8. Когда-нибудь — да

Гермесу снились руки. Само по себе явление присутствия сновидений после вымотавшей нервную систему головной боли было по меньшей мере необычным. Грейнджер предполагал, что его сразу отправит в фазу глубокого сна, резко и без переходов. Р-р-раз — и выключит. Однако парня окунуло в такую волшебную, сгенерированную подсознанием, реальность, что сердце сладко-сладко ныло, давило на ребра изнутри, желая физически стать частью картинки под веками. Во сне его гладили. Тонкие, явно женские пальцы зарывались в кудри, массировали голову, чертили волнистые линии от макушки до загривка. Дразняще тянули пряди и тут же прижимали подушечками заколовшее место. Слегка царапали заднюю часть шеи, перебираясь по кадыку к подбородку, челюсти, чтобы на контрасте прикосновение прохладных костяшек ощущалось острее. Грейнджер откровенно пропал. Он не мог пошевелиться, как ни старался, а так хотелось повернуться, подставить ловким пальчикам лоб, усилить давление, подаваясь ближе. Но он мог лишь надеяться, что невидимая девушка сама поймёт, что ему нужно, и наслаждаться тем, что есть. Никто никогда не касался его так. По-настоящему влюбленно. Казалось, эта леди из сна искренне восхищается им, выражает свою привязанность такой простой, невинной, но в то же время абсолютно интимной лаской, каждым испаряющимся за долю секунды с кожи следом словно признаваясь в чувствах. Это было столь же прекрасно, сколь и душераздирающе — Гермес, к сожалению, осознавал, что это всего лишь игра воображения и, стоит открыть глаза, всё кончится. Грейнджер, вообще-то, железный. Редко жаловался, хранил в глубине души парочку тёмных, давящих тайн, и просто делал, что должен. Моментов, когда Гермес расклеивался в присутствии друзей, было настолько мало, что каждый был Событием. Ну, он просто так привык. На отца насмотрелся, возможно, который позволял себе слабость только наедине с мамой. Может, сам по себе таким уродился — Гермес никогда над этим не задумывался. Так надо, и всё тут. Железный-то железный, но невыносимо, адски изголодавшийся по ласке. Такой, когда можно побыть кем-то маленьким и хрупким, раствориться в чьем-то безусловном принятии, свернуться клубочком вокруг кого-то тёплого, для кого ты значишь больше, чем друг или приятель, кто видел тебя всяким — и всё ещё считает тебя замечательным. Или чтобы хотя бы погладили. Вот так вот, как в этом дурацком сне, чтобы Грейнджер мог представить, всего лишь представить, что кто-то рад тому, что ты, такое чудо, вообще существуешь. Не занудный педант, не ходячая библиотека, не боевой товарищ и не член Золотого трио, а Гермес. Который любит животных и космос, залезать на высокие деревья и проводить часы на скрытой кроной крепкой ветке, перерабатывать хаос в четкие, логичные схемы и рисовать жуков, когда скучно. Пожалуйста. Один разочек. Большего и не прошу.

