Г-Р-Я-З-Н-О-К-Р-О-В-К-А

Пэнси была на вкус как сигаретный пепел и свежевылитый виски. Драко пришлось бороться с каждым своим инстинктом, чтобы продолжать её целовать. Ему хотелось схватить её за горло и задушить. Прижать к стене и сказать, чтобы она никогда больше так не говорила с его женой. Проклясть её Круцио, пока она не извинится. Все эти идеи казались такими заманчивыми по сравнению с реальностью, где он помогал ей снимать платье в её спальне. Пэнси застонала у его рта. Быстро он разорвал её платье, пока оно не превратилось в рваную кучу вокруг её туфель на шпильках. Теперь она стояла только в кружевном бюстгальтере и трусиках, оба цвета крови. Возможно, ему не придётся раздевать её полностью. Ему уже было тошно от тех нескольких поцелуев и от мерзких слов, которые он сказал о Гермионе. Может, он просто сорвёт медальон с неё и использует *Ступефай*, чтобы оставить её без сознания… Но Гермиона сказала, что если кто-то найдёт Пэнси и разбудит её до того, как шесть крестражей будут уничтожены, она укажет своим красным маникюром прямо на Малфоев. Таким образом, если Драко останется невиновным в её глазах и их просто поймают, никто не посмотрит в их сторону, пока не станет слишком поздно. Только Гермиона не знала, как ужасно раздевать женщину, которая ударила его супругу. Его лучшего друга. Это стоит риска, — решил Драко. Пэнси бросилась на кровать, её пальцы скользнули по животу, пока она смотрела на него. — Закрой глаза, — промурлыкал Драко. Пэнси улыбнулась и сделала, как он просил. Драко вытащил палочку.

***

Гермиона не была уверена, куда пропала Нарцисса. Она покинула свой дурацкий, унизительный пьедестал и отправилась искать Нарциссу, чтобы сообщить, что началась следующая фаза. Драко был с Пэнси, и как только он вернётся с Гарри и медальоном, Нарцисса должна отправиться в замок Блэк, Драко — в поместье Ноттов, а Гермиона — домой. Нарцисса ускользнула из бального зала, но когда Гермиона проверила ближайшие уборные и гостиные, она нигде её не нашла. Было так странно смотреть на неё и знать, что её прошлое «я» защищало разум Гермионы. Помнила ли она это? Поэтому ли она всегда была так добра к ней? Сходство было почти пугающим. Единственным заметным отличием было то, что Нарцисса из её снов имела больше веснушек и родимое пятно в форме полумесяца. Нарцисса всегда носила макияж, так что, возможно, поэтому Гермиона никогда не видела, что скрывается под её кожей? У Гермионы не было времени продолжать размышлять. Две пары шагов эхом раздавались в соседнем коридоре. И они направлялись к ней. Она попробовала каждую дверь вдоль тёмных стен. Ни одна не открывалась. — Алохомора, — Гермиона вспомнила заклинание из дневника Луны, дёргая последнюю дверь. — Пожалуйста, сработай. Алохомора. Откройся, чёрт возьми! Гермиона всё ещё тянула дверь, когда они завернули за угол. Её желудок упал, когда она увидела, кто это был. — Ну-ну, — присвистнула Беллатриса. — Вот и наш маленький ягнёнок, которого мы искали.

***

Гарри Поттер ворвался в спальню. — Орион срочно зовёт вас обоих… постой. Постой. Малфой, что случилось? Драко закончил укрывать полуголое, бессознательное тело Пэнси одеялом, прежде чем повесить медальон на петлю своего ремня. Он поправил мантию. — Я не хотел видеть или трогать её голой. Я изменил тактику, чтобы этого избежать. Поттер провёл пальцами по своим лохматым волосам. — Но Гермиона ясно сказала тебе… — Я знаю, что сказала моя жена. Мне не нужно, чтобы ты повторял её слова, — холодно перебил Драко. — Но я убедился, что заклинание сработало, и я зачарую дверь, чтобы никто сюда не вошёл. Мы будем на корабле, когда она проснётся. Гарри покачал головой. — Если ты ошибаешься, Малфой, это может стоить нам всем жизни. Драко нарочно толкнул его плечом, выходя из комнаты. — Я прекрасно это понимаю, но спасибо за напоминание. Гарри ощетинился, но промолчал, следуя за Драко. Он убедился, что его заклинания крепки, накладывая их одно за другим на дверь спальни Пэнси. Единственным, кто мог бы попытаться войти, был Питер, но Драко не видел его с момента входа в бальный зал. Драко шёл с Поттером в тишине по тёмным коридорам. Они прошли только Нимфадору, которая тащила человеческого парня за галстук в запасную комнату, и далёкие спины Беллатрисы и Питера. Драко старался держаться подальше от своей тёти. Драко выдохнул, когда они вернулись в бальный зал. Теперь ему нужно было подать сигнал матери, найти Тео и подлить Веритасерума в его джин. Он не мог поверить, как гладко всё шло до сих пор. Грубая рука схватила его за плечо сзади. — Драко, мальчик. Именно тебя я искал.

***

Её спина врезалась в ковёр. Она кричала напрасно. Зловонное дыхание Беллатрисы обдало её лицо, пока Питер Паркинсон прижимал её к полу. Гермиона билась против них обоих, но их вес оседал на её теле, как два неподвижных якоря. — Я хочу немного поболтать, — Беллатриса смахнула каплю пота со лба Гермионы. — Девочка с девочкой. Хочу поговорить о том, как ты думаешь, что ты ведьма с магией, когда ты всего лишь грязная грязнокровка. — Я ведьма. Это у вас нет силы, — прошипела Гермиона в ответ. Питер ударил её. Сильно. Гермиона щёлкнула зубами в его сторону. Если они хотят обращаться с ней, как с животным на поводке, она будет вести себя соответственно. Беллатриса захохотала, оседлав бёдра Гермионы. Она вытащила палочку. Тёмное дерево было искривлённым и неровным, но панику у Гермионы вызвал заострённый конец. Беллатриса задрала её рукав, обнажая чистую кожу. Гермиона брыкалась и кричала, когда та опустила кончик палочки к её предплечью. — Думаю, тебе нужно напомнить, кто ты есть, — прошипела Беллатриса. Она вонзила палочку глубже в кожу, пока боль не стала такой яркой и живой, что Гермиона не могла не откинуть голову и завыть. Её кровь была тёплой, стекая с кожи. Ковёр впитывал её, как вино. — Хм, — Питер склонил голову. — Я думал, она будет немного грязнее. — Пожалуйста, — умоляла Гермиона. Слёзы застилали её глаза. — Отпустите меня, пожалуйста. — Не перебивай. Это невежливо, — Беллатриса напевала простую мелодию, снова склонив голову, чтобы сосредоточиться на коже Гермионы. Агония поглотила всё, что она знала. Голова кружилась от множества ударов, полученных при попытке убежать. Тело болело от падения на пол и от постоянного веса двух людей. Рука горела сильнее всего. Гермиона в оцепенении смотрела, как буква за буквой вырезаются на её коже.

Г-Р-Я-З-Н-О-К-Р-О-В-К-А…