Глава 17. Убийство в Большом театре. Часть 3

Ян Инь, поколебавшись, всё же направился навстречу Ли Синьвэй, чем весьма удивил её. Их отношения, сотканные из взаимных подколок и скрытого уважения, редко отличались прямолинейностью. Доверие между ними порой казалось тонкой нитью, готовой оборваться в любой момент. Но сейчас, в свете этих сложных обстоятельств, Ян Инь словно бы отбросил маску шута и проявил неожиданную решительность. Когда они выходили из апартаментов, Шэнь Лули и пара увлеченных рабочих не могли сдержать восхищенных взглядов, провожая их до самого выхода.  Эта необычная пара притягивала внимание: Ли Синьвэй, с её проницательным взглядом, острым как у ястреба, и Ян Инь – "добродетель", как его про себя окрестила Шэнь Лули, скрывающий за плащом остроумные шутки и непредсказуемые планы. Вокруг них плелись тихие перешептывания, взгляды то и дело украдкой возвращались к этой колоритной паре. Хозяйка Шэнь, тихо посмеиваясь в стороне, явно оценивала ситуацию с интересом, предвкушая, какую пикантную историю она сможет рассказать Жэнь Е. Добравшись до Большого театра, они заметили, что даже утомленные лица охранников, дежуривших у входа, смягчились при виде детектива полиции. Взглянув на их удостоверения, их пропустили внутрь без лишних вопросов и проволочек. Войдя в зал, Ли Синьвэй окинула взглядом пустоту. Никого. Если верить словам Сун Юн, она должна была репетировать спектакль, но сейчас здесь царила полная, зловещая тишина. Это состояние безмолвия, как ни странно, оказалось на руку детективам. В этой тишине они могли сосредоточиться на своей задаче, не отвлекаясь на посторонние шумы. — Вот здесь, — указала детектив Ли на широкую сцену, залитую призрачным светом. Она казалось огромной и загадочной, словно ждала своего часа, чтобы вновь ожить под софитами. Ян Инь, заложив руки в карманы своего плаща, неспешно осматривал все вокруг, тихо насвистывая какую-то мелодию.  На мгновение Ли Синьвэй подумала, что он просто развлекается, что ему совершенно неинтересно это дело. Но внезапно Ян Инь легко проскользнул на сцену, внимательно осмотрел её сверху донизу и тихо вздохнул, погрузившись в свои мысли. — Итак, ты хочешь повернуть время вспять, увидеть, что произошло здесь всего за несколько часов до смерти Чэнь Гана, верно? Ли Синьвэй кивнула, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Ян Инь закатил глаза, словно эта задача казалась ему непосильной.  Постучав пальцем по лбу и задумавшись на пару секунд, он резко поправил свое черное пальто и, развернувшись к детективу, сказал: — Хорошо. Давай начнём этот спектакль. Ян Инь, взмахнув рукой, пригласил Ли Синьвэй пройти в центр сцены. Она последовала за ним, с трудом сглотнув, ощущая смесь предвкушения и страха. Страх перед тем, что они могут обнаружить, и предвкушение – надежда, что именно здесь, в этом временном отрезке, она найдет ответы на мучившие её вопросы. — Я напомню, что в первый раз, когда мы с тобой переместились, тебе было плохо. Ли Синьвэй уставилась на него, мысленно “благодаря” за такую “заботу”. — Я помню… — В этот раз постарайся контролировать свои способности. Иначе я просто оставлю тебя там и не буду спасать. Ли Синьвэй растерянно похлопала глазами. Тишина разносилась мелким эхом в огромном зале. Слышно было только их дыхание. Оба стояли с серьезными лицами, в задумчивости пытаясь подобрать слова, чтобы описать то, что им предстоит. Ян Инь, запнувшись, наконец произнес: — Просто попробуй… стать единой с этой силой. Почувствуй её. Ли Синьвэй закатила глаза, чувствуя, как её настроение снова скатывается в пропасть сарказма. Ей казалось, что каждый разговор с Ян Инем – это хождение по минному полю, где взорваться можно от любой его фразы или двусмысленного жеста. — Стать единой? Это твой стиль советовать что-то до “гениальности” тупое? Ян Инь: — … Он наигранно улыбнулся, стараясь проигнорировать едкое замечание детектива Ли и, выполнив ловкий жест, извлек карманные часы из своего тканевого жилета. Они словно были неотъемлемой частью его самого, старомодным аксессуаром, подчеркивающим его склонность к театральности и загадочности. Часы блеснули в тусклом свете, привлекая внимание и отвлекая от напряжения в воздухе. — Ну, раз уж тебе смешно — вперед. Ян Инь ухмыльнулся и стремительно потянул Ли Синьвэй за собой. Она протестующе дернулась, но в мгновение ока, словно по щелчку пальца, оба оказались в другом измерении, где обыденность сменилась чем-то сверхъестественным. Зеленый свет, ослепительный и загадочный, окутал их, словно величественный изумруд, переливаясь