Под водой

Ощущение влажной тряпки на лбу вывело Гермиону из забытья. Её внезапно закололо, и ей стало слишком жарко. Словно кто-то укутал её влажной шерстью. Странно было задыхаться и возвращаться на поверхность. Но даже сейчас ей казалось, что она под водой, нос горел от запаха соли, а горло саднило, будто она наглоталась моря. Гермиона, возможно, проснулась, но не была бодрой. Всё казалось приглушённым, тусклым. Моргание ощущалось сложнее, чем наука, чем математика. Её язык был словно тяжёлый хлопок во рту. Она повернула голову и заметила чей-то силуэт. Ещё одно моргание, и она поняла, что это Драко. Он неудобно привалился к кушетке, словно заснул случайно. Это он положил тряпку ей на лоб? Натянул одеяла до подбородка? Гермиона заметила, что он не в своих обычных зелёных мантиях, а одет в плотный чёрный свитер с высоким воротом и аккуратные брюки. Он был бледным, бледнее обычного, с тёмными тенями, подчёркивающими его глаза и скулы. Упырь, подумала она. Но, возможно, самый красивый упырь, которого я когда-либо видела. Он вздрогнул, словно она сказала это вслух, и Гермиона отпрянула, когда он выпрямился и встретился с ней взглядом. Его серебряные глаза пробежались по каждому дюйму её тела, не скрытому под одеялами. Но это не было похоже на то, будто он раздевал её взглядом. Казалось, он убеждал себя, и её, что она цела. Что она жива. Драко откашлялся. — Тебе что-нибудь нужно? Гермиона не доверяла своему голосу. Она слегка покачала головой, её глаза тянулись к нему. Она пыталась оглядеть остальную часть комнаты, но её взгляд постоянно цеплялся за Драко, словно он был иголкой, а она — распущенной нитью. — Я могу позвать Певенси, — тихо сказал он. — Она бы с радостью приготовила тебе еду или набрала ванну. Она очень беспокоилась. Гермиона задумалась, и пока она молча обдумывала его слова, Драко встал и направился к двери. — Подожди, — выпалила она. — Останься. Его спина напряглась, пальцы, обхватившие дверную ручку, побелели. — Я не хочу Певенси или твоих родителей, — тихо продолжила Гермиона. — Но я не могу быть одна. Не сейчас. Просто… посиди со мной. — И когда он всё ещё не двинулся, она добавила: — Пожалуйста? Его лицо на краткий миг отразило опустошение и полную капитуляцию, прежде чем он вернул себе нейтральное, пустое выражение. Гермиона почти решила бы, что это игра света свечей, если бы его руки не продолжали дрожать, когда он вернулся к кушетке. — Нет, — она подняла руку над одеялом и похлопала по месту рядом с собой. Она откашлялась. — Здесь. Драко моргнул. Он неуклюже подошёл к пустой стороне кровати. Когда он сел, то плотно прижался спиной к изголовью, его правое бедро опасно близко к краю матраса. Он аккуратно сложил руки на коленях, его взгляд устремился на мерцающую свечу в другом конце комнаты. Гермиона устроилась обратно в пучину подушек и простыней, её тревога уменьшилась, когда она почувствовала, как матрас прогнулся под весом Драко, а тепло его тела напоминало, что она не одна. Она закрыла глаза и вздохнула.

***

Они ничего не говорили. Ничего не делали. Просто существовали вместе, словно её комната была паузой в пространстве, где время, смерть и боль не могли их достать. Когда тёмная ночь уступила место восходящему рассвету, Гермиона наконец почувствовала, что снова засыпает. На этот раз темнота не казалась такой тяжёлой, такой раздражающей. И когда она расслабилась, когда её дыхание стало ровнее, она почувствовала, как прохладные пальцы отводят её волосы назад. Она почувствовала, как его тело придвинулось ближе. Не настолько, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы ощутить его присутствие. Как будто он наконец не смог устоять.