Твоя победа, моё поражение.

Сон следователя был на грани реальности, и в один момент в номер постучали. Женя проснулся не сразу. Голова гудела от ощущения грязи. Все мысли рассыпались в голове, как песок. Он нашёл в себе силы подняться. Невольно двинувшись в направлении двери, он потянулся. Мускулистое тело было возле самой двери. Он не знал, кто может прийти к нему в такой час, ведь за окном уже было темно. Боков открыл дверь, и в проёме показался Владимир. Он был одет в костюм, так как только вышел из отдела. В голове Бокова всплыли слова Саши. Просьба не давать показания до определённого момента, которого он безусловно ждал. — Добрый вечер, Евгений, — сделал шаг вперёд адвокат. Боков в то время шагал назад. Он отшатнулся от его фигуры. Но Женя быстро принял эту судную участь. — Je ne peux pas dire la même chose, — с акцентом произнёс он. Взгляд Владимира остался в недоумении. Его глаза в вопросе бегали по лицу Бокова. — Добрый, говорю, — естественно, он солгал. Такой вечер добрым быть не может. — Я пройду? — поинтересовался адвокат. Бокову хотелось выставить его за дверь и послать, но он твёрдо для себя решил, что будет смотреть на вопросы. Вернее, на их содержание. — Проходите, — субординацию они соблюдали, даже если оставались наедине. Владимир снял обувь и прошёл в помещение. Номер был свободным, а единственное, что делал в нём Боков, — спал и пил. Адвокат подвинул стул к кровати и сел на него. Боков ждал первого вопроса, как нападения. Он был максимально собран, но в то же время что-то не давало ему мыслить рационально. Может, Саша уже что-то рассказала? — Жень, я понимаю, что ты меня избегаешь уже... но я с тобой не как адвокат пришёл поговорить, а как человек, как мужчина... не знаю... — он был так же потерян, и Боков это отчётливо чувствовал. —Ну, раз так, это большая разница... прям да... - способность к сарказму у него осталась, но к диалогу он относился уже не так напряжённо. Владимир скинул пиджак и принял свободную позу на стуле. —Жень, я всё понимаю, но скажи, пожалуйста, только честно... - он сделал паузу, будто пытался подобрать нужные слова. Боков продвинулся ближе к краю кровати, чтобы быть на уровне, и его, честно говоря, напрягло это вступление. —Там... Люба против тебя показания дала, сказала, что... вы спали, и она в этом как раз-таки Райкину обвинила, что у вас там случилось? Он видел замешательство Бокова. Видел стыд, отвращение и вину. Женя провёл рукой по волосам в попытке снять напряжение, но ничего не вышло. —Pas possible. Вернее, блядь. - выругался Боков. Владимир внимательно смотрел на его вид, на то, как он тяжело дышал. Может, это и к худшему, а может, как раз наоборот. —Эта информация не пойдёт в протоколы и документацию, - заверил его адвокат. Но Бокову даже эти слова не давали полного доверия. Он привык не доверять, а то сколько у него информации в голове... ещё и вся на пожизненное тянет.

