Chapter II

      С тихим вздохом святой отец захлопнул книгу, возвращая ее на свое место на полке. Снова пусто. Уже несколько дней, с тех пор как он покинул тот мрачный особняк, он безуспешно рыскал в поисках хоть какой-то информации о Мадаре. Сомнений не оставалось: она была вампиром. Ледяная кожа, глаза цвета крови, клыки, острые, как осколки тьмы, готовые в мгновение ока оборвать его жизнь – все это кричало о том, что его навыки экзорциста против нее бессильны. Но он жаждал узнать о ней больше, чем это леденящее душу «ничего». В церковной библиотеке, обширной, как память веков, хранились знания обо всей нечисти, с которой когда-либо сталкивались его предшественники: от призрачных духов и мстительных онрё до демонических герцогов и прочих порождений Ночи. Там же были записи о древних кланах, бросавших вызов церкви, в том числе и о вампирских родах. Но среди череды имен их предводителей он не нашел ее. Где-то в глубине его души робко теплилось желание вернуться и расспросить ее, но разум и интуиция в один голос предостерегали: Мадара в следующий раз может и не проявить к нему такого снисхождения. Хаширама опустился в старое кресло, обитое выцветшей кожей. Скрип пружин отозвался эхом в тишине библиотеки. Его взгляд блуждал по корешкам книг, словно в поисках спасения. Он перебирал в голове все возможные варианты, каждую легенду, каждый обрывок знания, что мог бы пролить свет на эту загадочную вампиршу. Но чем больше он думал, тем сильнее ощущал собственное невежество. Мадара была не похожа ни на одного вампира, о котором он читал. Она не пряталась в тени, не шугалась молитв и креста. В её глазах не читалась жажда крови, а скорее какая-то скука и ирония к собственному существованию. До его слуха донеслись медленные шаги приближающиеся к библиотеке, которые начисто отбили возможность поразмыслить еще.       Подняв взгляд, мужчина устремил взор на нарушителя тишины. Это был священник, статный мужчина лет шестидесяти, от которого веяло незримой силой и умиротворяющим спокойствием. Крепкое телосложение выдавало в нем человека, прожившего немало лет, как в духовных исканиях, так и в физических трудах. В его темных, еще густых волосах, лишь легкая серебряная пыль у висков свидетельствовала о прожитых годах. Прямая спина, уверенный, пронзительный взгляд, размеренные движения – все говорило о внутреннем стержне и привычке держать себя в руках. И Хаширама знал это как никто другой.       — Святой отец, – приветствовал он священника легким кивком, в ответ получив лишь сдержанное хмыканье. Темные глаза, неотрывно следили за каждым движением, пока библиотечный гость не пересек комнату и не опустился в соседнее кресло. Склонив голову, Хаширама изучал мужчину, словно видел его впервые – словно все эти годы, прожитые бок о бок, были лишь сном. Казалось, напротив него сидит не родной отец, а безликий жрец, посланник ордена экзорцистов, готовый возложить на него очередное бремя. Но нет. Перед ним человек, даровавший жизнь ему и братьям, и в то же время – неумолимый страж семейной репутации, требующий в стенах церкви чопорного обращения.       — Ты что-то ищешь, отец Ашура? – Голос отца был ровным, без намека на упрек или любопытство. Скорее, констатация факта.       — Да. Пытаюсь разобраться в одном деле, – ответил Хаширама, стараясь, чтобы его голос звучал так же спокойно, как и голос отца. Он понимал, что скрыть от него что-либо будет сложно, но и рассказывать все подряд не хотелось. Отец задумчиво хмыкнул. Взгляд его скользнул по сыну, цепляясь за едва заметные тени под глазами – следы бессонной ночи, за усталость, залегшую пеплом на лице, и за странную, отстраненную глубину во взгляде. Этого краткого взгляда было достаточно, чтобы прочесть в сыне долгие часы, проведенные в безжалостных поисках информации. - Не так давно я был в одном доме. И у меня создалось впечатление, что духи были приманены туда, словно намерено.       