5. Бессознательное и недальновидность

Высокая, подтянутая фигура, склонившаяся над ней. Большие ладони, с силой сжимающие ее талию. Румянец, ползущий по шее. Приятный, бархатный тембр. Морозный ментоловый запах и, в противовес, игривый огонь, разгорающийся в карих глазах. Такой живой, горячий. Честный. Осторожное, на пробу, прикосновение губ... Драко распахнула глаза. Сердце, как безумное, колотилось в груди, ладони вспотели, простыни сбиты — по внешним признакам ей приснился кошмар. В каком-то смысле да. Остатки сна, к счастью, целомудренного, плясали в сознании. Малфой даже развеселилась: а какой еще сон может быть с таким-то действующим лицом? В котором он жестко берет ее там, в лифте? Бессознательное, разумеется, хитро на выдумки, но визуализировать нечто подобное сможет только под страхом смертной казни. Если его можно казнить, конечно. Но причин для веселья мало, говоря серьезно. Сновидения, в которых подружка Избранного пытается ее облобызать, не были возможны в природе в принципе. Еще и с таким вполне себе положительным телесным откликом. Девушка, перевернувшись на спину, вздохнула. Подтянув одеяло повыше, попыталась разобраться в том, что чувствует по этому поводу. «Попыталась» — ключевое слово. Малфой, выражаясь языком целителей разума, обладала «низким эмоциональным интеллектом». Что, по их мнению, было закономерным следствием: девушке с детства транслировали необходимость всегда быть невозмутимой, высокомерной — и зачем, в таком случае, погружаться в оттенки эмоций, если их достаточно только лишь запереть? И при этом слизеринка прекрасно улавливала чужое настроение. Путаное объяснение этой несостыковки Драко не потрудилась запомнить. Но у Малфой, все же, невероятный прогресс. Несколько лет назад она бы просто жутко разозлилась на себя за недостойные гордой наследницы древней семьи образы и собственные реакции, тщательнейше избавилась бы от них и думать бы забыла. Теперь же блондинка скрупулезно, как маггловские археологи, копала внутрь рассыпчатых дюн в поисках ценностей. Мерлин с ним, со сном, тут все понятно. Девушку просто удивил возмужавший заучка. Мистер «у меня стоит только на книжные полки» эволюционировал в хорошо, по-аристократически, можно сказать, сложенного юношу. С затаенной, неявной силой. Кто угодно бы поразился. Но вот волнение Драко по этому поводу стоит разобрать. «У тебя просто давно не было секса. Найди кого-нибудь мускулистого и развлекись», — внутренняя Малфой, как и всегда, вознамерилась сразу свернуть неприятную деятельность. С собой девушка уже умела договариваться, так что пообещала себе кучу этих самых развлечений с эротическим уклоном, но позже, если придет к какому-то промежуточному результату в нелегком деле самоанализа. Так. Что ты чувствовала во время сна и после пробуждения? Драко, мерно дыша и прикрыв глаза, пустила под веки события сновидения. «События», на самом деле, слишком громко сказано. Просто вцепившийся в нее Грейнджер. Но не как два дня назад, от головной боли, а целенаправленно. Краснеющий, как мальчишка, трепетный, но решившийся, сокращающий расстояние между их лицами. Пульс ускорился. Тепло, такое же осторожное, как и чужие губы, поползло от груди по телу. Девушка между делом похвалила подсознание: очень правдоподобно вышло. Шатен точно целовался бы так. Аккуратно. Не до конца уверенный, что ему можно. «А вдруг нет?» — любопытная часть Драко, похожая, по ее мнению, на кошку, заинтригованно пошевелила острыми ушками. — «Сама же заметила — возмужал. Может, он напорист, а?» Вот и первая эмоция — интерес. Пять очков Слизерину. Но откуда интерес? Девушка никогда не приглядывалась к людям ниже нее по социальному статусу. Или, говоря иначе, в пищевой цепочке. Раньше — презирала, сейчас — не обращала внимания или, что скрывать, использовала в качестве живой постельной грелки. Вот, допустим, Долгопупс какой-нибудь. Над ним можно пошутить, поизмываться, насладиться бессильной злостью на круглом лице и красиво уйти. Эпизодический персонаж. Второй план для истории слизеринской принцессы. А Грейнджер, между тем, всегда был если не