Глава 7: Что скрывают тени?

Вторник, 30 июля, как и ещё несколько дней в августе, был избран директором и школьным советом «Днём благотворительности». Директор Дамблдор обожал громкие названия, поэтому банальная уборка школьной территории и прилегающего парка была возведена в ранг высокого служения обществу. На деле же, это практически не имело никакого отношения к подлинной благотворительности. Участие было "крайне желательным" для всех старшеклассников, так как это зачтётся как общественные работы и положительно скажется на характеристиках для университета. Поэтому, как и в прошлом году, ожидалось, что придут лишь они, и от силы парочка младшеклассников — активистов. Роль организаторов отводилась учителям, хотя и здесь были свои исключения. Можно было не сомневаться, что такие трудоголики, как профессор Снейп — преподаватель химии и биологии — или мама Тамары Стайлз, предпочтут работать наравне с учениками, а не просто наблюдать со стороны. — Я совершенно забыла об этом дне, — призналась Тата, когда пикап шерифа Блэка свернул на подъездную дорогу к школе. Шериф, узнав от своего крестника, что они с мамой тоже едут, любезно предложил их подвезти. Казалось, за такое короткое время Сириус Блэк и Лана Стайлз успели найти общий язык. Это удивляло, ведь Сириус был довольно нелюдимым мужчиной. — Ты просто потеряла счёт времени между главами и встречами с друзьями, милая, — отозвалась Лана с переднего сиденья, её голос был полон тёплой насмешки. — Не вини её, — вмешался шериф, бросив на женщину быстрый взгляд. — Я и сам постоянно пытаюсь «забыть» о мероприятиях с принудительным весельем. Обычно это связано с бумажной работой. — Это ваша официальная отговорка, шериф? «Принудительное веселье»? — Лана рассмеялась, и этот смех, казалось, заполнил всю машину. — Да, официальная.  — Усмехнулся Блэк. — Есть варианты получше? — Подумаю об этом на досуге! На заднем сиденье Гарри и Тамара обменялись быстрыми взглядами, пряча улыбки. Это было похоже на молчаливый пакт о взаимопонимании: наблюдать за этим лёгким флиртом между мамой и крёстным одновременно было неловко и весело. Школьный двор встретил их гулом голосов и лязгом садового инвентаря. Тамара едва успела выйти из машины, как её взгляд, будто притянутый невидимым магнитом, нашёл их. Драко Малфой, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Они не держали в руках ни граблей, ни мешков для мусора. Они держали дистанцию, стоя в тени большого дуба с таким видом, будто наблюдали за рабами в их естественной среде обитания. Пэнси, чья семья хоть и уступала Малфоям в богатстве, но не в высокомерии, что-то оживленно щебетала, не сводя с Драко влюбленных глаз. Ещё год назад появление этой троицы здесь было бы немыслимым. Их богатенькие родители бы просто отправили в школу чек с внушительной суммой, лишь бы не тревожить своих чад и не заставлять их заниматься «грязным» трудом. Но прошлогодний родительский бунт положил конец этой практике. «Почему чьи —  то дети должны работать, а чьи — то будут отдыхать?» — этот вопрос, заданный на повышенных тонах, заставил директора и школьный совет сделать участие обязательным для всех. Ни Пэнси, ни Блейзу, ни тем более уж Драко не нужны были эти жалкие баллы для поступления — их будущее было куплено на годы вперед. Тем не менее общественное мнение в таком маленьком городишке значило слишком много, чтобы идти против него. Малфой заметил её в тот же миг. Его скучающее выражение лица мгновенно стало жёстким, почти враждебным. Он проследил взглядом от неё к Гарри Поттеру, вышедшему следом, а затем к пикапу шерифа, отъезжавшему от бордюра. Челюсти его едва заметно сжались. Блондин резко отвернулся, бросив Пэнси фразу, которая заставила её рассмеяться. Она с торжествующей улыбкой положила руку ему на предплечье, мягко поглаживая его. Тата удивилась, увидев такую неадекватную реакцию, направленную на неё. Она никак не могла понять, почему Драко смотрит на неё так, как будто она предала его, одним лишь появлением здесь. Затем следом пришло другое чувство. Холодный, незнакомый укол, когда она увидела руку Паркинсон на его руке. Что-то похожее