Глава 8. Тайна покойной жены директора Лю Хао. Часть 1

Собравшись мысленно и одернув свои «элегантные» наряды, Жэнь Е и Ли Синьвэй, попрощавшись с приветливой Лань Юнь. На улице их встретил знойный шанхайский полдень, искрящийся в лакированных крышах проезжающих автомобилей. Им предстояло поймать такси, которое должно было увезти их в новые, неизведанные приключения, о которых пока можно было только догадываться. Шанхай, с его богатейшей историей, не зря считался одним из самых великих и динамичных городов мира. Уже тогда, в эпоху перемен и новых возможностей, он обладал непревзойденным статусом, обусловленным его стратегическим положением на карте мира и уникальной, мультикультурной атмосферой. Этот город, как магнит, притягивал и множество иностранцев, жаждущих успеха и новизны, и мигрантов из глубинок Китая, очарованных рассказами о шанхайской мечте и экономических перспективах. Расположенный на побережье Восточно-Китайского моря, Шанхай с древних времен служил важнейшей торговой и культурной артерией, связующей Восток и Запад. Его выгодное географическое положение превратило город в процветающий центр международной торговли. Огромные корабли, прибывающие со всех уголков земного шара, теснились в его портах, словно стаи морских птиц, а предприимчивые купцы из Европы, Азии и Америки съезжались сюда, чтобы в полной мере воспользоваться возможностями, которые предлагал этот процветающий мегаполис. Улицы города бурлили жизнью, наполняясь многоязычным гулом, дразнящими ароматами местной кухни и свежим бризом глобальной культурной динамики, создавая неповторимую, опьяняющую атмосферу. В тот период Шанхай только начинал свой путь к современному великолепию, и транспортная система находилась в зачаточном состоянии. Главными средствами передвижения оставались трамваи и автобусы, пользовавшиеся огромной популярностью у местных жителей, спешащих по своим делам. Однако такси занимали особое место в иерархии городского транспорта, особенно среди иностранцев и более обеспеченных горожан, ценящих удобство и скорость перемещения по быстро развивающимся улицам. Эти элегантные автомобили, часто импортного производства, служили символом статуса и прогресса. Такси в Шанхае, как и многие другие аспекты городской жизни, являлись отражением мультикультурности и международного влияния, столь характерных для этого уникального мегаполиса. Улицы, словно живой организм, пульсировали жизнью, не зная ни минуты покоя. Жэнь Е, оглядевшись по сторонам, подняла руку, махнув в сторону ближайшей машины, элегантного седана черного цвета. Такси, словно повинуясь невидимому сигналу, быстро подъехало к ним, будто ждало именно этих двух девушек. — Здравствуйте, дамы, куда направляетесь? — вежливо осведомился водитель, одетый в безупречно чистую форму, когда они открыли двери автомобиля. В салоне пахло свежей кожей и легким ароматом сандалового дерева. — Здравствуйте, подвезете нас к апартаментам Шэнь? — спросила Жэнь Е, прищурившись и подмигнув водителю, что выдавало ее игривое настроение и предвкушение чего-то интересного. Ли Синьвэй же, напротив, пребывала в глубоких размышлениях, пытаясь разгадать, что же на этот раз задумала эта неугомонная девица и в какую авантюру они сейчас ввязываются. — Конечно, заходите. Буду рад отвезти вас. Водитель с профессиональной улыбкой распахнул перед ними двери, словно приглашая в новый, неизведанный мир, полный загадок и неожиданностей. Лучи полуденного солнца, пробиваясь сквозь густую листву платанов, посаженных вдоль дороги, ласково касались дорожного полотна, создавая на асфальте причудливые, жизнерадостные узоры. Жэнь Е, легко и грациозно, пересела на заднее сиденье автомобиля. Ли Синьвэй, все еще погруженная в свои мысли и опасения, последовала за ней, стараясь не отставать.  Очарованная яркими огнями и неугомонной суетой города, она пыталась понять, какова же на самом деле ее роль в этом быстро меняющемся калейдоскопе событий. Аромат свежеприготовленной еды с уличных рынков, дразнящий и аппетитный, наполнял воздух, смешиваясь с запахом бензина и цветов. Тут и там слышался мелодичный щебет разговоров на множестве языков, создавая сложную симфонию звуков, характерную для этого динамичного города.  Сквозь общий гул гудящих машин, громких звонков продавцов и заразительного смеха доносились нежные, мелодичные звуки музыки уличных артистов, добавляя красок и создавая неповторимое музыкальное сопровождение этого яркого калейдоскопа жизни. Каждый уголок города был насыщен жизнью, казалось, каждая камень мостовой, каждая тротуарная плитка хранили свою собственную историю, помнили голоса и лица множества поколений. Шанхай, в своем многообразии и великолепии, продолжал открывать двери в новые ощущения и впечатления, не оставляя равнодушными ни своих жителей, ни многочисленных гостей. Когда машина проворно мчалась по запруженным улицам Шанхая, словно юркая рыбка в оживленном потоке, вокруг разворачивалась пестрая картина городской жизни: торговцы, зазывая покупателей, предлагали свою ароматную уличную еду, аромат которой щекотал ноздри и разжигал аппетит; группы людей оживленно обсуждали последние новости, жестикулируя и перебивая друг друга; обрывки разговоров на разных языках переплетались в пространстве со смехом и радостью, придавая городу особую, неповторимую энергетику. Жэнь Е, заметив сосредоточенное и немного напряженное лицо подруги, лукаво улыбнулась и произнесла: — Ну, что ты такая серьезная?  