одним из главных героев, то точно появлялся в каждой главе. С обязательным остроумным диалогом, переносимым на бумагу до каждого междометия. Даже Поттеру на страницах книги «Драко Малфой и круглые идиоты Хогвартса» уделялось не столь много страниц. Аллегория позволила девушке прийти к еще одной важной точке размышлений — гриффиндорец, несмотря на «грязнокровость», на самом деле всегда воспринимался как равный. По уровню интеллекта точно — чего только стоило их необъявленное соревнование за первое место в академическом рейтинге. Еще и летние посиделки в подземельях мэнора, если вдуматься, закрепили за Грейнджером место личного врага. А может ли враг быть муравьем под твоим каблуком? То-то же. Голова разболелась от самокопаний, но Драко четко определила только одну эмоцию из всего коктейля. Еще какую-нибудь отыщет — и все. «Упрощу себе задачу», — сдалась Малфой. — «Почему мне нравится увиденный сон?» А то, что нравится, бесспорно — Драко на редкость искусна в обмане самой себя, но в этом случае она бы поверила, будь она только умственно отсталой. Что привлекательного может быть в неловком зануде с гнездом на голове? Логическая ошибка нашлась быстро. Он не был занудой с гнездом на голове. Не в тот момент. Ироничный молодой человек с абстрактной витиеватой тату на всем предплечье. Не скрывающий очевидную симпатию, хоть и хотелось. Подхвативший ее, не задумываясь. Приятно пахнущий то ли парфюмом, то ли просто гелем для душа. Искренний. Драко распахнула глаза, осененная. Вот же оно! Грейнджер не был уродом, был равным и вместе с тем открытым. Новое сочетание. Неизвестная переменная. Смешной парадокс — у Гермеса душа нараспашку, но для Малфой, тем не менее, ее наполнение было загадкой. «Это не дает ответа на вопрос, почему тебе понравился сон», — Салазар, эта фраза была произнесена мысленно лекционным грейнджеровским тоном. Но порядком уставшая Драко лишь отмахнулась, согласившись с выдвинутым ранее предположением. Давно секса не было. Вот и все.

***

«Себя нужно любить, мисс Малфой», — вещал в голове голос доктора Уоррена. — «Не потакать всем капризам, но любить. Давайте себе иногда передышку». Драко не совсем была согласна с этим утверждением, но назвался мандрагорой — полезай в котел. То есть продолжаешь работать с целителем разума — следуй его рекомендациям, иначе какой смысл? Вот Малфой и решила дать себе передышку. Скрепя сердце, разумеется, изо всех сил пытаясь не думать, сколько всего на благо еще не до конца рожденного бизнеса она могла бы сделать, девушка, завершив осмотр очередного помещения под покупку для первого магазина, неспешно шла по Косому переулку. Словно магнитом Малфой тянуло во «Все для квиддича» — сколько же новинок она пропустила? В детстве слизеринка неоднократно фантазировала о том, каким будет ее будущее. Естественно, роскошным, в высшем свете. К своим двадцати пяти блондинка уже должна была бы быть замужем, возможно, не с одним ребенком, но точно не классической светской львицей с куриными замашками. Не наседкой, то бишь. Папаша, при всех его недостатках, все же воспитывал из дочери не приложение к мужу, а будущую главу семьи. Да, напоминал о долге в виде платиноволосого отпрыска и крупного кольца на безымянном пальце, но кроме уроков вальса и французского девушка посещала еще занятия по экономике, магическому праву и знакомилась с перипетиями многочисленных дел отца. Позже, конечно, Драко осознала, что даже таким образом отец просто лечил уязвленную гордость. Единственный наследник — дочь, которая станет пополнять другую ветвь чистокровных семейств, унося известную фамилию в небытие. Так что, несмотря на существующие уклады, девушка была наречена коротким, агрессивным первым именем и по-мужски вторым — в честь отца. А также готовилась к роли не красивой мебели в дорогом платье на светских приемах, а интриганки. Человека, обладающего силой, властью и ресурсами. Драко Люциус Малфой I. Не широкоплечий мужчина, а миниатюрная девушка с тонкими чертами лица и кошачьей грацией. Классический обман ожиданий. Исходя из закладываемого вектора развития, маленькая