Восемь часов.

Владимир сидел в непонимании его слов. Это была не встреча по работе, не допрос и даже не обвинение. У адвоката было время, чтобы всё обдумать, и он обдумал. Теперь Боков для него не был врагом, хотя и до этого мнения о нём были спорные, но вот когда человек раскрывается, это уже другой разговор. Владимир знал, что Боков знает хронологию, знает, кто в каких кустах сидит, поэтому решил довериться. Эта информация не идёт в протокол, а тем более в московский архив дел, нет. Эта информация нужна для того, чтобы расставить всё по полочкам. Нужна для того, чтобы допрашивать нужных ему людей, а не бегать в номер к Бокову. Начало диалога про московскую проверку удивило. Ведь Владимир сам из Москвы, и чтобы вот так посреди дела ехала проверка из Москвы — абсурд и бред сумасшедшего. Он видел, как напрягся Боков, как его кулаки сжались, как он сам чуть не проломил поверхность стола. Тем не менее, нужно было спросить. — Расскажешь? Это для себя, — пояснил Владимир. Боков поднял опустошённый взгляд и осмотрел мужчину напротив. Рассказать, а значит, выдать себя. Сказать правду, что будет кровоточить самыми страшными ранами. — Не всё так просто, — выпалил Женя, наливая рюмку.

***

Боков был в отделе. Он знал, что скоро должна быть проверка, ведь Райкина то и дело уже второй день, как подкошенная, ходит. Не то чтобы его это волновало, но что-то щемило внутри и отдавало солью. В дела мэрские и управленческие он не лез. Больно ему надо. Своих проблем выше крыши, а тут ещё и начальство под боком. Ему одной такой уже хватало, мэрию он на дух не выносил. Что-то отталкивало его с их первой встречи в кабинете на допросе у Островского. Хотя Женя и пытался всячески отшутиться. После столь загруженного дня он уже хотел уходить, так как ни Райкиной, ни Злобина в отделе не было. А значит, не поиздеваться и нужно валить. Но тут в коридоре послышались тяжёлые шаги. Настолько тяжёлые, что Боков как-то сразу всё и понял. Так в Москве ходят. Тяжело и своенравно, даже когда своего нрава нет. Что-то уж до тошноты знакомое в этом шаге заставило его замереть и не дойти до выхода. Силуэт Козырева показался в дверном проёме отдела. Строгий костюм, туфли, тяжёлая сумка и прилизанные седые волосы. А главное — животный взгляд. — О, кого я вижу, недо Московский следак! — промямлил он. Боков потёр глаза и вскинул брови в немом удивлении. Не показалось ли ему? Не показалось, к глубокому сожалению. — Что, напугали вас проверкой? Проверка — это ж я, Жень, — с гордостью понёс он это бремя. Боков вздохнул. Приплыли. Он очень надеялся, что Надя не застанет этого упыря. Не знал почему. Он не мог связаться с ней, но и не хотел. Поэтому пустил всё на самотёк. — Когда ты такой пустышкой стать успел, Валер? — не отвечая ему, произнёс Женя. Он держал дистанцию. И вот они стоят посередине отдела. Боков подпирает стену, а Козырев нервно оглядывается. Не проходит и минуты, как по тёмному коридору раздаётся шум каблуков. Конец. Боков прокручивает у себя в голове сотни сценариев. Подходит ближе к углу и оглядывается, повернув голову. Надя шла впереди, а Злобин за ней. Оба были бледными, будто увидели нечто ужасное. Ладно, Злобин, но видеть её такой — это не самое приятное. Надя шла медленно, дошли они спустя минуты две, а может и три. Волосы, что недавно трепал холодный ветер, лежали ровно, будто маскировали след увиденного. Стеклянные уставшие глаза окинули помещение, а Ваня стал к Бокову. Надя же не стала идти дальше. Остановилась напротив Козырева. — Эх, теперь я понимаю, почему ты не хочешь отсюда уезжать, — намекал Боков. Такие своего рода "комплименты" не любила и сама Надя. Этого бреда она наслушалась в шестнадцать, и не во что уже не верила, тем более в её ситуации довериться кому-то — пойти на самоубийство. —Я не хочу уезжать, потому что дело стоит, а это Надежда Райкина — глава местной милиции, — повёл рукой в её сторону Боков. Спустя пару секунд руки вернулись в сжатое и собранное положение на груди. —И. о., — поправила его Надя. Да, на должность она не планировала, да и сама не просилась как-то. Думала, что замену найдут, и она вернётся на прежнюю должность, но, увы. Восемь лет, как страшный сон, пролетели быстро. Будто восемь часов сна, которых она давно уже не ощущала. —Ну, это поправимо, — сделал шаг ближе Валерий. Надя метнула взгляд на Бокова. Мол, что он от неё хочет, но в ответ получила лишь едкую ухмылку, хотя Боков напрягся не на шутку. Он знал Козырева. Знал его повадки и ту историю с Добровольской. Хотя его успокаивало то, что Надя вроде бы не дура и знает, что и как. —У нас убийство новое, девушку сожгли, а на костре из неё пытались сжечь другую девушку. Представляете? — быстро соскочила с темы Райкина. Она знала, что если не она, то этот цирк не закончится до нового года. Боков не вслушивался. Убийства для него уже вроде собственных родственников, а морг — второй дом. Дальше он не слышал. Единственное, что он помнил, это слова Валеры про оперов и других ментов. Оцепление места и прочие обязанности. Ладно, работа, но приглашение пить кофе. Блять? Ему не послышалось. Доброе утро, а в этом отделе кто-то когда-нибудь работать начнёт? — подумал он. —Потом водка, ебля, а дальше ты, Наденька, с ума сойдёшь, не правда ли, Валер? Мы через всё это уже проходили, — резко вступил в диалог, который он прослушал. Не хватало ещё его ментов развращать, во даёт. Валера горько отмахнулся, типа не про него, но всё было в точности ему адресовано. Вся та грязная правда. Надя вздохнула и закрыла глаза на долю секунды, как два взгляда пожирали её, а Злобин в недоумении моргал, смотря то на этих двоих, то на Надю. После всего увиденного, единственное, чего она желала, так это просто упасть и не встать. Всё. А здесь проверка и Боков снова. —Я, конечно, дико извиняюсь, но у вас всё? Мне просто надо работать, — пыталась тихонько испариться в их диалоге она. Боков склонил голову, что и требовалось доказать. Мозги она ещё не скурила, а разум её не покинул — победа! Казалось, на первый взгляд. — Так я за этим и приехал, собственно, — констатировал Валера. Он вытащил из сумки конверт, аккуратно вскрыл его и повернул лист лицевой стороной к Наде. Если проще говоря, то это было постановление от Валентины Ивановны. Она назначила проверку, и Надя должна была лично отчитаться, а место, к огромному сожалению, уже было назначено, и изменить его было нельзя. Документов у неё с собой не было, как и информации, которую надо было доложить.

