Глава 15. Убийство в Большом театре. Часто 1

Вечер опустился на большой Шанхайский театр, превращая его в настоящий храм искусства, где каждый уголок пронизан духом творчества и вдохновения. Огромные люстры, свисающие с высоких потолков, сверкают так ярко, что кажется, будто сами звезды сошли с небес, чтобы добавить волшебства в эту атмосферу. Их свет отражался на дорогих тканях декораций, создавая игру теней и света, которая завораживает и погружает зрителей в мир фантазии. На сцене разыгрывается таинственный спектакль, насыщенный эмоциями любви и предательства — каждый момент проникнут смыслом, что заставляет зрителей затаить дыхание в ожидании развязки.  Но в воздухе витало напряжение, словно сама история содержит в себе секреты, которые необходимо раскрыть, чтобы понять истинные чувства героев. Под сводами театра, где каждая деталь подчеркивает величие и значимость происходящего, зрители с нетерпением погружаются в этот захватывающий мир, полон восхищения и интриг. Фон бархатных занавесов, глубоких и насыщенных цветов, создает идеальное пространство для разворачивания истории, которая уносит их в эпоху страсти, предательства и интриг.  Актеры, облаченные в великолепные костюмы, богатые деталями, кажутся персонажами, вышедшими из древних легенд, принося с собой атмосферу загадок, словно каждый их шаг — это танец с историями из прошлого. Зрительный зал наполняется живыми звуками музыки, завораживая и охватывая воображение, заставляя сердце биться быстрее. Каждое произведение — это новая эмоция, каждый аккорд, словно невидимый щупальце, касается самого сердца, вызывая в нем чувства волнения и ожидания ключевых, самых напряженных моментов спектакля. Тем не менее, после репетиции  все актеры разбежались по своим гримеркам, и тишина, окутывающая сцену, словно мягкое покрывало, напоминала о волшебстве, только что витавшем в воздухе. На мгновение каждый из них остался наедине с собой, погруженный в свои мысли и переживания. В нос моментально бросался знакомый запах грима и старой древесины сцены, как будто сама сцена переживала каждый момент вместе с ними. Чэнь Ган, удобно устроившись у зеркала, просматривал записи репетиций, искренне надеясь уловить мельчайшие детали своей игры. Каждый жест, каждая интонация — всё это имеет значение в этой сложной игре в жизни актера, полной напряжения и постоянного самосовершенствования. Чэнь Ган понимал, что каждое выступление — это не просто ряд реплик, а целый уникальный мир, в который необходимо погрузиться с головой, чтобы достичь вершин мастерства. Он не раз замечал, как один невнимательный жест или неуместная интонация могли разрушить всю атмосферу спектакля. Поэтому он искал в записях моменты, когда его эмоции были искренними и глубокими, когда он действительно соединялся со своим персонажем. Погрузившись в свои заметки, он наткнулся на моменты, когда понимал, что не был на высоте.  Это подстегивало его, побуждая искать новые пути улучшения и проводить эксперименты с самим собой. Чэнь Ган знал, что неудачи не являются его врагами, а неизбежной частью процесса на пути к совершенству. Вопрос о том, когда начнется конец этого пути, оставался открытым, как и множество других вопросов, которые только что начали возникать в его сознании. «Троица горных путей»* вернулась домой лишь под покровом ночи, а машина рабочих Жэнь Е глохла не раз, превращая обратный путь в бесконечное испытание, которое порой казалось невыносимым.  