Глава 9

Эва

      Лист бумаги слепил глаза своей безупречной белизной. Карандаш, всё это время плотно сжимаемый ледяными пальцами, с шумом грохнулся о столешницу. Медленно выдохнув, я прижала ладони к глазницам, начала остервенело тереть их, пока не увидела перед собой хаотично перемещающиеся мушки. Нервы, подобно шнуркам, спутались в один плотной узел из паники, неприятного ожидания и тоски. Работать было невозможно.       Две недели назад мне лишь чудом удалось сдать проект в срок. Конечно, не обошлось без помощи старого-доброго Реймсса. Если раньше все мои мысли занимала работа, то теперь ее место нагло сместили переживания из-за смутного будущего. И ладно бы только своего! Связав жизнь с Аменом, буквально встав в одну шеренгу с подчиненными ему Стражами, я ощутила на своих плечах груз ответственности за безопасность всего государства. Мы все ещё не имели чёткого представления о масштабах назревающего восстания. Моя персона отнюдь не подходила под роль шпиона, которую вынужденно пришлось на себя примерить. Подростком я увлекалась фильмами про тайных агентов, зачитывала до дыр детективные романы из коллекции мамы и временами мечтала о том, чтобы оказаться на месте моей любимой книжной парочки ищеек. Бойтесь своих желаний, как говорится: на деле романтизировать было нечего.       Я стала конкретным параноиком, боясь лишний раз открыть рот, чтобы не озвучить какую-нибудь правительственную тайну. На личном ноутбуке, доступ к которому отродясь не был обременён шифрованием, появилась засекреченная папка, в которую я ежедневно вписывала те сведения, которые удалось получить от Дии и сценарий того, что поэтапно озвучивала ей я. Чёткое планирование стало моим неизменным спутником и единственным спасением от потери рассудка. По ночам я тяжело засыпала, борясь с приступами головной боли и подступающей к горлу истерики, но даже переместившись в царство Морфея, в ужасе просыпалась, увидев очередной липкий кошмар.       С Аменом мы практически не виделись. После нашего первого и последнего свидания он пару раз выходил на меня сам, подловив в тёмном переулке по пути домой, заставляя моё сердце сначала полыхнуть от резкого приступа паники, а затем запылать безоговорочной влюблённостью. Он был уверен, что кто-то из отшельников приставлен следить за мной. Согласно легенде, общение с Аменом было вынужденным, и ничего, кроме физического влечения, навязанного связью, я к нему не испытывала. Более того, ведомая речами Дии о несправедливости существующего мироустройства, я отыгрывала роль ярой сторонницы перемен, что с каждым днём всё больше презирала своего будущего мужа и правительство, которому он служил. Не знаю, была ли "подруга" действительно так наивна или, точно так же, как и я, нацепила на себя весьма реалистичную маску, но девушка убедительно делала вид, что нам удалось вернуть прежние отношения. Моя жизнь стала чередой оживших воспоминаний: всё свободное время я проводила в компании закадычной брюнетки, которая пока не доверяла мне все тайны о грядущем восстании, но мало-помалу вводила в курс дела. Гуляя по городу, девушка делилась сплетнями о пострадавших от очередного нападения Стражей знакомых отшельниках, жаловалась на близящуюся свадьбу и отсутствие самостоятельного выбора партнёра, сетовала на неравенство, царящее в нашем обществе. При всём этом она продолжала довольствоваться прелестями жизни людей из привелигированного класса, в который входила с рождения, и души не чаяла в своём женихе Исмане. Разумеется, мне не пристало указывать ей на её противоречия. Словно глупая рыбешка, я всё глубже заглатывала крючок с прикормкой в виде агитационных речей и рьяно поддерживала все её возмущения. Иными словами, целью последних дней жизни стало доказать свою преданность отшельникам, которая в будущем станет им боком.       