Надя читала и не двигалась, но вдруг, ощутив чужое прикосновение к локтю, дёрнулась. Её уже вели к выходу, и единственное, что она успела сделать, так это кинуть до ужаса испуганный взгляд на Бокова, которого он не заметил.

***

Владимир вслушивался в каждое слово, в каждый звук и букву. Боков говорил искренне напряжённо. — И ты её так отпустил? — пытался выяснить адвокат. Самое интересное в этом диалоге было «ты». Хотя помимо Бокова в здании в метре был Злобин. Он отпустил. Боков напряжённо сглотнул, не хотелось признавать ошибки, хотя это и было началом конца. — Бля, ну а чё я должен был делать? Тупанул, признаю, — сдавленно произнёс Боков. Владимир знал Козырева, а ещё он знал, что вызвать его из Москвы для адвоката не является проблемой. — Ладно, значит, на допрос вызову Козырева, — сам себе говорил Владимир, будто записывал у себя в голове. — Нужно ждать её, только после этого. Владимир сам понял, о ком речь. Догадаться было не трудно, но опасения были. — Зачем? — адвокат надеялся, что его догадки и мысли не подтвердятся. Боков напряг скулы, сжал пальцы и щёлкнул шеей в наклоне. — Заявление написать.

***

Боков не унимался. После их ухода прошло полчаса. Он ходил кругами, а Злобин молча наблюдал. Тело выкручивало, а голова гудела. В мыслях появились самые страшные сценарии, а самое ужасное, что Боков знал Валеру не один год. Тот ломает и запросто, а что ещё хуже, надламывает и оставляет. Кидает и уходит. Тут уже и Ваня не выдержал. — Жень, ну может хватит, а? — сонно промямлил Ваня. Они не обсуждали новое убийство, нет. Теперь проблемы развернулись на 360 градусов и сделали сальто в воздухе. Злобин видел, что Боков сам не свой, видел, как изводит себя, а они не могут даже в кабинет зайти, потому что ключи у Райкиной, а она... бля. Все мысли сводились к одному самому стрёмному исходу, о котором Боков всеми силами старался не думать, но что-то шло не так. — Не хватит. Перестань под руку говорить, — ворчал он, продолжая наказывать тугие шаги вдоль и поперёк коридора. Он знал лучше, знал, как ему будет проще. — Жень, не обижайся, конечно, но, смотря на ваше общение, я бы тоже с другим ушёл. Это было ударом под дых. Он вспомнил все из стычки и Любу. Вернее, то, как чужой до смерти силуэт въедался и сочился в мыслях. Боков застыл на месте и смотрел на Злобина. Ваня отшатнулся от напора пристального взгляда. — Сколько гостиниц в городе? — твёрдо и пронзительно интересовался Женя. Ваня нервно сглотнул. На секунду он забыл весь их город, хотя знал его, как свои пять пальцев. — Две, одна на перекрёстке, другая... чуть дальше по улице. А что? — спустя недолгую паузу процедил он. Женя провёл ладонью по волосам, будто пытался впечатать этот момент себе в голову и разум. Та, что дальше по улице, была его гостиница, а та, что на перекрёстке... он не знал, где они, но удачу решил попытать. — Зашибись, поехали, — скомандовал Боков. Тем временем часы показывали одиннадцать вечера. Женя и Ваня скользнули в дверной проём, а дальше устроились в машине с мощным аккумулятором.