Тебе совсем не нравится эта атмосфера? Это же настоящий театр под открытым небом, разве не здорово? Ли Синьвэй, наконец-то отвлеклась от созерцания быстро меняющихся пейзажей за окном и обернулась к Жэнь Е, ощущая, что слова подруги лишь частично отражают ее внутренние ощущения. — Жизнь — это театр. Может быть, ты и права, вернее, спектакль, в котором у каждого своя роль. У меня такое чувство, что ты что-то скрываешь от меня, — произнесла она, по-прежнему испытывая легкое беспокойство и недоверие. На это Жэнь Е лишь весело и беззаботно рассмеялась, словно ее секреты были частью захватывающей игры, в которой они обе принимали участие. — Тайна должна оставаться тайной до тех пор, пока не придет время открыться. В этом вся прелесть, разве нет? Ли Синьвэй нахмурилась, но в ее глазах уже появилось любопытство, с которым сложно было бороться. Она уже давно поняла, что Жэнь Е была настоящим мастером интриг, способной создавать тайны с той же легкостью, с какой талантливый кравец создает изысканный наряд из куска шелка*. На мгновение ей стало немного не по себе от мысли, что Жэнь Е может задумать что-то рискованное и опасное, но это неприятное чувство быстро сменилось предвкушением чего-то необычного и захватывающего. Ее внутренний детектив, всегда жаждущий приключений и свободы воли, был готов к новой головоломке, к разгадке очередной тайны. — Ну, раз ты так настаиваешь, — сказала она, немного успокоившись и снова погружаясь в размышления. — Но хотя бы ты можешь сказать мне, куда мы едем? Или это тоже секрет? Жэнь Е, лукаво взглянув на детектива, слегка приблизилась и, тихо засмеявшись, прошептала: — Скоро все узнаешь, просто доверься мне, и все. И вот, пока автомобиль стремительно мчался по улицам Шанхая, обгоняя рикш и велосипедистов, жизнь большого города продолжала удивлять их, подбрасывая новые тайны и неожиданные встречи на каждом шагу в этом волшебном мегаполисе. Грядущие события обещали быть захватывающими и полными сюрпризов, и обе девушки, словно две частицы одной уникальной истории, постепенно сближались, обнимаясь под натиском судьбы. Такси, неумолимо выруливая на главную улицу Шанхая, продолжало свою плавную поездку, словно рассказывая историю о культурном контрасте, царящем среди величественных высоток из стекла и бетона и старинных зданий, хранящих память о прошлом. Даже в солнечный день яркие огни неоновых вывесок и звуки громкой музыки, льющиеся из открытых дверей баров и ресторанов, наполняли пространство, создавая неповторимую, живую атмосферу. Ли Синьвэй почувствовала, как ее любопытство и интерес к происходящему вокруг возрастали с каждой минутой.  Интрига, словно невидимое облако, окружала их на каждом шагу, подчеркивая уникальность этого города, где прошлое переплеталось с настоящим, создавая захватывающее полотно возможностей и приключений. Неожиданно машина замерла, словно споткнувшись о невидимое препятствие. Девушки переглянулись, недоумевая:  Жэнь Е с приподнятой бровью, выражающей легкое раздражение, Ли Синьвэй — с настороженным вниманием, словно предчувствуя что-то неладное. — Кажется, мне дальше не проехать. Впереди большая пробка. Водитель указал вперед, где змеилась пробка из винтажных автомобилей, каждый из которых гудел, словно старый паровоз, застрявший в прошлом веке.  Солнце, отражаясь от их лакированных крыш, превращало затор в неподвижную металлическую реку, искрящуюся и зловещую в своем молчаливом ожидании. Ли Синьвэй опустила окно, и в салон ворвался густой, спертый воздух, пропитанный запахом бензина и разогретого асфальта.  Она посмотрела в сторону густой толпы, собравшейся вдоль дороги. Ее внимание привлекло множество полицейских в помятых мундирах, суетящихся на дороге. Некоторые из них активно жестикулировали, пытаясь регулировать движение, другие — сосредоточенно что-то записывали в блокноты. — Да, похоже, там авария. Возможно, там произошел более серьезный инцидент, — задумчиво произнесла Ли Синьвэй, вглядываясь в лица прохожих, полные любопытства и беспокойства. Жэнь Е уставилась на детектив, всем своим видом выражая протест на сказанные ее слова. Она сложила руки на груди, откинулась на спинку сиденья и, стараясь скрыть раздражение, буркнула: — Может, выдашь что-нибудь пооптимистичнее? Что-нибудь про «конец света» или про зомби, раз уж мы так удачно влипли? — Нет, — усмехнулась детектив. Она открыла дверь и вышла из машины, чувствуя, как горячий воздух обжигает