Глава 7: Патруль сержанта Шишкина

Сержант Шишкин не просто патрулировал территорию — он ею дышал. Для маленького, но чрезвычайно исполнительного бурундука в милицейской форме станция метро «Белорусская» и прилегающий к ней вокзал были живым организмом, в котором каждый тромб в виде подозрительного прохожего должен был быть немедленно устранен. Его сапоги, начищенные до зеркального блеска, мерно стучали по гранитной плитке. Шишкин знал: вокзалы и аэропорты — это кровеносная система Союза, и если здесь заведется зараза, она разнесется по всей стране. Его взгляд, острый, как канцелярское шило, скользнул по толпе пассажиров с фибровыми чемоданами и замер на необычной паре. Заяц в светлой рубашке и золотистая Зайчиха. Сержант Шишкин видел их уже несколько минут. Он наблюдал за тем, как Заяц галантно целует ей руку, и в глубине души старый служака даже испытал мимолетное чувство гордости за советскую молодежь. «Культура. Этикет. Моральный облик», — зафиксировал он в уме.

***

Однако Шишкин не был бы лучшим патрульным района, если бы не чувствовал «серый шум» — то, что не вписывается в общую картину мира. За спиной у влюбленных, на расстоянии тридцати шагов, двигалась тень. Волк. Шишкин прищурился. Он видел Волка раньше. Это был типичный рецидивист, чье лицо так и просилось на стенд «Их разыскивает милиция». Волк шел, прижимаясь к стенам, его походка была хищной, рваной, а взгляд желтых глаз был прикован к затылку Зайца с такой ненавистью, что воздух вокруг них, казалось, вибрировал. Сержант Шишкин вытащил из нагрудного кармана блокнот в кожаном переплете. Карандаш быстро забегал по бумаге, фиксируя приметы: *«Субъект серого окраса, неопрятный вид, папироса во рту, слежка за гражданами...»*.

***

Шишкин знал специфику работы МУРа и следственных отделов. Он презирал бюрократическую волокиту, которая начиналась после совершения преступления. Он видел дела, которые пылились на полках по десять лет, видел нераскрытые «глухари», по которым преступники гуляли на свободе десятилетиями. *«Следствие — это когда уже поздно»,* — любил повторять сержант. — *«Милиция должна пресекать корень, а не полоть сорняки после того, как они задушили урожай»*. Он уже потянулся к своей кобуре, проверяя, легко ли выходит табельное оружие, но потом передумал. Здесь было слишком много людей. Сержант решил действовать по инструкции, но с опережением. Его целью было не дать Волку совершить прыжок. Он должен был стать тем барьером, о который хищник обломает зубы еще до того, как начнется полноценное следствие. Шишкин быстрым шагом направился к ближайшей телефонной будке, не сводя глаз с Волка. Он набрал «02». — Говорит сержант Шишкин, пост три-двенадцать, — четко произнес он в трубку, пока его хвост нервно подергивался. — Наблюдаю подготовку к тяжкому преступлению. Веду объект. Требую усиления на выходе из метро. Он повесил трубку. Теперь это была личная дуэль. Бурундук против Волка. Канцелярская сталь закона против первобытного голода. Шишкин поправил фуражку и снова вышел в толпу, растворяясь в ней, но продолжая сжимать в кармане свой блокнот, где уже была предсказана судьба этого вечера.