бликами невидимого света. Он нежно подсвечивал старинные театральные кулисы, сквозь щели которых пробивался мягкий свет, создавая атмосферу волшебства и таинственности, которая буквально вибрировала в воздухе. Это было похоже на врата в другой мир, где каждое мгновение было пронизано историей и предвкушением. Когда Ли Синьвэй открыла глаза, по её телу пробежала волна неожиданного дискомфорта. Она оглядела себя, и одновременно с удивлением и тревогой воскликнула: — Что это?! Что на мне надето?! Ян Инь, прикрыв рот рукой, изо всех сил старался сдержать смех, чтобы потом не получить болезненный удар между лопаток. — Традиционный китайский платье “Хуафу”, — ответил он, стараясь говорить серьезно, но тихо посмеиваясь. Ли Синьвэй оглядела свой изменившийся облик, оценивая богатый красный наряд, расшитый золотыми и белыми нитями. Вспышка гордости на мгновение озарила её лицо, но тут же сменилась настороженностью. — Я и сама вижу! — воскликнула она, повернувшись к Ян Иню, и её взгляд сразу наполнился недоумением. — Почему ты в обычном костюме? Почему только я выгляжу как… как императрица на чайной церемонии?! На нем был безупречно сшитый черный костюм, придающий ему величественный вид, с белоснежной рубашкой и небрежной повязанной бабочкой. Этот наряд подчеркивал его уверенность, а в глазах сверкала решимость. — Так выбрало временное пространство. Не я тут дизайнер по костюмам. Ли Синьвэй недовольно цокнула языком и направилась к кулисам, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Тратить время на споры о капризах времени казалось бессмысленным. Подойдя к закулисью, она заметила туалетный столик с тусклой желтой лампой. Медленно подойдя к нему, Ли Синьвэй замерла в изумлении. В зеркале она увидела женщину, чья красота превосходила все её ожидания. Волосы были искусно уложены и закреплены множеством сверкающих заколок. На лице был нанесен сложный макияж с изящными узорами, подчеркивающими цвет костюма.  Лоскуты шелка, обвивающие её фигуру, напоминали ароматные цветы, распустившиеся на лугу. Вышивка драконов,  символизирующих силу и удачу, мерцала в полумраке, заставляя её чувствовать себя настоящей императорской особой. Каждый штрих на её лице был продуман до мелочей, искусно сочетая элементы традиционного и современного стилей, что создавало поразительный контраст с её привычным образом. Словами невозможно было описать ту красоту, которую она ощущала, находясь в самом центре этого театрального представления, развернувшегося во времени. Это ощущение было настолько сильным, что она сама не могла поверить в происходящее. — Да быть не может! Детектив не могла поверить своим глазам, оценивая, как этот костюм преображает её, придавая уверенности и собственного достоинства.  Строгий, идеально сидящий по фигуре, он словно говорил о власти и компетентности. Ни разу в жизни ей не дарили такой величественный момент – носить такой костюм. Обычно она довольствовалась джинсами и ветровкой, а теперь ощущала себя настоящим профессионалом во временных раздольях. Ян Инь, стараясь подавить смех и отбросить роящиеся в голове шутки, последовал за Ли Синьвэй. Подойдя к ней, он устремил взгляд в зеркало, где отражалась преображенная девушка во всем своем великолепии. — Почему бы и нет? Тебе действительно идет. Ян Инь игриво дернул её за заколку, отчего она вздрогнула и бросила на него недовольный взгляд. Глаза обоих детективов блеснули в тусклом свете, и Ли Синьвэй, на мгновение оторвавшись от своего отражения, почувствовала, как волнение и страх уступают место легкому спокойствию. Но, несмотря на это, её рассудок остался при ней, и она просто дала свой фирменный пинок в ответ. Издалека донесся приглушенный звук, прервавший их перепалку. Ли Синьвэй оторвалась от зеркала и направилась на звук, пытаясь определить его источник. Они наткнулись на гримерную. Деревянная дверь была слегка приоткрыта, позволяя видеть происходящее внутри. Детективу Ли сразу вспомнились лица Сун Юн и Чэнь Гана. Прислушиваясь к доносившимся голосам, она шепотом предупредила: — Внутри Сун Юн и Чэнь Ган. В комнате царила напряженная атмосфера. Кроме них двоих, Ли Синьвэй никого не увидела.  Разговор шел тихо, разобрать слова было сложно. Возможно, они обсуждали планы на будущее, делились впечатлениями о прошедшей репетиции, но внезапно раздавшийся звук открывающейся бутылки привлек их внимание. — Похоже, у них только что закончилась репетиция, — добавил Ян Инь, внимательно наблюдая за происходящим. Ли Синьвэй поняла, что происходящие в точности повторяет ее видение. События разворачивались по предсказанному сценарию. — Они ссорятся из-за финансовых трудностей. — Откуда ты знаешь? — с интересом спросил Ян Инь, не ожидая от неё такой прозорливости. Ли Синьвэй продолжала с серьезностью наблюдать за развитием ситуации, сверяясь с тем, что она видела в своем видении. Образы всплывали в голове, как кадры старой кинопленки, и она пыталась сопоставить их с реальностью.  — Чэнь Ган пьет виски. Это ключевой момент. Сун Юн говорит, что он всё пропивал и не оставил ни гроша. Этот факт противоречил показаниям других свидетелей и мог указывать на ложь или тщательно скрываемый секрет. Спор разгорался, голоса становились все громче, и Ли Синьвэй чувствовала, как нарастает тревога. Она понимала, что им нужно что-то предпринять, пока все окончательно не выйдет из-под контроля. Атмосфера накалялась, искры летели, и еще немного – и словесная перепалка могла перерасти в нечто большее. — Как ты мог?! Мы так тщательно все планировали, учителя Хэ предупредили... А ты просто! — взывала Сун Юн, её голос дрожал от эмоций. В одежде уже ощущалась неопрятность, а смытый макияж только добавлял ей уязвимости, словно она буквально показывала свою настоящую натуру, не скрываясь за сценическими масками. Чэнь Ган, взглянув в зеркало с бокалом виски, ненавидел себя за то, что допустил такую ошибку. В его глазах читалась борьба — он понимал, что поступил неправильно, но демон алкоголя в данный момент поглощал его разум и чувства. — Прости, Сун Юн, — произнес он с подавленным голосом, чувствуя себя беспомощным. — "Прости?!" И это всё?! Сун Юн не могла сдержать свой гнев. Слова Чэнь Гана только подливали масла в огонь. Каждое обвинение, каждая реплика звучали как удар хлыстом, обнажая старые раны и разжигая ненависть. Атмосфера накалялась. Ли Синьвэй почувствовала, как ее начинает утомлять этот шикарный старинный костюм, который казался совершенно неуместным в этой накаленной обстановке и эмоциональной драме двух актеров. — Как же нам понять, что произошло на самом деле? — устало воскликнула она, глядя то на Чэнь Гана, то на Сун Юн, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек на правду. — Нужно подождать, — произнес Ян Инь. Его голос звучал так спокойно и уверенно, что Ли Синьвэй резко обернулась, ища в его лице хоть тень сомнения. — Чего ждать? Чуда? Не смеши! Раздражение в её голосе переросло в досадный вскрик, когда она споткнулась о незамеченный мини-стенд.  Инстинктивно дернувшись, Ли Синьвэй потянула за собой Ян Иня, едва не свалившись. Он успел её подхватить, обхватив за талию, чтобы удержать. Сун Юн встревожилась. Она замерла, как испуганная лань, пытаясь определить источник подозрительного звука. Сердце бешено колотилось, а по спине пробежал холодок. — Что за шум? – прошептала она, вслушиваясь в тишину. Выглянув из гримерной и не обнаружив ничего подозрительного, она шмыгнула носом и вернулась к своему собеседнику. Ей не нравилось это предчувствие беды. Ли Синьвэй, зажатая в шикарном, но тесном платье в узком шкафу, яростно натыкалась на Ян Иня. Желание "прихлопнуть" его становилось почти непреодолимым. — Почему сюда?! Ян Иню меньше всего хотелось, чтобы из-за неуклюжести Великой Детектива Ли Синьвэй рухнул пространственно-временной континуум.  Наклонившись, он зажал ей рот ладонью, заглушая любой звук. — Тсс! Тихо! Теснота была невыносимой, а стесняющий движения костюм, подаренный этим "времечком", лишь добавлял злости. И этот паршивец еще и рот ей затыкает! Нахал! — Она ушла и дверь закрыла! — прошептала Ли Синьвэй, вытягиваясь, чтобы хоть немного расслабить затекшие мышцы. — Теперь ничего не услышать и не понять, что происходит. — Зря так думаешь. Ян Инь кивнул в сторону двери соседней гримерной. Возможно, именно там они найдут новые улики, проливающие свет на это запутанное дело. Он надеялся найти что-то, что поможет связать все воедино и вывести их на след убийцы. Убедившись, что коридор пуст, Ян Инь первым вылез из шкафа, протягивая руку девушке. Ли Синьвэй раздраженно отмахнулась и пошла вперед, чуть предательски не упав из-за длинного платья, мешавшего свободно двигаться. В другой гримерной царил хаос: одежда, косметика и бумаги были разбросаны по столу. Разбитое зеркало, рассыпанная пудра и хаотично разбросанные парики создавали атмосферу беспорядка и нервозности.   