***

Библиотечный стол теперь занимали не книги, а ворох документов. Малфой в овальных очках для чтения, матерясь сквозь зубы не хуже завсегдатая «Кабаньей головы», переписывала очередную регистрационную форму. Девушка сознательно не стала просматривать отложенные тома по артефакторике — сейчас это бессмысленно. Вполне очевидно, что она, как и ранее, вряд ли найдёт там что-то полезное, а разгадка придет, когда Гермес проснется и они о чем-то поговорят. После, правда, они её забудут, но перед этим Грейнджер ещё и скрючится на ближайшей горизонтальной поверхности. Так, в любом случае, выглядит тенденция. Драко, снова пробормотав нечто настолько непечатное, что её матушка во Франции явно схватилась за сердце, палочкой стерла часть текста и сверилась с оставленными клерками Министерства комментариями. Малфой, на самом деле, могла бы поступить проще, передав бумажную волокиту своим партнерам — всё равно первые семь лет по договору дело будет функционировать под их именами, без какого-либо упоминания девушки. Но, по тому же договору, шестьдесят процентов принадлежат блондинке, и по истечению семи лет права будут переданы исключительно ей, но с обязательными выплатами Олдсу и Эвансу, переходящих в статусы только лишь акционеров без существенного влияния. И ради такого Драко была готова сунуть голову в пасть ненасытной бюрократии. Если вы гадаете, зачем так сложно, представьте себе успех какого бы то ни было начинания с «Малфой» в названии. С девушкой с тёмной меткой и условным сроком, если вдруг забыли, ещё и ненавидимой неплохой такой долей магического сообщества Великобритании. Но блондинке это было нужно. До зубовного скрежета. Потому что это будет То Самое Дело, Которое Она Выбрала Сама. Именно так, с больших букв. Никакого шантажа. Никаких многоходовочных шахматных партий. Никаких запугиваний, только идеальная магия превращения самого мерзкого, что рождает природа, в живительную влагу. Малфой давно вынашивала эту идею. Вполне можно назвать точкой отсчёта тот знаменательный момент, когда девушка пожала руку Поттеру после собственного суда. Именно тогда на неё накатила всепоглощающая усталость от всего мира, состоящего для Драко из борьбы за власть, влияние, одобрение папаши и место под солнцем. Дерьмовым солнцем. И место дерьмовое, которое ещё надо удержать, делая больше дерьма. Стоило сделать родовым девизом не «Чистота всегда одержит победу», а «Копрофилия — дорога к счастью». Осознание было настолько шокирующим, что Малфой стала чуть ли не затворницей на долгие полтора года. С подачи Нарциссы перечисляла крупные суммы во всякие благотворительные фонды, пила дорогущее даже по меркам древних чистокровных семейств вино и очень много думала. И только когда от вина стало тошнить, а собственное отражение в подпитии показалось подозрительно похожим на отцовское лицо подшофе, Драко решила делать уже хоть что-нибудь. И этот путь привёл её сюда. К тонне макулатуры, пару центнеров которой ей наверняка добавили исключительно из вредности. Малфой маниакально оскалилась, сверкнув глазами. Да и плевать, вот честно. Угроз больше не будет, но кто мешает закатить скандал? В лучших традициях Паркинсон в первый день месячных — с мастерским балансом между истошным визгом и ледяной яростью. Они сами за неё все документы заполнят! Тяжелая дверь тихо скрипнула. Драко подняла глаза и, разглядев вошедшего, весело улыбнулась: Миппи, и так передвигающаяся без лишнего шума, шла на цыпочках, стараясь не шелестеть многочисленными слоями газовой ткани платья. Когда это маленькое розовое облачко доплыло до стола, эльфийка шепотом, ещё и прикрывая рот ладошкой, сообщила: — Его пора будить, мисс. Малфой, не переставая улыбаться, покачала головой. Поражает, насколько её домовики любят Грейнджера, причем большинство — заочно. Красться на носочках, чтобы не дай Мерлин не потревожить сон парня, и всё ради напоминания о прямо противоположном. Девушка негромко поблагодарила Миппи, проводила