Хаширама сам не понимает, почему его язык отказывается говорить о Мадаре. Он нутром чувствовал, что отец мог бы помочь в поисках, но слова отказывались складываться во фразы. Вместо этого он искал любой предлог, чтобы вернуться в тот странный дом.       — Приманены? Редкое явление, – отец нахмурился, будто пробуя на вкус странное слово. – Обычно нечисть сама находит лазейки в наш мир. Кто мог их приманить и с какой целью?       Хаширама пожал плечами.       — Не знаю. Именно это и пытаюсь найти в книгах.       — Найдешь после задания. Не так давно, было найдено тело в соседнем городе на севере, убитое явно не людьми. Орден просит разобраться. Отправляйся туда. - Отец Ашура почувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения. Задание. Очередное задание. Всегда так. Как только он приближается к разгадке, как только появляется хоть какая-то нить, за которую можно ухватиться, его тут же отправляют в другой конец страны. Неужели отец не видит, что происходит? Или не хочет видеть?       — Я понимаю, – произнес Хаширама, стараясь сохранить внешнее спокойствие, — но это дело может быть связано с тем, что я ищу. Если духи действительно были приманены, то кто-то обладает знаниями и силой, с которыми нам еще не приходилось сталкиваться. И этот кто-то может представлять серьезную угрозу не только для нас, но и для ордена.       — Орден в состоянии защитить себя, – отрезал отец, в его голосе прозвучали стальные нотки. – А твое дело – выполнять приказы. Ты священник, Хаширама, а не охотник за привидениями. Займись тем, что тебе положено. Помоги людям, укрепи их веру, изгони зло. Это твой долг.       Хаширама опустил взгляд, чувствуя, как гнев закипает внутри. Он понимал, что спорить бесполезно. Отец всегда был непреклонен, когда дело касалось дисциплины и следования правилам. Он был солдатом ордена, воспитанным в строгости и повиновении. Кивнув, мужчина поднялся, и направился к выходу. Ему следовало вернуться домой и подготовиться к предстоящему путешествию.       Переступая порог своего дома, Хаширама с трудом удержал рвущийся из груди усталый вздох. Два дня, словно в лихорадке, он провел в погоне за ускользающей информацией, начисто забыв об отдыхе, в коем сейчас нуждался более всего.       — Неужели, церковь так сильно нагружает вас, что вы не торопитесь домой, Святой Отец? - Ироничный голос звучавший со стороны его спальни, вызывает вполне предсказуемую реакцию. Пальто снятое с плеч падает на пол, не удержавшись в пальцах от неожиданности. Хаширама осторожно ступает внутрь. В сумрачном коконе спальни, словно хищная орхидея, раскинулась на его кровати Мадара. Кровавый отблеск в её глазах скользил по нему, подобно языкам пламени, тая в себе нескрываемое, почти кощунственное любопытство. Волна смоляных волос рассыпалась по белоснежной подушке, подобно ночному кошмару, оставив на ней печать потусторонней красоты. Она казалась здесь чужеродным видением, экзотическим цветком, пробившимся сквозь ледяную корку его благочестивой жизни. Как она проникла сюда? Как посмела осквернить своим присутствием обитель, освящённую молитвами и символами веры? Вопросы терзали разум, словно стая голодных волков, разрывая в клочья остатки здравого смысла. Хаширама застыл на пороге, парализованный её дьявольским очарованием. Страх и изумление сковали его, переплетаясь в ледяной узел.       — Как вы здесь оказались? – выдохнул он, с трудом преодолевая оцепенение.       Мадара лишь небрежно повела плечом, словно его вопрос был достоин лишь легкого презрения. Она, как и прежде, вальяжно расположилась на его кровати, облаченная в тот же готический наряд, что и пару дней назад. Его взгляд, вопреки его воле, будто зачарованный, медленно скользил по ней, не в силах вырваться из плена ее мрачной красоты.       — До ужаса банально, Святой Отец. Через дверь конечно же.       — Разве вам не нужны приглашения, чтобы войти в чужой дом? – Хаширама попытался скрыть дрожь в голосе, но безуспешно.       Мадара приподнялась на локте, и на ее чувственных губах заиграла тень насмешки.       — Какие старомодные предрассудки, Святой Отец. Неужели вы и в это верите? Признаться, я полагала, что в священных книгах хранятся истории поинтереснее. Впрочем, дабы успокоить вашу трепетную душу, можете вообразить, что я обманом или хитростью вынудила вас пригласить меня, но, увы, вынуждена вас разочаровать, я просто вошла. - Хаширама нахмурился, пытаясь совладать с потоком противоречивых мыслей. Он знал о вампирах лишь из пожелтевших страниц древних легенд и редких, зловещих упоминаний в запретных книгах. Всегда считал это нелепыми суевериями, сказками, предназначенными для устрашения непослушных детей. Но сейчас, глядя в завораживающие глаза Мадары, он с ужасом осознавал, что реальность может быть куда более причудливой и опасной, чем самые безумные фантазии.       — Что вам нужно? – спросил он, стараясь говорить как можно тверже.       Мадара небрежно зевнула, прикрыв рот изящной ладонью.       — Ах, Святой Отец, какая предсказуемость. Неужели вы полагаете, что я соблазнилась вашей кровью? Хотя, признаюсь, искушение велико. Но на самом деле, мне просто нестерпимо скучно, а вы… вы показались мне забавным. Решила скрасить свой томный вечер в вашей пресвятой компании. - Хаширама не верил своим собственным ушам. Скука? Вампир, существо из древних кошмаров, проник в его дом просто от скуки? Это звучало абсурдно, кощунственно, но взгляд Мадары, прямой и откровенный, не оставлял места для сомнений. Он чувствовал себя персонажем злой, абсурдной комедии, где все устоявшиеся понятия перевернулись с ног на голову, а святое превратилось в фарс.       — Уважаемая госпожа, видно, прежде успела побывать в соседнем городе, прежде чем найти мою компанию приемлемой? - Мужчина замечает как в кровавых зрачках Мадары лукавство и любопытство сменяется непониманием.       — В соседнем городе? – Мадара нахмурилась, словно пытаясь вспомнить что-то давно забытое. Грация кошки внезапно исчезла, сменившись настороженностью хищника. Тонкие пальцы задумчиво постукивали по подбородку, когда она плавно перетекла в сидящее положение на его кровати. – Вы о чем, Святой Отец?       — Не так давно там было найдено тело, убитое явно не людьми. Орден поручил мне расследовать это дело, – пояснил Хаширама, наблюдая за ее реакцией. Мадара медленно опустилась обратно на подушку, и в ее глазах вновь заиграл дразнящий огонек.       — О, так вы еще и сыщик? Какой разносторонний Святой Отец. И неужели вы всерьез полагаете, что я причастна к этому мрачному происшествию?       Хаширама промолчал, не желая обвинять ее напрямую. Он знал, что вампиры – существа коварные и лживые, но что-то в ее поведении заставляло его сомневаться.       — Что ж, Святой Отец, – произнесла Мадара, растягивая слова нараспев, — ваше подозрение меня, безусловно, забавляет. Но убийства – это так… банально. А мне претят вульгарные развлечения. Впрочем, если вам угодно, можете считать это моим алиби.       — Я мог бы - в том случае, если встретился бы с вами не пару дней назад. Но верить на слово? Думаю, вы понимаете, что с моей стороны это было бы крайне неразумным поступком. — Мадара на мгновение замерла, словно обдумывая его слова. Затем ее губы тронула едва заметная улыбка.       — Ну так я и была всегда у вас на виду, если не считать того времени, что вы провели в церкви. Наверняка искали что-то о вампирах. И как, Святой Отец? Нашли что-нибудь? - Хаширама почувствовал, как краска заливает его щеки. Он действительно провел несколько дней в библиотеке, изучая старинные трактаты и редкие манускрипты, надеясь найти хоть какую-то информацию о вампирах. Ему казалось, что он действует тайно, но Мадара, словно читала его мысли.       — Вы очень проницательны, госпожа, – пробормотал он, стараясь скрыть смущение. — Но мои поиски были продиктованы лишь желанием разобраться в происходящем. Я должен знать, чему противостою.       Мадара рассмеялась, и этот звук, словно звон разбитого стекла, эхом отразился от стен комнаты.       — Противостоите? Святой Отец, неужели вы и впрямь видите во мне врага? Я всего лишь невинная гостья, которой вздумалось навестить вас.       — Невинная гостья, проникающая в чужой дом без приглашения и признающаяся в скуке, как в смертном грехе, – парировал Хаширама. — Простите, госпожа, но мне трудно поверить в вашу невинность.       — Убеждайте себя в чем хотите, Святой Отец, – лениво откликнулась Мадара, поднимаясь с кровати на ноги. Священник не отрываясь следил за каждым ее движением. – Но помните, что правда – это всего лишь вопрос перспективы. Может быть, я и невинна, в своем понимании этого слова. А может быть, и нет. Решать вам.       Хаширама нахмурился. В ее словах крылась опасная двусмысленность, игра теней, в которой легко было заблудиться. Он чувствовал, как его охватывает нарастающее беспокойство. Он не мог понять ее мотивов, не мог предугадать ее следующий шаг. Она словно ускользала от него, подобно дыму, оставляя после себя лишь горький привкус сомнений.       — Ваши загадки утомляют, Мадара, – произнес Хаширама, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Если вы пришли сюда, чтобы поиграть со мной в кошки-мышки, то боюсь, что разочарую вас. У меня нет времени на пустые развлечения.       — О, Святой Отец, как вы неромантичны, – промурлыкала она, делая несколько медленных шагов в его сторону. — Неужели во мне нет ничего, кроме загадок? Ни капли очарования, ни искры соблазна? Неужели я для вас – лишь подозреваемая, а не… гостья, достойная более теплого приема?       Хаширама стиснул зубы. Она играла с ним, наслаждаясь его замешательством и тревогой. Он понимал, что поддаваться на ее провокации – значит, проиграть, но ее слова, словно яд, просачивались в его разум, подтачивая его уверенность. Мужчина с трудом сохранял невозмутимый вид, несмотря на то, как близко она подошла. Ее присутствие обжигало холодом, угрожая заморозить и разбить на осколки всю его решимость. Он знал, что ему нельзя позволить себе дрогнуть, нельзя дать ей почувствовать его слабость. Это было бы равносильно признанию поражения.       — Мой долг – защищать людей от зла, – отрезал он, стараясь говорить твердо и уверенно. — И если для этого мне придется видеть в вас подозреваемую, а не гостью, что ж, так тому и быть. Я не позволю вашему очарованию ослепить меня.       Глаза Мадары вспыхнули темным огнем. Она молчала, внимательно изучая его лицо, словно пытаясь прочитать его мысли. Наконец, она медленно наклонилась вперед, и ее дыхание опалило его щеку.        — Я помогу вам расследовать это убийство, Святой Отец. Вместе мы найдем настоящего виновника. Все-таки я не очень люблю, когда меня незаслуженно обвиняют в том, что я не делала. – В ее голосе звучала тень вызова, словно она предлагала ему пари. — Согласны?       Слуга Господа колебался лишь мгновение. Он понимал, что вступает на опасную территорию, связываясь с вампиром, но любопытство и желание раскрыть это дело перевесили страх.       — Хорошо, – ответил он, чувствуя, как внутри нарастает волнение. — Я согласен.       Мадара отступила, и на лице ее распустилась широкая, лукавая улыбка. Бледные, точеные пальцы, украшенные длинными ногтями, коснулись его скулы мимолетным, почти призрачным касанием, прежде чем незваная гостья, обошла его и направилась к выходу из дома.       — Отлично, Святой Отец. Тогда завтра я отправлюсь с вами.