Атмосфера требовала предельного внимания к деталям, ведь в этом хаосе могли скрываться важные улики. — Еще одна гримерная. На столе сценарии спектакля Сун Юн. Ничего особенного, — заметил Ян Инь, внимательно осматривая каждый угол. Они с любопытством принялись изучать каждую деталь, словно исследователи в неизведанном мире потерянных надежд и тревожных предчувствий. Ли Синьвэй осторожно приподняла один из сценариев. Его страницы были изношены и исписаны небрежным почерком, говорящим о частом использовании. — Первые строки изменены… Она задумчиво листала страницы старой партитуры. Пожелтевшая бумага хранила в себе тайны прошлого, которые теперь могли стать ключом к настоящему. Каждый знак, каждая пометка могла иметь значение. Её взгляд зацепился за фотографию, прикреплённую к стене. На ней Сун Юн в костюме своего персонажа сияла яркой улыбкой. Мгновение перед выходом на сцену, полное надежды и предвкушения, словно застыло во времени. На контрасте с нынешним подавленным состоянием актрисы, фото казалось особенно трагичным. Ян Инь подошел к Ли Синьвэй и, облокотившись на стол, посмотрел на фотографию. Ему показалось, что эта девушка счастливее всех на свете, и её мечты вот-вот сбудутся. — Она здесь полна энергии. Ли Синьвэй задержала взгляд на снимке, размышляя о тонкой грани между жизнью на сцене и реальностью, о том, как сложно быть актером, вынужденным постоянно носить маску. — Нам нужно понять, что здесь происходит. Именно здесь мы найдем ответы. Каждая деталь имеет значение, и мы должны быть внимательны ко всему. Внезапный толчок в дверь заставил их вздрогнуть. Шаги вновь заполнили пространство, и напряжение в комнате мгновенно возросло. Ян Инь схватил Ли Синьвэй за руку и прижал её к стене рядом с распахнувшейся дверью. Их дыхание смешалось в одном напряженном мгновении. Ли Синьвэй не успела и глазом моргнуть, как оказалась прижатой к стене, учащенно дыша и пытаясь уловить каждый звук. Ян Инь, стоя перед ней, тоже задышал чаще, вглядываясь в её лицо. С её волос соскользнула золотая подвеска, державшаяся на заколке. Ян Инь аккуратно поправил её, невольно приблизившись. Во взгляде Ли Синьвэй читались недоумение и настороженность. Она чувствовала себя уязвимой, но в то же время доверяла ему. К счастью, вошедший не взглянул в их сторону, что позволило им незаметно ускользнуть. Спешно они добрались до гримерки Чэнь Гана, но его там не оказалось. Закрыв дверь, Ли Синьвэй и Ян Инь начали тщательно осматривать помещение. — Здесь должно быть что-то интересное! — с энтузиазмом воскликнула детектив, хотя сама понимала, что на самом деле ничего примечательного тут не было. В углу комнаты стояло несколько пыльных костюмов, и Ян Инь заметил один, ярко-красный, расшитый золотыми нитями, который привлек его внимание. Он выделялся на фоне остальной безликой одежды, словно крича о своей важности. — Это классический наряд для выступлений! Такой элегантный. Глаза Ян Иня горели восторгом.  Это было словно прикосновение к истории театра, к его величию и трагедиям. Ворсистая ткань хранила в себе ароматы старого грима и азарта сцены. Ли Синьвэй, изучая полки с косметикой, наткнулась на маленький дневник и, открыв его, вскоре зашлась радостным гулом, почувствовав, что, возможно, именно в нём содержатся ключи к разгадке их запутанной истории. Каждое слово и каждая запись могли оказаться важными для их расследования, и её сердце забилось быстрее от волнения. — Здесь записи Чэнь Гана! Он ведет дневник! — произнесла она, — Может, мы найдем что-то интересное о его планах или даже о Сун Юн. Возможно, это поможет понять, что произошло в последние дни его жизни. Она начала вслух зачитывать записи, полные упоминаний о репетициях, подготовках к выступлениям и, что особенно удивительно, о конфликте с Сун.  В каждой строке чувствовалось волнение и напряжение, словно художник предчувствовал надвигающуюся бурю. Эти записи были полны страсти и разочарования, словно Чэнь Ган знал, что его жизнь разворачивается в драме, где каждая репетиция приближает его к финалу. Внезапно они наткнулись на странную заметку, посвященную не Сун Юн, но пронизанную романтикой и болью. Она была написана с такой искренностью, что Ли Синьвэй не могла не почувствовать глубокую связь с автором. Ян Инь нахмурился, пытаясь понять смысл заметки. — Кто это? О ком он так пишет? Когда Ли Синьвэй дочитала запись, её охватил шок. Она сразу начала задумываться, как же сказать все это Инспектору Лу? Он же не поверит и скажет, что это полнейший бред. Детектив устало потерла лоб и протяжно произнесла: — Лиу Хуэй. Администратор… Её сердце забилось быстрее, осознавая, что за этой простой личностью скрывалась удивительная глубина. Лиу Хуэй всегда оставалась в тени, её остроумные шутки и поддержка коллег казались лёгкими и беззаботными, но что-то в этих