Глава 6: Иллюзии

Тата подсчитала в уме время, которое понадобилось бы Драко, чтобы доехать до своего особняка (Малфой – Мэнора) на другом конце города. Прибавила ещё пару минут, чтобы он успел переодеться, а затем её пальцы сами набрали его номер. Разговор мало чем отличался от предыдущего: Малфой был уверен, что шериф им не поверит, что им придётся ждать официального заявления полиции, и только потом уже показывать плёнку Блэку. Попытки Стайлз настоять на своём были пресечены на корню. Холодная, безупречная логика в голосе напарника не оставила ей пространства для спора. Девушка хотела действовать, кричать, делать хоть что-то, а ей предлагали самое трудное — бездействие. И на данный момент, к сожалению, приходилось с этим мириться. Стайлз попыталась перевести разговор в другое русло, а точнее договориться о том, где они встретятся утром. В ответ она услышала то, чего совсем не ожидала: ей не нужно приходить завтра на работу. Малфой будет занят, а Тате, по его мнению, без него делать нечего. В его словах прозвучал тонкий, но отчётливый намёк: здание должно оставаться пустым и запертым, пока в нём нет его главного владельца. Мысль о том, чтобы воспользоваться своим ключом и пойти туда одной, должна была умереть, так и не родившись. Короткие гудки в трубке прозвучали как смертный приговор… Драко даже не удосужился попрощаться… Первые несколько минут девушка просто сидела в тишине, раздавленная и униженная. Только ей стоило поверить, что к ней начали относиться на равных, как это убеждение разбилось в одночасье. Малфой называл её своим напарником, но при этом ограничивал её во многих решениях и действиях. Это напрягало. Обида жгла изнутри, смешиваясь с липким страхом. Страхом того, что «золотой мальчик» откажет Тамаре в сотрудничестве и ей придётся вновь вливаться в сонный ритм Фуэго – Кросса. Идея поработать с Поттером, казалась уже не такой привлекательной, как раньше. Когда первые эмоции поутихли, Тата заставила себя прокрутить их разговор в голове ещё раз. Она закрыла глаза и начала представлять ситуацию не со своей, а с точки зрения парня. Картина возникла в сознании сама собой. Завтрашний день не имел ничего общего с сегодняшним. Это был день логистики и отгрузки. Бесконечные звонки в клининговые службы, заказ моющих средств, респираторов, перчаток и кучи всего необходимого для кинотеатра. Договорённости с грузчиками, которые как обычно привезут всё это только к вечеру. Наверняка, им с Блейзом, придётся ещё и таскать тяжести наравне со всеми. Тата почему-то была уверена, что именно Забини придёт на помощь к Драко, так как один тот не справится. Забини, а не она, потому что Малфой считает, что девушки не должны так перетруждаться. Это была его собственная, неуклюжая и властная форма заботы. Он не просто отстранял её, он ограждал её от одной из неприглядных частей их затеи. Той, от которой, можно было оградить. И, что важнее, после сегодняшних событий, Драко больше не считал «Сирену» безопасным местом. Хоть он старался этого не показывать, но его уверенность в отсутствии связи пропажи Дурсль с цирком, пошатнулась. Так что его приказ был продиктован не только высокомерием, но и нежеланием, чтобы Тамара находилась в огромном (пока что мрачном) кинотеатре одна. Это осознание не принесло радости, но потушило огонь обиды. Он заботился о ней и делал это по-своему. С такими мыслями Тата Стайлз легла спать. Утро встретило девушку тишиной и запахом свежесваренного кофе. Её мама, Лана Стайлз, уже сидела за кухонным столом, рисуя что - то в блокноте. Творческая натура, она преподавала искусство и музыку в единственной на весь Фуэго-Кросс школе, где под одной крышей учились все — от пятилеток до выпускников. Летом, во время официального