II

      После понедельника очередная петля рутины затягивалась, как удавка. Сакура была страшно благодарна мозгу, который вытеснял всю лишнюю информацию, получаемую на работе. В больнице она превращалась в подобие марионетки, ведомой указаниями и должностными обязанностями, и чем больше их было, тем легче было не думать о проблемах, возникающих за пределами госпиталя. Так оставались хоть какие-то силы на личные дела.       Сейчас, в послеобеденное время, ирьёнин сидела за столом в горе бумаг, разложенных по разновеликим стопкам, и механистично сверяла документацию. На неё повесили обязанность по освобождению архива, и нужно было просматривать дела. Умершие шиноби – в одну стопку, убитые – в другую, сбежавшие или изгнанные – в третью. Ещё три стопки были для документов с такой же классификацией, но у которых истёк срок хранения. А привезли ей всё на одной тележке, сваленное в кучу.       Главное в этом деле было ничего не запоминать. Только забрасывать в кратковременную память факты, от которых на третий час работы пухла голова.       Дверь в кабинет распахнулась, и появилась взъерошенная Шизуне. Сакура вскочила и почтительно поклонилась.       — Сегодня вечером нас с тобой зовут на собрание администрации в качестве медиков. До меня только что дошла эта информация, — голос начальницы был пропитан спешкой, сожалением и классической злостью на административно-приказной порядок участия в таких мероприятиях. Естественно, высказать вслух мысль: «А ещё позже они не могли предупредить?!» — Шизуне не могла, но на её лице всё было написано.       — Сегодня вечером – это когда? Сейчас же уже четыре, — удивилась Сакура.       Главврач обречённо вздохнула.       — Собрание в шесть. У нас с тобой есть два часа на дорогу домой, отдых после смены и сборы. Всё по форме и с полным комплектом. Устав всемогущ.       Наступила очередь Сакуры вздыхать. Хорошо хоть, что можно было оставить работу с архивом в кабинете и продолжить завтра.       — А выходной за внеурочную работу обещали?       — Размечталась.

***

      Главное здание бурлило. Сакура устала постоянно кланяться и здороваться. Оказалось, что собирали верхушку не только Страны Огня, так что многие из тех, с кем она виделась ещё на полях сражений в Четвёртой Мировой, тоже были здесь и были рады её видеть.       Они с Шизуне должны были присутствовать на самом совещании незримыми наблюдателями, готовыми в любой момент, если что-то пойдёт не по плану, сорваться на помощь раненым. Главврач как более высокопоставленная встречала гостей у самого входа в зал, а Сакура стояла в середине коридора, ведущего от лестницы к залу.       Вдруг в толпе девушка заметила светлые волосы и зелень хаори. Она не сдержалась и подняла руку.       — Цунаде-сама!       Пятая обернулась, нашла её взглядом и улыбнулась, но поток входящих в зал подхватил её, и она стала удаляться, просто тоже подняв руку.       Если она здесь, подумала Сакура, то вполне возможно, что…       — Йо, Сакура! — раздалось с противоположной залу стороны коридора. Девушка сразу же нашла Какаши взглядом и засмеялась, видя, как он подпрыгивает, чтобы возвыситься над толпой и помочь ей себя заметить. Хотя, отметила куноичи, мог бы и не прыгать: росту хватает, да и волосы торчком добавляют чуть не полголовы.       Как-то не получается сегодня по уставу. Сакура быстро стёрла улыбку с лица и уставилась прямо, дожидаясь, когда процессия целиком войдёт в зал. Какаши среди проходящих мимо она, тем не менее, не заметила.       В сердце затаилась тревога, а за ней вернулась тяжесть с их последней встречи. Эти чувства росли в ней каждую секунду, пока высокопоставленные шиноби проходили мимо. Поток людей постепенно редел и рассасывался, да и время близилось к назначенному, а джонина как не бывало.       С тяжестью на душе девушка поняла, что ей нужно уже и самой проходить в зал.       — Меня до одурения обижает твоя привычка не здороваться в ответ, — вдруг раздалось откуда-то из-за угла, отдалённого от зала.       Облегчение частично наступило. Конечно, он просто ото всех убежал, этот мастер маскировки, и ничего с ним не случилось. Куноичи двинулась на звук и в десяти метрах от себя обнаружила Какаши, прислонившегося к стенке, внимательно изучающего её.       — Извини. Я и так злоупотребила полномочиями, увидев Цунаде-шишоу, — оправдалась Сакура, слегка зардевшись. — Если честно, я надеялась увидеться и поздороваться вдали от всех, не привлекая внимания, — тут же добавила она. И это было правдой. В это время, когда они только привыкают к изменившейся между ними атмосфере, лишние помехи вроде внешнего мира, падкого на выводы и пересуды, были ни к чему.       Девушка приблизилась вплотную и взглянула в пронизывающие тёмно-серые глаза. Кроме нежности и внимательности в них морщинками вокруг собралась тревога.       — Представляешь, я уже давно не Хокаге, а они всё равно повесили на меня вдохновляющую речь.       — Недальновидно с их стороны.       — Полагаю, они волновались, что вступительное слово Наруто затянется на всё собрание, и решили перестраховаться, выбрав меня как самого неразговорчивого.       Сакура тихонько засмеялась. Причуды администрации – то, во что лучше не вникать. Она осмотрела Какаши с головы до ног и, раздумав две секунды, стоит ли, принялась разглаживать жилет джонина, одновременно счищая с него мелкие листочки. Пользовался телепортирующим дзюцу.       — Всё получится. В такие моменты я вспоминаю, что мы прошли через войну, и всё остальное по сравнению с ней, включая публичную речь, – чистый пустяк.       Ниндзя молчал, и было слышно лишь его дыхание через маску. Сакура поняла, что сейчас, когда атмосфера разряжена, можно сбросить с себя груз вины:       — Кроме того… Я хотела извиниться, — произнесла она, и если бы её смущённый взгляд мог оторваться от жилета, то она заметила бы, что морщинки вокруг глаз Какаши только углубились. — Всё это… Что происходит… В новинку, и я… Пожалуй, я стесняюсь нас, хотя очень тобой дорожу.       Сакура наконец разгладила все видимые и невидимые складки на зелёном жилете, и теперь её рука просто спокойно застыла на груди ниндзя. Повисла тишина, и девушка взглянула на Какаши. Он не отвечал, но во взгляде его теперь было гораздо больше тепла и меньше нервной отстранённости. Внезапно, как только он решился что-то произнести, послышался торопливый бег по ступенькам вверх.       Какаши резко дёрнулся, и Сакура не успела опомниться, как её руку торопливо и грубо отбросили, а сам ниндзя отскочил на пару метров от неё в направлении зала, оставив девушку в тени позади.       На этаже показался колючий хвост Шикамару, который с видом великомученика спешил на встречу. Он поздоровался с Какаши немым кивком, и они вместе торопливой чеканной походкой поспешили в зал.       Сакура стояла в недоумении некоторое время, потирая запястье там, где огнём полыхало прикосновение мужчины, и пыталась выровнять дыхание.