записях указывало на то, что за маской веселья скрывается буря эмоций. Записи о ней искрились теплотой и болезненностью воспоминаний, раскрывая постепенно чувства, которые она не могла показать окружающим. — Это странно, — тихо произнесла она, её удивление было искренним. — Никто не знал о такой близости между ними… Ян Инь, погружённый в размышления, продолжал изучать дневник, наткнувшись на фразу о совместной работе над спектаклем. Он осознал, что их отношения были многослойными и гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. — Возможно, это была любовь, скрытая под рутиной. Ли Синьвэй резко взглянула на Ян Иня. Эти слова заставили задуматься о том, как часто эмоции и чувства остаются вне поля зрения окружающих, как часто мы не замечаем настоящие истории, кроющиеся за внешними проявлениями. Неожиданно в дверь раздался сильный стук. — Есть кто? Чэнь Ган? — раздался голос. Ян Инь мгновенно извлек часы, обнял детектива и без лишних слов вернул её в реальность. Ли Синьвэй ощутила, как её сердце забилось быстрее, как будто это неожиданное действие стало новой главой в их расследовании. Звуки ударов доносились издалека, и в глухой тишине, наполненной ожиданием, они звучали как сказка, которая постепенно превращалась в ужас. Развернувшись, детектив встретила непонимающий взгляд Ян Иня, который стоял, прижимая руки к груди, словно сдерживая бурю эмоций, возникающих от того, что жизнь и неожиданная для него работа начали переплетаться так тесно.  Тревожный стук, резонирующий в ушах, был лишь частью таинственной опасности, витавшей в воздухе и напоминания о том, что каждый момент мог решить их судьбы. Проверив свою одежду и убедившись, что на ней привычный наряд, а не костюм, Ли Синьвэй облегченно вздохнула. — Мы нашли немало зацепок. Это радует... Ян Инь выпрямился и отряхнулся, словно сбрасывая с себя остатки напряжения момента. — Девушка, Лиу Хуэй. О ней нужно узнать больше. Ли Синьвэй кивнула, не сводя взгляда с Ян Иня. Его образ без бабочки и белоснежной рубашки выглядел необычным, но при этом как никогда уверенным и решительным. — Она, очевидно, что-то скрывает. — Если мы узнаем больше о Лиу Хуэй, возможно, раскроем загадку, — уверенно произнес Ян Инь. Его взгляд, казалось, буравил пространство, но в уголках губ играла едва заметная тень. Ли Синьвэй заметила в его глазах нечто большее, чем просто профессиональный интерес – тень тревоги, быстро сменившуюся тщательно скрываемым напряжением, что вызвало у неё стойкое ощущение, что они на грани чего-то важного, но опасного. Она внутренне застонала, понимая, что её чувства к Ян Иню не только обременяют её, но и могут поставить под угрозу все расследование. Само время. Ей не хотелось, чтобы их личные взаимоотношения отвлекали их от расследования, тем более что это было потенциально серьезное дело. С каждым его взглядом, с каждой улыбкой, она чувствовала, как профессиональная дистанция тает, словно дым. Нужно держать себя в руках, нельзя позволить эмоциям взять верх. — Не хочешь взяться за это дело? — произнесла она с лёгким волнением, стараясь скрыть смятение. В её голосе слышалась настойчивость, но в то же время и страх потерять общий фокус, страх, что личные чувства помешают ей разгадать эту сложную головоломку. Ей нужно его участие, но она боится последствий. Ян Инь ухмыльнулся, скользнув по ней быстрым взглядом. Улыбка коснулась его губ, но в глазах осталась прежняя тень.  Он словно играл в свою собственную игру, скрывая истинные мотивы за маской цинизма и безразличия. — Я давно не в полиции, и попадать в руки Лу Цзяна снова нет никакого желания, так что — я пас. Было ли это отголоском прошлых конфликтов с Лу Цзяном, или он просто пытался скрыть что-то еще? Улыбка вызвала у неё лёгкую дрожь и смущение. Он словно играл с ней, дразнил, зная о её чувствах. "И все же, что-то он недоговаривает…" - пронеслось у нее в голове. Вернувшись в суетливый департамент полиции, где гул голосов и стук печатных машинок создавали постоянный шумный фон, детектив Ли Синьвэй увидела инспектора Лу Цзяна. Он стоял над большим массивным столом, утопая в горе документов, что были разбросаны по разным уголкам, словно потерпели кораблекрушение. Его лицо было непроницаемым, как маска, но взгляд выдавал сосредоточенность и напряжение. Он был похож на полководца, изучающего карту перед битвой. Когда он краем глаза заметил идущую на него Ли Синьвэй, он сразу сказал: — Детектив Ли. Как продвигается расследование? В его голосе не чувствовалось ни намека на враждебность, лишь профессиональный интерес, впрочем, не