Золотая девочка

Гермиона смотрела на него последние три часа сквозь полуприкрытые веки. В первый час он смотрел в окно, почти не замечая её. Во второй час он закрыл глаза, чтобы отгородиться. На третий час он посмотрел в ответ. Он не говорил с ней, но только потому, что боролся с собственным языком. Ему хотелось спросить, о чём она разговаривала с отцом, и у него не хватало самоконтроля, чтобы сопротивляться. Упоминал ли я хоть раз? Но Драко знал, что спрашивает не из беспокойства за неё, а из эгоистичной, любопытной потребности быть включённым. Поэтому он прикусил язык и отказался говорить. Гермиона, казалось, могла только молчать с тех пор, как они навсегда закрыли ту красную дверь. Она похоронила все свои кости в том доме. Теперь в ней не осталось ничего, кроме крови, души и магии. Она гладила оранжевую гриву уродливого пушистого кота, который мурлыкал у неё на коленях, перебирая передними лапами, будто месил воображаемое тесто. В конце концов, её голова откинулась назад, почти против её воли, и глаза закрылись. Теперь, когда она больше не смотрела на него, это не имело значения. Он продолжал следить за ней, запоминая её, вспоминая слова, которые он наконец-то произнёс вслух. Слова, что были выгравированы в его сердце с тех пор, как он нёс её безвольное тело в свой дом несколько месяцев назад: Я её люблю.

***

Так много времени прошло с тех пор, как она видела белокурую девушку, что Гермиона почти забыла о вежливости. Девушка бросилась к ней, её медовые глаза были широко раскрыты и полны дикого волнения, когда она попыталась взять лицо Гермионы в свои руки. — Потише и говори медленно, — мягко приказала Гермиона. Поле, в котором они находились, было покрыто инеем и туманом. Её дыхание клубилось в воздухе. — Если ты будешь проговаривать слова, я попробую их разобрать. Девушка вздохнула. Она провела тонкими пальцами по своим белоснежным волосам, доходившим почти до талии. Хорошо, — сказала девушка, её голос всё ещё был потерян. — Я здесь, потому что ты почти у цели. — У цели? — переспросила Гермиона. Она кивнула. Скоро тебе не понадоблюсь я здесь, в твоих снах, чтобы отгонять тьму и кошмары. Скоро мы будем существовать в одном времени, и мы узнаем друг друга. Не меняй свой план. Он сработает, Гермиона. Ты сказала мне, что я не могу рассказать тебе больше ничего. Гермиона просто смотрела на неё, её сердце горело в груди. Вот почему она никогда не видела снов, кроме как с ней. Вот почему у неё никогда не было кошмаров о крестражах, Тибериусе или замке Блэк. Потому что всё это время она её защищала. В ней было что-то такое знакомое, такое близкое, что вместо благодарности Гермиона наконец задала вопрос, который давно хотела узнать: — Как я тебя знаю? Мы семья. Слёзы наполнили глаза девушки, когда она произнесла эти слова. Кем бы она ни стала, Гермиона, должно быть, много для неё значила. — Как твоё имя? Холодные края сна начали размываться и исчезать. Где-то вдалеке Гермиона почувствовала дрожь кареты под собой. Она была близка к пробуждению. Белокурый ангел с родимым пятном в форме полумесяца улыбнулся ей. Моё имя Нарцисса Малфой.

***

Родители Драко сказали, что вернутся завтра утром с помощью аппарации. Пока Гермиона разговаривала с отцом, он нашёл своего отца, чтобы спросить, чем они занимались последние несколько дней. Всё, что сказал его отец, — что они готовили что-то на материке для него и Гермионы, и что детали решатся сами собой, если им удастся выбраться с Алека. Эта расплывчатость заставила Драко закатить глаза. Когда они открыли дверь в свои личные апартаменты, на каминной полке они увидели баннер с корявой надписью:

СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА!!!!! С ЛЮБОВЬЮ, ПЕВЕНСИ!!!!

