Ранение в лёгкие.

Время шло. Шло прямо к неизбежному. Осталось меньше суток до явки в отдел. Он знал, что получат они все. Сначала из-за того, что Ваня каким-то образом вышел из-под стражи, которой не было. Потом погром в больнице, хотя там и врач должен объясниться. Это нужно было переждать, нужно было перетерпеть, и терпели оба. Боков лежал так близко, насколько это было возможно. Осознание так и не приходило. Уже сегодня начнётся первая стадия ада. Хотя для кого-то она началась ещё раньше. Неумолимого конца, света в конце туннеля не было. Спать Женя не стал. Просто не смог спокойно закрыть глаза. Вихрь из самых страшных сценариев вцепился в голову. Надя тоже не спала. Но не по той причине, что и Боков. Она думала больше о том, что будет после всего этого необъяснимого. К тому же... много проблем будет, а как ей их решать, если она шагу лишнего сама сделать не может? То место, где была пуля, горело. За это время она ничего не почувствовала, а сейчас, когда прошли часы физического спокойствия, всё заиграло новыми красками. Надя не помнила, как попала в больницу, но она знала, как работает эта система. Не просто так же её хотели вывезти, да и кто стрелял, никто не видел. Она лежала на боку, голова была опущена на его руку. Попытка уснуть провалилась, и она просто существовала с этим горением в теле. Одна из свободных её рук лежала поперёк ранения. В один момент Женя перевернулся, но рука так и осталась лежать под весом её головы. Затем Женя медленно и осторожно положил свою свободную руку сверху её. Этого мгновения хватило, чтобы она поняла, что он не спит. От лишнего давления на огнестрельное ранение последовал судорожный сдавленный выдох. — Болит? — тихо и непринуждённо спросил Боков. Он знал, что это такое. Знал, что когда твоя жизнь на волоске от смерти и гроба в сырой земле. Сам проходил через это всё. Через десятки ножевых и огнестрельных. — Нормально, — так же тихо ответила она. Боков подвох понял сразу, но это её дело. Понятно, что в такие моменты всем хочется казаться сильными, а ей это не надо. Она никому ничего не собиралась доказывать. Чёрные глаза сверкнули в ночи, и рука Жени потянулась к её ладони. Чуть отодвинувшись, он положил свою руку поперёк ранения. Надя уже совсем смирилась с предстоящим. Ей было всё равно, рано или поздно правда вскроется, но её уже не будет. — Надь, можно вопрос? — отодвинув молчание, произнёс Боков. Вопрос был многообещающим, он заметил это ещё на второй их встрече. Только ему нужно было подтверждение. — Боков, заебал ты уже со своими вопросами. Давай. Она знала, что от этого можно ожидать чего угодно, но у Нади свой вагон секретов, который плетётся за ней уже лет двадцать, а может и больше. — Ты ж не мент, ну в смысле... не начальник, да? — поинтересовался Боков. Она суть вопроса уловила не сразу. Думать головой было настолько муторно, что оставалось просто дать ему подзатыльник и уснуть, но ни того, ни другого она сделать не могла, хотя и хотелось. — Боков, тебе сегодня мало приключений? — осторожно перевернувшись к нему, произнесла Надя. — Да нет, я блять, короче... ты же не сразу начальником стала, кем была до этого? — попытался объяснить Боков. Он ждал ответа, а она просто смотрела сквозь его тело. Вообще тема прошлого ощущалась тем самым огнестрелом. Так же горел, болел и не давал спать. — Счастливым человеком... — она сделала небольшую паузу, чтобы набрать воздух в лёгкие. — Была. — закончив фразу, произнесла Надя. В комнате повисла пауза. Тяжёлая и нелепая на первый взгляд. Женя отвечать не стал, в голове как-то сами всплыли слова одного из сотрудников о том, что отдел ей достался по наследству из-за смерти мужа. — Ладно, если так, то опером на главной позиции. — спустя стену тишины произнесла она. Молчание было недолгим. Оно сопровождало их своим немым диалогом в этой тьме. Боков посмотрел на неё, хотелось уже было отшутиться, но не стал. Это было очевидно для тех, кто в этом хоть чуть-чуть разбирается. В голове было куча вопросов, но он не решился их задать. — Ну, чё заткнулся? Спрашивай. В их взаимоотношениях на данный момент это была лучшая черта. Когда они понимали друг друга по взгляду, без слов. Им не нужно было видеть лица друг друга, чтобы понимать суть и конкретность диалога. Было интересно? Да. Узнать, почему всё так сложилось именно для неё. Узнать то, что она проживала в тот период, когда он Фишера искал. Понять, что может есть человек на этой земле, который его понимает? Боков осторожно перебрал свою руку ей на плечо, медленно виляя пальцами вниз и вверх. — Блять... оно тебе надо? - поняв намёк, произнесла Надя. Их глаза встретились, и рука, водившая по плечу, застыла на месте, чуть сжимая. Женя покорно кивнул, протягивая тело к себе. Резко