лишенный скрытого подтекста. Казалось, он уже знает ответ на свой вопрос и просто проверяет ее. — Инспектор Лу, нашла несколько интересных зацепок, которые могут пролить свет на мотивы убийства. А у вас? Лу Цзян отложил в сторону бумаги и тщательно поправил край своей идеально выглаженной рубашки. Этот маленький жест выдавал его привычку к порядку и контролю, а также его стремление всегда быть на высоте, демонстрировать свою власть. — Мы обнаружили несколько интересных связей Чэнь Гана. Он был не только выдающимся актером, но и довольно ловким азартным игроком. Его увлечение азартными играми могло привести его в опасные компании. Ли Синьвэй успела отметить про себя, что Лу Цзян, вероятно, уже в курсе большей части её собственных догадок, что заставляло ее гадать, кто кого ведет в этой игре. Он словно намеренно подталкивал ее в определенном направлении. Лу Цзян продолжил: — Пойдем в мой кабинет, там я смогу рассказать все в деталях. Пройдя между рядами заставленных столов, где коллеги бросали на них любопытные взгляды, они добрались до рабочего места инспектора. Кабинет был обставлен скромно, но функционально. Ничего лишнего, только необходимые вещи: стол, стулья, шкаф с документами и портрет основателя полиции на стене. Лу Цзян передал ей документ, который, как он утверждал, содержал всю важную информацию. — Вот, здесь все, что нам удалость найти. В основном, он сотрудничал с несколькими работниками театра, что, неудивительно, учитывая его профессию. Ли Синьвэй внимательно ознакомилась с найденной информацией. Она вся совпала с тем, что она нарыла вместе с Ян Инем, только не хватало… — И с Лиу Хуэй тоже? Имя администратора прозвучало, как выстрел в тишине кабинета. Лу Цзян слегка моргнул, словно давая понять, что за этим вопросом скрывается нечто большее, чем просто любопытство. Его реакция была слишком быстрой, слишком контролируемой, чтобы быть естественной. Он явно что-то знал. — Да, и с ней тоже. У тебя есть какие-то конкретные данные о связи Чэнь Гана и Лиу Хуэй? — поинтересовался инспектор, внимательно наблюдая за реакцией Ли Синьвэй. Детектив начала нервно поглядывать из стороны в сторону, продумывая, как сформулировать свой ответ, чтобы не раскрыть источник всей информации. Она не могла сказать, что Ян Инь помог ей, повернув "времени вспять". Сделав серьезный вид, она произнесла: — В гримерной Чэнь Гана обнаружен его ежедневник. В нем он подробно описывает все спектакли, моменты с Сун Юн, но особенно выделяются романтические зарисовки, посвященные его отношениям с Лиу Хуэй. Он изображал ее в разных позах, писал стихи, посвященные ей. Это было похоже на одержимость. Слова Ли Синьвэй эхом разнеслись по кабинету, оглушая инспектора. Он прекрасно понимал, что полученная ими информация может кардинально изменить ход расследования. — Тайные отношения с администратором? Этого ещё не хватало! – прорычал Лу Цзян. — И я о том же! По Лиу Хуэй не скажешь, что они были вместе, и что она способна на такое. Она такая — тихоня, всегда в тени. Как она могла скрывать это? Их размышления были прерваны появлением Мао Ю, который, казалось, обладал сверхъестественной способностью появляться именно тогда, когда был нужнее всего. — Инспектор Лу, детектив Ли. Тело Чэнь Гана прошло экспертизу. Ваньмин Су хочет сообщить пару новостей. Мао Ю выглядел взволнованным, словно знал, что новости не будут хорошими. Его лицо выражало смесь тревоги и обреченности. Инспектор, бросив взгляд на Ли Синьвэй и Мао Ю, кивнул, понимая, что информация, которую они вот-вот получат, может оказаться критически важной для расследования. В воздухе повисла напряженная тишина, предвещающая бурю. Ли Синьвэй, немного сбитая с толку, поняла, что ей нужно действовать, но в тот же миг в голове закрались вопросы. Она почувствовала необходимость увеличить свои усилия по раскрытию этой загадки, но какие-то внутренние ощущения заставляли её сомневаться.  «Пойдем», — услышала она в ответ на свои мысли, и с этим обращением она вышла за дверью, полная внутреннего волнения, ожидая, что произойдет дальше. Что скрывает Лиу Хуэй? Какие тайны хранит прошлое Чэнь Гана? Для Ли Синьвэй открылось ещё одно таинственное место — отдел судебно-медицинской экспертизы. Этот кабинет всегда ассоциировался у неё с загадками, скрывающимися в тенях погибших, которые жаждали, чтобы их истории были рассказаны. Здесь, среди запахов формалина и крови, рождались ответы, которые не могли дать живые. Ощущение ожидания нарастало, когда она входила в это пространство. Пройдя вглубь, Ли Синьвэй и Мао Ю оказались в одном из кабинетов. Освещение здесь было холодным, как в морге, с бледным светом, отражавшимся от плиток, выложенных не только на полу, но и на стенах, создавая впечатление, что стены сами по себе являются молчаливыми свидетелями произошедшего. Каждый шорох, каждый вздох казался здесь громче, чем обычно. На длинных столах располагались инструменты, сверкающие в тусклом свете — скальпели, пинцеты и контейнеры, наполненные образцами тканей и других биологических материалов. Эти предметы выглядели одновременно обыденно и ужасающе, и их предназначение внезапно стало столь очевидным.  