****

      До последнего Хаширама теплил надежду, что вчерашнее решение гостьи было всего лишь прихотью, мимолетным капризом. Сама она обмолвилась о скуке, и в сердце робко забрежжила мысль: фраза о совместной поездке для расследования церковного дела — лишь театральная шутка. Но тщетно…       Он изучал ее взглядом, словно пытаясь разгадать тайну, заключенную в облике женщины, что стояла возле кареты, готовой унести их в город, где смерть оставила свой жуткий след. Облаченная в элегантный черный наряд – узкие брюки, кружевная рубашка с пышными рукавами, поверх которой красовался приталенный жилет, перчатки и широкополая шляпа, увенчанная цветком. Волнистые пряди темных волос каскадом ниспадали на плечи, обрамляя бледное лицо. И если бы не алые, словно угли, глаза, пылающие на этом хрупком лице, ее легко можно было бы принять за утонченную аристократку, случайно забредшую в этот мир. Но когда на лице вампирши расцвела уже привычная, хитрая ухмылка, мужчину осенило – вот что грызло его подсознание! Кучер, который должен был везти их, не выказал ни малейшего удивления при виде стоящей рядом женщины. Он застыл на облучке, словно статуя, устремив взгляд в одну точку и лишь изредка, неспешно моргая. Священник, нахмурившись, перевел вопросительный взгляд на Мадару, но вопрос так и замер на губах, не озвученный. Женщина, словно прочитав его мысли, предупредила:       — Обычный, легкий гипноз, Святой Отец. К концу путешествия он забудет о нас начисто и спокойно вернется домой. — Хаширама невольно поежился. Мощь, исходящая от этой хрупкой фигуры, ощущалась почти физически. Решив что лучше не спорить, и не заводить тему о радикальных методах, мужчина коротко кивнул. — Не стоит беспокоиться, – промурлыкала вампирша, заметив его смятение. — Я обещала сотрудничество, и я его обеспечу.       Она грациозно вскочила в карету, и Хаширама, помедлив, последовал за ней. Мадара молча заняла место напротив, лицо оставалось непроницаемым. Кучер тряхнул вожжами, и карета, скрипнув колесами, тронулась в путь, унося их навстречу неизвестности. Всю дорогу царила напряженная тишина. Хаширама украдкой наблюдал за вампиршей. Она смотрела в окно, на проплывающие мимо осенние пейзажи, словно обычная смертная, очарованная красотой природы. Но время от времени ее алые глаза вспыхивали, выдавая истинную сущность.       Он гадал, что заставило ее согласиться на это странное путешествие. Скука? Желание развлечься? Или что-то более зловещее? В голове роились вопросы, но он понимал, что сейчас не время их задавать. Впереди их ждал город, пораженный неестественной смертью, и ответы нужно искать там. В карете ощутимо похолодало, и Хаширама невольно запахнул плащ, ища хоть немного тепла. Мадара, казалось, не замечала надвигающегося холода, оставаясь неподвижной статуей, окутанной аурой отстраненности. Лишь предательское постукивание ее пальцев по кожаной обивке выдавало скрытое, клокочущее внутри нетерпение. Резкий рывок, и карета замерла. Хриплый голос кучера возвестил о прибытии в город, словно предвещая недоброе. Хаширама с облегчением ступил на мощеную мостовую, разминая затёкшие конечности. Перед ним возвышался мрачный город, ощетинившийся высокой каменной стеной, словно затаивший дыхание в предчувствии беды. У въездных ворот застыли два стражника, чьи угрюмые лица являли собой живое воплощение подозрительности. Их взгляды, острые, как лезвия, ощупали прибывших, но, признав в Хашираме священнослужителя, они безмолвно пропустили их, избавив от лишних вопросов.       