на досаду, направленную не на Драко, а на эту простую, собственническую лёгкость в жесте девушки. На то, как близко она стояла, трогала его, и на то, что он по какой-то причине ей это позволял. Тамара ещё не могла дать этому чувству имя, но оно ей категорически не понравилось. Школьница заставила себя не смотреть на их парочку больше обычного и, прихватив грабли, направилась к заросшему углу у старого забора. Она не успела сделать и десяти шагов, как ей наперерез вышла Пэнси Паркинсон, скривив губы в презрительной усмешке. Блейз и Драко стояли в нескольких шагах позади, наблюдая. — Как это мило, Стайлз… И я говорю не о твоих нищебродских шортах, которые не сочетаются даже с… —  Пэнси неопределённо махнула рукой в сторону Таты, подыскивая наиболее язвительное слово. Тамара прервала её, даже не дав закончить. Она медленно подняла инвентарь в своей руке. — Это называется грабли, Паркинсон. Брюнетка на мгновение растерялась. — Что? — Г – Р – А – Б – Л – И, — произнесла Тата слово по буквам, глядя на неё как на умственно отсталую. — Я понимаю, в твоём мире садовые инструменты — это что-то из энциклопедии для бедных, но поверь, эта штука существует. Ими работают, представляешь? Сгребают листья и мусор. Попробуй, когда будет свободное время, может даже в своей тупой башке сможешь от него избавиться! Лицо Пэнси побагровело. Блейз Забини, стоявший за её спиной, тихо фыркнул в кулак, а на губах Драко промелькнула тень усмешки, которую он тут же подавил. Не дожидаясь ответа, Тата обошла оцепеневшую от ярости Пэнси и направилась к забору, тихо посмеиваясь. Чтобы хоть немого успокоиться, Стайлз с силой принялась сгребать листья. Внезапно, прямо перед ней, по ту сторону сетчатого забора, возникли две фигуры. Рыжие клоуны – близнецы в мешковатых костюмах в клетку. Их лица были покрыты толстым слоем потрескавшегося белого грима, а нарисованные улыбки казались нелепыми в дневном свете. — Какая красивенькая девочка, — проскрипел один, цепляясь тонкими пальцами за сетку. Движение было резким, почти паучьим. — Очень-очень красивая, — подхватил второй, его голова качнулась под неестественным углом. — Мы так по тебе скучали. Почему ты приходила только в самый первый раз? Тебе не понравилось? — Чтооо? Откуда вы знаете, что я была в цирке всего лишь один раз? Вы же даже в тот день не выступали… - Тата отбросила грабли в сторону и уставилась на циркачей прямо в упор. —  Нам не нужно выступать, чтобы всё знать! Мы бы так хотели, чтобы ты пришла снова. Наш хозяин очень любит таких, как ты! — Отстаньте от неё! —  Раздался за спиной Тамары голос Драко. Он подошёл бесшумно и встал чуть впереди неё, загораживая от близнецов. Те же переглянулись между собой. — Похоже, у девочки есть защитник, — ухмыльнулся один из них. — Ладно, мы ещё увидимся. — Они скользнули обратно в тень деревьев и исчезли. Драко резко развернулся к Тате, его лицо было искажено гневом. — Где твой любимый Поттер? — Выплюнул он. — Почему не он прибежал, увидев возле тебя этих фриков? Или покраска скамеек важнее безопасности его девушки? — Он не мой парень! — Вскрикнула Тата. — И даже если бы и был, тебя это не должно касаться! Следи лучше за своей припадочной! Малфой вцепился пальцами в её талию и притянул к себе так близко, что она почувствовала жар его тела. — Меня касается всё, что связано с тобой! — А тебя касается то, что Пэнси тебя трогает? — Это не одно и то же, — Выдохнул Драко, его голос стал хриплым. — Ты что фильмов пересмотрел?  — Рассмеялась Тата ему в лицо. — Ты ещё скажи, что дело не во мне, а в тебе… или что там за чушь сейчас несут? — Чушь? — Прошипел Малфой так тихо, что это прозвучало опаснее любого крика. В следующее мгновение он подался вперёд и заставил замолчать Стайлз самым грубым и единственным способом, на который был способен. Его губы впечатались в её, не давая опомниться. Это был не поцелуй — это был ответ. Грубый, злой, отчаянный. Он целовал её так, словно пытался выжечь её насмешку, доказать без слов то, что не мог объяснить. Это был спор, в котором его губы были единственным аргументом. На секунду Тамара застыла, оглушённая его напором, а