отпуска, Лана не сидела без дела, а подрабатывала, организовывая летние творческие курсы для детей. По воскресеньям, в независимости от времени года, женщина занималась волонтёрской деятельностью в церкви. Воспитывая дочь в одиночку, мисс Стайлз не могла позволить себе расслабиться. Тата, унаследовавшая её деятельную натуру, тоже всегда старалась найти себе подработку на лето, а если не получалось — брала на себя домашние дела, освобождая маме время. Сегодня именно это она и решила сделать. Вынужденный отдых от «Сирены» и Драко нужно было чем-то заполнить. Тата принялась за уборку с ожесточённой методичностью. К двум часам дня дом сиял чистотой, а она, уставшая, но почувствовавшая лёгкое удовлетворение, рухнула на диван. Школьница взяла с журнального столика книгу, которую хотела начать читать еще неделю назад — «Мизери» Стивена Кинга. Едва она успела погрузиться в леденящую кровь историю о пленённом писателе, как резкая трель телефона нарушила её планы. Это была Александра. Голос её звучал сбивчиво и напряженно. Без малейшего приветствия, она сразу перешла к «делу». — Я была вчера в цирке… Пальцы Стайлз, державшие телефон, инстинктивно сжались. Внутри всё похолодело. — Ты серьёзно? В ответ раздался нервный смешок, за которым последовала совершенно неуместная цитата, произнесённая быстрым, почти паническим тоном: — Нет, это шутка, Малькольм, я рассказывал её священникам, и мы смеялись… Тата устало потёрла переносицу. Она узнала фразу из дурацкой комедии, которую они смотрели сто лет назад. — Алекс, сейчас этот прикол из «Дома с паранормальными явлениями» вообще не в тему, — отрезала она. — Прости, я просто очень сильно нервничаю... — Рассказывай! – Тамара не стала разбрасываться лишними репликами, она просто хотела узнать хоть немного о происходящем, а ещё поддержать близкого человека чем сможет. — Я говорила о том, что мы никогда не будем обсуждать… Но ты – моя лучшая подруга, Тат. Ты же прекрасно знаешь, о ком говорила эта сумасшедшая... — Голос Смит дрожал от сдерживаемой ярости. — В общем, слухи о моей… тайне, а еще о том, что мне якобы заплатили за весь этот спектакль, дошли до моей матери. И до него… Стайлз затаила дыхание. Она прекрасно знала, кто этот «он». — Мама списала всё на подростковую влюблённость, ну, знаешь, как она умеет. А он… — Алекс сделала паузу, и Тамара услышала, как подруга тяжело сглотнула. — Снейп отказался продолжать подготовку к выпускным экзаменам. Сказал, что это «неуместно». — Ох, мне так жаль… — Я успела и поплакать, и побеситься! Это была единственная возможность проводить с ним время, ты же знаешь! Поэтому я пошла туда. Чтобы вывести эту стерву на чистую воду. Александра никогда не доходила до открытой ругани, а это значило, что дело набирало серьёзный оборот. — У тебя это получилось? — Нет, но дело не в этом… То, что я вчера увидела… —  Начала было Алекс, но внезапно замолчала. В трубке послышался приглушённый женский голос с той стороны: «Дорогая, с кем ты разговариваешь?» — С Татой, мам, — поспешно ответила Смит, и её голос тут же потерял всю свою ярость, став почти виноватым. — Слушай, мне сейчас неудобно, — быстро зашептала она в трубку. — Давай встретимся? — Да, конечно. Где? — Тут же отозвалась Тата, понимая, что разговор явно не для ушей миссис Смит. — Давай там, ну… где Поттер подрабатывает. Через час, нормально? — Да, отлично. Я позову Седрика и Миру. Нам нужно всё обсудить. — Хорошо. До встречи, — Бросила Александра и повесила трубку. Тамара пришла на полчаса раньше назначенного времени. Привычного дружелюбного Гарри Поттера за стойкой не наблюдалось. Вместо него, с плавной, отрешенной грацией протирая стаканы, двигалась Полумна Лавгуд, которую устроили сюда на следующий день после их с Поттером