Пять секунд.

Атмосфера в кабинете давила. Хоть это был неофициальный допрос, но тут бы лучше подошло слово "беседа". Всё равно предостережение чего-то масштабного присутствовало. Владимир сложил руки на коленях и устало поднял взгляд. За этот день он толком не спал. — То есть, перед выездом туда звонила Саша, и после этого диалога вы не виделись, не общались, да? Слова Владимира висели в воздухе ровно до того момента, пока Надя не дала ответ. Хотя что тут ответить? С сестрой отношения были напряжённые всегда, но она её любила, несмотря на те всплески агрессии в Надину сторону. Она знала, что та когда-нибудь её поймёт. — Всё так. — От слова «да» уже было тошно. Она соглашалась в основном со всем, что звучало в этих стенах. Возможно, это и стало причиной отвращения даже к такому банальному ответу. — Дальше идём. Как вообще вы с Боковым пересеклись? Время, если помнишь, можешь тоже назвать, — сухо произнёс Владимир. Надин взгляд был прикован к полу. Она никогда не обращала внимания на детали, но в такой обстановке собственного кабинета каждая трещина в полу казалась спасением.

***

Надя почти всю ночь провела в отделе. Перебирала бумаги и пыталась найти хоть что-то общее между делами. Звучит как бред, но тогда, когда ты уже на пути в пропасть, даже самые отчаянные методы идут в расход. После Сашиного звонка она собралась, не сразу, но работа шла. Вот это единственный плюс, который был в её работе. По крайней мере, Надя считала это плюсом. Можно настолько уйти в работу с головой, что мыслей на что-то постороннее не остаётся. Для них просто нет места и сил на реализацию этого безумия. Тем временем часы уже показывали шесть утра. Середина осени, как-никак, темно и холодно. Надя уже привыкла к темноте и холоду, поэтому перестала замечать природные изменения. Тишину в кабинете нарушил настойчивый звонок телефона. Он разрывался, не так как обычно. Надя брала трубку с полной уверенностью в предстоящем ужасе. Снова либо убийство, либо изнасилование, выбирайте. Но то, что она услышала дальше, стало причиной для минутного затмения. В трубке отчаянный голос какой-то старушки. Она что-то несвязно бормотала, чуть ли не крича о том, что на горе возле въезда в город какая-то женщина хочет прыгнуть с неё. После того как Надя положила трубку, ей хватило половины секунды, чтобы прийти в себя. Ладно, не угадала. Ни изнасилование, ни убийство — хуже. Райкина в целом суицидников ненавидела. Потому что когда тебя вызывают на изнасилование или на убийство, то там уже заморачиваться не надо. Ведь у тех не было шанса спастись, а когда вызывают именно на попытку, ещё не совершённую, ты будешь винить себя в случае чего. Так ещё и по регламенту она отчитаться должна. Звучит тоже как бред несусветный, но увы, жалко всех, кроме себя. Надя даже кабинет не стала закрывать, просто выбежала из отдела и села за руль. Без какого-либо сопровождения. Сегодня все на патруле, скорее всего, по приезде туда уже будет кто-то из своих. Дорога заняла десять минут. За эти минуты она нарушила столько правил, что нужно было себя саму штрафовать, но это потом. Самый близкий путь к этой горе был через верховое поле, что удивительно недалеко от той горы разбился Ершов. Совпадение? Минусом всего этого было то, что оставить машину возле трассы ей пришлось от безысходности. Ведь там сплошные дебри, машина бы в первом болоте осталась, рисковать не хотелось. Именно поэтому, оставив всё, что можно, она выбежала из машины и двинулась прямо в лес. Курортный славился не только количеством туристов, хотя это было давно, но и природой. Непроходимые широкие леса, море, реки, разновидности ландшафта — всё это считалось природным достоянием. Даже те горы, с которых часто снимали либо суицидников, либо тех, кто решил туда залезть без экипировки, хотя порой даже это не спасало. Так же было и есть много участков, где не ступала нога человека, но даже если ступала, то их не трогали. Пока Надя добежала до места, там уже разворачивалась такая картина. У подножия горы толпа людей, как они сюда прошли, неизвестно, хотя, может, из-за поселения неподалёку. Так как гора была своей границей, то люди были уже с другой стороны. На этом она особо не зацикливалась, просто их было так много, что возникала давка. Кто-то стоял ближе, а кто-то дальше. Некоторые вообще были на уровне с лесом возле деревьев. Окрестность расположилась так, что возле горы была поляна, а эту местность в кольцо брали деревья разных видов. Надя близко подходить не стала, из своих было видно Варю и Живого. Они стояли далеко, из-за происходящего выполнять рабочие обязанности стало невозможно. Все стояли безмолвно и тихо. Темнота не отступала, но разглядеть всё во всей красе можно было. Женщина лет тридцати стояла на самом верху и подходила к краю так медленно, будто её заставляли идти. Всё произошло слишком быстро. Настолько, что никто не успел среагировать. В одну секунду тело бросилось вниз. Две секунды — и послышался хруст ломающихся костей. Она упала на камень возле горы и по инерции отпрыгнула от него. Тело взмыло в воздухе и перекатилось через камень. Брызги крови тут же стали омывать всё вокруг. Лицо бедной жертвы оторвалось от собственной