Глава 16. Убийство в Большом театре. Часть 2

В гримерке театра все присутствующие вдруг обратили свои взгляды на двух сотрудников полиции, которые неожиданно вошли в помещение.  Тишина окутала комнату, словно плотное одеяло, и каждый в ней ощутил нарастающее напряжение. Ли Синьвэй заметила среди собравшихся Сун Юн — женщина привлекала внимание своим элегантным стилем. Она была одета в изысканное платье, верх которого украшали идеально отполированная рубашка с синим воротником, пуговицами и рукавами, стройно обхватывающими запястья. Низ платья мягко обвивал её фигуру, создавая гармоничный образ, акцент делал тонкий черный пояс. Каждая деталь её наряда подчеркивала утончённый вкус и внимание к мелочам. — Госпожа Сун Юн, — произнесла Ли Синьвэй, стараясь сохранять официальный тон, чтобы не усугубить и без того накаленную ситуацию, — нам необходимо обсудить некоторые моменты, касающиеся недавних событий. Сун Юн нахмурила брови, метнув недовольный взгляд на двух полицейских. В её глазах читалась смесь раздражения и давления ситуации. — Я уже всё рассказала, что ещё от меня нужно?! Мао Ю медленным, сканирующим взглядом рассматривал тесную гримерную, отмечая захламленный столик с косметикой, зеркало, увешанное выцветшими фотографиями, и вешалку с пестрыми костюмами. Затем он перевел настойчивый взгляд на перепуганную женщину, гримершу или костюмершу, стоявшую поодаль: — Мы из следственного отдела. Это уже серьёзно. Сун Юн, уставившись на коллег, устало кивнула и направилась в сторону детективов. Она понимала, что от неё хотят, но очень не хотела снова рассказывать все эти истории. Выйдя из гримерки, они направились в главный зал театра. Ли Синьвэй заметила, что на лице Сун Юн не было ни капли скорби о её покойном коллеге, и это вызывало у неё подозрения.  Судя по словам работников, в их отношениях могла скрываться ошибка, но, возможно, следует обратить внимание на более глубокие мотивы. Главный зал был великолепен и поражал воображение красочными оттенками красного и золота, создавая атмосферу, которую нельзя было просто описать. Здесь, в 1935 году, витала невидимая энергия начинаний — место, где искусство сочеталось с завораживающей борьбой, предвещая дальнейшую схватку за место под солнцем. Но сейчас этот зал напоминал арену, на которую обрушилась буря. Пробираясь сквозь хаос пустых мест, Ли Синьвэй устремилась к сцене, на которой ежедневно репетировали актеры и приходили великолепные спектакли. Это было священное место, полное дыхания талантов и страстей. Сун Юн, скрестив руки на груди, прервала молчание детектива, метнув в нее недовольный взгляд. — Что вы хотите узнать? — Вам известно, что вашего коллегу, Чэнь Гана, убили? Да? Да. Мы бы хотели услышать ваше мнение о нем и о том, что произошло за несколько часов до его смерти. Ли Синьвэй излучала уверенность и настойчивость, стремясь глубже понять эту запутанную ситуацию. Она начала внимательно осматривать сцену, поднимаясь на неё. Деревянный пол изредка скрипел под её шагами, создавая ощущение, что доски таили множество тайн. Бархатные занавесы глубокого цвета создавали мрачный, но таинственный фон, открывая завесу на события за кулисами. Тем временем, Мао Ю, опершись на одно из кресел, извлек блокнот, готовясь фиксировать слова Сун Юн, которую он считал возможным ключом к разгадке. — Чэнь Ган был моим напарником... Моим коллегой. Мы знакомы давно, — в её голосе прозвучала легкая нотка боли, подтверждая, что их связь была глубокой, но что-то в её интонациях все же настораживало Ли Синьвэй. — Какие у вас были отношения? Откровенность — единственный ключ, который может раскрыть правду о подозреваемых и о том, что было между ними. Ли Синьвэй знала, что Сун Юн — это важный элемент, который может рассказать всю историю жертвы, способной изменить ход расследования. Сун Юн нахмурилась, и на её лице показалась лёгкая дрожь злости. Защитный щит, который так прочно держался на ней, начинал ослабевать, как и маска, скрывающая правду. — Что за вопросы? Мы просто друзья! Обычные коллеги! Ли Синьвэй, держа руки в карманах, взглянула на девушку.  