кожу. Пройдя несколько шагов, они оказались посреди толпы. Напряжение здесь было почти физическим, словно густой туман, обволакивающий каждого. Ли Синьвэй замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Перед ней раскинулось пространство, очерченное красно-белыми знаками «Не переступать линию», словно зловещее предупреждение, создающее атмосферу тьмы и тревоги. Полиция Шанхая того времени резко контрастировала с нынешней: их форменная одежда цвета хаки, с потертыми кожаными ремнями и фуражками, казалась старомодной; их мотоциклы с колясками, громко тарахтящие и извергающие клубы дыма, выглядели как музейные экспонаты. Даже сам стиль работы — неторопливый, основанный больше на интуиции и личном опыте, чем на технологиях — перекликался с другой эпохой, будто возвращая в прошлое. Ли Синьвэй, пробираясь сквозь толпу, ощущала на себе взгляды любопытных прохожих, ощущая себя словно актрисой на сцене под светом софитов. Наконец, она открыла себе четкий вид на место преступления. Она тщательно прищурила взгляд, стараясь отсечь лишнее и сосредоточить внимание на деталях. На сером асфальте безжизненно лежала молодая женщина; ее тонкое лицо искажалось гримасой страха и недоумения, словно она пыталась передать последний, беззвучный крик о помощи. Ее глаза были широко открыты, устремлены в пустоту, отражая в себе лишь равнодушное солнце. Вокруг её тела в беспорядке рассыпались предметы — обручальное кольцо с потускневшим от времени золотом, красочная закладка с изображением цветущей сакуры, и несколько порванных страниц из блокнота, исписанных мелким, неразборчивым почерком. Каждая вещица, словно обломок разбитой вазы, шептала о трагедии, разыгравшейся на этом шумном перекрестке, где мчались автомобили, а солнечные лучи отражались от стекол, создавая зловещие блики. Жэнь Е, подойдя ближе к Ли Синьвэй, поморщилась от ужаса увиденной картины. Она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать тошноту. Её внимание привлекло что-то мерцающее на солнце у тела. Ли Синьвэй последовала за её взглядом и заметила тонкую серебряную цепочку, свисающую с шеи погибшей. На ней висел маленький кулон, и, судя по всему, на нем было что-то написано, но издали разобрать слова не удавалось. Внутренний детектив окончательно пробудился в девушке, анализируя каждую деталь, словно собирая сложный пазл, где каждая мелочь может оказаться ключом к разгадке. — Ты видишь что-то еще? — спросила Жэнь Е, не отрывая глаз от места преступления и настороженно вглядываясь в мелочи, словно боясь упустить что-то важное. Ее голос дрожал, выдавая внутреннее волнение. — Это не случайность. Цвет кожи слишком бледный, почти восковой, что свидетельствует о том, что она покинула этот мир давно; вероятно, кто-то распорядился ее телом, подбросив его сюда. Ли Синьвэй медленно и осторожно обошла тело, фиксируя каждую деталь падения, словно изысканный художник, скрупулезно работающий над своим самым мрачным шедевром. Она обратила внимание на положение рук и ног жертвы, на направление складок на ее одежде, на следы потертостейна асфальте — все могло рассказать свою историю. — Если бы только здесь были камеры, мы могли бы увидеть, кто это сделал и каким образом, — пробормотала Жэнь Е, с досадой глядя на безликие фасады зданий, окружающих перекресток, — В это время разгадать преступления — настоящая трудность. Ли Синьвэй не отрывала взгляда от тела. Внутри боролись долг и инстинкт самосохранения, но ее разум уже принял решение: остаться в стороне невозможно. Необъяснимая решимость, вспыхнувшая в ней, заставила вступить в эту опасную игру. — Мы должны узнать, кто это сделал. Это не просто убийство, — заявила она, обводя взглядом место преступления. Жэнь Е резко повернулась к ней, схватив ту за руку: — «Мы должны»? Синьвэй, это не наше дело! Мы здесь проездом! Ли Синьвэй уже не слышала ее.  Мир сузился до этой мертвой женщины и вопроса, требовавшего ответа. Аргументы подруги отлетали в сторону, как осенние листья на ветру. Душа детектива Ли ревела от нарастающего беспокойства, словно загнанный зверь, и она молила самого Амитабху, чтобы не столкнуться с агрессивными полицейскими, которые могли бы устроить ей разборки за вмешательство в их расследование. Она знала, что её способности привлекают ненужное внимание, и сейчас это было крайне нежелательно. Пока полицейские и медики отошли в сторону, обсуждая что-то между собой, Ли Синьвэй, обойдя линию ограждения, подошла к телу, начав его тщательное исследование. На бледной коже она заметила легкие парезы и синяки, почти незаметные, но красноречиво говорящие о насилии. Взяв в руки тонкую серебряную цепочку, она прочитала гравировку на кулоне: «Доверие — способ понимать людей» Воспользовавшись моментом, Ли Синьвэй активировала свои способности. Воздух вокруг нее заискрился, словно россыпь звезд, а в голове вспыхнули обрывочные картины, болезненные и отрывочные, как воспоминания утопающего: «Девушка