Драко недолго тешила себя мечтами о профессиональном квиддиче или о карьере музыканта. Само по себе слово «карьера» для девочки с золотой ложкой во рту было неприменимым. Малфои не работают в найме. Малфои не развлекают толпу. Малфои... Всего лишь рушат свою ебаную жизнь из-за ожиданий закостенелых пердунов? Плетут заговоры, вызывая или страх, или презрение? Служат лысым полукровкам, в конце концов? Ни мускула не дрогнуло на лице Драко. Девушка незаметно задышала под счет. Вдох на четыре, выдох на шесть. Больше нет смысла злиться. Ты теперь — сама себе хозяйка. Даже Нарцисса тебе не указ — ты документально глава семьи. Ты можешь принимать любые решения, которые захочешь. «Я и принимаю», — мысленно огрызнулась девушка. — «У меня будет свой бизнес по производству и продаже зелий, и прямо сейчас я иду смотреть на новые модели метел!» «Умница», — и снова голосом Грейнджера. Что ж за напасть-то? На Драко, разумеется, недобро косились. Малфой и не ожидала ничего другого — она все еще «злобная Пожирательница смерти» и дочь казненного преступника. Но палочки уже никто не достает и не пытается оскорбить, хотя, стоит упомянуть, девушку ни то ни другое никогда не расстраивало. Только раздражало, как зигзагообразный полет какой-нибудь настырной мухи перед лицом. Взглядов, кстати, было много. Выходной день, волшебники целыми семьями сновали по бытовым делам, откладываемым всю неделю, или просто отдыхали, наслаждаясь теплым летним днем и поедая переливающееся всеми цветами радуги мороженое. Легкие мантии вперемешку с маггловскими шортами и платьями, летящие по воздуху корзинки и ярко-желтые пластиковые пакеты в руках — магический Лондон все больше брал от немагов, и, ладно, Драко находила это немного очаровательным. Совсем чуть-чуть. «Все для квиддича» был битком, но перед Малфой, как по команде, толпа расступалась. Если использовать воображение, можно представить, что это благоговение. Впрочем, напомним, Драко это никак не трогает. Так даже удобнее — никто не мешает беспрепятственно подходить к заинтересовавшим товарам. Малфой неодобрительно качала головой, рассматривая метлы. «Нимбус», судя по выбранной стратегии, окончательно растеряли желание прогрессировать: каждая новая модель отличалась от предыдущей лишь небольшим приростом скорости (один процент, но как подается!), щетинок в хвосте (что мало на что влияло, но почему-то выделялось как невероятное преимущество) и другим лаком для ручки. Производитель явно рассчитывал продолжать зарабатывать исключительно на имени, и, как бы ни было досадно Драко, в слабо лабильном магическом сообществе это может приносить прибыль еще не одно десятилетие. А вот «Молния» на месте не стояли: магоконструкторы экспериментировали, выводя на рынок разные модели для разных ролей в команде, еще и, согласно рекламе, зазывали людей на тесты прототипов. Абсолютно бесплатно и беспроигрышно, особенно если ограничивать количество участвующих: искусственно создается элитарность. Драко вздохнула. Вот она, взрослая жизнь: в первую очередь думаешь не о том, насколько здорово будет летать на том или ином экземпляре. Девушка бродила между стеллажами и витринами еще какое-то время. Постепенно искренний восторг возвращался, и, видит Мерлин, Драко это было нужно. Метлы и амуниция, бладжеры и квоффлы. Коллекционные мелочи и восхищенные вздохи любителей квиддича всех возрастов. Вернется в мэнор, позовет Блейза с Тео и разыграют на троих. Давно не виделись как раз. Малфой остановилась около эксклюзивного образца снитча под стеклом. Совершенно не для игры, медленный, крылышки едва шевелятся, тяжелый: все выполнено из обсидиана, с серебряными прожилками, и... Да ну нахуй. Внимание Драко полностью поглотили три расслабленно идущие к «Все для квиддича» фигуры, кристально видные сквозь огромное, во всю стену, окно. Мускулистый брюнет, обнимающий за плечи рыжую девушку, и худой шатен, удерживающий одной рукой черноволосого юркого малыша. Не слишком ли много Грейнджера за последнюю неделю? «Вот возможность удовлетворить любопытство. Наслаждайся», — Драко ненавидела моменты, когда ее