Ли Синьвэй была поникшей, словно цветок, утративший солнечный свет в пасмурную погоду. В её мыслях не витало ни одно утешительное слово, лишь неотъемлемая красная нить, как символ того, что скрывается во тьме. Слова старика Цзуна еле держались в её памяти, рябя в сознании сомнениями и вопросами, но прийти к мирному пониманию своего места в этой сложной ситуации она не могла. Вопрос, почему именно она была выбрана для этой миссии, терзал ее изнутри, создавая постоянное чувство неопределенности. Каждое мгновение, проведенное в этом чужом мире, напоминало о боли расставания с тем, что было ей дорого — о том, что оставлено позади. Красная нить казалась близкой и одновременно недостижимой, как иллюзия, которую можно лишь почувствовать, но не схватить. Стоя перед массивным зеркалом, она осознала: если её путь здесь, она не вправе оставаться в бездействии. Она — детектив Ли Синьвэй, и в любом времени, в каком бы контексте она ни оказалась, ей суждено быть детективом, исследовать глубины человеческой природы и разгадывать сложные загадки. — Ли Синьвэй, ты чего уставилась? — внезапно воскликнула Жэнь Е, появившись в её комнате и заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. — Опять ты?! Сколько раз ты будешь внезапно появляться? — Мне нравится твоя комната, особенно этот мягкий диван. Жэнь Е улыбнулась и нежно приткнулась к уютному месту, как будто оно могло подарить ей немного успокоения и тепла. Ли Синьвэй лишь нахмурилась и продолжила собирание своих мыслей, отгораживаясь от внешнего мира, который казался таким сложным и порой непреодолимым. В её роскошном гардеробе нашлись серые брюки, черный жилет и белая водолазка, и она решила надеть именно эти вещи.  Неудивительно, что выбор оказался таким: уверенность в себе и стиль всегда были важными аспектами её жизни, особенно сейчас, когда каждая деталь воспринималась как шаг к новой реальности. Тем временем Жэнь Е, уютно раскинувшись на диване, с интересом наблюдала за детективом. Она заметила, что Ли Синьвэй куда-то стремительно собирается. Это удивило её, ведь они вернулись домой всего пару часов назад, как поломанные зверьки. Ян Инь еле дотянул до своей комнаты, не говоря уже о Ли Синьвэй, которая буквально кубарем каталась по дороге к своей кровати. — Ты собираешься куда-то? — недоуменно спросила Жэнь Е, поднимая голову с мягкого дивана. Ли Синьвэй коротко взглянула на неё, не отвлекаясь от своих действий. Она ловко начала собирать свои волосы в аккуратный хвост, стремясь обрести порядок не только во внешнем виде, но и в мысли. — Да. Поеду в департамент. Раз уж старик сказал, следить за красной нитью, значит Ли Синьвэй будет следить за красной нитью. У неё не было малейшего представления о том... КАКИМ ОБРАЗОМ?!... Но, чтобы не терять свой дар, лучшим решением будет отправиться в департамент искать себе занятия в делах расследований, которые, возможно, уже успел собрать в кучу Лу Цзян и Мао Ю. Жэнь Е была слегка удивлена, но понимая, что бездействовать тоже не было смысла, она встала, смахнув пыль с черной рубашки и поправив её. В её взгляде не прослеживалось ни капли дразнящего юмора; это  был скорее призыв к действию: — Работа не ждет, — тихо рассмеялась она, хотя в её смехе не было никакой радости. Это был скорее шутливый укол, но Ли Синьвэй не могла сдержать грозный взгляд, накинув на свою подругу. «Если бы ты не переместила меня в это время, я бы не пахала так активно, как последний активист из группы “Мы за мир в мире”*!» Собрав все необходимые вещи, девушка покинула свою комнату, и Жэнь Е, скрестив руки в карманах своих черных брюк, последовала по своим делам, напевая старинную балладу. Ли Синьвэй чувствовала, как усталость накапливается в её организме, и сама это осознавала. Глубокие тени под глазами выдали её состояние, бросая неумолимый вызов её внутреннему миру. Шэнь Лули, погружённая в свои заботы о цветах и растениях, заметила подходящего детектива. Она аккуратно поправила нежный цветок, которого только что поливала, и, бросив последний взгляд на свои зелёные любимцы, направилась к Ли Синьвэй с улыбкой, способной растопить любой лед. — Ли Синьвэй, дорогая! Как