молода, едва ли двадцать девять. Родилась в этом проклятом месте, замужем, но тишина детской комнаты так и не наполнила ее дом. Работала учительницей в начальной школе, дарила детям тепло, которого так не хватало ей самой. В её семье царит раздор, а детство было… полным страданий, словно ее сердце вырезали тупым ножом. Убийца — тот, кому она доверяла, отдала частичку души. Доверяла… директору Лю Хао». Детектив вздрогнула. Холод пробирал до костей, а шепот ветра казался предсмертным воем. Собрав ускользающие нити правды, Ли Синьвэй произнесла, словно приговор, вынесенный судьей в зале суда: — Директор Лю Хао — возможный убийца. Жэнь Е обернулась к ней, недоумевая. Ее брови с сомнением сошлись в одну линию, образуя морщину, которой позавидовал бы любой философ. — Как? Откуда ты знаешь? Способности? — она не смогла удержаться от сарказма, который служил ей броней от этого безумия. Но любопытство, как сорняк, пробивалось сквозь броню. Детектив закатила глаза, бросив на нее мимолетный, ледяной взгляд. Она продолжала сжимать цепочку в ладони, игнорируя легкое жжение. Ее мысли были уже далеко, в лабиринтах расследования, отгородившись непроницаемой стеной от эмоций и от Жэнь Е. — У меня не было выбора. Мы должны поговорить с директором. Он — единственный, кто мог быть рядом с ней в последнее время, и его показания — фальшивая монета, которую нужно проверить на подлинность — могут стать ключом к разгадке. Жэнь Е повернулась в сторону, осматривая ужасающее зрелище. Холодок пробежал по спине. Что-то здесь было не так, что-то ускользало от взглядов. Она внимательно изучила тело, разбросанные вокруг предметы, стараясь уловить малейшую деталь, и в ее глазах застыл немой вопрос. — Если её убили давно и тело подложили на самое видное место, то возникает закономерный вопрос — зачем? Ли Синьвэй, обдумывая слова Жэнь Е, похолодела. Если директор замешан, он не просто убил в порыве страсти; он спланировал все до мелочей, выстраивая сложную шахматную партию. Он мог оставить следы осознанно, чтобы кто-то заподозрил преступление, уведя следствие по ложному пути.  Возможно, он даже планировал отвести подозрения от себя, как мастер, ловко разыгрывающий карточный трюк, где главным призом была свобода. Время стремительно утекало, как песок сквозь пальцы, и на их плечах легла непосильная тяжесть этой ужасной загадки. Тяжесть вины за то, что они не смогли пройти мимо. Тяжесть ответственности за чужую жизнь, оборвавшуюся так трагически. Тяжесть страха перед тем, кто так умело плетет паутину лжи и смерти. Ли Синьвэй и Жэнь Е обходили место преступления, как обычные прохожие. Напряжение висело в воздухе, как предгрозовой смог. Неожиданно они столкнулись с милой бабушкой в цветастом платке, которая, как оказалось, знала жертву. Морщинистое лицо бабушки выражало искреннюю скорбь. — Это была поистине замечательная девушка, — с трепетом произнесла она, опуская голос, словно боялась, что даже ветры могут подслушать их разговор. Она украдкой оглянулась по сторонам, — Добрая, милая, воспитанная и очень умная. Очень умная. Всегда здоровалась, всегда помогала. Сейчас таких мало. Чтобы не портить звенящий контраст между ее словами и местом преступления, они уселись в уютной, но немного обветшалой забегаловке. Запах свежей выпечки смешивался с ароматом крепкого чая и старой древесины, создавая странную смесь уюта и ностальгии. Эта бабушка стала для них настоящей находкой, от нее исходила теплая волна воспоминаний и ушедших минут общения. — Она была замужем. Что можете сказать о её муже? — спросила Ли Синьвэй. Бабушка вздохнула, по ее лицу пробежала тень. Она отпила глоток чая из чашки с отколотым краем. — Ой, они оба работали в школе. Лю Хао — директор, а Лю Сю… была учительницей начальных классов. Жаль, что так с ней вышло… Такая молодая… Грустно произнесла бабуля, поправляя выцветший воротник своего пиджачка, аккуратно сидящего на ее простом ситцевом платье в мелкий цветочек. Несмотря на свой возраст, она выглядела вполне ухоженно — с аккуратно уложенными седыми волосами, чуть заметным макияжем и добрыми глазами, в уголках которых залегли морщинки от смеха. Не назвать ее богатой, но жизнь ее была сносной, наполненной тихими радостями и днями, когда она могла наслаждаться простыми вещами, вроде чашки ароматного чая и доброй беседы. Ли Синьвэй и Жэнь Е обменялись настороженными взглядами: что-то здесь было не так, что-то ускользало от их понимания, и это чувство росло с каждой секундой. — Где ее муж сейчас? Он в курсе, что с ней произошло? — сложив руки на груди, Жэнь Е задала вопрос. Эта простая, почти мимолетная поза неожиданно придала ей серьезности. Бабушка нахмурилась, погружаясь в воспоминания. На мгновение ее глаза затуманились. — Они в разводе. Уже года два как. Причины… — она пожала плечами. — Мне не известны. Лю Хао был… заботливым, хоть и строгим. Но последнее время его что-то не видно совсем. Говорят, уехал куда-то. Ли Синьвэй задумалась, ее подозрения к мужу только усиливались. Что-то в этих словах ее озадачивало, что-то казалось неправильным. — У них были конфликты? Бабушка немного замялась, словно собираясь с мыслями и пытаясь вспомнить детали. Она поправила свои очки в тонкой металлической оправе. — Да… были небольшие недоразумения, как у всех. Но кто в жизни не ссорится? — она улыбнулась печальной улыбкой.  — Говорят, стрессы на работе порой приводили к спорам между ними. Но Лю Хао всегда любил ее. По крайней мере, так казалось. Он просто… тяжело сходился с людьми. Тяжел на подъем, как вы говорите. Жэнь Е обратила внимание на Ли Синьвэй, которая крепче сжимала кулаки, и в ее глазах читалась не уверенность, а скорее решимость, граничащая с отчаянием. — Не может быть, чтобы это было всё, — произнесла она с недоверием, словно пытаясь разорвать паутину обмана, сплетенную вокруг этой истории.  — Развод… это слишком серьезно, чтобы просто так взять и расстаться. — Не знаю, девочки, — снова вздохнула бабушка, — я ведь не их семья, я только соседка. Но я часто наблюдала, как он за ней ухаживал. Помню, как он приносил ей розы на работу. Это было так мило… Иногда я даже завидовала им немного… В старости тоже хочется внимания. Бабуля усмехнулась, но эта усмешка была лишь тонкой вуалью, скрывающей тоску и грусть, копившиеся годами, как пыль на старом сундуке. В уголках ее глаз, изборожденных сетью морщин, проступили мелкие следы слез, напоминающие о пережитых бурях. Ли Синьвэй, улавливая, что их разговор подходит к завершению, встала, словно почувствовала, что время не ждет, что каждая минута промедления может стоить жизни. Жэнь Е поблагодарила бабушку за информацию, оставила несколько купюр на столе и последовала за ней. Выйдя на улицу, детектив потерла лоб, осознавая, что, возможно, это будет не последнее преступление, с которым ей придется столкнуться в этом городе, полном тайн и мрачных секретов. Хоть она и могла видеть прошлое и будущее человека, она не могла предугадать, что ждет ее саму, какие испытания ей предстоит пройти. Услышав, как выходит Жэнь Е, она решительно произнесла: — Мы должны найти Лю Хао. Если он действительно ее любил, то он может знать больше, чем кто-либо другой. Или, по крайней мере, пролить свет на то, что произошло. Жэнь Е, забыв об импульсивности Ли Синьвэй, остановила ее стремительный натиск, стараясь наладить баланс в их взаимодействии, напомнить о необходимости соблюдать рамки. — Детектив Ли, успокойся. Хочу напомнить, что это не наше дело… в полной мере. И ты здесь не для того, чтобы демонстрировать свои навыки детектива в каждом запутанном деле. Мы должны действовать в рамках протокола, а не поддаваться эмоциям. Солнечный свет играл на ее темных волосах, раскрывая скрытые фиолетовые оттенки, словно тайные мысли, прорывающиеся сквозь маску сдержанности. Строгий силуэт идеально скроенного костюма лишь подчеркивал ее внутреннюю грацию, создавая ощущение неподдельной элегантности и легкости, исходящей из глубины души. Ли Синьвэй, глубоко вдохнув и собравшись с мыслями, произнесла: — Даже в это время я не могу оставаться равнодушной. Я чувствую, что история этой девушки требует справедливости, что она заслуживает, чтобы виновный был наказан. Бросив это на ходу в сторону девушки-кошки, она уверенно шагнула вперед, как символ решимости, бросив тень на ее мрачные. Жэнь Е, положив руки в карманы, посмотрела на хмурое небо и произнесла с легкой улыбкой: — Две капли воды. И поспешила следом за детективом, чувствуя, что ее хладнокровие, логика и интуиция могут сыграть важную роль в том, что им предстоит. Ее спокойствие должно уравновесить порывы Ли Синьвэй. Детектив Ли и её «верная подруга» Жэнь Е, словно современные Шерлок и Ватсон, прокладывали себе путь по коридорам школы, где преподавала покойная Лю Сю. Их цель — улики, способные пролить свет на убийство, и особенно на роль мужа убитой в этой мрачной драме. Переступая порог школы, они почувствовали контраст: мрачные, гулкие коридоры, казалось, впитали в себя всю печаль мира, но из открытых окон доносились звонкие голоса детей, играющих на школьном дворе. Этот диссонанс создавал жутковатый антураж невинности, словно трагедия коснулась лишь взрослых, оставив детей в блаженном неведении. Ли Синьвэй, сканируя взглядом пространство, заметила группу учителей, сгрудившихся у окна. Они оживленно обсуждали что-то, и по обрывкам фраз детектив поняла — это были сплетни. Их мир, казалось, был огражден от трагедий и печалей, словно непроницаемой стеной. Остановившись неподалеку, Ли Синьвэй и Жэнь Е прислушались. Фразы о Лю Сю и её проблемном браке то и дело всплывали в разговоре, словно учителя пытались сложить сложную головоломку, в которой не хватало ключевых элементов. — У Лю Сю была безупречная репутация в коллективе, — прошептала Жэнь Е с сарказмом, улавливая обрывки фраз и полунамеки, которыми обменивались учителя, — Неужели все было не так гладко, как казалось? Ли