головы. Показались внутренности, а запах смерти ударил в нос. Все составляющие лица и головы были видны. Жировые слои растекались и смешивались с вязкой кровью. Всё это произошло за пять секунд. Сзади послышались дикие крики, суматоха сбивала с толку. Все стали резбегаться с воплями страха. Надя все эти пять секунд не двигалась с места. Резкий скачок давления спровоцировал носовое кровотечение, которое она не заметила, пока кровь не стекла к губе. За локоть её потащили в противоположном направлении. Ватные ноги, переплетаясь, шли в другую сторону. Спустя только пару секунд силуэт человека стал вырисовываться. Внезапно подлетевший Боков вёл её под локоть прочь от этого кошмара. И уже было плевать, что ругались. На поле боя нет места чувствам, а сейчас тем более. Он отвёл её молча к первой свободной машине, что была открыта. — Садись давай. — суровый и холодный тон. Боков уже ненавидел эту систему. Всегда сообщать в отдел о том, что происходит. Он открыл дверь и, отпуская руку, стоял, не двигаясь. Надя не села, она просто рухнула на поверхность машинного сидения. — Блять, пиздец, подожди. — произнёс он. Женя открыл дверь заднего сиденья, из кармана достал салфетку и протянул ей. В такой ситуации это мало чем может помочь, но он веры не терял. Хотя, увидев такое, тут не только веру можно потерять, но и рассудок. Надя молча взяла протянутое им одолжение. Белый участок искусственной ткани в миг окрасился красным. Женя закрыл какой-то взор на всё происходящее. Его самого потряхивало, впервые такое видел. Хотя он видел очень много, но чтобы так в открытую — то нет. — Какого хуя ты вообще приехала? Сидела бы в отделе спокойно. — ругаться не было сил. В ответ тишина. Он облокотился на открытую настежь дверь, только бы дух перевести. Теперь казалось, что везде есть этот запах открывшегося топлёного жира. Надя не слышала всего происходящего. Мозг сработал так, чтобы оградить психику, но ничего не получилось. Этот хруст до сих пор звенел в ушах. Кровь всё не останавливалась. Казалось, что всё только усугубилось. Женя внимательно наблюдал. Было ощущение, что внезапно всё стало менее значимым. Картина стояла перед глазами. — Так, глянь сюда, нормально всё? — Боков опустился на колено, чтобы быть на уровне. Её глаза застыли в одной точке без возможности сдвинуться. Рука безвольно вжалась в колено, но тремор никуда уходить не собирался. К тому же всё было ненормально. Всего-то минута слабости, она и похуже видела. Бессонные ночи, отсутствие нормального питания и режима поспособствовали состоянию. Боков ждать ответа не стал, её свободную руку взял в свою ладонь. Наверное, впервые за всё время у него были горячие руки. Не тёплые, а именно горячие. Он сжал её холодную ладонь в своей. Вроде бы по чуть-чуть стало отпускать, и вторая рука стала свободной. Голову она склонила в сторону. Ощущение, будто земля уходит из-под ног, не оставляло. Глаза невольно стали закрываться. Скочками давления Надя не страдала, но сейчас организм давал ответную реакцию на обстановку. — Блять, если ты отключишься, будет хуже. От этих слов особо ничего не изменилось. Боков оглянулся по сторонам, это было ошибкой. Подошли врачи, но они были без транспорта, только с медицинским ящиком. И то побежали они к старикам, которые уже падали в обмороки и бились в конвульсиях. О прямых ментовских обязанностях пришлось забыть. — Сука, я ебал это всё, — произнёс он сам себе. Тут откуда-то из леса вышел Злобин. Он направлялся в сторону трагедии, и тут его резко окликнул Боков. — Злобин! Ваня, мать твою! Сюда бегом! — Женя знал, что сейчас им придётся откачивать Ваню, который бы свалился, не дойдя до места. Смотря на то, что Боков еле держался, было интересно, что было бы с Ваней. Проверить они не рискнули. Злобин пребывал в немом шоке от происходящего. Куча людей, скорых и прочих. Он подошёл к Жене с удивлённым взглядом. — Здравствуйте, а что, собственно... — он не успел договорить, его перебил Женя. — Ничего, Вань, детское время кончилось, а то спать не будешь. Сделай дело, найди нам врача, но прямо не ходи, ясно? Тот кратко кивнул и потерялся в стволах деревьев. Женя поднялся с колена и потянулся. — Не надо никого, всё нормально... — голос был хриплым и потерянным. Боков стал почти вплотную. Он упёрся руками в её колени, наклонившись ближе. —Да нихуя, не хватало нам ещё одного трупа, завтра разбираться будем, а сейчас сиди ради Бога. Было бы с чем разбираться. Было ощущение, что кровь разливалась везде, либо же они уже бредили от увиденного. Прошло минуты две. К ним подошёл парень лет двадцати двух, он был в форме, всё как по регламенту. —Надежда Семёновна, там танатопрактики подъехали, спрашивают, как тело везти, то... что от лица осталось отдельно? К слову, от лица там ничего не осталось, кроме каши из крови, жира, сосудов и мозга. Надя только поднесла руки ко лбу и уперлась локтями в собственные колени. —Малой, потеряйся нахуй, — встав в полный рост, скомандовал Боков. Тот на удивление послушался. —Блять, не думай даже, слышишь? Без тебя обойдутся, — резко поворачиваясь к ней и садясь так же на колено, произнёс он. В ответ последовал только судорожный выдох, который томился в лёгких всё это время.