Трещины во льдах

Учёба в Хогвартсе в условиях нового режима напоминала ходьбу по канату над пропастью. На каждом уроке сидел один из «инспекторов» Министерства, впиваясь в преподавателей и студентов взглядом, полным подозрительности. Зеркала на стенах следили за каждым движением, а указы Министерства зачитывались на обедах с той же регулярностью, что и меню. Но даже в такой атмосфере жизнь находила способы пробиваться сквозь трещины. Для Миссури начался период интенсивной адаптации. Её знания по некоторым предметам, вроде Травологии и Астрономии, были на высоте — магия Уканбало тесно связана с природными циклами и звёздами. Но Зельеварение и История Магии, подаваемые с исключительно европейской точки зрения, вызывали у неё затруднения. Именно здесь на помощь пришла Гермиона Грейнджер. Они сидели в библиотеке, окружённые стопками книг. Гермиона с энтузиазмом объясняла тонкости составления зелья Удачи. — Главное — точность в обращении с корнем мандрагоры, смятого в лунную пыль, а не солнечную, как ошибочно пишут в некоторых переводах… Миссури слушала, кивая, её взгляд скользил по пергаменту с заметками Гермионы. Внезапно она улыбнулась. — У нас в Уканбало есть похожий ритуал. Но мы используем не корень, а песок, заряженный под определёнными созвездиями. Эффект не такой быстрый, но более… устойчивый. Он не приносит удачу, а скорее мягко подталкивает события в нужное русло. Гермиона заинтересованно наклонилась. — Правда? Это же фантастика! Вы основываетесь на астрономических расчётах или на намерении мага? Они погрузились в оживлённую дискуссию о различиях в магических системах, забыв о времени. Миссури была впечатлена глубиной знаний Гермионы, а Гермиона — нестандартным, целостным подходом Миссури к магии. Они обнаружили, что являются идеальным дополнением друг другу: педантичный ум Гермионы и интуитивная, связанная с природой магия Миссури. Джинни, наблюдая за ними, обычно подключалась с какой-нибудь шуткой, нарушая серьёзность беседы, и вскоре они уже втроём смеялись над чем-то, забыв о дамблдоровской армии, Пожирателях и Указах. Именно в такие моменты Миссури чувствовала, что сделала правильный выбор. Она обрела подруг. Однажды после тренировки по квиддичу Джинни, вся взъерошенная и счастливая после удачной тренировки, возвращалась в замок. Проходя мимо оранжереи, она услышала оттуда сдержанный, но яростный спор. Любопытство взяло верх. Она заглянула внутрь и увидела Блейза Забини. Он стоял спиной к ней, его плечи были напряжены. Перед ним на стуле сидел… почти невидимый силуэт, мерцающий в воздухе, как мираж. От него исходил низкий, шипящий голос, который Джинни не могла разобрать. — …Я сделаю то, что должен, — сквозь зубы говорил Блейз. — Но не требуйте от меня большего. Она не имеет к этому никакого отношения. Невидимый голос что-то прошипел в ответ, и Блейз резко сжал кулаки. — Угрозы бесполезны. Вы получите то, что хотите. Теперь оставьте меня. Силуэт растаял. Блейз тяжело опёрся о стол с рассадой, его голова была низко опущена. Он выглядел разбитым. Джинни замерла, понимая, что стала свидетельницей чего-то очень личного и очень опасного. Она сделала неосторожный шаг назад, и под её ногой хрустнула ветка. Блейз резко обернулся, его рука молниеносно схватила палочку. — Кто здесь? — его голос был низким и угрожающим. Их взгляды встретились. Увидев её, его глаза расширились от шока, а затем в них вспыхнул гнев. — Уизли? Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Подслушиваешь? — Я просто проходила мимо! — огрызнулась Джинни, тоже хватая свою палочку. — Это не моя вина, что вы тут устраиваете свои тайные встречи с призраками! Он сделал шаг к ней, и теперь она увидела не просто злость, а отчаянный, животный страх в его глазах. —Ты ничего не слышала. Поняла? Ни-че-го. — Или что? — бросила ему вызов Джинни, поднимая подбородок. — Заколдуешь меня? Как твой новый друг? Он смотрел на неё, и его гнев вдруг ушёл, сменившись ледяной усталостью. — Ты не понимаешь, во что играешь, Уизли. Иди отсюда. И забудь, что видела. Ради своего же блага. Что-то в его тоне заставило её отступить. Это была не угроза насилия. Это было предупреждение. Она развернулась и почти побежала прочь, чувствуя его взгляд у себя в спине. Но в тот вечер она долго не могла заснуть, вспоминая его глаза — полные страха и какой-то странной, одинокой решимости. Отношения между Драко и Гермионой тоже претерпевали странные метаморфозы. Их столкновения продолжались, но изменилась их тональность. Раньше это были ядовитые перепалки, теперь — более тонкие, почти интеллектуальные дуэли. На уроке Зельеварения Слизнорт заставил их работать в паре над усложнённым вариантом зелья Правды. Драко, как всегда, вёл себя высокомерно. — Полагаю, мне придётся делать всю работу, Грейнджер. Надеюсь, ты хотя бы сможешь помешать этому котлу взорваться. — Если бы ты уделял больше внимания точности нарезки ингредиентов, Малфой, а не своим колкостям, мы бы уже закончили, — парировала Гермиона, точно отмеряя капли фениксовой слезы. Они работали в напряжённом молчании несколько минут, пока Драко не проронил неожиданно: —Твоя новая подружка… принцесса. Она действительно может колдовать без палочки? Гермиона насторожилась. —Почему тебя это интересует? — Просто любопытно. Кажется, не все варварские племена отстали в развитии. Обычно такие комментарии выводили её из себя. Но сейчас она заметила в его тоне не издевку, а заинтересованость, прикрытую привычной маской. — Её магия другая. Не варварская. Древняя. И, судя по всему, очень мощная. Драко помешал зелье, и по классу разнёсся странный, пряный аромат, которого у зелья Правды быть не должно. —Интересно, — пробормотал он так тихо, что она едва расслышала. — Иногда… иногда другие методы могут быть полезны. Он посмотрел на неё, и их взгляды встретились над дымящимся котлом. В его серых глазах не было привычной насмешки. Было что-то другое. Что-то тяжёлое и задумчивое. Внезапно их котёл затрясся и зашипел. Зелье начало пузыриться и менять цвет с голубого на ядовито-зелёный. — Ты что сделал? — вскрикнула Гермиона. — Ничего! — запаниковал Драко, отскакивая. Гермиона инстинктивно толкнула его за спину, накрыла котёл крышкой и прошептала быстрое заклинание стабилизации. Взрыв был предотвращен, но липкая зелёная слизь забрызгала всю их рабочую зону и мантии. Слизнорт оштрафовал Гриффиндор на десять очков за «неаккуратность», но даже его сарказм не мог испортить странное чувство, возникшее между ними в тот момент. Они стояли рядом, перепачканные, дыша чаще обычного. Драко смотрел на Гермиону не с гневом, а с неожиданным уважением. — Быстро ты среагировала, — сказал он, вытирая слизь с лица. — А ты… ты отошёл, когда я сказала, — ответила она, удивлённая его послушанием. Он ничего не сказал, лишь кивнул и принялся чистить мантию. Но что-то между ними изменилось. Какой-то барьер рухнул. Тем временем Теодор Нотт всё чаще оказывался в библиотеке в то же время, что и Миссури. Он не подходил к ней, предпочитая наблюдать издалека. Но однажды, когда она пыталась достать с верхней полки книгу по древним защитным рунам, он внезапно оказался рядом. — Позвольте, — его голос прозвучал тихо, почти не нарушая библиотечной тишины. Он легко достал книгу и протянул ей. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. —«Рунические барьеры древних культур», — прочитал он название. — Продолжаете свои исследования? Миссури улыбнулась, слегка взволнованная его внезапным появлением. — Пытаюсь понять принципы. Ваши руны… они очень структурные. Логичные. Наши символы более… текучие. Они больше связаны с природными силами, чем с магической теорией. — Интересно, — сказал Теодор, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк любопытства, который она заметила в первый день. — Возможно, существует точка пересечения. Способ объединить структуру и поток. Они проговорили почти час, склонившись над книгой, забыв о времени и о том, что они из враждующих факультетов. Он объяснял ей сложные рунические схемы, а она делилась знаниями о символах, которые её народ черпал из песка и ветра. Они находили удивительные параллели. Дафна, зашедшая в библиотеку за книгой по ядам, стала свидетельницей этой сцены. Её лицо исказилось от ревности и гнева. Она видела, как Теодор, обычно молчаливый и замкнутый, оживлённо жестикулировал, объясняя что-то, а Миссури слушала его с неподдельным интересом. Она видела, как он смотрит на неё — так, как никогда не смотрел на Дафну. Не в силах больше это выносить, Дафна повернулась и вышла, сжимая свою палочку так, что костяшки пальцев побелели. Она должна была что-то сделать. И скоро. Вечером того же дня Миссури, Гермиона и Джинни устроили импровизированный пикник в гриффиндорской гостиной у камина. Они делились шоколадными лягушками и историями. — И потом, — смеясь, рассказывала Джинни, — этот идиот Забини говорит мне: «Иди отсюда, Уизли, ради твоего же блага». С таким видом, будто он главный герой какого-то трагического романа. Миссури нахмурилась. — Будь с ним осторожнее, Джинни. У него… сложная ситуация. — А у кого она сейчас простая? — вздохнула Гермиона, поглядывая на пустой портрет, где обычно сидела Невиллова бабушка, теперь занятый каким-то сонным рыцарем. — Но ты права. Что-то гложет Малфоя. И Забини. И даже Нотта. — Нотта? — удивилась Миссури. — Он всегда кажется таким… спокойным. — Спокойным? — Джинни фыркнула. — Он как глубокая река. С поверхности тихо, но под водой кто знает, что творится. — Он сегодня помог мне в библиотеке, — сказала Миссури, и Гермиона с Джинни синхронно подняли брови. — Мы говорили о рунах. Он очень умён. — О-о-о, — протянула Джинни с игривым подмигиванием. — Кто-то заинтересовался умным слизеринцем? Миссури покраснела. —Нет! То есть… да, как интересный собеседник. Не более того. Но её подруги переглянулись с понимающими улыбками. В это время в подземелье Слизерина Теодор Нотт сидел у огня и на чистом листе пергамента выводил не руны, а плавные, изогнутые линии, напоминающие песчаные дюны. Он не видел насмешливого взгляда Крабба и не слышал язвительных комментариев Пэнси. Он был где-то далеко, в мире, где магия текла, как река, и была такой же свободной, как ветер в пустыне. И в центре этого мира была она — принцесса с глазами цвета песчаной бури и неба одновременно. Драко Малфой, наблюдая за ним из своего кресла, не сказал ни слова насмешки. Он просто смотрел в огонь, думая о зелёной слизи на мантии Грейнджер и о том, как быстро она среагировала. О том, что, возможно, есть силы, которые нельзя контролировать с помощью страха и угроз. Силы, которые стоит изучать. А где-то в тени, за портьерой, Дафна Гринграсс заканчивала своё маленькое, коварное зелье. Оно не причиняло боли. Оно не калечило. Оно всего лишь должно было вызвать временную, но очень убедительную сыпь на лице. Достаточно, чтобы испортить кому-то репутацию «прекрасной принцессы» и заставить Теодора отвернуться. Она смотрела на фиолетовую жидкость во флаконе и улыбалась. Всё должно было решиться на предстоящем школьном балу, который по иронии судьбы организовывал Слизерин. Ирония заключалась в том, что бал был посвящён «межкультурному единству» — очередная пустая затея Министерства. Но для Дафны это был прекрасный повод устроить маленькую катастрофу.