Проще.

Владимир шёл размеренным шагом по коридору отдела. За ним шла Надя. Принятым за минуту решением было идти в её кабинет. Нужна была уверенность в том, что разговор останется конфиденциальным для всех, кроме них двоих. Ключ провернулся, и дверь в кабинет распахнулась с немым скрипом. Надя мирно прошла вперёд, сейчас ей было невыгодно что-то кому-то доказывать, к тому же уже можно доверять Бокову, думала она. Столько времени прошло, а они всё рядом, даже как-то слишком близко, и она ещё не поняла, хорошо это или плохо. Владимир закрыл дверь на два оборота и кинул ключи на стол, в результате чего сам за него и сел. Надя сидела напротив. В помещении ещё было темно из-за раннего утра. Казалось, что именно в эту ночь Курортный не спал вовсе. Владимир включил настольную лампу и отвернул свет к столу, чтобы тот не бил в глаза. Самое интересное, что всё действительно было не как на допросе. Наручников не было, протоколов не было, камер тоже не было. Были только стул, стол и они сами. Только эта атмосфера не придавала уверенности в происходящем. От одной мысли о том, что сейчас ей придётся рассказать всё, становилось очень сомнительно. Владимир убрал папки со стола, осталась только ручка и лист. Они какое-то время просто смотрели друг на друга, но тишина длилась недолго. — Итак, ну давайте сначала тогда. Кренёв Владимир Сергеевич — адвокат из Москвы, работаю достаточно давно, поэтому ни вам, ни мне смысла врать нет, — размеренным тоном произнёс он. Надя ещё раз настороженно окинула его фигуру взглядом. Снова эта Москва. Одни проблемы с ней. То проверки, то прокуратуры всякие, а теперь и адвокат. Тем не менее, Надя просто слушала. Хотелось слиться со стеной собственного кабинета. — Моя задача — чтобы вам не впаяли административку и не уволили. Если всё получится, то уже через неделю вы сможете вернуться к своим рабочим обязанностям, я так понимаю, у вас их сейчас немало, — продолжил адвокат. Надя особо понятия не имела, что случилось такого, чтобы на неё дело заводили. Оставалось только ждать Бокова и надеяться, что он зубы не сломает, пока будет выгрызать правду. — Я так полагаю, можно на «ты»? — вдруг произнёс Владимир. Его рука отодвинула папку с протоколом в самый дальний угол. К тому же это просто была беседа, никто не знал, как допросы в отделе проводятся, а контролировать, слава Богу, никто не собирался или же просто не хотели. — Можно, — спокойно произнесла Надя. Адвокат положил руки на стол и скрестил их в ожидании. Теперь она ждала первого вопроса, а он — собранности для этого вопроса. Готовность дать ответ, правдивый и не пустой. — Хорошо, тогда давай издалека. Когда Боков приехал, какие взаимоотношения у вас были? — начал спрашивать Владимир. Смысл этой беседы был в том, чтобы показания Бокова и остальных сошлись в её ответе. Ведь на официальные допросы ходили уже практически все, а некоторые — по несколько раз. — Никакие, — недолго думая, ответила Надя. Да, отношения у них не сложились, и на то были свои причины. Тем не менее Владимир ждал более развёрнутого ответа. — Его направили сюда для якобы помощи, хотя точно как всё было, я уже не помню. Ругались постоянно, потому что методы работы разные, да бывало и на ровном месте без причины, — дополнила она. Владимир просто слушал, не записывал. Договор есть договор. И его слова никогда не были пустыми. — Так, а в какой момент всё, на ваш взгляд, поменялось? — заинтересованно произнёс он. Надя презрительно посмотрела. Мозг утром не хотел работать, а в голову лезла всякая чушь. Единственное, что спасало, так это то, что формат у этой «беседы» совсем неофициальный. Она спала от силы два часа с перебоями из-за предстоящего ужаса, а сейчас ей задают такие вопросы. — Я неправильно задал вопрос, извини, долго ли у вас сохранялись такие взаимоотношения и в какой момент всё пошло... скажем так... по прямой? — Владимир замялся, пытаясь уместить двойной смысл в вопрос. Надя не поняла вообще, чего от неё хотят.. Её ментовский разум не хотел переваривать услышанное и думать. Сейчас её волновало только одно: с чего он решил, что у них что-то есть? — Подожди, а с чего вы... то есть ты... решил, что у нас что-то было? — в недоумении произнесла она. Владимир громко усмехнулся. Если бы не его положение, он бы рассмеялся, но этот порыв пришлось сдержать. — Надя, не смеши меня, пожалуйста, иначе я тебя так допрашивать до вечера буду. Все давали показания, из которых следует вывод, что... ну, что была так называемая интрижка или у вас это теперь повышение квалификации называется? Крайнюю шутку она не оценила. Взгляд в пустоту и звон в голове кричали о том, что влипла она по самые погоны. Надо было ещё тогда его увольнять, думала она, пока взгляд на против прожирал дыру. — Ёбушки-воробушки, и что делать? К тому же... неофициально, что будет? — потерянным от информации голосом произнесла она. Это утро точно не было добрым. Она ещё тогда знала, что до добра это не доведёт. Связалась на свою голову. Хотя что у неё на тот момент в голове было? Пустота и доверие всегда с ней злую шутку играли, этот раз не стал исключением. — Вот, значит, было? Ладно, проехали, что вам будет? Ну, Жене, скорее всего, ничего, а тебе — это уже вопрос, — рассуждал Владимир. И почему мужики из всего чистыми выходят? Мутили вместе, а сидит на этой пытке она. Хотя Боков, возможно, и подхватит в случае чего, а вот вопрос их взаимоотношений был на краю обрыва. В голове резкий щелчок, словно давнее осознание. — Ладно, давай так: пойдём от момента, когда ты с Козыревым ушла. С твоей стороны, что происходило? — Владимир приготовился слушать. Надя только опустила взгляд. История сама по себе заставляла думать о самовыпиле. Только вот почему?