Свет ламп отражался в больших круглых серьгах, а яркая помада придавала её лицу серьезность, которая, в данный момент, казалась совершенно неподходящей для этой ситуации — отсутствие искренности лишь подчеркивало неприязнь. — Вы сказали, что вместе преодолевали трудности. Каков он был для вас? — детектив снова задала вопрос, пытаясь добиться от Сун Юн большей откровенности. Сун Юн снова поморщилась, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то, что она не решалась выразить вслух. — Чэнь Ган… Он… Чэнь Ган был из тех, кто всегда выполнял сроки.  Он был аккуратным и опрятным.  С юности его привлекало актерское искусство. Даже в академии он всегда был среди лучших. Мао Ю внимательно фиксировал каждое её слово, в то время как Ли Синьвэй анализировала её эмоции, как на аудиенции для картины. Проблема поиска виновного среди актеров заключалась в их мастерстве скрывать истинные грани своих душ. Легко обмануть, когда ты актер, но трудно создать честность среди обмана. Ли Синьвэй тихо вздохнула, приблизившись ближе к Сун Юн. Она присела на корточки и произнесла: — Чэнь Ган был объектом подражания. Все стремились быть похожими на него. Но в какой-то миг он просто исчез. — Я не знаю, кто убил его, — продолжала Сун Юн, её глаза наполнились тревогой. — Мы могли только репетировать и репетировать, почти без перерывов. Он был в постоянном напряжении. Мы говорили:  «Пора отдохнуть, у нас много времени», но он просто отмахивался. Эти слова словно разрывали её сердце, и паника охватила Сун Юн. Ли Синьвэй посмотрела на Мао Ю, который уже погружался в уныние. Резко встав и отряхнув колени, она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и найти в себе слова поддержки. «Такой простой, такой аккуратный. Чэнь Ган. Ты создан для сцены, для спектаклей». Её мысли вновь вернули к образу Чэнь Гана, к его роли в театре. Вдруг свет гаснет. На сцене — Чэнь Ган в роли главного героя. — Предательство. Оно так знакомо. Каждый из нас может вонзить нож в спину.  Непредсказуемость — черта каждого, — говорил он, и эти слова эхом отразились в её памяти. Сун Юн, охваченная не просто паникой, но и гневом, блуждала по коридору к гримерной, её сердце колотилось в груди. — Ты обещал! Почему ты так себя ведешь? — стремилась она к своему другу, толкаясь на него, словно отчаянием пытаясь вернуть то, что было потеряно.  Чэнь Ган, растрепанный, сидел напротив зеркала, потягивая крепкий напиток, как будто это единственная возможность для него сбежать от реальности. — Обещание — пустой лист. Оно может запачкаться в любой момент. Извини, Сун Юн, — отвечал он, но в его голосе также звучал страх перед неизбежностью...» Ли Синьвэй резко открыла глаза. Мао Ю и Сун Юн смотрели на неё, их взгляды были полны вопросов и непонимания. — Детектив Ли, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Мао Ю, заметив, что состояние девушки изменилось. Ли Синьвэй, ощутив прилив уверенности, спросила прямо: — Госпожа Сун Юн, у вас были конфликты с Чэнь Ганом? Девушка резко сглотнула, почувствовав давление. — Да… Нет. Ничего особенного. В её голосе проскользнула уловимая надежда, но Ли Синьвэй лишь ухмыльнулась, вновь присев ближе. — Ну, госпожа Сун Юн, не врите.  