Ли Синьвэй оглядела пространство, уловив запахи дезинфицирующих средств и металла, которые создавали угнетающую атмосферу. Эти ароматы навевали воспоминания о том, как много раз ей приходилось сталкиваться с травмами, порой невыносимыми для восприятия. Она чувствовала, как мурашки бегут по коже. Она заметила, как Мао Ю, напрягая плечи, наклонился вперед, словно готовясь к чему-то неизбежному, его выражение лица стало более серьезным. Вдруг в комнату вошел Инспектор Лу, и за ним следовал новый знакомый для детектива. — Детектив Ли, позволь представить Ваньмин Су, нашего судебно-медицинского эксперта.  Один из лучших в городе. Ваньмин Су выглядел удивительно молодым и полным энергии, несмотря на свои двадцать три года. На нем была элегантная белая рубашка и гладкий халат, который подчеркивал его стремление к порядку. Но за маской профессионализма прятались его светло-карие глаза, в которых мерцали тени усталости и переживаний, оставившие след на его лице. Словно он видел слишком много смертей. — Здравствуйте, — сказал он, протянув руку для приветствия.  Его рукопожатие было крепким, неособо энергичным, но Ли Синьвэй почувствовала в нем легкую дрожь. — Здравствуйте, — ответила Ли Синьвэй. «Ваньмин Су — не просто молодой парень. Всего двадцать три года. Самый умный судмедэксперт в Шанхае с темным прошлым, каким никто не может похвастать». Открыв глаза, детектив Ли поймала внимательный взгляд эксперта. Его глаза изучали ее лицо, отмечая каждую деталь: выражение, цвет кожи, напряжение мышц. — Всё в порядке? — спросил Ваньмин Су, замечая, как её лицо исказилось от дискомфорта. Ли Синьвэй невольно отмахнулась. — А? Да, просто не перевариваю резкие запахи спирта и химии. Инспектор Лу отложил документ, что был у него в руке, с тихим шелестом бумаги, и сказал: — Ваньмин Су – судебно-медицинский эксперт!Работаем в нашем отделе уже давно. Это прозвучало с ноткой гордости, как будто Лу Цзян представлял не просто специалиста, а настоящего ищущего правды, преданного своему делу и способного найти ответы даже там, где другие опускают руки. Он хотел подчеркнуть важность и компетентность судмедэксперта, зная, что от его выводов может зависеть исход всего расследования. Ваньмин Су же поправил халат и отдал в руки Лу Цзяна уже другой документ. — Да. На теле я обнаружил множество следов от инъекций, оставленных наркотическими веществами. Мы также нашли следы опиума в крови жертвы, — произнес он, вызывая вздох удивления у присутствующих. — Он был наркоманом? — воскликнула Ли Синьвэй. Мао Ю бросил в сторону детектива взгляд, приглашая её подойти и взглянуть на образцы, взятые на основе анализов Чэнь Гана. Это было необычное зрелище и, откровенно говоря, противное: пробирки с мутной жидкостью, стекла с микроскопическими образцами тканей, фотографии с пугающими деталями. Все это свидетельствовало о насильственной смерти и заставляло содрогнуться от ужаса. — Скорее всего, тратил деньги на то, что было недоступно, — предположил он, понизив голос. Вероятно, он имел в виду азартные игры или другие запретные удовольствия, которые могли привести Чэнь Гана к гибели. В такое время это было «королевским шиком», что тут и не скажешь про настоящие. Время не меняется. — Он умер от ножевого ранения в сердце, при этом приняв наркотик, — продолжил Ваньмин Су. Внезапное известие о наркотиках поразило Ли Синьвэй, погрузив её в недоумение. В тот день в гримерной не было никаких следов употребления запрещённых веществ, ни намека на их таинственное присутствие.  Кажется, атмосфера была наполнена только светом и звуками жизни, как будто само пространство отторгало тьму, что кружила вокруг, не желая быть замеченной. — Значит, в его организме была смесь наркотиков и адреналина? — задумалась она, изучая документы на столе. — Это может объяснить, почему он не смог уклониться от удара. Мао Ю пытался осмыслить неразрешенную загадку. Он задался вопросом: — Но кто его убил? Сун Юн меньше всех подозреваем.  