Под баннером лежали два завёрнутых подарка. Гермиона поставила Живоглота на пол и открыла дверь в свою спальню. Он тут же метнулся внутрь, спрятавшись под кроватью. Она устроилась на полу и развернула блестящую красную упаковочную бумагу. — Что там? — спросил Драко, беря свой подарок и усаживаясь в кресло. Огонь согревал его после долгой поездки. Гермиона рассмеялась, поднимая свитер с высоким горлом из шерсти. Он был цвета ржавчины, но белыми нитками на нём была вышита огромная буква «Г». — Как мило, — пробормотала Гермиона. — Она сделала нам одинаковые рождественские свитера. И правда, Драко нашёл свитер в своей коробке, только его был цвета сосны, а буква «Д» — серая, не белая. Он уже чувствовал, как тот будет чесаться. — Очень мило, Пев, — пробормотал он, складывая свитер обратно в коробку. — Буду носить его всю зиму. — Ну же, — Гермиона толкнула его колено, прежде чем встать. — Мне они нравятся. Они напоминают свитера, которые миссис Уизли всегда вязала для своих детей. Это было мило с её стороны, что она сделала что-то для нас. Может, нам тоже стоит подарить ей что-нибудь. Драко закатил глаза. — Она домовый эльф, Гермиона. Единственное, чего она хочет, — это приготовить еду или убрать дом. Если хочешь сделать для неё что-то, просто забудь заправить кровать завтра. Гермиона проигнорировала его, возясь со своим подарком. В конце концов, она решилась и надела свитер поверх рубашки. Она удовлетворённо хмыкнула. — Колючий, но мне нравится. — Тебе идёт, — сказал Драко без раздумий. Её щёки покраснели. — Спасибо, — она заправила непослушный локон за ухо. — Слушай, Гермиона… — Вообще-то я хотела с тобой поговорить, — перебила она. Покраснение распространилось на её шею. — Если хочешь, можем поговорить в моей комнате. Драко моргнул. — О, конечно, да. Он оставил свой подарок на кресле и последовал за ней в её комнату. Гермиона взмахнула рукой, как только он вошёл, и на потолке расцвели десятки омел, украшенных лентами. Его грудь отяжелела, пока он считал каждую, наблюдая, как они ловят свет. — Я хочу, чтобы ты прочитал мои мысли, Драко, — тихо сказала Гермиона. Он посмотрел на неё, когда она взяла его руку в свою. — Я даю тебе разрешение. — Ты уверена? — Его голос был хриплым, когда он смотрел на неё. На стенах их тени мерцали и танцевали вместе. Гермиона кивнула. Он глубоко вдохнул, прежде чем закрыть глаза и прижаться лбом к её лбу. Осторожно он опустил свои стены. Он прошёл по мосту в её разум и понял, что находится в нём, когда увидел, как вокруг него падает мерцающее золото, словно дождь. По другую сторону моста был силуэт Гермионы, окутанный сияющим светом. Ты меня видишь? — спросила она, разум к разуму. Я… да. Как ты здесь оказалась? Как ты это сделала? Она посмотрела на своё духовное тело. Казалось, она была соткана из тысячи горящих звёзд. Он посмотрел на своё тело и отшатнулся, обнаружив, что у него тоже есть форма. Там, где Гермиона была светящейся и яркой, он был тенями и дымом. Связь завершена, Драко, — её голос эхом разнёсся вокруг него. — Мне просто нужно было научиться принять её. Я не была готова до этого момента. Я чувствую твой разум по другую сторону моста. Там… темно. Драко сглотнул. Он чувствовал, как дрожит его физическое тело. Прости. Я держал стены с детства. Я никогда не думал… Это не отталкивает меня, — в её голосе слышалась улыбка, когда она подплыла ближе. — На самом деле, это похоже на дом. Это может быть твоим домом, — Драко шагнул ближе. Её свет отгонял его тьму. Она была галактикой звёзд, а он — ночным небом, что их окутывало. — Я хочу, чтобы ты была там. Я хочу, чтобы ты увидела эту мою сторону. Гермиона склонила голову, словно принимая решение. Если мы захотим войти в разум друг друга, нам просто нужно постучать, как в настоящую закрытую дверь. Так мы оба сможем построить крепости против остальных Шестерки. Драко кивнул, его слова потерялись. Связь больше не была односторонней. Теперь она могла чувствовать его, если сосредотачивалась на его эмоциях. Она могла