В ваших глазах всё видно. Я найду любую малейшую нотку лжи, даже среди актеров. Актёры привыкли прятать свои эмоции под масками, но, возможно, сегодня маски начнут трескаться. Каждый взгляд, каждое слово могли оказаться ключом к раскрытию тайны, которая вела к Чэнь Гану. Ли Синьвэй знала одно — в этом театре, несмотря на всю блистательность и величие, скрываются и тёмные стороны искусства, которых ей предстояло научиться распознавать. Сун Юн нервно скользила глазами по полу, и, казалось, что воздух в комнате вдруг стал недостаточным, заставляя её резко сглотнуть. Её глаза были полны тревоги и страха, как в ожидании грома на ясном небе.  Детектив Ли Синьвэй присела на край сцены, свесив ноги, чтобы создать атмосферу непринужденности, но её сосредоточенный взгляд не оставлял места для шуток. Мао Ю, стоя рядом, шагнул ближе, чувствуя нарастающее напряжение. Его взгляд вызывал страх, словно он сам стоял перед судьей, готовым вынести приговор. — На днях мы поссорились из-за финансовых неурядиц, — произнесла Сун Юн, вздыхая, как будто каждое слово вырывалось с глубины её души. Ли Синьвэй подбодрила: — Продолжайте. Она знает, что правда, как свет, должна быть выявлена даже в самом мрачном уголке. Сун Юн, обхватив руки, ощутила прилив паники, но, понимая, что побег не даст спасения, сдержалась. — Месяц назад мы выступали с номером "Правда среди моря слез" в соседнем мелком городе, почти в деревушке, даже для благотворительного фонда.  После выступления все получили гонорар, но с Чэнь Ганом было решено направить средства на благо нашей академии. Это была наша мечта… Но он обманул меня. Мао Ю резко посмотрел на неё, поднимая бровь в ожидании объяснений. — Каким образом? — Все свои деньги он пропил, развлекался в барах! Обещал сделать для академии открытия, о которых я только мечтала. В голосе Сун Юн звучала смесь гнева и предательства. Ли Синьвэй осознала, что это было только предисловие к чему-то более сложному. — Получается, его проблемы были из-за пьянства? — уточнил Мао Ю, медленно обдумывая ситуацию. — Не только! Он тратил деньги бездумно! С тех пор он изменился! Сун Юн не могла сдержать слёз, которые стекали по её щекам.  Она казалась беззащитной. Полицейские обменялись взглядами, осознавая, что допрос исчерпан. Ли Синьвэй спрыгнула со сцены и, протянув маленькую тряпку, сказала: — Госпожа Сун Юн, благодарим за сотрудничество. Дело об убийстве Чэнь Гана не было первым для детектива Ли. В её практике были случаи и похуже, но отсутствие информации из Интернета и недоступность современных ресурсов, находясь вне привычных рамок, лишь усложняли расследование. В апартаментах Шэнь, как всегда, царила жизнь — кипела и бурлила, как свежеприготовленный суп на огне, создавая атмосферу активного события. Лули заказала новую мебель, и рабочие толпились у входной двери, переговариваясь и суетясь с коробками. Ли Синьвэй с удивлением наблюдала за этой живой картиной, направляясь к центру зала. Он выглядел совершенно иначе, чем она его запомнила — во множестве мелочей, что раньше могли оставаться незаметными, сейчас активно проявлялись детали, способные изменить общее восприятие пространства. Разнообразные звуки — от лая мастерков до лёгкого шороха сквозняков — напоминали о том, что жизнь продолжается, будто сама театральная магия вдохнула в это место новую энергию. — Госпожа, будьте осторожнее! — воскликнул один из рабочих, чуть не сбив детектива с ног массивным шкафом, который он небрежно перемещал. Удивительное стечение обстоятельств внезапно выдало Шэнь Лули, которая появилась рядом, как будто её внутренний радар сработал именно в этот момент. — Ли Синьвэй! Ты вернулась! Как дела? Слышала о преступлении