собственный внутренний диктор разговаривал с ней ядовито. Впрочем, резонно. Грейнджер выглядел совсем юным: безразмерная песочная футболка с нарисованным котом, такие же огромные джинсы и широкая, яркая улыбка. Парень был взъерошенным: сидящий на руках карапуз (очевидно, сын Поттеров) тянул Гермеса за кудри, а тот, казалось, и не был против: лишь малость морщился и отводил голову назад, не прекращая диалог с друзьями. Из-за уха торчала палочка, и Малфой совершенно не видела в этом подростке того мужчину из Министерства. Гермес активно жестикулировал правой рукой, что-то объясняя. Отпрыска Избранного гриффиндорец играючи держал одной левой. Драко с ее натренированным зрением ловца было заметно, как твердо и уверенно длинные пальцы поддерживали голову мальчика, и, хоть тот и вертелся во все стороны, Грейнджер абсолютно не выглядел этим обеспокоенным. Мягко смещал руку, не задумываясь. Как будто всегда только этим и занимался. Уизлетта («Теперь Поттеретта», — хмыкнула Драко), что-то проговорив, с лукавой улыбкой потрепала Грейнджера за щеку. Гермес закатил глаза и начал отвечать, но ребенок, пронаблюдавший жест матери, попытался сделать то же самое. Шатен возмущенно вскинул брови и круглыми глазами посмотрел на Поттера-младшего. Тот разулыбался во всю ширину маленького рта, и Грейнджер, махнув рукой, расхохотался, подхватывая веселье друзей. Тепло. Снова то самое тепло, как от сна. Эта приторная возня школьных недругов вызывала... Драко моргнула, пытаясь облечь чувства в слова. Никакое другое слово, кроме «тепло», и не подходило. Девушка ощутила себя так, будто села у камина после проведенных часов на заснеженной улице. И он — часть этого тепла. Создает его. Поддерживает. И он, кстати, идет сюда! Малфой отвернулась от окна, уходя в глубину стеллажей. Невозмутимость, с которой она приходила, исчезла, и девушка чувствовала себя малость оглушенно. Благо навыки окклюменции никуда не делись, и через несколько секунд бахрома растрепанных эмоций была надежно спрятана за привычной фарфоровой маской. Чуть позже она выйдет и не пересечется ни с кем из этой троицы. Места в магазинчике достаточно для маневра. Драко забрела в самую нелюбимую секцию лавки: книги. Высокие полки, забитые биографиями игроков, автобиографиями игроков, биографиями биографов игроков... Девушка скривилась: на самую полезную часть — разборы матчей и стратегий — отводилось, кажется, всего несколько полок. Возле них Малфой и остановилась, рассеянно листая уже выученную от корки до корки «91 день: не повторяем ошибок самого длинного матча в истории». Спустя несколько страниц заметила, что издание новое, расширенное, с большим количеством сносок и дополнительными главами с записями из личных дневников игроков, и, Салазар, более наглядные, движущиеся иллюстрации ключевых моментов игры! Девушка зачиталась, но, к своему облегчению, даже не вздрогнула, когда над ухом раздалось: — О. Привет. Маска сидела на лице плотно. Малфой, не оборачиваясь, ответила, растягивая слова: — Мы теперь приятели, Грейнджер? — Прости? — озадаченно уточнил парень. — «Привет» допустимо только для отношений от приятельских и выше. Повторюсь: мы теперь приятели? — Драко, несмотря на насмешливый тон, мысленно корила себя. Не хотела сталкиваться с львятами и ушла в единственную притягательную для Грейнджера секцию — книжную! Ну ты и дура, дорогуша. Гермес за спиной иронично заметил: — С учетом того, что я дважды за последние семь дней был перед тобой дамой в беде, я посчитал, что наши отношения точно переросли официальное «Здравствуйте». — Можно было остановиться на более нейтральном «Добрый день», — Малфой все-таки развернулась. Грейнджер, скрестив руки на груди, улыбался краешком рта. Нелепейший контраст: обозначившиеся мышцы с сеткой вен и цветастый кот, подмигивающий с футболки. «Эктоморф, получается», — Драко зачем-то вспомнила, как называется такой тип телосложения. Идеальный для ловцов, по мнению большинства квиддичных экспертов. Некоторые активно спорили с этим, считая, что ловец должен быть более шкафообразным, чтобы ему не мог навредить никакой