войти в его разум. И даже на его стороне он чувствовал её острее, интенсивнее. Казалось, ни одна её часть не была от него скрыта. Драко, — голос Гермионы кружился вокруг него, наполняя его лёгкие, голову. — Я привела тебя сюда, чтобы, когда я скажу, ты знал, что я серьёзна. Они были нос к носу, в своих физических и духовных телах. Я тебя люблю, Драко Малфой. И я тебя прощаю. Эхо этого, правда, которую он чувствовал в своих костях, заставила его тёмную форму опуститься на колени. Гермиона… Нет, Драко, — её тон был окончательным. — Ты не можешь решать, что мне делать, а что нет. Ты не можешь просить меня держаться за гнев, если я готова его отпустить. Но я даже не могу начать объяснять, как сильно я сожалею о том, что с тобой случилось из-за меня, — он знал, что, если бы мог плакать в этом теле, он бы разрыдался. — Я недостаточно тебя защищал. Я лгал тебе. Я не понимал, откуда ты, до сегодняшнего дня, и мне так жаль… Хватит. Дай мне сказать. Я, кажется, наконец поняла, что мы — всё, что у нас есть здесь. — Золотые кончики пальцев Гермионы приподняли его подбородок, заставляя его склонённую голову посмотреть вверх. — И я думаю, ты так долго жил в таком жестоком мире, что тебе всё ещё трудно понять, когда убрать карты от груди. Но мне нужен весь ты, Драко. Я хочу тебя только открытым и готовым. Весь ты. Мой союзник во всём. Или мы расстанемся после Нового года и забудем, что эта связь существует. Но я не хочу этого. Я тебя простила, и я хочу, чтобы ты был рядом. Я рада, что ты можешь читать мои мысли. Я рада, что ты мой муж. Я тебя люблю, понимаешь? Я тебя люблю! Он вырвался с ментального моста туда, где стояла физическая Гермиона. Он смотрел на неё, пока слёзы текли из её всё ещё закрытых глаз, и поцеловал её со всем, что у него было. Она любила его. Он любил её, и она любила его в ответ. Он не терял времени. Драко подхватил её под колени и обвил её ноги вокруг своего тела, неся её к кровати. Её локоны разметались вокруг, когда он уложил её. Взгляд, который она ему подарила, когда он забрался на неё, был полон чистой, жадной преданности. Осторожно и быстро он снял с неё свитер Певенси. Затем лифчик. Юбка была следующей. Остались только трусики. Их он снял зубами. Он отстранился, всё ещё полностью одетый, любуясь самой прекрасной ведьмой, которую он когда-либо видел. Не было ни одной её части, которая не была великолепной. Её щёки были румяными и полными. Её груди были острыми и розовыми. Её бёдра изгибались идеально. Её лоно блестело, когда он раздвинул её ноги. — Хочешь, чтобы я не торопился, или хочешь, чтобы я отпустил себя? — спросил Драко. Гермиона обвила руками его шею и притянула ближе. Её пальцы тянули ткань его мантии, пока не нашли ремень. — Дай мне всё, Драко. Он позволил ей раздеть его, а затем поглотил её. Его язык не покидал её клитор, пока она не закричала от оргазма. Её тело начало светиться изнутри, когда оргазм захлестнул её, освещённый чисто её магией. Это зрелище заставило их обоих рассмеяться от изумления. А после того, как она кончила во второй раз на его пальцах, её светящиеся губы крепко прижались к его, он перевернул её наверх. Медленно она опустилась на него. Каждый дюйм ощущался как чистое, космическое блаженство, и Драко не мог не откинуть голову на её подушки. Она была королевой, усаживающейся на свой трон, и он никогда не был так благодарен за то, что стал инструментом для её использования. При первом движении её бёдер, когда её грудь подпрыгивала, а волосы спадали на плечи, он знал, что навсегда будет расплетён ею. Не было места, куда бы он за ней не последовал, не было места, где бы он не искал её, если бы её попытались забрать. — Моя Золотая Девочка, — выдохнул Драко, притягивая её губы к своим. Его язык скользнул по её. — Я тебя люблю.

***

Гермиона спала, прижавшись к его груди, её дыхание было ровным и глубоким. Драко не мог перестать смотреть на неё. Он не верил в звёзды, судьбу или Шестерку. Он едва верил в магию. Но он верил в неё, и этого было достаточно.