взглядом семенящую фигурку и с наслаждением потянулась. Выскользнув из-за стола, взмахом палочки превратила неровный бумажный ковер на столешнице в аккуратные стопки — строго по темам, — и следующим красивым пассом вывела графики диагностического заклинания над головой спящего Грейнджера. За десять минут мало что изменилось — магическое истощение стало ещё меньше, пульс так и остался под сотню, несмотря на успокаивающие компоненты зелья, и, в целом, ничего критичного. Колдомедики бы посоветовали плотно пообедать и отдохнуть. Так что присутствующая, как оказалось, совесть Драко будет чиста, когда девушка выпроводит шатена. Сугубо совесть автора зелья, конечно. Единственная мотивация блондинки пятый раз вглядываться в светящиеся надписи и схемы — проверить, что у Грейнджера не возникло непереносимости нетипичных компонентов. Ведь если его, в противовес ожиданиям, расслабило чрезмерно, вполне вероятно, что аналогичная реакция может быть и у других потребителей, о чём ей точно стоит предупредить во избежание потери клиентуры. Только и всего. Драко обошла диван, встав за спинкой, и несколько мгновений рассматривала недвижимого парня — настолько недвижимого, что за целый час он, кажется, не пошевелился ни разу, так и оставшись лежать на боку, со скрещенными на груди руками. У Малфой заныли кисти только от одного вида этой неудобной для нормального человека позы, а Золотому мальчику — хоть бы что. Не исключено, что он относится к тем счастливчикам, которые могут спокойно падать в объятия Морфея в любое время суток, на любой условно ровной поверхности и в любом положении. А Драко такого полезного навыка давным-давно лишилась — ей нужно чувствовать себя в полной безопасности, чтобы закрыть глаза на несколько часов. Наверняка Грейнджер и сам тот еще параноик — хорошие, опытные авроры поголовно такие. Тем не менее, безропотно уснул, ещё и спиной к ней повернулся. Получается, почему-то доверяет. «Как с тобой хорошо», да? Девушка, опершись локтями на бархатную спинку дивана, сцепила кисти под подбородком. Вид перед слизеринкой был странно гипнотическим, как если бы Малфой села перед аквариумом с тропическими рыбками. Не происходит ничего захватывающего, лишь пестрые пятнышки плавно скользят сквозь подсвеченную воду, то запутываясь между водорослей, то прячась между камнями и кораллами, и всё же ты продолжаешь смотреть на это размеренное течение жизни существ, которые так отличаются от тебя самого. Лежит и мерно дышит. Вдох и выдох, сопровождающийся легко колышущимися кудрями перед лицом. Встрепанный и беззащитный. Драко за всю свою жизнь наблюдала только одного спящего мужчину, и то, на самом деле, всего два или три раза — на пятом курсе девушка пыталась встречаться с Блейзом, однако оба довольно быстро поняли, что их чувства друг к другу скорее братско-сестринские, нежели по-настоящему страстные, и прекратили эту достаточно неловкую, почти инцестную, авантюру. Однако они успели переспать, и хитрый Забини даже сумел её уговорить на полноценную ночевку. Что, кстати, было ужасно: Блейз отвратительно ворочался, постоянно подминал слизеринку под себя, ещё и одеяло оказывалось по итогу в его собственности, так что с тех пор Малфой, вдоволь удовлетворив позывы собственного либидо, иногда с применением силы выдворяла любовников из спальни. Бывало, конечно, что те соглашались на предложение переночевать в комнате в другом крыле особняка и продолжить утром, но нечасто — хрупкое мужское эго не выдерживало подобного унижения. А вот Грейнджера, судя по всему, и не пришлось бы прогонять — он бы не потревожил её сон. Ещё и температура его тела, сверхъестественно высокая, прекрасно согрела бы страдающую от плохого кровообращения блондинку с вечно прохладными конечностями. Какого было бы засыпать в таком уютном, чужом тепле? Драко, сморгнув некстати возникшую картинку полуголого парня в своей постели и натягивая на лицо маску беспристрастности, вышла из оцепенения, коснувшись плеча шатена