Неизбежность. Крах империи.

Утро. Они уже стояли на ногах. Были готовы к бою или даже войне. Ваня, Дина и Владимир мирно оставили их на ночь, а сами поехали кататься по ночному Курортному. Вся суть этой операции заключалась в том, что в дом Злобина в любой момент могут нагрянуть непрошенные гости. Пока те катались, они параллельно думали об исходе всего этого действия. Как итог, возможно, Злобина придётся вести на официальный допрос, но об этом позже. К шести утра все уже были в машине. Владимир устало крутил руль, а рядом с ним спереди сидел Злобин. На заднем сиденье сидели Надя и Женя. Ехали они минут десять. За эти десять несчастных минут Боков извёлся мыслями обо всём этом мероприятии. Но долго делать себе мозги не получилось. Они приехали быстрее. Ровно семь утра. Возле отдела толпа и давка. Проехать можно только если задавить пару сотрудников, чему Надя бы точно не расстроилась. За окном машины слышны крики и всякие сплетни. Они остановились и три минуты сидели в машине, но не без дела. Владимир достал из бардачка наручники и протянул Ване. Тот добровольно вытянул руки, согнутые в локтях. Мероприятие не из приятных, но что поделать. Железо щёлкнуло под давлением, этот щелчок значил одно — бежать некуда. — Простите, ребят, но всё по правилам, — чётко и хмуро произнёс Владимир, оглядываясь назад. Надя и Женя только успели переглянуться. Боков окинул взглядом толпу. Знакомых лиц, кроме Вари, Вовы и Саши, не было. Кстати, о Саше. Никто не знал об их ночных приключениях. Тут встал вопрос об утечке информации, которую Боков обязан найти незамедлительно. Тут его окликнул Владимир. — Жень, выходи. Я её выведу, — чтобы без лишних вопросов и сплетен. Им их и так хватало. В голосе Владимира была решимость, как никогда, она заряжала и толкала на следующие шаги. Боков послушно открыл дверь и стал обходить машину сзади, чтобы открыть дверь Злобину. Эхом в его ушах отдавались голоса, его звали, кричали его имя, и сейчас это стало особым триггером. Пока Варя и Живой распихивали толпу, те только больше усугубляли давку. Следом за Боковым показался адвокат. Он открыл Надину дверь и демонстративно завёл её руки за спину. Новая волна голосов пронеслась в голове и бушующих мыслях. Надя была абсолютно спокойна на своё собственное удивление. Они с Владимиром шли первыми к дверям отдела. Толпа разошлась только тогда, когда они уже были у самого входа. Саша стояла дальше всех. Ей никто из своих не сообщил, но рядом как-то оказалась Дина. Они смотрели на это падение власти и не могли сдвинуться с места. За это неосознанное время мозгом двери отдела громко захлопнулись, оставив всех стоять в недоумении на утреннем холоде. Народа было всё больше, они буквально готовы были выбить двери, но спустя минут десять бунт потихоньку утих. Боков вёл Злобина в камеру временного пребывания. Нужно было ждать, а времени не было. Ванины ноги еле шли, он мельком оглянулся на Бокова, который тяжёлыми, но верными шагами шёл в самый конец коридора. Злобин сделал шаг, переступая черту свободы. Ключом Женя закрыл решётку на один оборот. — Ваня, ты помнишь, если начнут валить, требуй адвоката, — низким тоном произнёс Женя. Тот кивнул. Этот кивок был подобен смирению с происходящим. Теперь всё зависело не от него. Тяжёлый шаг Бокова перестал слышаться в стенах отдела спустя ровно три минуты. Сегодня все были настроены по-своему, а также ощущение безнаказанности вынуждало делать и подчиняться. Вдруг, как только Боков собирался выйти через задний выход, его остановил Козырев. Откуда здесь этот пень московский, Женя понятия не имел. Только его сейчас не хватало для полного фуршета. — Женя, выслушай, — крикнул в воздух Валера. Боков замер. Он не двинулся с места. Был в готовности зарядить ему по лицу повторно, прошлые шрамы уже, видимо, зажили, пора ставить новые. В этой степени только ветер был всегда рядом. Сопутствовал его выбору и правде. Сейчас ветер подсказывал, что нужно кому-то грамотно навалять, чтобы без синяков. — Ну, слушаю, тебе чё? — тон был не просто спокойным и хмурым, он был яростным. Так обычно говорили люди, которые готовы были идти по головам ради цели, готовы рвать ради желаемого, но тут Женя резко вспомнил их последнюю встречу в больнице. — Где Райкина? Ну нихуя себе заявочка, — подумал Женя. Его глаза распахнулись в изумлении. Или же просто уже её фамилия стала его собственной формой галлюцинаций. — Ну нихуя се. Тебя ебёт? — выругался Боков и достал сигарету из кармана пиджака. Сегодня он выглядел на парадном. Владимир попросил, хотя была бы воля Бокова, он пришёл в чёрном, траур как-никак. — Хм, а в больнице ты так не говорил или что-то изменилось в ваших взаимоотношениях? — с ухмылкой произнёс тот. Женя сжал сигарету в руке, а в другой свободной — кулак. Действительно, там в больнице, словно на поле боя, счёт на секунды, а сейчас уже нет. По крайней мере, не для него. Тут Боков шумно выдохнул, сбросив груз предстоящего