Глава 4

–Так какой цветок мы ищем? –С интересом спросила Цутако. Гию слегка приподнял голову, заставляя себя отвлечься от разглядывания товаров на рынке. Ему были нужны уже распустившиеся цветки глицинии – на выращивание деревьев с самого начала уйдёт слишком много времени. Он собирался сделать специальные мешочки на шею, которые выдавали жертвам нападения в особо опасных местностях. Делать их было не трудно, самое сложное было аккуратно завязать сетчатый мешочек, что бы ничего не порвалось и правильно рассчитать количество глицинии. Аромат глицинии не должен был чувствоваться носом человека, но демоны ясно бы почуяли глицинию с довольно далёкого расстояния. –Глицинию, –до сих пор хриплым голосом прозвучал ответ. От долгого молчания он с трудом выговаривал слова, подбирая их каждый раз, когда открывал рот. Цутако посветлела лицом от ответа. Кажется, каждое его слово приносило ей невероятную радость. Ему не хотелось снова её расстраивать. Вообще когда-либо расстраивать. Гию очень любил Цутако. Базарный гам заглушал его слова, но Цутако всё равно слышала, даже не наклоняясь к нему. Ох, она была такой высокой, когда он был маленьким. А голос Гию был писклявым. Вот что ему тоже очень не нравилось. Гию звучал как ребёнок. –А зачем тебе глициния? –Цутако с интересом выглядывала цветы на прилавках, но в другой от Гию стороне. –Она, вроде как, ядовита... Для демонов. Подумалось ему, но озвучивать, конечно же, не стал. Да, глициния была ядовита для людей, но в больших количествах и если слишком много вдыхать её запах. Ояката-саме не становилось хуже от глицинии, а ведь ей был засажен весь сад и забор поместья Убуяшики. –Сюрприз, –монотонно ответил Гию. В какой-то мере сюрприз. Не самый приятный подарок, но разве счастье Гию важнее счастья тысячи людей? Конечно нет. Цутако медленно моргнула и решила оставить эту тему. Видимо, в дальней части рынка, мелькнули фиолетовые цветы, потому что он не мог придумать какой-либо другой причины, почему Цутако подхватила его на руки и побежала через бурный поток деревенских людей. Гию бы яростно повозмущался, будь он ребёнком. Она остановилась перед неприметным прилавком. Часть вывески слегка порвалась, из товаров были только саженцы и расцётшая глициния. О, чудо. Наконец-то. Они бродили по не такому уж большому рынку уже больше двух часов ради этого. За прилавком сидела бабулька, с спутанными седыми волосами. От неё тяжело валило чесноком и ещё какими-то пряностями. Подобные Гию чувствовал у продавцов заграничной продукции. –Здравствуйте, –поклонилась ей Цутако. –Здравствуй, –ответила ей старушка невероятно скрипучим голосом. Гию даже поморщился. –Подскажите, а эта глициния, сколько стоит? –Две тысячи йен, дорогуша. Цутако прикусила губу. Конечно, две тысячи йен было слишком дорого для такого цветка. Слишком. Но это значило безопасность. В тьме ночи демоны не приблизятся ни к кому из его семьи, не смогут пробраться в дом если посадить её достаточно близко к входу. Нет, Гию будет настаивать на покупке, даже если сейчас им это не по карману. В крайнем случае, он украдёт этот цветок. Кажется, это было написано на его лице, ведь Цутако лишь взглянув в сторону Гию, достала из кимоно кошелёк и отсчитала нужную сумму. Гию был почти удивлён. Он собирался выгрызать безопасность своей семьи зубами, а вышло легко. Но не стоит останавливаться на глицинии. Дядя Тадаши, скорее всего, отправится обратно в горы через несколько дней. В знак благодарности за спасение своих родителей, Гию сделает то что должен. Да и демон на горе, может убить не только дядю Тадаши. С горы и в гору ходят многие люди, с детьми и без. Гию должен сделать это, если корпус не собирается отправлять какого нибудь охотника в ближайшее время. А теперь, когда у него есть глициния, дело встало за мечом. *** Был достаточно тёмный вечер, что бы выйти и зайти незамеченным. Для родителей, дяди и Цутако – Гию давно спит, накрытый одеялом с головой. Он примял свою подушку, свернул одеяло, что бы выглядела объёмней, а следом вышел за пределы поместья через окно. Перелезть через забор было проще простого, даже с его хиленьким детским