разговора о работе, то есть буквально вчера. Девушка со своими огромными голубыми глазами, белокурыми локонами, спадающими до пояса и мечтательной, блуждающей улыбкой была похожа на эльфийскую принцессу. Принцессу, которая по какой-то причине оказалась в их маленьком городишке. При виде неё сердце Таты привычно уколола тихая грусть. Их общий друг Невилл был влюблен в неё до беспамятства, а Луна, казалось, витала в своих собственных мирах, совершенно не замечая земного, искреннего обожания. — Твоя аура сегодня очень встревоженная, Тата, — произнесла Луна своим тихим, мелодичным голосом, когда девушка подошла к стойке. Она даже не посмотрела на неё, но безошибочно узнала. — В ней много чёрного и вспышки красного. Тамара слабо улыбнулась. Только Лавгуд могла начать разговор таким странным образом. — Привет, Луна. Пожалуй, ты права. Сделай мне, пожалуйста, экспрессо, чтобы прогнать тёмные мысли, и что-нибудь сытное, чтобы не улететь вслед за ними. — Бутерброд с тунцом, — понимающе кивнула Луна. — Он этого не допустит. Тамара взяла свой заказ и устроилась за столиком у окна. Горячая, горькая жидкость обожгла язык, но не принесла облегчения. Мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг одного — панического голоса Алекс в трубке. Она смотрела на улицу, но не видела ни прохожих, ни машин, ожидая друзей и чувствуя, как с каждой минутой напряжение нарастает. Брюнетка и не заметила, как маленькая чашечка почти опустела. Звон колокольчика над дверью вырвал её из оцепенения. В кофейню вошли Мира и Седрик. Они двигались в той слаженной гармонии, которая бывает только у людей, проводящих вместе очень много времени. Их пальцы едва не переплетались, и Тата поймала себя на мысли, что видит эту почти-близость между ними всё чаще. — Как ты? — Спросила Хемсворт, садясь напротив, пока Диггори заказывал им напитки. — Точно лучше, чем Алекс, — коротко ответили ей, бросив взгляд в сторону Седрика, который как раз расплачивался с Луной. Не было никакого смысла пересказывать эту мрачную историю дважды. Когда Диггори вернулся к столику с двумя чашками капучино и лимонадом, его смутило молчание за их столиком. Он поставил напитки и сел рядом с Мирой, вопросительно глядя на Тату. — Итак, что случилось? – Спросил он. Тамара сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и вкратце, без лишних эмоций, пересказала им свой телефонный разговор с Александрой. Она рассказала всё: про ядовитые слухи, которые распустились благодаря Беллатрисе; про то, как они дошли до миссис Смит и, что хуже всего, до профессора Снейпа; про его решение прекратить дополнительные занятия. Она описала ярость и отчаяние в голосе Алекс, её безрассудное решение пойти в цирк в одиночку, чтобы «вывести стерву на чистую воду». И, наконец, про то, как их разговор оборвался на самом интересном месте — когда Алекс начала говорить о том, что она там увидела. Про плёнку школьница по какой-то неведомой причине решила пока что умолчать. Возможно на неё так повлиял разговор с Драко. Когда Тата закончила, за столиком вновь повисла гнетущая тишина. Нарушила её сама «виновница» разговора. Она выглядела так, словно не спала с того самого вечера, как они сходили в цирк в первый раз. Бледная, с тёмными кругами под покрасневшими глазами, Алекс нервно огляделась по сторонам, прежде чем её затравленный взгляд нашёл их столик. Александра практически рухнула на свободный стул рядом с Татой, машинально отмахнувшись от предложенного Седриком капучино. — Не нужно. Я не хочу, — прошептала она, её руки, лежавшие на столе, мелко дрожали. Девушка сделала судорожный вдох. —  В цирке все номера и вправду изменились, стали более жуткими.  