случайно прилетевший бладжер. И чтобы сподручнее было нейтрализовать ловца команды противника. Кхм, да. Гермес между тем чопорно прокомментировал: — «Добрый день» не применимо к людям твоего возраста, не находящимся с тобой в профессиональном контакте любого рода. — А что насчет социального статуса? — Драко не собиралась сдаваться. — Мы в двадцать первом веке живем, не в Индии, какой, к черту, социальный статус? — через тон шатена начало пробиваться возмущение. Малфой победно ухмыльнулась. Это все еще ужасно весело. — Самый обыкновенный, — любезно пояснила Драко, — я — член древней магической семьи с забитыми галлеонами хранилищами и родовым поместьем. — А я Герой войны, и у меня Орден Мерлина первой степени, тоже немало, — пробормотал Гермес, приосанившись. — Да, Орден при нынешних порядках я себе уже не куплю, — притворно вздохнула Малфой. — Что поделать, министр Бруствер бдит, — Грейнджер пожал плечами, — так что с точки зрения социального статуса я повыше тебя буду. Девушка опасно прищурилась, рассматривая шатена. Но тот, кажется, не пытался ее поддеть: всего лишь озвучивал факт. Тем не менее, Малфой было необходимо вернуть контроль над ситуацией, так что девушка закатила глаза: — Все сказал? Или снова будут подкаты уровня второкурсника? Естественно, это сработало: Грейнджер мгновенно пошел пятнами, сжимая губы в тонкую линию. Теперь, насколько Драко знала Гермеса, тот что-то буркнет и уйдет. Или коротко попрощается и уйдет. Или ответит что-то едкое и уйдет. Уйдет, в любом случае. Но Гермес негромко произнес: — Не помню, чтобы ты возражала. — Прости? — настала очередь Малфой недоумевать. — Ну, — Грейнджер смотрел куда-то вбок, нервно постукивая носком кедов, — если я правильно истолковал то, что видел, ты не то чтобы хотела это прерывать. «Наблюдательный заучка», — Драко даже восхитилась. На долю секунды, прежде чем завестись от такой самоуверенности и со смешком заявить: — Это просто было забавно, Грейнджер. Не бери на себя много. Шатен, судя по обозначившейся морщинке между бровями и слегка остекленевшему взгляду, усиленно размышлял. Как выяснилось, перебирал наблюдения, потому что дальше уточнил: — Э-э-э, в самом деле? — Можешь рискнуть пахом и проверить, — саркастично предложила Малфой, ставя книжку на полку. Салазар свидетель, Драко ожидала капитуляции. Полной и безоговорочной. И возврат к одному из предсказанных ранее вариантов. Выражение лица Грейнджера стало очень странным. Вновь как оксюморон: задумчивая серьезность и вместе с тем — румянец, такой яркий, что обозначились редкие веснушки на переносице. А затем парень одним широким шагом сократил расстояние и оперся локтем о книжный шкаф, нависнув над Малфой. Маска треснула: Драко, подняв голову, с неподдельным изумлением изучала преувеличенно решительное лицо. Гермес молчал, прожигая ее пристальным взглядом. Клубок неясных эмоций девушка точно не могла распутать прямо сейчас. Позже, может быть. Когда себя уговорит. Но стало жарко, будто парень с усердием гребаной печки стремился нагреть воздух вокруг себя. — Флирт работает не совсем так, — пришлось приложить усилия, чтобы совладать с голосом. — Нужно еще что-то сказать. — Как я и говорил, я не специалист в этой области, — интонация была шутливой, однако предельная решительность из черт никуда не делась. — Подскажешь? — А хер тебе не пососать? — да-да, реакция, совершенно недостойная воспитанной леди. Но когда ты играешь несколько лет в квиддич с толпой буйных парней и не того наберешься. И Драко, к тому же, действительно удивилась проявленной гриффиндорцем наглости. Невинный, в целом, ответ, но Грейнджер ощутимо завис. После паузы изрек: — Смешно. — А должно было стать стыдно. Умнейший волшебник своего поколения просит подсказку в плевом вопросе коммуникации с противоположным полом, — язвительно заметила Малфой. — Не вижу никаких противоречий, — парень слегка наклонил голову. — Умный человек прекрасно осознает, где ему не хватает знаний. И вместо имитации гениальности предпочитает заполнить пробелы. И, не дожидаясь ответа, Грейнджер дернул уголок губ: — К тому же, мой