дела? Хозяйка Шэнь, подобная солнцу, сверкала, словно озарённым золотым светом. Её голос звучал тепло и дружелюбно, а энергия, что сходила с неё, была для Ли Синьвэй как глоток свежего воздуха. — Здравствуйте, госпожа Шэнь. Дела… — начала детектив, но её голос немного замедлился. Она оглядела окружающее пространство, ища подходящие слова, которые, казалось, застряли в горле. На самом деле дела шли через одно место, но сказать это напрямую она, конечно, не могла. Нужно было вести себя культурно. — Дела отличные. Направляюсь в Департамент поработать. С трудом ответив Шэнь Лули, она шагнула дальше, улыбнувшись на прощание, но внутри чувствовала себя так, будто её раздавили и при этом продолжали обмазывать по всем краям грязью. Она пыталась сохранить своё достоинство, но чувство уязвимости не покидало её, словно было привязано к ней невидимой нитью. Шэнь Лули, наблюдая за уходящей фигурой, поникла во взгляде. Беспокойство не покидала её, словно невысказанная мысль давила на грудь. Что-то было не так, но вопрос оставался неразгаданным. «Наверное, на неё слишком много свалилось», — подумала она, поправляя прядь каштановых волос. Её интуиция подсказывала, что с Ли Синьвэй определённо не все в порядке. Тем временем Ли Синьвэй сосредотачивалась на работе, зная, что в Департаменте её ждут не только задания, но и ответы на терзающие её мысли. «Как объяснить это чувство — будто я не в своём времени?» — размышляла она, направляясь к знакомым дверям, которые казались одновременно и привычными, и странными. Как только она перешла через порог, её встретил привычный хаос. Коллеги с живостью обсуждали дела, телефонные звонки сливались в единую симфонию шума. Шёпот тревожил её, но внутри неё затаилась решимость, а в голове сформировался план.  «Пора выяснить, кто стоит за всем этим», — пронеслось у неё в сознании, заставляя сердце биться быстрее. Собравшись с силами, детектив направилась к своему столу, осознавая, что сегодня не просто рабочий день — это день, когда всё должно измениться, когда появится ясность и, возможно, новая цель. Ли Синьвэй, погруженная в разбираемые документами, невольно отрывала взгляд от бумаги, потягивая ароматный кофе, который, казалось, давал ей хоть какое-то подмогу в этом неумолимом ритме. В департаменте не было видно Лу Цзяна и Мао Ю, что вызывало легкое недоумение и предвещало нечто необычное. Как будто вся атмосфера вокруг была накалена недосказанностью. Заглянув в окно, она встретила тихий шепот ветра, который играл с листьями деревьев и вплетал в утреннюю атмосферу необъяснимое спокойствие. Поворачивая голову к часам, она удивилась — почти полдень, а коллеги все еще не пришли.  Непривычная тишина в офисе не умиротворяла её, а только усиливала тоскливые вопросы, словно часовая стрелка отчитывала не минуты, а долгие часы. Внезапно раздался знакомый голос: — Детектив Ли! Позвал Лу Цзян. Его тон был тревожным. Ли Синьвэй обернулась, едва успев заметить тревогу на его лице, взъерошенном после ночных забот. — Срочно к Шеф-Инспектору. Прохладный страх пробежал по спине девушки, и она, быстро собрав вещи, следовала за Лу Цзяном по длинному коридору.  Напряжение в воздухе предвещало серьезное происшествие, и её интуиция подсказала, что на горизонте назревало что-то важное, что может изменить всё. В кабинете шеф-инспектора Чжуан Ху Ли Синьвэй увидела встревоженных коллег, среди которых лишь Мао Ю был ей знаком. На столе валялись документы и разрозненные бумаги, указывающие на спешность событий. В глазах старших сотрудников прятался намек на беспокойство — это было нечто большее, чем просто обычное дело. Шеф, нахмуренный и сосредоточенный, произнес: — У нас проблема. Вчера вечером был убит актер Большого Шанхайского театра Чэнь Ган. Ли Синьвэй ощутила, как сердце её забилось с учащённым