Карета вползла в чрево города, погружаясь в лабиринт узких, извилистых улочек, освещенных дрожащим светом редких фонарей. Дома, словно сговорившись, тесно прижимались друг к другу, нависая над улицами, словно злобные великаны, и отбрасывая причудливые, зловещие тени, играющие в темноте. Подходя к невзрачном домом с облупившейся краской, что являлось местным моргом, священник глубоко вздохнул. Сначала они осмотрят тело, а после он посетит местную церковь чтобы больше узнать, где нашли мертвеца и при каких обстоятельствах. Внутри их встретил худой, измождённый врач с потухшим взглядом. Его руки дрожали, а в голосе чувствовалась усталость. Он поприветствовал их тихим голосом, приглашая пройти в свой кабинет. Повернув голову в сторону вампирши, священник с удивлением разглядывал пустоту. Мадара испарилась с поля зрения сразу же, как они вошли в здание. И все таки нельзя было ей доверять...       С неподдельным любопытством она изучала безжизненное тело, покоившееся на стальном столе патологоанатома. Пока Хаширама объясняет врачу цель своего прибытия, Мадара решила сразу же начать осмотр. Молодой мужчина, будто уснувший, не носил на себе следов насилия. Отсутствие трупных пятен говорило лишь об одном: в мертвых венах не осталось ни единой капли крови. Холодный блеск ламп безжалостно высвечивал каждую деталь: бледную кожу, запавшие щеки, темные круги под закрытыми веками. Она провела рукой в перчатке по гладкой поверхности живота, ощущая холод, проникающий сквозь кожу. Никаких разрезов, никаких шрамов. Словно кровь испарилась, оставив после себя лишь пустую оболочку.       Осторожно коснувшись двумя пальцами подбородка, она повернула голову. Внимательный взгляд мгновенно выхватил две едва заметные точки за ухом. Симметричные проколы, такие же, как оставляли ее собственные клыки, обожгли сознание. Тихое цыканье сорвалось с губ, и Мадара закатила глаза.       — Любопытно, - прошептала она, ее голос потонул в тишине морга. Развернувшись на носках, женщина проследовала в кабинет врача, где Святой отец как раз заканчивал объяснять цель своего прибытия. Открыв дверь, она жестом подозвала Хашираму к себе.       — Здесь поработал вампир, - констатировала Мадара, едва заметно хмурясь. Кажется после ее слов, священник еще больше станет подозревать ее. — И довольно опытный. Кровь он высосал аккуратно. Ни следа борьбы, жертва даже не почувствовала.       Священник поморщился, словно пригубил уксуса. Его взгляд, и без того недоверчивый, теперь сверлил Мадару насквозь, словно бурав. «Как и следовало ожидать», — с горькой иронией подумал Хаширама, стараясь не выдать волнения. Он чувствовал, что доверие к Мадаре в этой ситуации — тонкая ледяная корка, и каждое неосторожное слово, каждый жест может обернуться против них.       — Вы уверены? - спросил он, стараясь придать своему голосу спокойствие и убедительность. — Возможно, это просто совпадение.       Мадара откинула голову, насмешливо приподняв бровь.       — Совпадение? Святой отец, вы всерьез полагаете, что я не отличу работу своего собрата от обычного убийства? Поверьте, я знаю, о чем говорю. И этот вампир – не дилетант. Он действовал умело и уверенно.       Священник молчал, переваривая услышанное. В глубине его глаз мелькнула искра сомнения, но упрямая, неколебимая вера держала оборону. Однако перед ним стояла она, Мадара, живое воплощение тех самых тварей, и ее слова звучали с пугающей правдивостью.       — И что нам теперь делать? Вы предлагаете начать охоту на вампира, пока он не посеял еще больше смерти? — В его голосе прозвучала неприкрытая тревога. Мадара усмехнулась, и в глубине ее глаз вспыхнули алые искры.       — Не "нам", Святой отец. Защита невинных — ваша святая обязанность. Моя же задача — помочь вам выследить этого вампира. И поверьте, я знаю, как это сделать.