телом. Прошло четыре дня, как он и Цутако купили глицинию. Он посадил её поближе к входу, что бы выглядело красиво, а демоны если и зашли, то сразу почуяли запах. Родители были не против украшения двора, но слегка обеспокоены тем, что это глициния. Ему удалось одним лишь взглядом уговорить их оставить цветок. Целый день, после посадки, Гию пытался создать мешочки с глицинией. Он оборвал пару не слишком заметных веток, что бы положить лепестки в оберег. К сожалению, дома не было достаточно хорошей ткани для сдерживания ядовитых свойств глицинии, по этому Гию без зазрения совести взял своё бело-красное кимоно и разрезал рукава на тряпочки. Думается ему, если бы он не молчал месяц, получил бы по шее без промедления. Но даже если бы получил, Гию не остановился бы. Рукава были прекрасным решением, они вмещали в себя нужное количество и легко сшивались простыми нитками. Проблема в том, что Гию плохо шьёт. Нет, конечно, он хорошо накладывает швы, особенно сам на себя, но шить мешочки это совсем другое дело. В конце концов, Гию потратил очень много времени на создание оберегов и с слегка дрожащими от усталости руками, подарил их своей семье. Цутако с радостью повесила на себя мешочек, без вопросов, посмеялась над тем, как выглядит оберег и назвала его милым. Мама спросила что это, но Гию кажется, только для того, что бы услышать, что он говорит. Мама слегка принюхалась к мешочку, но почти не почувствовала запаха глицинии. Папа нацепил мешочек на руку, слегка намотав верёвку. Гию не стал его поправлять и был рад, что отец не стал задавать уточняющих вопросов, на слова Гию. Дядя Тадаши с интересом разглядел мешочек, спросил что внутри, а на ответ «глициния» с опаской нахмурил брови, но всё таки надел. Когда он давал мешочек, говорил всем им одну и ту же фразу: –Не снимай. Никогда. Особенно ночью. После мешочков, он отправился на поиски меча. Естественно, ни о каком клинке ничирин не могло быть и речи. Но идти в бой без оружия, было бы безрассудно. Меч был приятен на хватку, Гию годами учился фехтовать, а полная концентрация дыхания за месяц с лишним, сделала его хоть и на совсем чуть-чуть, но сильнее. Сражаться с демонов всё равно будет безрассудно, с этим слабым телом, но, кажется, корпус до этого демона доберётся ещё не скоро. И так, меч. Ближайшая кузница находилась на другом конце деревни от поместья его родителей. Почти не охранялась, там постоянно ходили четверо детей кузнеца возрастом суть младше самого Гию. Владельцы были добрые, на вид суровые и наказания за ошибки давали такие же. Он надеялся, что там будет меч, удобный самом Гию. Сейчас ему вряд ли найдётся катана по размеру, его руки слишком короткие для фехтования. Ему бы какой-нибудь более длинный клинок танто или вакидзаси... Мечтать очень вредно. В полной темноте ночи, с мешочком глицинии на шее(«Гию, у тебя паранойа. Ты же сам знаешь, что этот демон не спускается с горы.» «Заткнись, Узуй.»), он кое-как, благодаря удаче, смог взломать навесной и ржавый замок кузницы. На то, что бы найти наиболее удобный клинок ушло около часа. Серьёзно, эти кузнецы ни в какое сравнение не идут с мастерами корпуса. Те хоть и были злыми как черти из ада, когда ломаешь их клинки, но работа была качественная. Хватит отвлекаться, нужно продолжить дело. Этим клинком можно остановить демона, но не на долго. Нужно продержаться до рассвета. И раз уж Гию умрёт, то он совсем не против. Они могут справиться без него. Он приземлился голыми ногами на холодную землю. Надевать обувь было непрактично, неудобно и шумно. Гию перебудил бы весь дом, а ему этого точно не надо. Какая-то ниточка чувств, исходящая от сердца к дому, заставила его помедлить, перед тем как уходить. Гию оглянулся на забор, рассмотрел пару царапин и отвернулся. Нужно идти. Не ясно сколько людей погибнет от "зверя" в горах, если Гию не убьёт его в ближайшие пару дней. Он решительно ступил в сторону улицы, покрытой мраком. Нет, ему не страшно. Гию настроен на убийство мерзкой твари в горах, у него нет времени боятся. Скорее ему... Тяжело бросать то, что совсем недавно обрёл. Но, опять же, стоит ли счастье Гию