ритмом. Новое убийство. Внутри неё нарастала тревога, но при этом она ощущала радость, так как работа может занять все ее мысли, что закружились в голове, пересекаясь друг с другом, как ядовитые змеи, оставляя в душе ощущение беспокойства. Чжуан Ху продолжал: — К нам обратились театральные работники с сообщением о том, что в гримерке найдено безжизненное тело актёра. Зацепок немного, и нам следует как можно быстрее расследовать это дело, пока не дошло до журналистов. Весь мир сейчас интересуется, и кто знает, что может произойти, если информация выйдет наружу. Ли Синьвэй старалась сосредоточиться на каждом слове шефа. В голове крутились различные версии событий, которые могли бы объяснить эту трагедию, но они были далеки от реальности. Что-то в её внутренние ощущение подсказывало ей, что эта история гораздо глубже, чем просто преступление, вызванное завистью или соперничеством. — Нам нужно разделиться на группы, — внезапно произнёс Лу Цзян, его голос был полон решимости. — Я займусь исследованием всех возможных связей. Детектив Ли, ты и Мао Ю отправитесь в театр и проведёте допросы. Нужно выяснить, кто мог быть рядом с ним в последнее время, и понять, какие тайны скрываются за этой трагедией. Ли Синьвэй кивнула, ощущая, как волнение переплетается с её любимым азартом. Принятое решение было необходимым этапом, чтобы разгадать загадки, которые плели окружающие её секреты. Лу Цзян также поделился наводками с остальными офицерами, согласовывая детали с шефом Чжуан Ху. — Есть ли уже информация о нём? Ли Синьвэй понятия не имела о звездах этого времени, поэтому нужно взять возможность узнать прямо сейчас, чтоб потом сверяться на нахоженных уликах. Чжуан Ху слегка наклонился вперёд, его взгляд скользнул по заметкам, и стало ясно, что ответы были неподалеку, многообещающие и полные возможностей, ждут, чтобы быть раскрытыми... — Чэнь Ган был очень популярным. Его последние роли вызывали восторг, но ходили слухи о финансовых трудностях и личных драмах. Детектив Ли почувствовала, как в напряжённой атмосфере нарастает интерес к деталям.  Секреты великих, казалось бы, успешных людей всегда притягивали внимание, и её воодушевление от работы над таким делом только росло. Каждый новый факт жаждал быть раскрытым. — Мы постараемся выяснить его недавние контакты, — произнесла она с уверенной решимостью, обмениваясь взглядами с Мао Ю, который тоже был заинтригован этой загадкой. Он одобрительно кивнул, открывая свой блокнот — толстую тетрадь, в которой он записывал важную информацию о преступлениях. Страницы были заполнены мелким почерком и заметками, которые могли оказаться полезными в расследовании. — Возможно, кто-то из коллег или знакомых Чэнь Гана заметил странное поведение актёров в последние дни, — продолжила Ли Синьвэй, размышляя вслух. — Это могло бы дать нам больше подсказок о том, что на самом деле происходило в его жизни перед тем, как он исчез. Лу Цзян, погружённый в свои мысли, продолжил: — Также стоит проверить его письма и сообщения. Время, как всегда, не на нашей стороне. Нужно спешить, пока случай не остыл. Ли Синьвэй и Мао Ю стремительно собрали свои вещи, в их сердцах нарастало чувство неотложной цели, которое подгоняло их быстрее двигаться к истине. Выйдя из кабинета, они направились к машине, и, шагая по дороге, детектив погружалась в размышления о причинах трагедии. Что именно привело к таким финансовым трудностям? Личные драмы, о которых едва упоминал инспектор? Возможно, Чэнь Ган унес в себе тайны, которые лучше было бы не доверять никому. Каждый такой вопрос лишь усиливал её решимость раскрыть все тайны этой трагедии. В театре витала напряженная атмосфера. Актеры и сотрудники перешептывались, украдкой поглядывая на вошедших детектива Ли и офицера Мао. Каждое движение, каждый шёпот напоминали о том, что в этом месте произошло нечто ужасное.  