Нужно отыскать нож, и тогда все станет ясно. Этот нож мог стать не только орудием преступления, но и ключом к раскрытию мотивов произошедшего. Лу Цзян, внимательно вглядываясь в записи, разбросанные по столу, пытаясь извлечь из них что-то ценное, пробормотал: — Люди с зависимостями иногда играют в опасные игры.  Возможно, он втянулся в криминальный круг, где традиционные моральные нормы отдыхают под тяжестью игорных долгов, наркотиков и власти. Он пытался понять мотивы жертвы, восстановить картину его последних дней и найти связь между его пороками и его смертью. — Либо его использовали как жертву, — добавил Мао Ю. — Если кто-то знал о его зависимости, это могло привести к угрозам и шантажу. Такие игры могут закончиться плохо для тех, кто оказался в неправильное время в неправильном месте. Ли Синьвэй отметила внутреннее напряжение в комнате. В воздухе витала необходимость найти правду. Все присутствующие понимали, что расследование стало сложнее, чем когда-либо.  Они не только искали  преступника, но и чувствовали, как каждая минута на счету, ведь в их руках была задача — раскрыть преступление и спасти несколько жизней, которые могли оказаться под угрозой благодаря неведомым тёмным силам. Она чувствовала, что ключ к разгадке лежит в прошлом Чэнь Гана, в его связях и тайнах, которые он так тщательно скрывал. Запах крепкого кофе витал в воздухе, смешиваясь с ощущением напряжения, которое пронизывало каждый уголок кабинета. — Чэнь Ган был любителем азартных игр, — продолжила Ли Синьвэй, перебирая записи и наблюдая за реакцией своих коллег. — После спектаклей он пропивал все свои деньги, отдавая долги и оставаясь в большом минусе, подножкой оказывались его высокие ставки.  Единственная, кто могла быть в курсе, — это администратор Лиу Хуэй. Лиу Хуэй была не просто администратором; она была его тенью в этом темном мире. В кабинете воцарилось молчание, настолько плотное, что казалось, его можно потрогать. Все взгляды, словно по команде, обратились к детективу. Недоумение, удивление, даже легкий шок – эмоции плясали на лицах детективов. Никто не ожидал такого поворота. — Лиу Хуэй? — переспросил Мао Ю, его брови взметнулись вверх, а в глазах застыло недоверие. Он покачал головой, словно пытаясь развеять наваждение. — Администратор? Каким образом она может быть связана с этим делом? — Она была его возлюбленной, — ответила Ли Синьвэй, — У них был тайный, страстный роман.  Никто не знал, кроме них двоих. Если они были настолько близки, если она была ему настолько дорога, то она наверняка знала все его секреты, все его долги, все его страхи… и, возможно, его последние шаги. Лу Цзян задумчиво потер подбородок, его взгляд метался по комнате, словно пытаясь найти подсказку в пустых углах.  — Это объясняет многое, — пробормотал он, больше себе, чем остальным. — Но почему она молчала? Почему не сообщила о его проблемах? Неужели никто не заметил их связь? В таких случаях всегда остаются следы, взгляды, недомолвки… Ли Синьвэй отложила папку с документами на стол и подняла глаза. В ее взгляде горел огонь решимости и отчаяния. — Возможно, она боялась разоблачения. Что правда об их связи выплывет наружу и разрушит ее репутацию. Роман с актером, зависимым от азартных игр, мог уничтожить ее карьеру, ее личную жизнь, все, чего она добилась. Но теперь, когда Чэнь Ган мертв, молчание становится неприемлемым. Если она что-то знала, если она утаивала правду, то она должна понести ответственность. Иначе она станет… соучастницей. Комната снова погрузилась в тишину, давящую и напряженную. Слышалось лишь шуршание бумаги и тяжелое дыхание детективов, обдумывающих услышанное. Вопросы множились с каждой секундой, но ответы оставались туманными, словно тени на стене. Внезапно, тишину разорвал резкий голос Инспектора Лу. — Нам нужно найти Лиу Хуэй, и как можно быстрее, — скомандовал он. Он встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету, словно хищник в клетке. — Она — ключ к разгадке этой грязной истории, этой паутины лжи и страха. Каждая минута промедления может стоить нам правды. Ли Синьвэй перевела взгляд на Инспектора Лу. Его слова подхлестнули ее уставшую энергию. — Я проверю ее местонахождение, — предложила она. Нужно действовать быстро, прежде чем Лиу Хуэй поймет, что ее разоблачили. В голове же промелькнула мысль: "Что, если Лиу Хуэй тоже жертва? Жертва любви, страха и обстоятельств?" Этот вопрос не давал ей покоя. Она знала, что должна найти ее, прежде чем будет слишком поздно. И не только для раскрытия дела, но и, возможно, для спасения чьей-то жизни.