пах еще в порядке. — Это легко может измениться, не расслабляйся, — сузила глаза Драко. — О, я адски напряжен, — серьезно заявил Гермес и тут же глупо моргнул. Малфой, хмыкнув, показательно скосила глаза вниз. Впрочем, быстро вернула обратно: не собиралась она там ничего рассматривать. Решительность гриффиндорца сменилась растерянностью, и он пробормотал, закусив щеку: — Язык мой — враг мой. — Да, пожалуй, если ты будешь открывать рот — ни одна женщина не захочет делить с тобой постель. А ведь начало было не столь мерзким, — ухмыльнулась Драко. Какая же все-таки Грейнджер открытая книга. На несколько секунд ушел в себя, осмысливая, внимательно оглядел девушку, что-то выискивая, а после в темных радужках заплясал игривый огонек. Сердцебиение, с которым только-только удалось совладать, снова сбилось. Гермес медленно, готовый к недовольству в любой момент, приблизил свое лицо к щеке Малфой. Тот же морозный, с нотками хвои, запах стал отчетливо слышен. Да, гель для душа или шампунь. Не парфюм. По-хорошему, Драко стоило бы воплотить в жизнь угрозу по нарушению неприкосновенности нежной области парня. Но, Салазар, интерес, выдранный из глубины головушки не далее, чем утром, правил бал. Грейнджер, едва касаясь, провел носом по нежной коже. Лаконично спросил, понизив голос: — Так лучше? — Что? — вышло с придыханием. Обещала себе эротические развлечения? Получи и распишись. Четче надо формулировать свои желания. — Я молчу. Лучше? — Гермес явно поставил перед собой цель следовать указаниям до буквы, выражаясь коротко. Он учится с впечатляющей скоростью. — Если ты так попытаешься сделать при первом контакте с девушкой — заработаешь пощечину. Или травмируешь бедняжку, — скулу покалывало. Грейнджер старался контролировать дыхание, но попытки явно проваливались. Как и у Драко. Молчание. Недолгое, но, по ощущениям, тянущееся не одно столетие. Нос так же невесомо, как перышко, прошелся по виску и, шумно сглотнув, Гермес проговорил, тщательно выстраивая фразу: — А если мы поставим вопрос иначе: для тебя так лучше? Вот она, хваленая гриффиндорская смелость. А Малфой до сих пор не чувствовала омерзения. Или раздражения. Мерлин, эмоции, хоть и слабо осознаваемые, были какими угодно, но не негативными. Еще и Драко ощущала себя не загнанной в угол и вынужденной давать отпор, как бывало бесчисленное количество раз, а хозяйкой положения. У девушки почему-то не было никаких сомнений, что одно серьезное «нет» — и все прекратится в то же мгновение. И это добавляло смятения. Она может все остановить. Сиськи Цирцеи, на нем самая дурацкая футболка, которую когда-либо придумывали люди! Он неловкий нецелованный мальчишка, ботаник с растрепанным хвостом! Он... Он делает то, что ей снова не хочется прерывать. А, к дракклу. — Не идеально, но сойдет, — небрежно обозначила девушка, несдержанно закусывая губу. Грейнджер над ее ухом судорожно вздохнул: — Драко, как насчет... Неподалеку послышалось чье-то недовольное агукание и женское причитание: — Да-да-да, Джеймс, ты устал, сейчас найдем дядю Герми и пойдем спать. Гермес вздрогнул и почти что отпрыгнул. Совершенно ошеломленный, провел рукой по волосам, приходя в себя. Неловко, не смотря на блондинку, сказал: — Полагаю, тебе не хотелось бы быть увиденной в подобной ситуации. — Верно, — Драко сглотнула и почему-то прошептала. — Что ты хотел сказать? Грейнджер с тяжелым вздохом покосился на слизеринку. Потирая шею, открыл рот, чтобы продолжить обрубленную фразу, но вдруг нахмурился, будто что-то вспомнив. Осекся и с грустной ухмылкой покачал головой: — Ничего. До встречи, Драко. Малфой в моменте даже не смогла возразить такой фамильярности. Как заметил парень ранее, они уже действительно не в тех отношениях. Шатен скрылся за полками. Малфой, мысленно чертыхаясь на потроха, решившие прокатиться на карусели, вцепилась в примеченную ранее книгу и подняла подбородок. Любимая маска временно была вдребезги, но Драко Люциус Малфой в состоянии быть идеальной и так. За бешеным током крови никто из них так и не заметил, как ненадолго отступила легкая слабость последних дней.