Единственной моральной поддержкой, островком реальности в море лжи была наша с Аменом связь. Пусть мы не могли увидеть друг друга, обменяться теплом или услышать родной голос, но с нами все ещё была способность чувствовать. С начала исполнения плана мы оба успели изрядно устать, обязанности тяготили и высасывали силы, но в наиболее трудные минуты один из нас думал о другом, наполняя при этом сердце любовным трепетом, укутывая в невидимые чужому глазу объятия. Способность, появившияся благодаря связи, можно было сравнить с ограниченным телекинезом. Вместо обмена мыслями удавалось лишь передать некоторые свои эмоции, "достучаться" до своего партнёра, но даже такая возможность в сложившихся условиях казалась даром свыше.       Мои губы растянулись в блаженной улыбке, стоило вновь ощутить на себе этот эффект. По коже побежали мурашки, сердце стало жадно разгонять по венам кровь с примесью эндорфина. В мгновение перестали волновать незаконченные проекты, опасная связь с отшельниками, политическая обстановка. Офисный шум исчез, погружая меня в мир, где существовали только мы двое. Прикрывая глаза, я уже знала, что увижу его. Это было воспоминание о нашей последней встрече.       В опустевшем переходе было сумрачно, но я сумела разглядеть хаотично раскинувшиеся белоснежные волосы, синяки под глазами, потрескавшиеся, но всё такие же манящие пухлые губы, напряжённое тело, облаченное в форму. И глаза. Сквозь пелену усталости они горели нежностью и радостью встречи. Не теряя ни секунды, Амен поспешил соединить наши языки в целительном поцелуе. Ноги тут же подкосились, но мужчина предусмотрительно подхватил моё ватное тело, через одежду сжимая и поглаживая талию, спину, пропуская пальцы через пряди распущенных волос и поднимаясь ими к макушке, чтобы затем ещё сильнее прижать к себе. Его горячее дыхание опаляло, язык обжигал нëбо, твёрдое тело примагничивало, но мне всё ещё было мало. Неразборчиво простонав прямо в сплетение наших губ, я нерешительно переместила дрожащие ладони с его бронежилета на открытую шею, поймала его мурашки, ногтями прочертила линию до затылка, зарываясь в шелковистые пряди, оттягивая их у корней. Теперь уже наступила очередь Амена издать утробный звук, полный вожделения. Голова кружилась от ощущений, а лёгкие уже сдавило от нехватки кислорода, когда между нашими телами донеслось шипение рации:       – Дружище, время вышло. Приём.       – И тебе привет, Тизиан... – совершенно осипшим голосом отозвалась я, с трудом оторвавшись от манящего тела.       Амен прикрыл глаза, покачивая головой и демонстрируя одну из вариаций его ухмылок. На этот раз вымученную, но всё же довольную. Ощущения от ничтожной пары минут воссоединения придётся растянуть ещё на неопределенный промежуток времени порознь, но мы были рады и этому.       – Скоро это закончится, Эва, – тон, которым была озвучена фраза, не позволяла сомневаться в сказанном.       – Знаю, – не мигая, лишь бы как можно дольше видеть перед собой его горящий взгляд, отвечала я, – береги себя.       – Ты у меня такая умница, – на выдохе прошептал он, хватая мои вспотевшие ладошки в свои – крупные и шершавые, наполовину скрытые в кожаных перчатках. – Я сделаю все для того, чтобы ты оставалась в безопасности.       Мои глаза заслезились от услышанного, но я поспешила проморгаться, не позволяя себе беспокоить Амена неуместной слабостью. Осторожно освободив одну свою руку, я полезла в карман сумки, чтобы передать флешку с последними полученными сведениями. Мужчина задержал на мне свой взгляд, нарочито медленно забирая носитель информации, провёл сухими, с коротко стриженными ногтями, по тыльной стороне моей ладони, и я не смогла сдержать смущённую улыбку.       – Приближается субъект. Приём, – вновь пробурчало в нагрудном кармане бронежилета.       – Скоро увидимся, – пообещал Амен и оставил мимолётный поцелуй в лоб, прежде чем резко развернуться, скрываясь за дверью служебного прохода. Я только и успела одернуть задравшийся пиджак, когда из-за поворота показался ни чем непримечательный мужчина. Поравнявшись со мной, он деловито уткнулся в экран смарт-часов на своём запястье. Мы не могли знать точно, следил ли за мной кто-то, но позволить себе совершить ошибку тогда, когда находились в самом разгаре операции, было глупо. Тяжело вздохнув, я украдкой обернулась, убеждаясь в том, что внезапно появившийся прохожий исчез из виду. Разжав свой кулак, я увидела в ладони смятую бумажку с посланием. Очередная корректировка нашего плана.       – Опять в облаках витаешь? – раздался назойливый голос Реймсса. Черт бы его побрал, может, у него тоже установлена со мной какая-то связь, иначе как объснить, что он является каждый раз, когда я отвлекаюсь от работы?       – Визуализирую эскиз, – всё ещё окрыленная чувствами, посланными Аменом, отозвалась я.       Коллега в ответ на мою колкость лишь закатил глаза, выхватывая лежащий передо мной лист.       – А это... Неплохо, – вдруг произнес он. Я нахмурилась, прекрасно помня, что Реймсс лишён таланта пользоваться сарказмом. Подняв на него недоуменный взгляд, я заметила на обратной стороне листа просвечивающие линии. Проморгавшись, выхватила свой лист обратно, в первый раз увидев плоды своего воображения. Кажется, воспоминания об Амене сумели заставить шестерёнки в моём мозгу двигаться. Рисунок явно был сделан мной, но я совершенно не отдавала себе отчёта, когда водила грифелем по бумаге. Вышло и правда... Неплохо.       – Ладно, на этот раз тебе удалось улизнуть от моего гнева, – криво ухмыльнулся Рейммс. – Ты заслужила уйти сегодня с работы пораньше.       – С чего бы?.. – проследив за взглядом мужчины, я заметила оживившийся от появления нежданного посетителя гостя. Широкоплечий и высокий, Амен выглядел среди плотно заставленных рядов офисной мебели несуразно. Сегодня он был в гражданском: простая кэжуал рубашка с коротким рукавом цвета хаки и джинсы, в кои-то веки чистые, уложенные волосы. Даже движения – уверенным шагом он направлялся в кабинет Реммао – были лишены прежней напряжённости.       – Я ведь правильно помню, это твой жених? – многозначительно склонил в мою сторону голову.       – Правильно... Постой, ты ведь в этом году тоже проходил обряд. О моём женихе знает каждая муха в этом офисе, а я всё ещё не в курсе, кто твоя невеста, – прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит за полупрозрачными стенами кабинета начальника.       – Кто не знает Амена Андерсона, генерала Стражей, отличающегося характерной внешностью, – хмыкнул коллега, за компанию со мной следящий за происходящим в соседней комнате. Оглядевшись, я поняла, что мой жених привлёк внимание вообще всех присутствующих. Вытянув свои любопытные шеи, народ начал перешептываться между собой. Тяжело вздохнув, я резко встала со своего кресла.       – Работаем, коллеги, не отвлекаемся! – прикрикнула, сама тем временем направляясь к источнику переполоха.       Стоило мне распахнуть дверь в кабинет, как две пары глаз уставились в мою сторону. Губы Реммао, стоящего подле своего рабочего стола, приветственно растянулись, а сам он раскинул руки в стороны, будто собираясь обнять.       – Эвтида! Вы как раз вовремя! – промурлыкал начальник.       Амен же повернулся ко мне вполоборота, окинул оценивающим взглядом мои туфли на небольшом каблуке, ноги, обтянутые тонким капроном, юбку-карандаш, придирчиво задержался на укороченном пиджаке, оголяющем полоску кожи. Оттуда одним резким взмахом ледяных глаз оказался напротив моего лица и установил визуальный контакт. Поза Амена была расслабленной, весь он излучал напускное безразличие. Но нашу связь обмануть было невозможно. Сердце, не переставшее еще трепетать, зашлось в бешеном ритме. Мужчина был рад мне не меньше, чем я ему. Амен на долю секунды сузил глаза, будто пытаясь о чём-то сообщить, после чего отвернулся к моему начальнику. Пытаясь разобраться в этом жесте, прислушалась к ощущениям. Это была... Просьба? В груди завязался комок, возникающий обычно тогда, когда ты очень хочешь что-то озвучить, но по какой-то причине не можешь.       – Мистер Андерсон обратился ко мне с просьбой отпустить вас, Эвтида, на свидание. По закону я не могу этому препятствовать, – сообщил Реммао, прислоняя в излюбленном жесте большой палец руки к подбородку.       – Мистер Ньюман, на самом деле я хотел бы обсудить с вами ещё один момент. Это было бы лучше сделать без лишних ушей, но раз уж моя дорогая невеста так по мне соскучилась, что не могла немного подождать за дверью, я озвучу это при ней, – я напряглась, вслушиваясь в каждое слово, не понимая, к чему он ведёт.       – Конечно, присаживайтесь, – начальник услужливо указал своему гостю на кресло, после чего и сам занял своё место. Я же, заинтригованная продолжением развернувшейся сцены, присела на край дивана.       – Понимаете, мистер Ньюман, – Амен выдержал паузу, будто подбирая следующие слова, склонил голову немного вбок, пальцем руки стал поглаживать мочку уха. В это же время ощущение, принятое мной за просьбу, стало усиливаться, пресловутый комок в груди будто обильно полили бензином, а затем бросили в него зажженую спичку. Я чувствовала некий призыв, но пока не могла понять, какой. – Я человек старого воспитания, к тому же, уже давно не юнец. Мне приходится много и усердно работать, поздно возвращаться домой. Я бы хотел, чтобы моя жена встречала меня дома с улыбкой и горячим ужином, понимаете?       Я нахмурилась, всё ещё не понимая сути происходящего. Однако Реммао расплылся в фирменной деловой улыбке, согласно кивая:       – Ваше желание мне знакомо, мистер Андерсон. Женщины созданы для того, чтобы создавать уют и заботиться о своих мужьях. К тому же, вы, как защитник нашей страны, заслуживаете к себе лучшего отношения. Я позабочусь о том, чтобы Эвтида не задерживалась на работе.       В груди росло напряжение, граничащее с яростью. Разумная часть меня понимала, что этот фарс устроен с некой целью, но чувства было уже не остановить. Амен хочет устроить конфликт?       Он его получит.       – Амен, я думаю, прежде чем озвучивать этот вопрос моему начальству, следовало обсудить его со мной, – вскинув бровь и придвинувшись ближе к Стражу, я попыталась привлечь его внимание, однако тот даже не посмотрел в мою сторону, более того, положил свою голову на согнутую в локте руку, тем самым будто затыкая ухо. Не получив ответа, я обратилась к заметно заинтересованному происходящим Реммао. – Мистер Ньюман, спасибо, что не обошли стороной просьбу моего будущего мужа, но уверяю вас, придя к вам, я преследовала цель карьерного роста. Мне нравится моя профессия, и я готова проводить на работе столько времени, сколько необходимо для того, чтобы развиваться и дальше.       Мне пришлось сжать кулаки, чтобы случайно не повысить голос. Я понимала, что безразличие Амена необходимо для поддержания нашей легенды, потому как в данный момент доверять нельзя было никому. Все, в том числе и наши родители, должны были поверить в то, что отношения между нами двумя складываются натянуто.       – Что бы ни говорила вам Эвтида, я надеюсь на взаимопонимание. Мне не нужна жена-карьеристка, которая забывает постирать, заказывает готовую еду и бросает на самотёк воспитание детей. Я понимаю, что наше общество требует, чтобы все трудоспособные граждане работали на благо общего будущего, потому не могу просить вас о её увольнении. Однако убедительно настаиваю на том, чтобы Эвтида не привлекалась к ведущим проектам.       Прозвучавшие слова выбили почву из-под ног. Я ощутила, как моя душа со свистом летит на дно, разбиваясь на кусочки. Четыре года бессонных ночей, сотни исписанных, разрисованных, разлинованных листов, гигабайты информации, впитываемой мной для того, чтобы затем вылиться в десятки высоко оцененных проектов – все это было перечеркнуто, уничтожено одним только словом близкого человека. Отравленное обидой сердце отказывалось реагировать на импульсы, посылаемые Аменом. Я вскочила на ноги, остро желая что-то сказать, но все слова застревали в горле. Совершенно растерянная, потеряв самообладание, я сумела выдавить лишь никчемное:       – Мистер Ньюман, прошу вас...       Спина Амена вздрогнула, но тот продолжал упрямо молчать.       – Что ж... Я не могу отказать вам в вашей маленькой просьбе, мистер Андерсон. Не буду скрывать, мне очень жаль растрачивать потенциал мисс Мередит. Она бесспорно весьма стоящий сотрудник, потому не сомневаюсь, что справится с архивированием документации. Уверяю вас, эта работа не будет отнимать у вашей невесты много сил и не потребует задерживаться в офисе дольше, чем того требует график.       – Благодарю за понимание, – с этими словами мужчины поднялись, закрепляя договор рукопожатием, на что я лишь скривилась, стремглав покидая ненавистное пространство.       Игнорируя голодных до зрелищ коллег, быстрым шагом оказалась у своего рабочего стола, где сидя в кресле всё ещё находился Рейммс. Завидев меня, он хотел было что-то сказать, но замер, стоило мне поднять на него глаза и настырно протянуть слегка помятый лист.       – Тебе понравился мой эскиз, не так ли? Забирай. Ну же! – мужчина испуганно вылупился, неуверенно принимая мою жалкую подачку. Тяжело дыша от переполняемых грудь эмоций, я прислонилась к столешнице так же, как это обычно делал Рейммс, тем самым словно меняясь с ним местами. Попыталась успокоиться. Он не виноват в случившемся. У одного из нас ещё получится встать с колен. – Представишь его завтра, как собственную идею. Если считаешь нужным, доработай, мне всё равно.       – В чем дело?       – Меня "повысили", – криво ухмыльнулась, принимая ситуацию. – Теперь я архиватор. Почти как архитектор, но придумывать ничего не надо.       Губы коллеги дрогнули, намереваясь озвучить какую-нибудь неуместную глупость, но затем он поднял взгляд выше, давая догадаться, кто стоит за моей спиной. Оборачиваясь, пришлось прикусить язык, чтобы публично не оскорбить самого генерала.       Амен возвышался надо мной, загораживая свет от окна. Его лицо, находящееся в тени, выражало целое ничего, в то время как я желала выжечь эту физиономию одним взглядом. Поняв, что у меня это не выходит, рывком оттолкнулась от стола, не разрывая зрительного контакта, на ощупь подхватила свою сумочку и, обойдя мужчину дугой, направилась к выходу.       К моему разочарованию лифт приехал пустым. Проскочив первой, я тут же нажала на кнопку, мечтая, что дверцы зажмут Амена, но тот успел выставить вперёд ботинок, вынуждая пропустить его следом. Кабинка была достаточно вместительной для десятка людей, но мужчина решил занять место в полуметре от меня, от чего я со всей силы вжалась в стеклянную стену позади.       – Эва... – он попытался коснуться моего предплечья, но я брезгливо отдернула руку.       – Что, теперь ты со мной разговариваешь? – вздернула бровь я. В ответ на это он подошёл ещё ближе, прижимаясь ко мне, и буквально прорычал в лицо:       – Прошу тебя, успокойся! Твои эмоции передаются и мне, это плохо кончится, – его голос действительно вибрировал, а лицо наконец-то снова выражало эмоции. Подсознание подкинуло просто дикую в данной ситуацию мысль: "В гневе Амен выглядел привлекательно". Я поспешила зажмуриться, отгоняя от себя действие связи. Чем ближе мы были, тем сложнее становилось контролировать физиологию.       Но жених не разделял моих размышлений. Кожей на том самом открытом участке талии я ощутила жар его шершавой ладони, заползающей всё выше по позвоночнику под ткань пиджака. Другой рукой он нежно заправил волосы за ухо, губами подцепил мочку уха, вызывая тем самым стаю будоражащих мурашек. Инстинктивно я подалась ближе к нему, приоткрыла губы, выдавливая тягучий вздох. Мысли переполошились, тревожные эмоции отпускали. В очередной раз оказавшись в его плену, я сдалась. И это помогло успокоиться нам обоим.       – Я всё тебе расскажу, – низким шёпотом пообещал Амен, губами спускаясь ниже, одаривая теплом открытые участки шеи. Нутро требовало его. Ещё больше, ещё ближе. Руки, до этого безвольно висящие вдоль туловища, поднялись, чтобы обвить масивную фигуру в крепком объятии. – Непокорная...       Мои глаза распахнулись, сталкиваясь с оттаившими льдинами.       – Я скучала... – честно призналась, прежде чем мы услышали сигнал прибытия на нужный этаж и неохотно отпрянули друг от друга.