диалога. — На допросе она, тебе зачем? — принимая этот вагон озадаченности, произнёс Боков. Козырев удивился, что тот так легко пошёл на разговор. Он сделал шаг ближе. Правда была в том, что Валера не собирался переходить дорогу Жене, а как раз наоборот. Хоть некоторое время и пришлось побыть козлом отпущения. — Да так, тебе это не надо. — интригующе произнёс Валера. Боков захотел стереть эту неряшливую ухмылку с его каменного лица, но сдержался. Решил, что сегодня на кулаках они не порешают. Ведь сейчас от этого разговора зависит не только судьба Жени. — Тебе напомнить, какой асфальт на вкус? Чё надо, говори и вали. — отошёл от той фразы Женя. Этот диалог как игра в карты. Тот, кто проиграет, дурак. А от каждого хода зависит исход чужой судьбы. — Так, угрозы свои быдлянские оставь для алкашей районных. Я с тобой нормально, по-мужски хотел. — замялся Валера. Он переступал с ноги на ногу, видно, нервничал. Женю это и заинтересовало. Сколько он знает Козырева, таким он его не видел никогда. Серьёзным и собранным, с собственными намерениями. — По-мужски? А ты точно мужик? Мужики, Валера, не пытаются изнасиловать первую попавшуюся, так ещё и при исполнении, - напоминая о том случае с усмешкой произнёс Боков. Ему было смешно не с ситуации, ему было смешно с Валеры, который сейчас стоит у входа в отдел и пытается что-то из себя показать. — Я об этом и хотел поговорить. Ты всё не так понял, - смотря в глаза произнёс Валера. Женя ещё раз усмехнулся. Что ему можно было не понять? Надю в углу и крови, этого упыря возле неё? Чего? — Да? А ну-ка поясни, я послушаю, - театрально развёл руками Боков в попытке унизить, и, к слову, у него это получилось. Валера сделал ещё один шаг, и они одновременно сели на скамейку возле двери. Боков уже и забыл про незажжённую сигарету в его холодных руках. Повисла тонкая и недолгая тишина. Женя щёлкнул зажигалкой, и язычок пламени окутал конец сигареты. — В общем, я хотел давно рассказать, но понимал, что, возможно, это абсурд, но сейчас не уверен, - он сделал паузу, и каждое новое слово заставляло напрягать мозги. Женя выгнул бровь. Он без оружия, а рассказ Козырева был многообещающим. Почему пошёл к нему? Почему не к адвокату? Женя сделал первую затяжку. Дым прожёг лёгкие насквозь, а губы выпустили дым на волю. — Короче, не собирался я её насиловать. Ты действительно не так всё понял, - пытался оправдаться Валера. Боков сделал ещё одну затяжку. Свободная рука сама потянулась к волосам и мирно их пригладила, отмываясь от этого грязного заявления, так ещё и из уст Козырева. — Дорогой Валера, хотя нет, что я не так понял? Когда увидел, что ты с ней сделал? Когда кровь ей везде, где можно, останавливал? Расскажи-ка, - требовательно произнёс Женя. Снова одна и та же песня. Ты всё не так понял. Бред. Хотя Женя решил умолчать детали той ночи и то, что кровь остановилась уже сама. Ну если так судить, то и его заслуга там тоже была, так что не ему судить. Так проще. —Это не я. Если она тебе не сказала, это не значит, что я козёл, — размахивая руками по сторонам, произнёс Козырев. —Ты как раз таки козёл, Валер. Да, Надя тогда не заикнулась о событиях до номера и «московской проверки». Не до этого им было, а после уже тему поднимать просто не стали. —Ладно! Блять! Хорошо! Я еблан. Но я не хотел, понимаешь? Я не знал! — взревел Валера. Его руки вжались в голову. Корпус склонился над коленями. А Боков просто сидел и культурно удивлялся. Он же ему не сказал ещё ничего. Да и чего им Валера не знал, Боков тоже особо значения не предавал. —Чё не знал? Как насиловать или что? Пиздюк, хватит ныть, мы же по-мужски. — припомнить начало диалога значило победить. Валера поднял на него тяжёлый взгляд. Всё осознающий и понимающий. От этого стало страшно. Он уже будто мерился с участью. — Когда мы вышли из отдела и сели в машину, водитель по моему указанию поехал дальше. Мы вышли возле лесополосы, недалеко от гостиницы. Женя, я честно не знал, понимаешь? — он стал путаться в словах. Боков смотрел на картину и уходил в небытие. Возможно, сейчас перед ним ключ к истине. И возможно, сейчас должен сидеть не Злобин и Козырев. Мысли спутались от осознания. —Чё ты несёшь? — с недоверием произнёс Боков. Это всё казалось до ужаса абсурдным. —Я... я должен был передать её им... вырубить и передать. Я не знал, Женя. Но вместо этого она всё сама поняла, и мне пришлось это сделать... —Козырев, у тебя чё, вторая жизнь за хуем спрятана? Ты чё сделал? — грозно произнёс Женя. Кровь стыла в жилах то ли от холода, то ли от нарастающего смятения. — Вырубил. Тряпка с хлороформом. Потом привёз в гостиницу, она когда в себя пришла, врезала мне, ну и потом ты зашёл. Я пытался объяснить, но там всё проплачено. Женя, я работал на них. Я не знаю, кто они, но вы будете ходить под ними, — уже с решимостью, будто это неизбежно, произнёс Валера. Женя застыл в немом шоке. Сигарета выпала из руки и обожгла палец. —Блять.