с негромким: — Подъем, Грейнджер. Гермес вздрогнул, словно от лёгкого удара током, повернув голову к источнику звука и мгновенно распахивая веки. Взгляд сфокусировался не сразу, и Малфой успела заметить нечто похожее на глубокую, голую тоску, пропитавшую мутные радужки. Это было настолько странным, что Драко даже очки поплотнее надела, думая, что ей показалось, однако всё быстро кончилось: Гермес потёр веки, стряхивая остатки грёз, и уже осмысленно посмотрел на блондинку. И смотрел так целых пять секунд, прежде чем совершенно комично удивиться. Глаза Гермеса округлились, он резко приподнялся на локтях, и из его груди вырвался сдавленный, неестественно высокий выдох: —Ты... ты в очках!.. Драко весело фыркнула от вида поражённого до глубины души гриффиндорца и, поигрывая дужкой, язвительно поддела: — Что, попала в твой фетиш? Море книг и женщина в очках. Или, — девушка театрально прижала руку к груди, словно осененная догадкой, — женщина не обязательна в этой ситуации? Гермес побагровел до корней волос, почти по-детски смутился, но нашелся, ответив почти в тон: — Ну что ты замолкла, договаривай. Очки тоже не нужны, да. Книг достаточно. Резко отводя взгляд и полноценно садясь на диване, шатен иронично добил: — Вот такие мы, заучки-извращенцы. Драко моргнула, осмысливая шутку. И, неожиданно для самой себя, тихо и искренне рассмеялась, все-таки снимая бесполезные сейчас окуляры и палочкой левитируя их к столу. — Рад, что повеселил, — буркнул Грейнджер, впрочем, улыбнувшись невероятно мягко и отворачиваясь. Чтобы хоть как-то совладать со своим смущением, парень потянулся к резинке, стягивающей его волосы, и, распустив хвост, принялся вновь собирать растрёпанные пряди. Драко подавилась собственным смехом, неловко прокашливаясь в лучших традициях самого Грейнджера и напоминая себе, что она, вообще-то, Драко Малфой, и видела нечто гораздо и гораздо лучше, чем... Мерлин и Моргана. Эти волосы. Как там было, блондинка по поводу фетишей шутила? Вот только что сама новым обзавелась. В принципе, и так было понятно, что спутанного кома, по недоразумению называемого прической, больше не существует. Однако Малфой не была готова к тому, что эта обузданная грива, закрывающая плечи, будет рассыпаться завораживающе. Мягкие, волнистые локоны. И дело тут даже не в самих кудрях и не в их длине, а в том, как Грейнджер, рассеянным жестом зачем-то заправивший пряди за ухо, повернулся в профиль, закидывая руки за голову, постепенно захватывая пальцами каштановую копну и, Мордред, как ему это шло. «Ты обещала себе секс-марафон! Где?!» — большая часть Малфой ещё не готова была смириться с расцветающими нездоровыми наклонностями к проживающим в печатных изданиях беспозвоночным и напоминала о гарантированно рабочих, практически рутинных способах искоренить заразу. «Где-то», — Драко не знала, как ещё на это ответить. Девушка молча наблюдала, как его пальцы ловко, почти на автомате, перебирают пряди, и лишь через минуту смогла выйти из ступора, незаметно продышавшись. — Как самочувствие? — спросила блондинка, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ничего, кроме привычной сухости. Гермес на секунду замер, и на его губах промелькнула кривоватая улыбка — горьковатая и в то же время благодарная. — В порядке, — выдохнул он, закрепляя резинку и поворачиваясь к ней всем корпусом. — Спасибо. И за зелья, и за... — Грейнджер запнулся и смущенно потер шею, явно не зная, как корректно перефразировать «за то, что ты меня не избила, пока я тебя нагло трогал». Драко ехидно подсказала — у неё-то проблем с подбором идеальной формулировки никогда не было: — За то, что я тебя не избила, пока ты меня нагло трогал? — Да. Да, за это. Прости ещё раз, — натянуто-ровно продолжил Гермес, щипая себя за переносицу, и с ноткой возмущения проворчал. — Что это были за зелья, кстати? Как легкий наркотик, честное слово. — Ты пробовал наркотики? — Малфой сложила брови домиком. — Нет, только сигареты, но