Выслушайте меня, пожалуйста, если можно без нотаций. – Обратилась она уже к Диггори, который очень сильно удивился, услышав эту реплику и обращение именно к нему. Он даже не думал её критиковать, хоть в душе и понимал, что идея идти туда была так себе. — Представление Беллатрисы отличалось от всех предыдущих. Зрители… в этот раз… сидели как под гипнозом, причём именно ТОЛЬКО на её выступлении всё ухудшилось в несколько раз. Люди смеялись, почти не аплодировали, просто смотрели. Лестрейндж больше не рассказывала секреты. Она… она показывала фокусы с зеркалами. Вытаскивала на сцену огромное зеркало в старинной раме, и отражения людей в нём… они делали жуткие вещи. Искажались, кричали без звука. Это было отвратительно, но никто не мог отвести взгляд. Александра замолчала, её взгляд нашёл глаза Тамары. Она наклонилась ближе, голос упал до испуганного шёпота. — Тата… перед началом шоу, когда я только подошла, я увидела миссис Дурсль. Она стояла у служебного входа, и разговаривала с этим их главным. Я не говорю, что это точно она, но… она была очень, очень похожа на твою соседку. Та же ужасная причёска, то же надменное лицо, похожее на мопса… Ты уж извини, но она реально ужасно выглядит… Тата не обратила внимание на последние слова подруги. Внутри у неё всё похолодело. Жива. И она там. Добровольно? — Но самое страшное было потом, — продолжила Алекс, её голос дрогнул. — У Хагрида… у него теперь новый номер. Он метает ножи. — Ну, это классика для цирка, — осторожно заметил Седрик, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом трёх подружек. — Мишенью была женщина, — прошептала Смит, и её глаза наполнились ужасом. — Живая женщина, привязанная к вращающемуся кругу. Она была очень полная, со светлыми волосами, на её лице была маска в виде пуделя. Она не кричала, не боялась. Она… смеялась, как сумасшедшая. Алекс не договорила. Ей и не нужно было. Все уже догадались, кто был под маской собаки, из-за которая и началась эпопея миссис Дурсль с цирком. Тяжёлая тишина, повисшая над столиком, была почти осязаемой. Рассказ Александры лишил всех дара речи. Они сидели, переваривая жуткие образы — зеркала, искажающие реальность, и безвольную, улыбающуюся женщину под лезвиями ножей. Именно в этот момент колокольчик над дверью звякнул снова. — Луна, привет! Я за зарплатой, — раздался знакомый голос. Все четверо обернулись. К стойке подошёл Гарри Поттер, одетый в потёртые джинсы и футболку, которая была явно больше на несколько размеров. Он выглядел немного уставшим после смены, но, заметив их компанию, дружелюбно улыбнулся и помахал рукой. Получив от Луны конверт, Гарри направился к их столику. — Привет всем. Что за похоронное настроение? Случилось что-то? Никто не знал, с чего начать. Поттер переводил взгляд с одного мрачного лица на другое, и его улыбка медленно угасла. — Мы говорили о пропавшей женщине, миссис Дурсль, — наконец решилась Тата. Гарри удивлённо приподнял бровь. — О пропавшей женщине? Так с ней всё в порядке. Её брат мистер Дурсль вчера с ума сходил, а сегодня утром она ему позвонила. Сказала, что всё отлично, просто она спонтанно решила уехать в оздоровительный санаторий в Аризоне. Сказала, что ей нужно «восстановить душевное равновесие» и чтобы её не беспокоили. Правда не понимаю, почему она заранее не могла предупредить об этом… У неё же собака весь день голодная носилась… Брат забрал её к себе на время. Слова Поттера прозвучали как гром среди ясного неба. Александра ошарашенно смотрела на него. — Но… я видела её. Вчера. В цирке, — прошептала она. Теперь настала очередь Гарри выглядеть сбитым с толку. Тата, Мира и Седрик быстро, перебивая друг друга, пересказали ему всё: рассказ Алекс, её подозрения, жуткий номер с метанием ножей и женщину, так похожую на Мардж. Гарри выслушал их внимательно, но на его