***

До приезда к Любе семь часов... Боков сидел в отделе, куча опрошенных, в числе которых есть Островский. Главный сектант. Ещё хуже, их поставили на особый контроль. Теперь будут делать мозги, но их бы даже это не остановило. Целый день в отделе прошёл заметно быстро. Тем не менее власти всё равно дышат в спину, это бесит. Райкина ушла часа три назад, куда поехала и зачем? Боков уже стал думать, что она на работе живёт. Тем более у них сегодня совмещённое дежурство. Какой дебил составляет расписание? Точно не Надя. Два часа ночи. Телефонный звонок в кабинете. Боков выезжает вместе со Злобиным на место. Снова убийство, снова они ошиблись. Следствие стоит, а сектанты отправились кормить червей под метрами земли. Пока ехали, Боков смутно пытался соединить детали. Ехали молча, как всегда. Настрой присутствовал. Это окраина города, очередная лесополоса. Нашли местные. Фотограф и модель. Девушек уже много раз отчитывали, но все думали, что результата это не даст. Боков припарковался у обочины. Всё пространство на поляне было усеяно машинами с мигалками и людьми в формах. Злобин двинулся в противоположную сторону от Бокова. Тот взял сигарету из кармана и нервно закурил перед тем, как встретиться лицом к лицу со смертью. Неожиданно для него он заметил знакомую фигуру. Возле трупа стояла Надя. Как она приехала быстрее них? Это чисто логически невозможно. Боков постоял минуту и подошёл ближе. Тело-то осмотреть нужно. Тело. То, что осталось от него. Рыжеволосая девушка была насажена на колья из бамбука. Кровь давно запеклась на оставшейся коже, а бездонные глаза застыли в одном положении навсегда. Женя натянул перчатки и сел с противоположной стороны от тела. — Давно ты здесь? — произнёс Боков. Он был готов к диалогу, только бы этот шум в голове утих. Ехал сюда и понимал, что пытается сделать одно, а получается другое. Надя устало подняла тяжёлый взгляд. По её виду можно было понять, что была она не дома. Что уже долго здесь сидит, а звонок в отдел поступил только спустя час. — Тебя ебёт? — вопрос на вопрос. Боков явно не был готов к такому ответу, тем более от неё, хотя тут можно ожидать чего угодно и когда угодно. Женя освещал фонарём все увечья. — А тебя ебут? — на полном серьёзе произнёс Боков. Надя посмотрела на него с готовностью врезать, но из-за занятости рук это было очень трудно воплотить в реальность. Она сразу поняла правила этой игры и проигрывать не собиралась. — Разве что следствие, а тебя я смотрю не только, — с тихой усмешкой произнесла она. Боков был в тупике. На такой случай у него не было достойных аргументов, зато были ненужные обвинения. Женя продолжил осматривать труп, но уже не так тщательно, как до начала их диалога. — Думаешь, тебе это сойдёт с рук? — он выпрямился и поднялся. Надя поняла, что раунд выигран, и особо ничего колкого ей говорить не придётся. По крайней мере, она так считала. Боков обошёл тело и встал позади неё. — Думаю, уже сошло, — уверенно произнесла она. Надя чувствовала его силуэт сзади. Ей оставалось только ждать следующего хода в этой игре. — Умеешь думать? Похвально, — с сарказмом произнёс он. Надя смотрела на землю, но через минуту невольно подняла взгляд. Так получилось, что стояли они вплотную. Да и идти ей некуда было. Сзади тело, а спереди Боков. Все эмоции были под бетоном, за стальной стеной. На лице абсолютное спокойствие, что выводило только больше. — Что ты сейчас сказал? — так же безразлично спросила она. Боков усмехнулся, понял, что задело, и куда бить. В тот раз он проиграл битву, но не проиграл войну. — То, что начальник из тебя хуйня, и кроме бумаг своих дальше нихуя не видишь, — повторил он. Надя выпрямилась во весь рост, но даже при этом она была ниже его где-то на полголовы. Через секунду её рука, ледяная, поднялась в воздухе и с грохотом нанесла удар в район щеки. На что тот только отшатнулся и усмехнулся. При этом рука у неё была тяжёлой, била сильно и больно, но Боков не подал виду. — Слушай сюда, идиот, я тебе покажу хуёвого начальника. Вылетишь отсюда сегодня же, — она снимала перчатки, чтобы обойти тело и уйти. Ведь при ударе Боков отошёл, и место для побега появилось. Но это было началом конца. Боков её так просто отпускать не собирался. Когда она развернулась, он с силой схватил её за локоть и притянул ближе. Она пыталась вырваться, но хватка была железной. Силы покинули её так же, как и энтузиазм для ответов на его вопросы. — Сбегаешь? Ну уж нет, за слова кто отвечать будет? — строго произнёс он. Боков не смотрел на то, что в лесу они были не одни, ему было всё равно на то, что существует такая вещь, как субординация. Ему было плевать на её должность, которую он не признавал. — Я тебе и так ответила, ты идиот, который только и может из себя строить того, кем не является, — тихо произнесла она. Вокруг них был только бамбук и тело, что пострадало от лап животного, за которым оба гонятся уже очень долго, целую неделю. Боков знал, что она отчасти говорит факты и правду, но признать это — проиграть. — Я идиот? — рука на локте сжалась только сильнее прежнего. Он приблизился ещё, и они буквально стояли впритык. Плечи сталкивались неохотно, но это была вынужденная мера. Рука, которую со всей дури сжимал Боков, горела огнём. Не от той боли, нет, под слоями одежды было то, о чём он знать не должен. Никто не должен, кроме неё. Она чувствовала, как под рубашкой разливается горячая, вязкая жидкость, но дать понять, что что-то не так — отдать ему победу и те эмоции от своего торжествования. — Ещё раз спрашиваю, я идиот? У тебя инстинкт самосохранения отсутствует? — он говорил чётко и холодно. Низкий тон голоса говорил, но не словами. Хватка усилилась, и она на секунду закрыла глаза, этой секунды хватило, чтобы дать понять ему, что раунд выигран. И победа за ним. Он отпустил руку, но ощущение тяжести осталось. Он бы её не ударил, нет. Дал бы понять, что так лучше её делать, но его методы хуже любой пытки. Как только рука коснулась ткани пальто, она быстрым шагом двинулась к выходу из бамбуковой рощи.

***

Владимир внимательно изучал и слушал, то, что Женя ему рассказал, естественно, не пойдёт в протоколы. Тогда будет несостыковка по всем параметрам. — То есть, после этого ты поехал к Любе? Не в морг, не в отдел, а к ней, так? — интересовался Владимир. Их разговор не был похож на служебный или тем более рабочий. Нет. Это было просто общение, потому что Боков уже не мог скрывать всего содеянного. — Да, после этого мы не пересекались, до проверки, — Боков сделал акцент на слове «проверки». — Какой проверки? — в недоумении произнёс Владимир. В его папке ничего не сказано о проверке в течение расследования. —Какой, какой, московской, блять, — с яростью произнёс Боков. Кулаки сжались, а сам он напрягся настолько, насколько это было возможно. От этой проверки там было одно название, но рассказать, как всё было, он не был готов.