Знаю.

Боков лежал на кровати и думал. Думал о исходе всего этого месива крови и прочего. Маньяк на свободе, заведено второе следствие, а те, кто могут хоть что-то как-то доказать, не в ресурсе. Странно, что из больницы вестей не было уже вторую неделю. Это напрягало. Поэтому Боков не стал медлить, он целенаправленно двинулся искать выход. Единственное, что можно было предпринять, — поехать к тем, кто на твоей стороне. Что он, собственно, и сделал. Молниеносно собрался и закрыл номер на два замка. Вышел на улицу к машине. От Злобина досталась. Злобин. Ваню Жене тоже было жалко, но с Диной он пересекаться не хотел. Очень непонятно, почему её не вызвали на допрос. Теперь встречный вопрос: кто играет по правилам Бокова? Нужно будет перетереть с адвокатом. Что-то мутят и власти, и сотрудники отдела, хотя правду знают только три человека. В машине было душно, несмотря на мерзопакостную и сырую погоду. Он вцепился руками в руль, будто это самое сокровенное, что у него было. Мысли настигли его точно таким же образом.

***

Они лежали на одной кровати в одном номере с максимально приглушённым освещением. Каждый в своих мыслях и раздумьях, но рядом. Непристойно рядом. Незаконно близко. Сейчас всё казалось пьяным бредом, но оба были вроде бы трезвыми. Женя молча лежал и смотрел в потолок. В голове куча мыслей и вопросов, но ноль ответов. Один из них: «что будет дальше?». С ними, что будет? Тишина висела в воздухе уже минут двадцать, но Женя решил её нарушить первым. — Ты объёбанная такая красивая, — тихо произнёс он. Надя лежала на его груди совсем рядом, перекинув руки через тело. Она подняла взгляд в потолок с некой ухмылкой. — Мне считать это за комплимент? В каком смысле? — спокойно произнесла Надя. Сейчас в принципе их отношения стали точкой между рабочим и личным. Будто это пятно крови на белом одеяле или на коже. Женя ухмыльнулся и положил свою руку ей на затылок. —В смысле... мы оба в крови во всех смыслах и... да, можешь считать, что это комплимент, — непринуждённо ответил Женя. Он второй рукой осторожно водил пальцами по руке, лежащей на его теле. Медленно и аккуратно. —Комплименты от тебя... это что-то новое, — констатировала она. Снова повисло молчание. Каждый пытался осмыслить сказанное друг другом. Получалось плохо. Как разговор дошёл до такого? Как они до этого докатились? —Ладно, а если меня в расчёт не брать... тебе разве комплименты не делали? — он сделал мягкую паузу, задерживая руку на одном месте в районе локтя и смотря туда же. — Не поверю, что не делали, — ещё раз подтвердил он. Надя горько ухмыльнулась. Не хотелось ворошить прошлое, да и тем более такую тему. —Знаешь... упаси Господь от таких комплиментов, которые мне делали, — безразлично и холодно призналась она. Женя как-то сразу всё понял и не стал продолжать. Просто молча слушал, старался слышать. Пауза давила. Она была тяжёлой. Тяжелее, чем трудоустройство в прокуратуру, но не тяжелее, чем потеря близких. Они просто лежали. Не обнимались, нет. Просто были рядом в нужный момент, в нужное время и в нужном месте. Нога Нади была закинута на его колени. Почему-то именно в этот момент то, что не должно было его волновать, заволновало. —Слушай, я еблан тот ещё, но я — это я, а ты... — он вновь сделал паузу, подбирая слова. Рука легла на ляжку, где были уже давно затянувшиеся шрамы, в точности полосы от чего-то острого. —...