больше, чем счастье миллионов людей? Конечно нет. Он идёт по деревенской дороге, стараясь не обращать внимания на морозящий его ноги холод. Одежда хорошо согревала на ночном воздухе, по этому он просто периодически потирал ноги друг об друга, что бы согреть их. Гию взял отцовские хакама – тёмно-серые, как для занятий кендо в местном додзё, подвязал их под свои короткие ноги. В них достаточно удобно бегать, они не запутуют ноги как кимоно или юката. Украл белое кимоно Дяди Тадаши. Дядя Тадаши достаточно долго ходил по горам, что бы брать с собой утеплённое кимоно. А сверху накинул хаори. Простое, тёмно-голубое, принадлежащее Цутако. Гию проходит последние дома, довольно быстро выходя из деревни. Позади остаются воспоминания, желание вернуться обратно было наглухо перекрыто желанием убить горную мразь. В складках кимоно он достаёт маленькую булочку – перекус с утра. У него есть ещё запасы еды на пару дней, ведь путь долгий. Если ему повезёт, кто-нибудь сжалиться над ним и подвезёт на своей телеге, но Гию особо не надеется на это. Он не может себе этого позволить. Гию пытается сделать свои короткие шаги длиннее, солнце начинает вставать за горизонтом. Он встречает новый рассвет, на пути к горе, с горящим ненавистью взглядом. Если этот рассвет не убьёт демона, он вернётся обратно лишь потому, что путь на юг легче чем на север. Ему придётся пройти через деревню, иначе путь лежит через болота. Ему не хочется утонуть в трясине, это мерзко. Он продолжит отрицать, что просто хочет попрощаться с семьёй, перед тем как покинет их навсегда. Гию не собирается возвращаться к ним никогда больше. Они достойны лучшего. Они не должны ввязываться в его войну, только потому, что он их сын. Если он уйдёт, им будет лучше и безопаснее. Им не придётся терпеть его. *** –Мальчик, ты чего тут один? –Спрашивает старик. Гию стёр ноги в кровь об острые камни и саму дорогу, оставлял позади себя капли крови. Когда он остановился рядом с каким-то домиком у подножия горы, Гию решил чем-нибудь обвязать свои ноги. Боль не была непереносима, но бегать по веткам и камням горы, грозясь подцепить заразу или уменьшить свою и так маленькую мобильность, было глупо. Кажется, его заметили в окно и старик вышел посмотреть, кто это. –Не ваше дело, дедушка. –Вежливое обращение не помогло смягчить смысл слов. Старик нахмурил седые брови, но ничего говорить не стал. Через секунду он зашёл в дом, что бы сразу же выйти. С парой сандалий в руках. –Возьми, сопляк. Гию с подозрением посмотрел на обувь, но взял. Он удержал порыв оплатить старику своей едой или какой-нибудь услугой по дому. Хорошо, Гию сделает вид, что оплатил старику убийством твари на горе. И всё таки оставил у него свой мешочек с глицинией. Он добирался до горы около дня, теперь ему придётся ещё день взбираться на неё и бродить неизвестно сколько времени, в ожидании демона. У Гию всё ещё достаточно припасов в взятом с собой мешке, что бы позволить себе несколько дней похождений на горе. Он старался не брать так много еды из кладовой, рассчитывая на выносливость тела. Как оказалось, детское тело не такое выносливое как взрослое. Почему ему постоянно нужно вспоминать, что он в детском теле? Гию поднял голову на гору – не больше чем гора Сагири, но в некоторых местах явно круче. Должно быть, там часто разбивались люди, по этому сначала никто не заподозрил демонов. Слухи о "диких зверях" появились, скорее всего, после обнаружения первого истерзанного тела. Корпус реагирует на подобные случаи слишком медленно. Слухи из-за подтекста диких зверей разносятся медленно, до семьи Убуяшики, а следовательно и до охотников, доходят с тяжёлым запозданием. Это стоит людям жизней. Гию просил прощения за опоздание на могилах жертв, молясь тщательней обычного посещения могил. Под светом летнего солнца, с неимоверной жарой, Гию продолжил свой путь на гору. Пот катился с него ручьём, дыхание норовилось сбиться с ритма и полной концентрации. Да, ему нужно время приучить этот детский организм к постоянной концентрации. На это уходит меньше времени, чем на взрослый. Он приучал себя к этому около двух лет, что бы добиться