Само здание театра оказывало на Ли Синьвэй магнетическое воздействие. Она редко посещала подобные места, но сейчас в воздухе ощущался заряд торжества, вдохновляющий и воодушевляющий. Это была игра света и тени, напоминающая о жизни, которая всё еще шла, несмотря на недавнюю трагедию. Решив начать с тех, кто работал с Чэнь Ганом в последние спектакли, Ли Синьвэй подошла к администратору, представилась и спросила о расписании актеров. Администратор выглядела усталой, но с готовностью ответила: — Сегодня должна была быть последняя репетиция перед завтрашним выступлением, но тут произошли неожиданные события, — тихо ответила администратор, её голос дрожал от волнения. — Вы не первые, кто интересуется его последними днями. Тон её голоса мгновенно пробудил в детективе подозрение: казалось, что в жизни актеров скрыто нечто более зловещее, возможно даже опасное. Взгляд Мао Ю, тусклый, как светлое пламя ночника, но имевший серьёзный вид, вдруг загорелся, ощутив прикосновение тайны, требующей их внимания. Оба понимали: в этом театре, где каждый уважаемый экран укрывает свои секреты, им необходимо распутать их, чтобы разобраться в случившемся. — Вы случайно не знаете, с кем особенно близко сотрудничал Чэнь Ган? — спросил Мао Ю, поправляя свой черный пиджак, словно готовясь к важной встрече. — Да, знаю. Он действительно сотрудничает лишь с немногими. Больше всего дружил с коллегой  — Сун Юн. Ли Синьвэй задумалась, прокручивая в голове всю информацию и анализируя все возможные сценарии, которые могут происходить в таких обстоятельствах. Полагаться на факты и данные пока не имело смысла, и её интуиция подсказывала: необходимо допросить Сун Юн. — Где мы можем её найти? — спросила детектив, уже представляя себе, как легко завяжется разговор с Сун Юн о Чэнь Гане и его последних днях. Администратор на мгновение задумалась, её взгляд блуждал по листам расписания, прежде чем ответить: — Она сегодня работает в театре, готовится к спектаклю. Обычно в перерывах между репетициями уходит в свет за кулисы. Но будьте осторожны, она может быть не в духе. Ли Синьвэй была удивлена, как и Мао Ю. Если Сун Юн была близка с Чэнь Ганом, то почему она продолжала репетировать спектакль, который, по сути, отменили? Этот разговор, казалось, открывал новую главу их расследования, за которой стояли бездонные глубины тайн. Как только они вышли от администратора, их охватило чувство предвкушения. — Сун Юн звучит как необычная личность. Она действительно продолжает репетировать? — произнесла Ли Синьвэй, подчеркивая свою озабоченность. Мао Ю, подняв бровь, бросил взгляд на администраторшу с удивлением и некоторой настороженностью. — У меня тоже такой же вопрос. Приближаясь к двери, они услышали тихий голос Сун Юн, обсуждающий детали спектакля с другими актёрами. Ли Синьвэй постучала и решительно вошла в помещение. Внутри царила атмосфера напряжения и творческого возбуждения — идеальное место для раскрытия тайн, окружающих последние дни Чэнь Гана. Примечание автора: *”Троица горных путей” (三⼭五岳, Sān Shān Wǔ Yuè) - китайская метафора, обозначающая самые известные и почитаемые горы Китая, символизирующие величие, красоту и духовную силу страны. Эта фраза часто используется для обозначения чего-то выдающегося, значимого и представляющего собой квинтэссенцию китайской культуры и географии. *Последний активист из группы "Мы за мир в мире" - Описание, используемое для обозначения последнего оставшегося в живых или активно действующего участника группы "Мы за мир в мире", подчеркивающее его роль как хранителя наследия и продолжателя деятельности организации, направленной на достижение мира. Может также подразумевать чувство одиночества и возросшей ответственности за сохранение идеалов группы.