Откуда это? — тихо спросил он, проводя рукой поперёк полос. Она как-то сразу поняла, про что идёт речь. Внутри всё сжалось. Это был камень на дне океана или пропасти. Дна её жизни. —Неважно, просто тупой была, вот и всё. Правильно. Проще же сбежать от ответственности, что Надя не любила. Как на работе, так и в обычной жизни. Хотя теперь куда можно всю эту ситуацию отнести? К рабочему? Или личному? —Очень интересно, будто сейчас таким не занимаешься? — с ухмылкой спросил он. —Нет. — краткий и холодный ответ. Женя ухмыльнулся ещё сильнее и провёл пальцами по затянувшимся срезам. Он знал. Не видел, но знал. Знал, что она врёт, и знал, что издевается над собой. Начиная с работы в отделе сутками, заканчивая автоматическим тушением окурков об руку. —Пиздишь, как дышишь. — холодно произнёс он. Надю саму иногда удивляло то, как Боков может менять эмоции в зависимости от фраз. Этот холод был заботливым? Не таким, как в начале. —Я же говорю, что нет. И вообще какое тебе дело? — тот же холод. Ожидаемая реакция, вполне адекватная. Женя знал, что диалог зайдёт в тупик. —Да, действительно, мы же... на работе, да? У тебя смена? — перевёл разговор он. Надя тяжело вздохнула. Тоже вполне ожидаемо. Случилось непоправимое и неясные последствия. Да и вообще строить здоровые отношения в их случае нереально. Она — начальник отдела милиции, которая ненавидит свою должность и хочет выпилиться. Он — грубый мент, для которого самое ценное в жизни — сигареты. Тупик, и дело даже не в должностях. —Да... на работе. — тихо проговорила больше себе, чтобы уверить во всём происходящем и произошедшем. Снова длинная пауза, которая сопровождалась ровным и размеренным дыханием. Хотелось сказать ему, что меньше всего она хочет думать о работе сейчас, но он был быстрее. —Надя, он от тебя не отстанет если узнает... — это был факт. А ещё меньше всего хотелось говорить про Козырева и его систему. Объяснять что-то Бокову сейчас тоже бессмысленно. Раны на теле всё так же саднили. —С чего это... он узнает? Они оба сразу поняли, о ком и о чём речь, что больше всего и пугало. Про проверку говорить не хотелось, но это было неизбежным, и они это понимали. —Ты не знаешь Козырева. Он мудак тот ещё. — протяжно и сонно произнёс Женя, повернувшись к ней лицом. —А если... если об этом узнает кто-то помимо Козырева? — заглядывая в карие глаза напротив, спросила она. Номер окунулся в кромешную тишину. Плотная и непробиваемая пауза за стеной. —Не узнают, — чётко расставил Боков. —Где гарантии? —У тебя на теле, скажи, что... я тебя избил, вопросов не будет, — с ухмылкой произнёс он. Надя тоже усмехнулась и перевела взгляд в потолок. Сейчас всё казалось нереальным кошмаром. Хотелось, чтобы это оказалось просто кошмаром или галлюцинацией от недосыпа. Прошла десятиминутная пауза. Впервые обоим никуда не нужно было бежать. В городе убивают, но сейчас было всё равно. Впервые было всё равно. —Что дальше будет? Уволишь меня? — низким тоном спросил Боков. —Да. Ты напал на сотрудника московской генеральной прокуратуры... а это... Евгений Анатольевич, очень плохо, очень... — с театральной интонацией произнесла она. —Ладно, Надежда Семёновна, а можно вопрос? Где вы научились так грамотно добивать сотрудников той же прокуратуры? Надя подавила смех, но всё же удержаться было трудно. —Я смотрел, ты ему хорошо наваляла, я серьёзно, — ответил он. —Боков, я бывший опер. Глупый вопрос, — призналась она. Боков замолчал и приподнялся. Он опёрся на локоть рядом и стал на голову выше. Пронзительный непонимающий взгляд вонзился в женский силуэт. Все эти формальности были настолько нелепыми в их положении. Диалог про работу, когда оба под белыми гостиничными одеялами, так ещё и при каких обстоятельствах. —Блять, как я сразу не понял. Вот мудак... — рассуждал он. —Так, а за каким хером ты в ментовке вообще? Тебе это не нужно, я же вижу. Она тоже приподнялась и, сев на край кровати, забрала часть одеяла, прислонив к груди. Взгляд прожигал дыру в стене и двери. —А что мне нужно? — сидя к нему исцарапанной спиной, спросила она. Работа была жизнью. Но до повышения. Да и в органы Надя попала не от хорошей жизни. Повисла тяжёлая пауза. Женя смотрел на неё, думая, говорить или нет. —Человек рядом. Но мы оба знаем, что это не я, — тихо прошептал он последнюю фразу, приближаясь. Рука осторожно коснулась раненого плеча. Он положил подбородок на руку, чтобы не давить. —Знаю, — безразлично отозвалась она, чуть повернув голову к нему. Их лбы соприкоснулись в немом слиянии и подтверждении их же собственных слов.