нынешних его результатов. Грех жаловаться сейчас. Но ему нужно быть лучше, стараться усердней, если Гию собирается спасти столько жизней. Вскоре гора покрылась лесом. Густым, почти без троп, что было на руку. Сбившихся с пути людей убивают чаще, чем тем тех, кто идёт по дороге. Или этот демон предпочитает вылавливать на дороге? Гию не знал. Именно по этому он не уходил далеко от дороги – лишь на пару километров. Он ещё слишком низко, место обитания находится чуть выше, где-то посреди дороги. Гию вцепился дрожащими от усталости руками в кору дерева. Она неприятно впилась в кожу, одаривая занозами, смолой и древесным запахом. Боль от подобного была приятной. Ощущаешь, что жив. (А жаль – думается ему.) Колени подгибаются от веса тела, не такого уж большого. Гию пытается заставить себя встать, взять в руки свою усталость и кинуть в другую сторону, подальше. Но чем ближе к его коленям земля, тем меньше у него желание прогонять усталость. Ему хочется опуститься на полянку покрытую оторванными ветками, примятой собственными ногами травой, шишками с невероятно сильным запахом. Он сел, опиревшись на дерево позади. Боже, Гию устал. *** Подъём был тяжёлым. Он немного отдохнул у того дерева. Перекусил припасами, снова стал концентрировать дыхание более тщательно. Между тем тяжеленный и украденный меч(явно ему не по размеру) отягощал его пояс, свисая и чуть ли не перепахивая землю за ним. Это тоже мешало ему идти. Гию наткнулся на отсутствие части каменного пути в гористой местности, пока взбирался выше более короткими дорогами (всё ещё не уходя далеко от главной, проезжей). Короткие руки почти не могли дотянуться до веток, что бы перелезть на другой обрыв. Но был и плюс в немощном жёстком теле. Оно почти ничего не весило и когда он дотянулся до ветки, предварительно с трудом перетащив несколько огромных камней, Гию смог легко перепрыгнуть. Постепенно вечерело. Помимо невероятной усталости, из-за которой сражаться с демоном(если он найдёт его сегодня) будет сложнее, так комары будто накинулись на Гию все разом. Серьёзно, на вершине горы живут люди, чем они этим комарам не нравятся? Не употевшие? Гию принял решение остаться на одном месте, пока полностью не стемнеет. Нужно привыкнуть к темноте, а следом уже идти охотиться. Его руки слегка дрожали от волнения перед убийством твари. Гию так уверен в своей победе, что почти зазнался. С этим телом, победить тварь будет удачей. О чём он только думал, когда шёл сюда? Сердце стучит ровно, он вдыхает и выдыхает более глубоко, чем того требует концентрация. Рука лежит на мече, обхватывая рукоять и сжимая ладонь, будто если Гию отпустит своё единственное оружие – он умрёт сразу же, без промедления. Ноги болят, как никогда в жизни. Они готовы отказаться идти, постоянно подгинаются от лишнего движения. Даже просто стоять на них сложно! Но Гию упрямо это игнорирует. Его глаза с полуопущеными веками смотрят на последнее сияние заката – время действовать. Он заставляет себя встать со своего места на поляне. Гию закрывает глаза. Тьма перед ним гаснет, по сравнению с звуками на горе. Он пытается уловить каждый. Как ветер беспокоит листья на деревьях, как птицы скорее перелетают в гнездо на ночь. В основном, звуки ночной горы – тишина. Полная, нарушаемая лишь ветром, шумом далёкой реки и... Хруст. Он открывает глаза сразу же. Звук исходит с запада горы и Гию без лишних дум бежит туда. Шаги короткие, мечи болтается и бьётся о камни с землёй, издавая ненужный шум. Это до скрежета зубов раздражает его, но он ничего не может поделать. Сейчас самое важное цель. То, что шумело пару секунд назад. Гию бегает между деревьев, стараясь найти источник звука. Он сдерживает собственные крики боли, от постоянного соприкосновения стёртых в кровь ног об острые камни, ветки и шишки. Гию будет терпеть. В какой-то момент, между ёлок мелькает что-то ничем не напоминающее лесной пейзаж. Гию резко останавливается, в движении поворачивая голову и корпус к твари. Стоит между деревьев, отвратительное, с кровавыми руками и тупой улыбкой клыкастого рта. Гию слышит мерзкое хихиканье. Нашёл его. Демон с горы тут.