лице отражался явный скептицизм. — Ребят, это звучит… дико. Мой дядя — коп. Он каждый день слышит безумные истории. Если прийти к нему и сказать, что женщину, которая недавно звонила брату и предупредила, хоть и с запозданием, о своём отъезде, на самом деле привязали к колесу в цирке, он просто покрутит пальцем у виска. Без доказательств это просто слова напуганной школьницы. В его словах была холодная, неприятная правда. — Но что нам делать? — В отчаянии спросила Алекс. Поттер задумался, потирая подбородок. — Нужно найти информацию. У моего дяди дома есть компьютер с выходом в интернет. Давайте попробуем поискать что-нибудь об этом цирке. Может, о них уже были какие-то слухи или статьи. В 1996 году персональный компьютер с выходом в эту загадочную «всемирную паутину» был такой же редкостью, как единорог в городском парке. Большинство семей обходились телевизором и телефоном, а само слово «интернет» звучало как что-то из научно-фантастического фильма. Компьютер в доме Блэков появился только из-за работы Сириуса — шерифу полагалось идти в ногу со временем, хотя сам он предпочитал бумажные отчеты и стук печатной машинки. Идея поискать информацию в интернете выглядела однозначно классной. Час спустя Тата и Гарри сидели в его комнате, слушая пронзительный писк и скрежет модема, подключающегося к сети. Остальные решили, что вдвоём им будет проще сосредоточиться. Поиски в сети были медленным и мучительным занятием. Информации о «Цирке блуждающих огней» не было почти никакой. Но после часа поисков на старом, забытом форуме, посвящённом бродячим артистам, Гарри наткнулся на короткое сообщение двухлетней давности. Пользователь, оставивший его, спрашивал, не знает ли кто-нибудь что-то о труппе, которая приезжала в их город. Труппа называлась иначе — «Змеиный Балаган». Но описание было пугающе знакомым: гипнотизирующие представления, странная гадалка и чувство тревоги, оставшееся после их отъезда. — Вот оно, — тихо сказал Поттер. — Они просто сменили вывеску. Солнце уже садилось, когда Гарри вызвался проводить Тату до дома. Они шли по тихим вечерним улицам, обсуждая новую зацепку. Разговор был лёгким, несмотря на мрачность темы Тамара чувствовала себя немного спокойнее рядом с парнем. Они как раз подошли к её дому, и Тата, улыбнувшись, поблагодарила его за помощь. В этот момент из-за угла медленно выехала знакомая чёрная машина. Она остановилась в нескольких метрах от них, но ни Гарри, ни Тата, увлечённые разговором, этого не заметили. За рулём сидел Драко. Он приехал, чтобы извиниться. На пассажирском сиденье лежали дюжина алых роз и коробка её любимых шоколадных конфет. Весь день парень репетировал слова, которыми объяснит свою резкость, свою неуклюжую заботу. Он был готов признать, что неправ. А потом Малфой увидел её. Стоящую в мягком свете уличного фонаря рядом с Поттером. Она смеялась над чем-то, что тот ей говорил, и её смех казался ему самым прекрасным и одновременно самым болезненным звуком на свете. Они выглядели так просто, так… правильно вместе. Руки Драко, лежавшие на руле, сжались до побелевших костяшек. Он смотрел, как Поттер прощается и уходит, а Тата ещё мгновение смотрит ему вслед с тёплой улыбкой. Блондин так и не вышел из машины. «Что бы я ни делал, — пронеслось в его голове с оглушающей ясностью, — я всегда буду предлагать ей то, что нужно купить. А он даёт ей то, что бесценно, не прилагая к этому никаких усилий». Малфой не нажал на газ. Медленно, почти бесшумно, он включил заднюю передачу и отъехал назад, в тень, откуда появился. Машина скользнула в темноту так же тихо, как и он сам вторгся в этот момент. Розы на сиденье рядом с ним источали свой приторно-сладкий, удушающий аромат, который теперь казался запахом поражения.