стало холодно, либо это психосоматика. — Это было восемь лет назад, я тогда только четыре года в ментовке опером отработала. Только... давай без вопросов, почему именно ментовка, ладно? Иначе врежу, быстро уснёшь. В темноте угроза казалась действительно угрожающей. Самую настоящую причину выбора Надиной профессии знала только она и Саша. Не от хорошей жизни она туда пошла. — Понял. - кивнул Боков. — Поступила с первого раза, а потом уже работать отправили. Ну и... я работать попиздовала, тогда у нас криминал как в вашей Москве был, поэтому без дела не сидела. - она сделала недолгую паузу. Боков старался не дышать и не шевелиться. Он внимательно вникал в каждое её сказанное слово. — Сначала на точки ездили, потом меня перевели в коллектив посолиднее и повысили. Кстати, с того времени ничего не изменилось, так и осталась должность мужиками командовать. - она слабо улыбнулась. Боков хотел возразить, но не стал, потому что верил. Верил, что она коллектив даже из мужиков - тряпок собрать может. Правда, вслух не признавался. —Потом замуж вышла... ну и казалось, что хуже, чем тогда, быть уже не может... — вновь повисла судорожная пауза. —Оказалось, что может. Он тогда начальником отдела был, и дело оперативной группе передали, так сложилось, что моя попала под раздачу, все были на сменах. А дело я уже не помню, какое было: то ли групповое изнасилование с задержанием, то ли дед с винтовкой, не помню. — она продолжила говорить это залпом. Слово за словом. Казалось, чем быстрее расскажет, тем менее болезненно отразится новый удар по её памяти. Мозг много всего травмирующего заблокировал, но не это. —Мы, блять, даже до точки вызова не доехали. Решили ехать на двух машинах, хотя я помню, так материла его, что невозможно просто. В итоге поехали на разных: мы на ментовской специальной, а он на обычной. Это было последним. Каждое воспоминание, каждое её слово всплывало перед глазами. Та отчётливая картинка. Тот проступок и момент. Время замерло, как и Боков. —Мы с группой ехали вторым заходом, разница не большая, но всё же есть. Так получилось, что... — снова судорожный вдох и выдох с принятием слов. —Что в его машину влетела на полной скорости грузовая фура. Машину откинуло, и она загорелась уже в лесополосе, а он успел спрыгнуть. — вновь давящая пауза. Она не знала, как закончить рассказ. С каждым не произнесённым по какой-то причине словом глаза застилала пелена. —Дальше начался третий круг ада. На нашу линию стали звонить, чтобы развернуть, и я не увидела этого, но не успели. Я выпрыгнула с машины ещё когда та ехала и побежала, полил ебейший дождь, до сих пор ненавижу его. —Мужа Игорем звали... так вот, он выполз сам на эту трассу. Движение остановили, и меня тоже чуть не снесли, я не помню, мне тогда настолько похуй было, что пиздец. Женя лишний раз трогать не стал, понимал, что исход у этого один, а сказать он ей ничего не мог. Посреди горла стоял непробиваемый болезненный ком. Эта история, рассказываемая дрожащим не от холода голосом, задела за уже, как казалось, затянувшуюся рану. —Он был ещё жив, когда я добежала... с виду всё было хорошо, стали вызывать скорую, но он резко стал кашлять, за живот схватился... и знаешь... самое ужасное в этой истории, что ты как еблан стоишь и не знаешь, куда деться и чем помочь. Боков знал. Знал и на своей шкуре всё это прочувствовал. Те моменты, когда душа выходит и заходит в тело, но с резкой щемящей болью. —Короче, в итоге... он захлебнулся собственной кровью. Подкапсульная гематома, блять. Просто не успели, секунда и всё. Последнее, что он сказал мне... — она опустила взгляд в тёмную пустоту. —Сказал, что любит. И через секунду умер. Я столько крови в жизни своей не видела. По холодной щеке одиноко скатилась тяжёлая горячая слеза. Это был второй раз, когда она показала настоящие эмоции перед кем-то конкретно из-за этой темы. И этим кем-то стал Боков, хороший выбор, не поспоришь. —Потом... потом начался ад... его хоронили осенью, спустя месяц. Месяц, Жень. Разбирались, блять, а в итоге "несчастный случай". Прощания не было, ничего не было, они даже, нахуй, протокол грамотно составить не смогли. И дело вашей Москве передали, скажи, почему к людям так безответственно относятся? Почему, Жень? Или у вас там трупы тоже на плохих и хороших делят? Это уже был не диалог. Это было обессилинное падение вниз. В пропасть чужих рук. Москву она ненавидела, но враг был ближе, чем кажется. Он резко прижал её к себе. Надина голова упёрлась ему в грудь. Он никогда не был щитом, он никогда никого не поддерживал, кроме одного человека в своей жизни. И этого человека тоже не стало по причине врачей, которые неверно определили диагноз. Поэтому её он более чем понимал и знал, что она поймёт его.