***

Машина и тёмный переулок Курортного сопровождали её в этом аду. Ушла будто назло, а осталась виноватой в глазах этих мудаков. Тем не менее, после всего увиденного можно было лечь в психушку. Гора трупов за эту неделю и сплошные давки с делами значили, что очередная бессонная ночь пройдет в отделе за работой. Но внезапно решившая явиться на два дня раньше проверка Надиных планов не разделяла. Вот они уже вышли на улицу. Ледяной ветер пробирает сквозь одежду до костей. Пальцы настолько замерзли за это время, что взять сигарету из кармана — это уже целый квест на выносливость. Сейчас она уже сидит в машине, презрительно оглядывая Козырева, который каким-то образом оказался ближе, чем хотелось бы. Вернее, не хотелось бы совсем. Мужик за рулем лет пятидесяти в один момент резко сворачивает с пути. Надя не дура, сразу поняла подвох. Она этот город безвыездно знает как свои пять пальцев, поэтому обман тут не пройдет. — Как это понимать? Там лесополоса, — спокойно произнесла она в адрес Валеры. Он сидел рядом и ухмылялся. Сам не понимал, что делает и чем занимается. Надя как раз всё сразу и поняла. Если бы их план был хорошо продуман, то у них бы всё получилось. Надя резко открыла дверь машины и, считай, вышла на ходу. Не успела она достать пистолет, как сзади кто-то резко схватил и прижал к себе, отбрасывая оружие. Она выкрутилась как смогла, пока Козырев орал, чтобы тот тормозил. Этих людей она никогда не знала и в особенности знать не хотела. Ножевой удар пришёлся в район как раз бедра. Резкая боль и вспышка в темноте. Только сдавленный выдох разрезал этот круг ветреного молчания. — Крикнешь — и в целости точно не доедешь. Её уже тогда плотно держали за плечо, но только после того, как вышел Валера, ей пришёлся ещё один удар. Холодная и сырая земля встретила с равнодушием повреждённое тело. Из машины спустя время показался Козырев. Он пытался добежать, но всё без толку, не успел. Единственное, что увидел Валера в свете машинных фар, так это Надю, лежащую уже на земле и без сознания. Так же недалеко стоял чёрный силуэт. Даже свет фар не освещал его тело. Валера выгнул брови в изумлении. — Эй, ты кто? Вы что сделали? — с формой их общения Козырев не определился. Повисла тишина и рёв мотора. Тот подходить ближе не стал. Они стояли на расстоянии ста метров. — Работай, иначе я за тебя всё сделаю. Дальше ты знаешь, что делать, и главное сроки, Валер, сроки жмут. Семья она не вечна, помнишь? — статный и хмурый голос резал уши. Хоть Козырев и был тем ещё козлом, но в такой момент даже за бывшую семью можно начать беспокоиться. Тут уже и Валера сообразил, что водитель тоже с этим заодно. Когда силуэт растворился во тьме, он ближе подошёл к Наде, которая всё так же была без сознания. Пистолета при себе уже не было, только кровь стекала по лицу и одежде.

***

Владимир внимательно анализировал каждое слово. Так же что-то иногда записывал, но для себя. На какое-то время повисла тишина, но адвокат приступил к работе, не медля. Он сопоставил факты, и теперь можно было собирать пазл небытия. — Так, то есть ты не видела, кто схватил? — пытался выстроить цепочку событий Владимир. — Нет, но есть ощущение, что мы где-то пересекались, иначе я не могу объяснить такое по отношению к себе, — спокойно прокомментировала Надя. Владимир всё так же выгнул бровь от её ответа. Будто им для решения этой головоломки не хватало ещё пары деталей этого пазла. — Интересно. А пистолет? — вспомнил Владимир. Надя не задумалась ни на секунду. Как она оказалась в гостинице, она не помнила, ибо в себя пришла уже там. — Табельного уже не было, мне просто пережали руку, ну а затем нож и всё, — так же рассуждала Надя. Может, это и хорошо, что табельного не было. Отследить и найти этого ублюдка сейчас без весомых улик казалось чем-то за гранью возможного. — Так, надо своим сказать, чтобы провели экспертизу пули, которой в тебя стреляли, сравним и посмотрим. Может, тогда что-то будет, — пояснил Владимир, томно выдыхая. Он не мог подумать, что за столько лет работы ему предстоит побыть следователем. Когда он ставил подпись в документе, который говорит о том, что его обязанности теперь расширились, он не мог предположить, что всё будет так. Дело шло в тупик. Проще всех их посадить, подумал вдруг Владимир.