в театре? — её голос был полон искреннего интереса и волнения. — Да, мы активно расследуем его. Шэнь Лули, с блестящими от волнения глазами, впилась вниманием в лицо Ли Синьвэй, будто хотела еще что-то спросить. Детектив же покачала головой, оглядываясь, в поисках кого-то. Наблюдая за ней, Шэнь Лули насторожилась. В этот момент детектив спросила: — Не подскажешь, где Ян Инь? Глаза хозяйки удивлённо засветились при упоминании имени. Их отношения, которые неплохо складывались с неким отдалением, оставляли в душе лишь смешанные чувства — от надежды до разочарования. И вдруг сама Ли Синьвэй, решившаяся на встречу, попыталась его найти. Для спасения или в поисках чего-то более зловещего? — Ян Инь? Кажется, у себя. Зачем он тебе? — Мне нужна его помощь. Спасибо! Быстро отблагодарив хозяйку гримерки за гостеприимство кивком и тихим "Спасибо", она стремительно направилась к двери гримерной Ян Иня, оставив Шэнь Лули в легком смятении и с немым вопросом в глазах. Такой резкий порыв удивил женщину, но думать было некогда — дело, судя по всему, действительно требовало немедленного внимания. Дойдя до нужной двери с номером 23, Ли Синьвэй остановилась, прислонившись лбом к прохладной поверхности дерева. Она закрыла глаза, делая глубокий вдох, стараясь усмирить бушующее внутри нее волнение и собраться с мыслями, прежде чем постучать. Она знала, что от ее следующего разговора с Ян Инем может зависеть многое. — Кто там? — раздался приглушенный, немного хриплый голос из-за двери. Ли Синьвэй закатила глаза, подавляя раздражение. В голосе Ян Иня чувствовалась нарочитая беззаботность, которая ее только бесила. — Открой, это я! Дверь распахнулась, и в ней появился Ян Инь, весь усыпанный красками, как будто только что завершил свою художественную работу. Его тёмные волосы были растрёпаны в беспорядке, а темно-зелёная рубашка весело закатывалась на плечах, обнажая загорелую кожу. На нем был черный жилет, из-под которого свисали часы — “символ его художественной натуры и любви к деталям”. — Что нужно? — спросил Ян Инь с легким недовольством, как будто ему не было интереса к происходящему. — Можно войти, сначала? Не дождавшись ответа, детектив без колебания проскользнула во внутрь. При свете комнаты, в которую она вошла, Ли Синьвэй могла рассмотреть все детали, которые прежде остались в тени.  В прошлый раз из-за свечей и тьмы это было недоступно. Комната была исполнена в коричневых и зеленых тонах, создав ощущение спокойствия и гармонии. Мебель, аккуратно расставленная по углам, идеально сочеталась с палитрой.  В углу стоял химический стеллаж, на котором выстроились колбы с неизвестными жидкостями, подобно миниатюрному лабораторному царству. Каждый элемент создавал атмосферу креативной работы и экспериментов, где идеи рождались и исчезали в мгновение ока. Девушка подошла ближе к стеллажу, внимательно изучая его содержимое. Каждая колба была уникальна, с жидкостями, переливающимися на свету, как драгоценные камни, и привлекающими её внимание. В её сознании зарождалось ощущение загадки, которое сочеталось с любопытством. На одной полке, где располагались книги, Ли Синьвэй заметила фотографию девушки, молодую, в простом белом платье с большой шляпой на голове. На секунду детектив задумалась над тем, кто она. “ — Жизнь летит как ветер, не боишься, что твои картины окажутся на черном рынке и будут плохо торговать? — А ты не боишься навсегда остаться во времени, будто тебя запечатали?” Прохладный порыв, что пробежал по телу Ли Синьвэй, заставил её вернуться в реальность и задуматься: что это за видение? Что это за девушка? Остановившись на одной из колб, она заметила ярко-зеленую жидкость, медленно кипящую, как если бы в ней были запечатаны маленькие тайны прошлого. Этот зрелищный процесс завораживал, словно он пытался поведать свои истории, скрытые от посторонних глаз.  