Синьвэй кивнула, ее взгляд был прикован к приоткрытой двери в учительскую. — Даже после смерти покоя нет. Нужно копать глубже. И начинать стоит с её мужа. Она уверенно направилась к двери, но внезапно Жэнь Е дернула ее за рукав пальто, останавливая. — Стой. Ты собираешься просто так войти? Без плана, без подготовки? Ли Синьвэй встретилась с надувшимся лицом девушки. Уверенность детектива не поколебалась, несмотря на ощутимое напряжение, витавшее в воздухе. — А что ты предлагаешь? Стоять здесь и красоваться, теряя драгоценное время?! Жэнь Е закатила глаза и ехидно ухмыльнулась: — Что бы ты делала без меня, а? Она ловким движением достала из кармана заламинированное удостоверение полиции Шанхая. Идеальная подделка, созданная в тесном сотрудничестве с Лань Юнь. Она, оказывается, была не только химицей, но и мастером фальсификаций. — Это… я?! Как ты это сделала? — удивлённо воскликнула детектив, с изумлением разглядывая искусный «подарок». На фотографии была она, в строгом костюме и с суровым выражением лица. — «Магия Жэнь Е». А теперь пошли, не будем тратить время впустую, как ты сказала. Они постучали в дверь, и одна из учительниц, худенькая женщина с тревожным взглядом, приоткрыла её. Она выглядела слегка испуганной, словно предчувствовала, что их визит — это не просто формальность. Ли Синьвэй представилась и объяснила цель визита, чувствуя, как на лицах учительниц нарастает растерянность. Каждая секунда была наполнена напряжением, словно они стояли на краю пропасти, готовые сорваться в бездну неизвестности. Детектив быстрым взглядом оценила каждую из присутствующих. Простые женщины, одетые в скромные платья и блузки, с уставшими лицами и потухшими глазами.  Казалось, все они были поглощены рутиной преподавания и мечтали лишь о стабильной зарплате. Неожиданно одна из учительниц, молодая девушка с робким взглядом, склонилась к ним и прошептала: — Вы не единственные, кто интересуется семьей Лю Сю… Достоверной информации у меня нет, но ходят слухи… о его связях. Очень нехорошие слухи. Ли Синьвэй и Жэнь Е обменялись тревожными взглядами. Инстинкты сигнализировали, что они вступили в опасную игру, где ставки были непомерно высоки. — Что вы можете сказать о директоре этой школы? Где он? — спросила Ли Синьвэй, ее голос звучал твердо и уверенно, как удар молота по наковальне. — Он в своем кабинете, — ответила учительница, сглотнув, словно проглотила горькое лекарство. Ли Синьвэй была удовлетворена ответом, но внутреннее напряжение продолжало нарастать, — Обычно он не любит, когда его беспокоят, но в последнее время его часто вызывают по делу Лю Сю. Словно в ответ на ее внутренние подозрения, в душе Ли Синьвэй зашевелилось неприятное предчувствие. Он убил её. И даже не пытается скрыть следы. Жэнь Е наклонилась ближе к учительнице, стараясь не упустить ни одной детали и запомнить атмосферу страха и неопределённости, царившую в учительской. — И что, по вашему мнению, на самом деле происходит? — мягко спросила она, стараясь разговорить женщину. — Мы просто пытаемся понять, что здесь случилось. Учительница окинула взглядом комнату, словно искала поддержки у коллег, и, наклонившись еще ближе, тихо произнесла: — Говорят, директор что-то знает… и что он как-то замешан во всем этом. Лю Сю не единственная, кто пострадал от его решений. Сердце Ли Синьвэй забилось еще быстрее, предвкушая раскрытие тайны. Они с Жэнь Е поняли, что стоят на пороге чего-то гораздо большего, чем банальные сплетни. Это открытие могло кардинально изменить ход расследования. — Можно ли пройти к директору? Нам нужно с ним поговорить, — сказала детектив, поправляя своё пальто, которое казалось единственной защитой от нарастающего напряжения. — Да, конечно. Проходите. Учительница уступила, отойдя в сторону и приоткрывая дверь в кабинет директора. Когда Ли Синьвэй и Жэнь Е вошли в кабинет директора, воздух словно загустел от напряжения. В большом, но безликом кабинете за массивным столом сидел Лю Хао, мужчина средних лет с усталым выражением лица и темными кругами под глазами. Он встретил их настороженным взглядом, в котором читалось плохо скрываемое раздражение. — Чем могу помочь? — произнёс он, явно не желая углубляться в разговор. Его голос был ровным и сухим, как будто он оттачивал эту фразу годами. Ли Синьвэй заметила, как его пальцы нервно барабанят по столешнице — этот жест выдавал его нарастающее беспокойство. «Это он», — промелькнула мысль в голове детектива. — Мы расследуем дело о смерти Лю Сю, и нам необходимо прояснить некоторые моменты. Ли Синьвэй, не теряя времени на пустые формальности, сразу перешла к сути дела. Она старалась говорить настойчиво, каждое ее слово было выверено и имело свой вес, словно гиря на весах правосудия. Она наблюдала за директором, пытаясь разглядеть правду в глубине его глаз. Директор Лю Хао, казалось, избегал ее прямого взгляда. Он отвел глаза в сторону, будто его внимание привлекли какие-то детали интерьера, которые