***

      Как только наша машина отъехала от здания архитектурного бюро, я, не желая больше ждать, спросила:       – К чему был этот фарс?       Амен скосил на меня взгляд, а затем свободной рукой достал из своего уха какой-то металлический прибор, протягивая его мне. Нахмурившись, я повертела его, но так и не обнаружила никаких опознавательных признаков. Это была крохотная, размером с горошину коробочка с продолговатой ножкой, которой, вероятно, это устройство и крепилось в ушной раковине.       – Это жучок, – пояснил Амен, – устройство для...       – Прослушки, – продолжила за него я. – Я смотрела фильмы про тайных агентов.       – Да, но данная модель модифицирована и является засекреченным устройством, о котором, уж поверь, ни один режиссёр не знает. Он позволяет улавливать подозрительные волны и сообщает об этом своему носителю.       – И что ты пытался записать? – всё ещё не понимала я.       – Изначально – ничего. Я действительно приехал, чтобы забрать тебя на свидание, – он показательно кивнул на свой внешний вид. – Возвращался после ночной операции, сдал на хранение всё снаряжение, но совершенно забыл об этой мелкой штуковине в ухе. По уставу мы носим их на каждое задержание, чтобы потом переслушать некоторые упущенные фрагменты признаний. Наши показания не являются доказательной базой, а вот запись слов самого подозреваемого – вполне. Это устройство позволяет идентифицировать личность человека по голосу и даёт гарантию против фальсификации улик.       – Тебе показалась странной речь Реммао? – вспоминая случившееся в кабинете, догадалась я.       – Как только он открыл рот, сработал датчик. Его речь не похожа на обычную человеческую, – сказав это, он перевёл внимание с дороги на меня, желая увидеть реакцию. – Частота волн его голоса свойственна шезму.       – Речь шезму как-то отличается от обычной? Проводились научные исследования? Реммао... – я запнулась, вспоминая, как на днях случайно подслушала телефонный разговор начальника. Амен удовлетворённо хмыкнул, возвращая всю свою концентрацию на дорогу.       – Всем известно, что эти ребята умеют влиять на психику человека. Как думаешь, благодаря чему это может быть возможно?       – Не знаю... По истории мы проходили, что шезму появились неожиданно, почти сразу после завершения Последней войны. Я не знаю, что они из себя представляют, но всегда думала, что это какая-то магия, – пожала плечами, чувствуя, что краснею. Мои слова прозвучали легкомысленно, но мужчина совершенно не изменился в лице, услышав наивное предположение.       – В том-то и дело, что они создали такой образ. Личный культ, храм, полная анонимность. Но под балахонами, я практически уверен, прячутся обычные люди, которые профессионально владеют гипнозом.       – А связь? Ты же видел те браслеты, которые непонятным образом исчезли прямо на наших глазах! И чувства. Как ты объяснишь, – я засучила рукав, мимолётно касаясь печати и посылая Амену всё свое внутреннее тепло. На его предплечьях тут же проступили мурашки, – это.       Страж нахмурился, признавая поражение. Объяснение брачной связи не придумал ни один из ныне существующих учёных.       – Но, кажется, ты всё же прав. Шезму используют гипноз, – я задумчиво перевела взгляд на проплывающие за затемненным стеклом здания. – Мне удалось кое-что подслушать. Случайно. Сама забыла об этом, потому что в тот же вечер пошла к Дии.       Я ощутила, как внутренне напрягся Амен, и решила не растягивась драматичную паузу:       – Реммао как-то с ними связан. Он сообщал кому-то по телефону, что шезму готовятся к массовому гипнозу.       – Смею предположить, что он и есть главный шезму, – прищурившись, высказался генерал.       Некоторое время после этого мы ехали молча. Амен, вероятно, выстраивал в голове причинно-следственные связи, а я пыталась осознать, что всё это время косвенно работала на одного из самых таинственных граждан нашего государства. Я пыталась вспомнить каждый наш диалог, начиная трудоустройством и заканчивая сегодняшней ситуацией в его кабинете. Всё это время он не казался мне каким-то особенным, не вызывал и намёка на подозрение. Может, мы всё-таки ошибаемся?       Утомившись от своих рассуждений, я решила спуститься к решению личных проблем, а именно конфликту с женихом:       – И всë же. Объяснишь, для чего нужно было лишать меня карьеры? – формулировка была выбрана грубая, но обида всё ещё никуда не ушла. До появления в жизни Амена работа занимала главенствующую позицию, но с его приходом все перевернулось с ног на голову. Теперь я и сама не понимала, в лучшую или худшую сторону были эти перемены.       – Да, я обещал тебе всё объяснить, – он повернулся ко мне с виноватым видом, – я не желаю портить твою жизнь. Как уже сказал, я приехал только лишь за тем, чтобы забрать тебя. С Реммао всё получилось неожиданно, но я не мог закрыть глаза на явные странности. Устройству было нужно некоторое время для распознавания, поэтому я и попросил подыграть мне. А учитывая, что параллельно с этим мы отыгрываем наши роли, в голову пришла только идея выставить себя женоненавистником, – он фыркнул, осуждая самого себя, а затем снова вернул взгляд мне. – Я правда ценю твои цели и не собираюсь в будущем ограничивать в карьерном развитии. На самом деле, я уже задумывался о том, что будет дальше. Моя профессия слишком опасна, и я не хотел бы лишать свою семью кормильца.       Я изумлённо уставилась на него, ощущая, как начинают слезиться глаза. Мы впервые говорили о нашем совместном будущем. Не о судьбе государства после восстания, а именно о нас. Говоря о семье, Амен явно имел ввиду и наших с ним детей. Осознание того, что всё это действительно однажды станет явью, будоражило, но не пугало. Нам предстоит пройти ещё через многое, прежде чем мы сможем спокойно выдохнуть, но рядом с таким мужчиной я понимала, что всё это будет по плечу. Амен улыбнулся, заметив, как я растрогалась, одной рукой смахнул проявившуюся слезу. Я смущённо зажмурилась, прижимаясь щекой к его теплой ладони. Тем временем он продолжил:       – Когда вся эта вакханалия закончится, подам в отставку. Достаточно с меня этой нервотрепки. Пойду преподавать в академию, опыта у меня набралось немало.       – Я с тобой, – поспешила ляпнуть, но, заметив вскинутую в удивлении бровь жениха, исправилась, – мы вместе пройдем этот путь.       – Ожидание того стоило, – пробормотал он.       – Что?       – Когда со всем разберёмся, я лично убежусь в том, чтобы тебе вернули должность. А лучше повысили, – не желая пояснять случайно брошенную фразу, перевёл тему он. – Это ещё не всё, что я хотел сказать. Открой бардачок.       – За время, прошедшее с последнего свидания, у нас накопилось уж больно много тем для разговора, – веселье сменилось волнением, как только в моих руках оказалось дело о пропавшем брате. Дрожащими пальцами я поспешила открыть документ, пробегаясь глазами по его досье. Имя, год рождения, фото, предоставленное нами в отделении Стражей, когда мы подавали заявление.       – Мне удалось поднять некоторую информацию. Времени, конечно, прошло уже много, но кое-что узнать получилось. В день пропажи Ливий не появился в школе. Допросив одноклассников, удалось узнать только то, что его часто видели на приграничной территории. Непосредственно с отшельниками он замечен не был, однако... – я взяла в руки снимок плохого качества, на котором был изображен мой брат с набитым рюкзаком за спиной. Местность была незнакомой, лицо было скрыто, узнать Ливия удалось только лишь по его одежде и макушке с вьющимися локонами. – Это кадр с камеры видеонаблюдения, установленной возле границы с поселением отшельников. Твой брат направлялся туда. По собственной воле.       – Что, если ему кто-то угрожал? – не веря, высказала свою идею.       – Стражи взломали его ноутбук. Он вёл переписку с некой Мией Хантер. Её личность пробили в базе данных, но такого человека не существует. Либо имя выдуманное, либо она была рождена в поселении, а потому не зарегистрирована. Настоящего фото, разумеется, на её странице тоже не было. И, что странно, вычислить IP не удалось.       – О чем они общались?       – Обо всём. Переписка велась больше года, а среди последних сообщений была договорённость о скорой встрече. Твой брат догадался удалить адрес, на этом ниточка и обрывается.       – То есть, он ушёл сам? К этой Мии? – я выдохнула, закрывая папку.       – Вероятнее всего. Его никто не принуждал.       – Почему нам это не рассказали?       – Ты готова поверить в то, что обычный гражданин просто так захочет стать отшельником? – вопросом на вопрос ответил он. Я замолчала, зная, к чему он клонит. Конечно, нет. И родители бы не поверили. Самым логичным было сказать, что его выкрали с целью навредить.       – Сет сказал, что он жив. И он среди них, – резюмировала я.       – Мы найдём его. Но для начала, – с этими словами Амен заглушил двигатель. Я оторвалась от медитативного разглядывания своих рук, обращая внимание на вид за окном. Мы снова приехали домой к Амену. Точнее, к нам домой. – приглашаю тебя на второе свидание.