в следующую - принялась целовать парня в ответ. Она не знала, как это делать правильно, поэтому просто пыталась копировать движения своего партнёра. И ей это удалось, судя по реакции Драко. Из его горла вырвался сдавленный стон. — Кхм-кхм. Прозвучал сухой едкий кашель откуда-то со стороны. Они отскочили друг от друга, как от удара током. Драко резко отвернулся, тяжело дыша и сжимая кулаки, а Тата прижала пальцы к горящим губам, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Профессор Снейп стоял в нескольких метрах, его чёрные глаза сверлили их обоих презрением. — Надеюсь, вы не считаете это частью общественно-полезных работ? — Северус перевёл взгляд на блондина. — Малфой, ваше полное отсутствие контроля меня уже не удивляет. — Затем его глаза впились в Тату, и в них промелькнуло нечто похожее на разочарование. — Но вы, мисс Стайлз... Устраивать подобное представление, когда ваша мать находится в нескольких сотнях метров отсюда... Отвратительно… А теперь вернитесь к работе. Оба. И желательно не пересекайтесь друг с другом до конца нашего рабочего дня, чтобы не раздражать меня ещё больше. Школьники не посмели ослушаться профессора. Тата, не глядя ни на кого, схватила свои грабли и почти бегом направилась обратно к забору, желая провалиться сквозь землю. Драко, бросив на Снейпа полный ненависти взгляд, круто развернулся и направился к школьному фонтану, чтобы умыть лицо. Учитель химии и биологии был не единственным свидетелем сей драмы. Её лицезрели их близкие друзья, парочка младшеклассников и несколько учителей, чьи взгляды не сулили ничего хорошего ни Лане Стайлз, ни её дочери, подарившей им главную тему для сплетен на ближайшую неделю. Первой взорвалась Пэнси. Звук её собственного торжествующего смеха застрял где-то в горле, превратившись в удушливый, беззвучный спазм. Её выдуманный мирок, в котором Драко просто нужно было время, чтобы оценить её преданность – разбился вдребезги. Малфой поцеловал другую… «Нищенку», которая ему в подмётки не годилась. И сделал он это с такой яростью, с такой отчаянной страстью, которой Пэнси никогда не видела в его глазах, когда он смотрел на неё. Взгляд, который он дарил ей, всегда был снисходительным. Взгляд, которым он пожирал Стайлз, был голодным. Это было не просто больно — это было унизительно. Её, Пэнси Паркинсон, променяли не на ровню, а на безродную выскочку, да и ещё прилюдно. Девушка не могла больше терпеть давления со стороны, и поспешила убраться ото всех подальше, чтобы «зализать раны» и подумать, что же ей делать дальше со всей этой любовью. Блейз Забини проводил её взглядом с ленивой усмешкой. Для него в этой сцене не было ничего неожиданного, кроме, пожалуй, публичности момента. Он слишком хорошо знал своего лучшего друга. Он видел то, чего не замечали другие, или то, что Драко так отчаянно пытался скрыть. А скрыть так долго и отчаянно он пытался свои чувства к Стайлз. Но если для Блейза это было лишь вопросом времени, то у Миры и Седрика произошедшее вызвало недоумение и шок. Ребята замерли, растерянно глядя друг на друга, словно пытаясь убедиться, что им не померещилось. Они не были настолько эмоционально проницательны, чтобы заранее разглядеть притяжение между Драко и Татой, поэтому для них произошедшее было полным абсурдом. Даже тот странный случай, когда Малфой подвёз одну лишь Тамару до цирка, заставив их добираться самостоятельно, они списали на очередную эксцентричную выходку или злую шутку. В отличие от Миры и Седрика, Гарри Поттер был не так слеп. Он давно замечал, как меняется выражение лица его богатенького одноклассника, когда рядом появляется Тата. Эти собственнические взгляды, эта беспричинная агрессия по отношению к любому, кто подходил к ней слишком близко, — всё это складывалось в неприятную, но очевидную картину. Гарри догадывался, но догадываться – это одно, а видеть – другое. Ему была симпатична Тата. Он ценил её ум, её сарказм и иронию, ему нравилось находиться рядом. И видеть, как она целует Малфоя — воплощение всего, что он презирал, — было похоже на пощёчину. Это было горько, оскорбительно и почему-то очень лично. Для