Смерть

Наука говорит, что смерть — это полная остановка биологических и физиологических процессов жизнедеятельности организма. Её конец — разложение тела. Дотторе прокручивал в своей голове эти слова каждый раз, когда смотрел на утопающую в отчаянии из-за болезни Коллеи. Доктор всегда считал смерть… интересной, желая как учёный изучить этот феномен. Но он никогда не преклонял колени перед её тайной, а осознание неизбежной и неотвратимой конечности только подтверждало его мысль о «проклятии» человеческого рода. А ещё Дотторе смог не единожды переиграть смерть. — Коростов стало меньше. Как себя чувствуешь? Коллеи лишь что-то невнятно промычала, лежа на боку. Лицо её было повёрнуто к стене, чтобы не лицезреть пришедшего Дотторе. Она наивно надеялась, что он скоро уйдёт. Но это не сработало — нахмурив недовольно брови, Второй подошёл и больно ущипнул за ногу, запустив руку под одеяло. Коллеи, вскрикнув, ожидаемо вскочила с кровати. — Отлично, ты «проснулась» и теперь можешь нормально ответить на вопросы, — произнёс удивительно спокойным голосом Предвестник. — Моё терпение не бесконечно, Коллеи, поэтому, будь добра, делай, что я тебе говорю. Коллеи заторможенно, но всё-таки кивнула согласно головой. — Я повторю вопрос: как твоё самочувствие? — Лучше… — прошептала она, машинально касаясь чешуйчатых коростов на запястье. Коллеи кратко обрисовала своё нынешнее состояние, отметив, что новое лекарство действует, пусть и не так ожидаемо хорошо. Она также отметила, что побочные эффекты не беспокоят. Пока что. Предвестник, усевшись в кресло, слушал очень внимательно, не переставая при этом думать о… — От тебя пахнет тленом, — резко произнёс он, перебив девушку. Это было благоухание смерти, которое не скрыть никаким парфюмом. — Ч-что?.. — прощебетала как птичка Коллеи, после стушевавшись под серьёзным взглядом Доктора. Она вся съёжилась и отвела глаза в сторону, когда Дотторе, поднявшись с кресла, подошёл к ней и стал с щепетильностью учёного осматривать девичьи руки. «Холодные», — отметил он про себя, только после этого наконец-то отстранившись. Когда это произошло, Коллеи испытала странное облегчение. Но следом пришло удивление, когда Доктор куда-то молча ушёл, а потом вернулся с тёплым одеялом, несмотря на то, что она уже лежала под другим. — Тебе ещё рано умирать, — сказал он между делом своим обычным будничным тоном, укрыв её одеялом. Коллеи, услышав это, подняла на Доктора испуганные глаза. Осмыслив всё, она громко и с ужасом воскликнула: — Я умираю?! Дотторе лишь издал тяжёлый вздох. — Нет. Пока нет. Но… Договорить Предвестник не смог — Коллеи разрыдалась, став беспомощно и нервно вытирать руками льющиеся из глаз слёзы, похожие на жемчуг. Плечи вздрагивали беззвучно. К подобному Второй успел уже привыкнуть и прийти к выводу, что та часто плачет из-за слёзных желез, которые у неё легко выделяют влагу. Страшный приступ отчаяния овладел ею: вопль вырвался из груди, отчего жалкие рыдания огласили комнату. — Хватит реветь, — холодным голосом отчеканил Доктор. — В данный момент у тебя удовлетворительное состояние. Нет причин для слёз. Но Коллеи уже не слушала — в ней что-то надломилось. Она оплакивала не только своё будущее, но и настоящее, всё ускользало сквозь пальцы, как песок. И в этой комнате, пахнущей лекарствами и «тленом», птицей об стекло билась безмолвная и всепоглощающая буря человеческого отчаяния. В итоге она вцепилась в него своими дрожащими, сахарными пальчиками, взглянув с мольбой прокажённого. — Доктор, т-ты же… вы же спасёте м-меня?.. Он долго смотрел на неё, нахмурив брови, а потом отстранённо и словно не понимая, как это делается, погладил по зелёным волосам. В голове то и дело мелькали образы умирающих от элеазара из далёкого прошлого, когда его ещё все знали как Зандика. — Мы договорились, что я попытаюсь. Пребывая в ужаснейшем отчаянии, которое, наверное, не видала уже много лет, Коллеи крепко обняла Дотторе. Она не хотела быть ему благодарной ни за что, даже за подаренную надежду, но всё-таки не смогла сдержать этот странный порыв. Доктор же почувствовал растерянность от того, что учудила эта… Коллеи. Но всё же медленно похлопал девушку по спине. Это должно успокаивать людей. Вроде. — Я не хочу умирать… — сдавленно всхлипнула она. Губы дрожали. — Я-я столько ещё не успела сделать и увидеть… Я даже не знаю, что это такое — любить кого-то, Доктор. Хотел бы он ответить, что тоже не знает, каково это — ощущать биение сердца, которое, несмотря на всю иррациональность происходящего, посмело возлюбить. Хотел бы не знать, что это смертельная болезнь, которая гложет душу. Но он лишь, всего на мгновение зарывшись пальцами в зелёные волосы, всё-таки отцепил девушку от себя и попытался уложить ту в кровать. Она как раз начала успокаиваться. — Всё, Коллеи, на сегодня хватит истерик. Поплачешь об этом завтра. Девушка шмыгнула носом, а её аметистовые глаза, заплаканные и покрасневшие, теперь смотрели словно бы сквозь стену. Кто бы мог подумать, что она будет лежать в одной из комнат дома Дотторе, изнемогая от элеазара… Именно эта мысль заставила Коллеи хоть немного отвлечься и в определённом смысле ужаснуться происходящему. Когда он присел на край кровати, опять потянувшись к её прядям, Коллеи затаила дыхание. — Я люблю бросать смерти вызов, так что у тебя есть все шансы выжить.