раньше оставались незамеченными. Этот жест не укрылся от острого, проницательного взгляда детектива. Она прекрасно знала, что часто именно язык тела выдает лжецов, и эта маленькая деталь говорила о многом. — Я не могу обсуждать частные дела сотрудников школы с посторонними, — сухо отрезал он, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Вы понимаете, что это важно не только для нас, но и для безопасности детей, которые здесь учатся? Убийца может быть где угодно. Ли Синьвэй знала, как важно быть хитрой в подобных ситуациях, и использовала каждую возможность, чтобы добиться своего. Взгляд директора потемнел, он отвернулся к окну, словно пытаясь спрятаться от надвигающегося шторма. За окном уныло моросил дождь, размывая очертания зданий. После долгой паузы он оживился. — Хорошо. Скажите, что именно вас интересует. Но я не обещаю, что смогу вам помочь. — Как давно вы работаете директором этой школы? — спросила Жэнь Е, медленно прогуливаясь вдоль помпезных книжных полок, уставленных бесчисленными грамотами и дипломами, свидетельствующими о его достижениях и безупречной репутации. Директор был еще тем активистом, несравнимый с самим Лю Сяобо*. — Достаточно долго. Я окончил педагогический университет в Пекине и вернулся сюда, в родной город. Он слегка небрежно, с оттенком снисходительности, указал на стену, увешанную его достижениями. Ему было все равно, рассматривает ли Жэнь Е эти свидетельства его успеха, или нет. Она могла «плестись» там сколько угодно, изучая каждый завиток каллиграфического почерка на грамотах. Для Лю Хао это было лишь формальностью, способом создать видимость открытости и сотрудничества. Его безразличие было почти оскорбительным, как будто он считал, что эти бумажки способны убедить их в его невиновности. Он был уверен в себе, и это настораживало. — Вы же слышали о последних событиях, да? — резко спросила Ли Синьвэй, не давая ему времени на маневры. « Ты обещал мне, Лю Хао! Что никогда не предашь меня, что мы будем вместе до последних дней!» Раздался оглушительный треск, и осколки дорогой мраморной вазы разлетелись по комнате. На полу, вжавшись в угол, сидела молодая женщина, закрывая лицо руками от страха. « Ты никогда не умела держать язык за зубами, Сю. Считай это своей участью.» Крик женщины сменился от испуга на предсмертный вопль боли, а затем внезапно оборвался. Мужчина сразу понял, о чём речь. В его глазах на мгновение мелькнул страх, и он выглядел совсем растерянным и беззащитным; это была его самая слабая сторона, которую он тщательно скрывал. Он прищурил глаза, словно пытаясь уловить скрытый смысл в словах девушек, и с отстранённым выражением, стараясь сохранить самообладание, произнес: — Я слышал какие-то сплетни. Но это всего лишь слухи, не более того. Не стоит им верить. В его голосе звучала неприкрытая настороженность, будто он пытался спрыгнуть с опасной высоты, понимая, что падение будет болезненным. Каждое слово вылетало словно выпущенное с усилием, как будто преодолевало невидимую преграду. — Слухи часто имеют под собой реальную основу, — возразила Ли Синьвэй, откидываясь на спинку стула. Она скрестила руки на груди, стараясь казаться непринужденной, но её взгляд был острым и цепким. Жэнь Е бросала на нее косые взгляды, полные неодобрения и легкой зависти. «Выпендрежница» — только и сказала она про себя, закатив глаза. — Нам нужно выяснить, что вы можете скрывать. Лю Сю может оказаться не единственной жертвой. Вы были очень близкими людьми. Муж и жена. Это типичное убийство на почве личных отношений среди преступлений. Ли Синьвэй сделала паузу, давая своим словам время, чтобы возыметь эффект. Она намеренно надавила на «муж и жена», подчеркивая близость и потенциальные мотивы. Директор, вздохнув, закрыл глаза, и в них отразилась усталость и тревога, как в мутной воде старого озера. Его лицо осунулось, словно внезапно постарело на несколько лет. — В школе происходят события, которые порой остаются непонятными и для меня, — наконец выдавил он, а затем осекся, словно испугался того, что может сказать дальше. На его щеках проступил едва заметный румянец. — Мы живем в мире, где информация… — Лю Хао вновь замялся, как будто его слова могли причинить непоправимый вред, словно произнесение определенной фразы могло разрушить тщательно выстроенную защиту. Жэнь Е стояла рядом с детективом Ли, внимательно вслушиваясь в его несказанную речь. Её интуиция подсказывала, что проблема гораздо глубже, чем могла показаться на первый взгляд. Она чувствовала, что за словами директора скрывается нечто большее, какая-то тайна, которую он отчаянно пытается удержать в секрете. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой. — Безопасность детей должна быть на первом месте, — решила продолжить Ли Синьвэй. В нём появилась сталь, как будто она готовилась к противостоянию. — Если слухи правдивы, последствия могут быть катастрофическими. Репутация школы будет разрушена, родители потеряют доверие, и самое главное — дети окажутся в опасности. Директор, взглянув на них, обрел панику в своих глазах. Его зрачки сузились, а руки слегка задрожали. Его внутреннее напряжение становилось всё заметнее. Жэнь Е внезапно и резко шлепнула по кожаному креслу, за которым сидела Ли Синьвэй. Та от испугу, дернулась, как и Лю Хао, и оба в одно мгновение напомнили комичную сцену из плохого фарса. Эта забавная картина, возникшая на фоне напряженной атмосферы, заставила Жэнь Е не сдержать смех, и она громко захохотала, словно маленькая девочка, увидевшая забавную рожицу. Ли Синьвэй бросила недоуменный взгляд, пытаясь осознать ситуацию. Она не понимала, что происходит, и зачем Жэнь Е ведет себя так странно. — Директор Лю Хао, давайте сотрудничать, — с улыбкой произнесла Жэнь Е, как будто пыталась смягчить напряжённость в комнате, используя обаяние и дружелюбие как свои лучшие инструменты.  Она наклонилась вперед, слегка кокетливо улыбаясь, как будто флиртовала с директором. Капельки пота заблестели на лбу директора. Его лицо резко сменилось с настороженности на открытое беспокойство. Он начал нервно теребить галстук, словно тот душил его. Ли Синьвэй сидела в кресле, неотступно глядя на него, будто призывала к откровенности, подразумевая, что скрывать правду  бессмысленно. Она не отводила взгляда, словно пыталась гипнотизировать его, заставить рассказать всё, как на духу. Но в этот момент, когда напряжение достигло пика, в дверь постучались, и на пороге появились двое сотрудников полиции в форме. — Господин Лю Хао, вам необходимо пройти с нами в связи с убийством Лю Сю, — произнёс один из них, высоким и властным голосом. Взгляд его тут же упал на девушку, сидящего напротив директора, как будто она не должна была здесь находиться. Он словно задал вопрос, не произнеся его вслух. — А вы кто? — настороженно спросили полицейские, заметив «внезапного» детектива среди всего происходящего. Они переглянулись, словно пытаясь понять, кто она такая и что здесь делает. Ли Синьвэй была в шоке и не знала, как поступить. Попадание в дела полиции Шанхая, особенно в прошлом, казалось для неё жутким и странным происшествием, словно она попала в чужой и опасный мир.  Оглядевшись по сторонам в поисках своего поисковика, она ощутила растерянность и мысленно ругала Жэнь Е за то, что та как будто растворилась в неподходящий момент, оставив ее одну в этой неловкой ситуации. Ли Синьвэй: — … «Хитрая кошатина!!!» Поняв, что играть в «постороннего» не удастся, детектив медленно развернулась к полицейскому с нервной улыбкой, стараясь сохранить спокойствие, как будто ничего необычного не происходит. Ей казалось, что все вокруг смотрят на нее с подозрением. — Я просто… ваша сотрудница? — произнесла она, стараясь справиться с внутренним смятением. Голос ее дрогнул, выдавая волнение. Полицейские и директор Лю Хао начали с недоумением сверлить Ли Синьвэй взглядами, готовые к любым обвинениям. Она же молилась про себя, и понимая свою нездоровую уязвимость, тихо сглотнула, ощущая сухость во рту. — Откуда вы и каково ваше отношение к делу? — настойчиво спросил другой офицер, прищурившись. Его взгляд был холодным и пронизывающим. Холодный пот потек по её лбу, как у директора пару минут назад. Зная, что отступать нельзя, она старалась говорить уверенно, хотя внутреннее смятение росло, словно тесто в кадке. — Я… э-э… проходила мимо, когда услышала шум на месте преступления. Да. Именно так. Способность «врать всему свету» тут же назло улетучилась, точно так же как и ее репутация детектива. В голове все равно строились вопросы: почему Лю Сю была убита? Каков был истинный замысел этого преступления? Было ли это спланированное убийство или спонтанный акт насилия? Взгляды полицейских были полны недоумения и недоверия; один из них, с короткой стрижкой, покачал головой, не веря ни слову. Ли Синьвэй ожидала обвинений, но безосновательная тревога только усиливалась. Ситуация накалялась, и собравшись, она сделала глубокий вдох, решив, что должна проявить смелость. Но это оказалось зря. В этот момент она поняла, что совершила ошибку, и ситуация вышла из-под контроля. Примечание автора: *Метафора "талантливый кравец создает изысканный наряд из куска шелка" в китайской культуре (и в целом) говорит о том, что обладая талантом, навыками и усердием, можно создать что-то прекрасное и ценное даже из самого обычного материала. Она также подчеркивает важность творческого подхода и преданности своему делу. *Лю Сяобо 刘晓波 (1955-2017) - это китайский писатель, литературовед, правозащитник, диссидент и лауреат Нобелевской премии мира 2010 года. Он был одним из авторов «Хартии 08», манифеста, призывавшего к демократическим реформам в Китае. За свою деятельность по защите прав человека и призывы к демократии Лю Сяобо неоднократно подвергался преследованиям со стороны китайских властей, в том числе неоднократно был заключен в тюрьму. Он умер в тюрьме от рака печени