Александры случившееся было так же очевидно, как и для Блейза. Вспомнить хотя бы тот вечер, когда Малфой, проигнорировав всех, подвёз одну лишь Тату — жест, который кричал о многом, но который другие предпочли счесть очередной его странностью. Для Алекс это было не начало драмы, а её закономерное продолжение. Девушка бросила быстрый взгляд на подругу, и поняла — сейчас ей нужно побыть одной, переварить случившееся без лишних расспросов про Драко и этих отвратительных клоунов. Это стало идеальным предлогом. Идеальным предлогом для того, чтобы пойти за профессором, в которого она безответно влюблена. А он как раз-таки пошёл в сторону скрывшихся близнецов. Александра нашла его у старой служебной дороги — заброшенного, заросшего травой куска асфальта, который огибал школу и терялся в лесу. Клоуны были там. Они не уходили, а просто стояли, глядя на школьное здание с пустым, нечитаемым выражением на загримированных лицах. — Могу я узнать, что вы делаете здесь? — Снейп не спрашивал, а требовал ответа, как и следовало делать преподавателю, заставшему посторонних возле школьной обители. — Вы напугали мисс Стайлз. Близнецы медленно повернулись к нему, и их движения были синхронными до жути. — Мы просто играем, — проскрипел первый, склонив голову набок. — А разве та красивая девочка не похожа на куклу, которая потерялась? Северус нахмурился. Происходящее начало напрягать его ещё больше. — Это не игровая площадка, и мои ученики — не ваши игрушки. Я прошу вас покинуть территорию. — Все игрушки в итоге оказываются в коробке, — подхватил второй, и его нарисованная улыбка казалась особенно зловещей. — А у нашего хозяина самая большая коробка для самых красивых кукол. — Убирайтесь! Немедленно! И если я увижу вас здесь снова, я вызову шерифа. Клоуны не стали спорить. Они обменялись взглядами, которые Александра не смогла расшифровать, пожали плечами и, развернувшись, неторопливо пошли прочь, скрывшись в высокой траве. Профессор Снейп ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя им вслед. Было видно, что он озадачен. Затем он, не оборачиваясь, произнёс вполголоса: — Вы можете выйти, мисс Смит… Александра замерла, но всего на мгновение. Прятаться было бессмысленно. Она медленно вышла из-за толстого ствола дуба, скрывавшего её, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё трепетало. — Вам мало того, что про «нас» говорят? Алекс осеклась, она не ожидала, что Северус вновь поднимет эту тему. — Я…. — И я о том же! Вы, что, со своей подругой сегодня с цепи сорвались? Профессор Снейп громко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Мисс Смит, прошу, возвращайтесь к остальным. Не заставляйте меня нервничать ещё больше… Александра не стала оправдываться, что пошла за ним из беспокойства. В этот момент любые слова были бы лишними и только усугубили бы его раздражение. Она молча ушла, оставив профессора ещё в большем смятении. Вся эта ситуация — дикий публичный поцелуй, странные клоуны, идиотские сплетни и, наконец, появление Смит здесь, в уязвимый момент — выбила его из колеи. Он, человек контроля и логики, столкнулся с чередой поистине нервирующих, не поддающихся объяснению событий. Вдруг за его спиной раздался тихий, похожий на треск сухой ветки звук. А затем — едва уловимый детский смешок. Снейп резко обернулся. Клоуны стояли там же, откуда он их только что прогнал. Словно и не уходили. — Одна куколка убежала, — пропел один. — …но учитель остался поиграть, — закончил второй. Они говорили не как люди, а как сломанные заводные игрушки, повторяющие заученные фразы. Снейп застыл, липкий противный холодок пробежал по его спине. Это было уже не просто странно. Это было пугающе. — Мы знаем, что ты тоже хочешь защитить свою куклу, — в унисон прошептали они, и их голоса слились в один, нечеловеческий. — Но все куклы ломаются. Особенно те, которых прячут. Не говоря больше ни слова, они одновременно шагнули назад и вновь просто исчезли, как будто их никогда и не было. Северус Снейп остался стоять в мертвенной тишине, вглядываясь в пустоту, куда они ушли. Раздражение и гнев испарились, оставив после себя первобытный ужас.