякий раз выдается одна и та же история, или в зависимости от вводных условий можно получить разные? Умные разговоры с Розой Кунцлевной привели к тому, что Индро подарили романтическое сердечко и приглашение заходить еще, а потом батя позвал Розу собираться в дорогу. Рутхарды и Одерин уезжали на конференцию в Ратборж. Пан Рутхард на прощание дал полезный лайфхак: если Индро хочет попасть на совещание городского совета, стоит пойти и потрясти минцмейстера Вавака. Сучий потрох Ульрих либо сможет протащить тебя своим свитским, либо подскажет, как проникнуть в ратушу иным путем. Действуй, сынок. Уходя из особняка, Индро подошел к угловому окну-башенке в комнате Розы. Как водится, в голову немедля хлынули мысли. Какова была жизнь реальной Розы Рутхард или любой подобной ей девы благородного происхождения? Сколько раз она смотрела из этого окна на двор особняка и то, как живет раскинувшаяся внизу Кутна-Гора. На чадящий дым кузнечного двора и плавильных мастерских, на стрельчатые башни далекого Седлецкого монастыря, на кривоватые оживленные улицы. На то, как облетает и вновь распускается листва в окрестных лесах. Как поутру гонят на выпас коров и овец, а вечером они возвращаются в город. Как уходят на работу бригады рудокопов. Как в город врываются войска. Иногда она ходила в церковь и в гости к родственникам, к ней наведывались подружки и друзья старшего брата, она покупала ценные шмотки в лавках и прогуливалась мимо Конного рынка. Заботливый папенька нанимал умной дочурке наставников, купил целых двадцать драгоценных книжек и наверняка уже подобрал комплект достойных кандидатов в будущие мужья. Розе еще посчастливилось с лояльно настроенным батей, но в целом ее жизнь была... ну, жизнью обеспеченной средневековой барышни высшего сословия. А вот Индро имел нехилый шанс превратить свою жизнь в лихое бытие странствующего авантюриста на службе у такого же безбашенного рыцаря. Так. Поддавшись обаянию игры, я написал уже дохера достаточное большое количество буквиц, а впереди еще столько же. Должен предупредить — с этого момента действо Деливерансы-2 начинает приобретать ярко выраженный характер исторического боевика с оттенком трагикомедии авторства Квентина нашего Тарантино. С отличными кинематографическими вставками, неоднозначными выборами и яркими персонажами. Вы спросите — что же было до того? Мы развивали умения героя, вживались в мир Богемии—1403 и пытались осознать свое место в нем. А также формировали личность Индро, флиртовали напропалую и готовились к решающему забегу. Лично я прокачал герою серебряный язык с цитированием подходящих мест из Святого Писания, панскую внушительность, выживание в дикой природе, бой без оружия, верховую езду и любимую песу Барбоссу. Умения взлома и скрытности все еще потихоньку росли, верный меч и Летний щит с цветочками всегда при мне, а древковое оружие и булавы пока оставались в пролете. Красивую алхимию на этот момент можно забросить, скупая нужные зелья в количестве у продавцов или находя во взломанных сундуках. Также я всю игру коллекционировал связки отмычек и аптечки с медпомощью — вдруг пригодится? Порой пригождалось, особенно когда герою прилетало по голове топором. Дабы окончательно не утонуть в словесах, опустим множество дополнительных квестов в Кутногорье и Тросковицах — хотя именно благодаря им незаметно сплетался и оседал в памяти неповторимый исторический колорит Богемии. Возможно, именно этой логично проработанной, теплой и ламповой атмосферы с запоминающимися мгновениями и брызгами крови на сияющих доспехах не хватило жестоко разруганному критиками и игроками «Фейлгарду», чтобы завоевать сердца поклонников и достойно продолжить серию Драгонаги.