Теплый свет пронимал помещение, создавая атмосферу волшебства и таинственности. В воздухе витал запах трав, смешивающийся с ароматом старой древесины, что придавало комнате особую, чуть мистическую атмосферу. Возле окна стоял большой деревянный стол, его поверхность была покрыта старой кожаной приливной подстилкой, на которой можно было разглядеть следы многочисленных экспериментов. На столе были расставлены различного рода принадлежности: книги с пожелтевшими страницами, пергаменты с заметками и мелкие инструменты, которые явно использовались для опытов.  Ли Синьвэй провела рукой по гладкой поверхности стола, ощущая тепло дерева и предвкушая новые открытия, которые могли ожидать их в будущем. Вдоль стены располагались массивные стулья с обивкой из темно-зеленого бархата. Их мягкие подушки предлагали уют и комфорт, создавая приятную атмосферу, но в то же время выглядели очень внушительно, словно могли бы укрывать в себе множество тайн. Каждый элемент мебели будто бы указывал на историю, которую эта комната могла бы рассказать, и детектив почувствовала, что здесь, среди всех этих деталей, скрываются тайны, которые ждут своего часа, чтобы быть раскрытыми. Недалеко от стола стоял мольберт, а на нем нарисованный пейзаж ночной улочки Шанхая. Рядом располагались яркие тюбики с красками и кисти, разбросанные по столу. Ли Синьвэй удивленно произнесла: — Ты рисуешь? — Иногда. Это расслабляет, — ответил Ян Инь, промывая кисти и баночки под струей воды. — Да я бы даже не подумала... — Ну да. Это не то, что прошлое человека прочитать. Ухмылка Ян Иня была настолько раздражающей для Ли Синьвэй, что она была готова прибить его же творением, но вспомнила, для чего вообще она сюда пришла. — Мне нужна твоя помощь. Ян Инь едва не подавился, услышав её просьбу. Он недоуменно взглянул на неё, почувствовав её настойчивый взгляд, полон решимости. — Прости, мне послышалось? — Нет. Мне действительно нужна твоя помощь, — повторила детектив, и увидев его колебание, добавила: — Это важно. Ян Инь отошёл в сторону, положив чистые кисти на тумбу.  Из ящика он достал стакан и налил виски, напоминающего о мгновениях, когда надо было принять непростые решения. — Ну, выкладывай. С интересом он ожидал, что же скажет это настойчивая девушка, наблюдая, как янтарная жидкость наполняет стакан, едва сдерживая вздох. Ли Синьвэй ощутила прилив решимости и, собрав волю в кулак, поняла, что время упущено, но даже это не могло её остановить. — У нас идет расследование. Убит известный актер — Чэнь Ган. Сегодня мы допросили его коллегу, Сун Юн. Я углубилась в её прошлое, и у меня возникло смутное чувство… она что-то недоговаривает. Ян Инь нахмурился, садясь на диван с виски в руке. Опыт подсказывал ему, что за её искренним порывом скрывается что-то большее, чем простое стремление разгадать загадку. — Что именно ты увидела? — произнёс он, пристально вглядываясь в её лицо, ища в её глазах ответы. Ли Синьвэй стала осторожнее, в её глазах мелькнула тень тревоги, которая выдала её уязвимость. — Между ними было много конфликтов… очень много, — продолжала она. — Сун Юн рассказала много, но это лишь часть того, что скрыто. Я чувствую, что она пытается скрыть что-то важное, возможно, опасное. Ян Инь медленно кивнул, понимая, что это дело затаскивает их в мрачные глубины неведомых тайн. Ли Синьвэй взглянула на него, и их глаза встретились, словно искры в темноте. Она не выдержала и сказала: — Помоги мне повернуть время и найти зацепки.