знаком в теории с эффектом, — Грейнджер проигнорировал откровенно вопросительный взгляд. — Итак, что за зелья? — Ты курил? — Драко проигнорировала игнорирование Гермеса, насмешливо склонив голову. — Глупый способ казаться круче. Я разочарована. Грейнджер промолчал, многозначительно и очень серьезно заглядывая в смеющиеся глаза. Послание было донельзя четким. Малфой, стерев усмешку с губ, спокойно вернула разговор в нужную тему: — Одно зелье, не «зелья». Обезболивающее, но по своему рецепту. Посильнее. — С кокаином, правильно? — Гермес поднял бровь. — Коммерческая тайна, — с раздражением отрезала Драко, надменно сверкая глазами. — Ты жив и здоров, исходя из диагностики, так что прекращай нудеть. Блондинка осеклась, наблюдая смену эмоций на лице парня: удивления, теплой благодарности и неподдельной исследовательской заинтересованности. Естественно, внимательный Грейнджер прекрасно прочитал между строк. На счастье, Гермес уточнил только один из пунктов: — Коммерческая тайна? — Неважно, — прохладно отрубила блондинка, чувствуя ползущую по позвоночнику скованность вкупе с ледяным «Малфои не занимаются такими глупостями». — Собираешься продавать? — Грейнджер не отставал, улыбаясь уголками рта. — Кто-нибудь рассказывал тебе о значении слова «неважно» в качестве ответа на вопрос? — блондинка откинула волосы за спину и ядовито изрекла. — Если нет, давай тётя Драко научит тебя нормам общения: «неважно» означает «закрой рот и засунь невежливую настойчивость себе пониже спины». — Нет, ты не совсем так меня поняла, — Гермес помотал головой. — Ты всегда была лучшей по Зельям, так что, если ты продолжаешь развиваться в этом направлении, создаешь свои рецептуры и так далее... — Грейнджер снова улыбнулся. — Это замечательно. — Мне же так не хватало одобрения Героя Магической Великобритании. Жаль, старины Потти нет, он бы тоже свои пять кнаттов вставил, — Малфой не сдавала позиций, отвечая стопроцентным сарказмом. По лицу Гермеса поползла тень задумчивой печали — смазанный отголосок видимой ранее тоски, — после которой осталась усталость, вполне себе прозаичная. — Малфой, давай серьёзно, — Гермес провёл рукой по волосам, явно собираясь с мыслями. Драко, скривив губы в усмешке, смотрела на бегающие по случайным точкам в районе своего пояса зрачки парня. Тот справился быстро, поднимая твёрдый взгляд и сообщая: — У меня нет никакого желания тебя оскорблять. Обижать, если угодно. Мне скорее, — Грейнджер запнулся, но, несмотря на стремительно краснеющие уши, продолжил, — хочется узнать тебя поближе. Я интересуюсь чем-то не для того, чтобы по милой слизеринской традиции воспользоваться этим в корыстных целях, а потому, что мне на самом деле интересно. Вот, — неловко закончил шатен, разводя руками. — Очаровательно, — барабанный бой под рёбрами мешал держать холодную усмешку, но Драко справилась на «Превосходно». — И? — Мне показалось, что... — Грейнджер замолк. Сдвинутые брови и напряженная шея прозрачно намекали на сильнейшее желание отвести взгляд и замкнуться, однако Гермес вышел победителем в схватке с самим собой, набрал в грудь воздуха и, не прерывая зрительный контакт, начал заново: — Мне показалось, что ты... Как бы выразить... Не ненавидишь меня, как минимум. Наши пикировки уморительны, но... Даже не знаю... — Грейнджер все-таки стрельнул глазами вбок, чтобы через мгновение вернуть их обратно. — Тебе не обязательно реагировать так, будто... Гермес с ярким румянцем на скулах вдруг издал раздражённый звук, нахмурился сильнее, ещё и с оттяжкой стукнул кулаком диван, выпалив: — Короче, тебе не нужно играть в стерву и защищаться от меня так. Потому что я не нападаю, понятно? Ах, да. Как Драко могла забыть, что её злило в парне до красной пелены пред взором — непоколебимая уверенность в собственной правоте. Импульс. Ярость не затопила, нет — как молния, она прокатилась по всему телу, стремительная и всепоглощающая, заставив холодно прошипеть: — Какое ты имеешь право высказываться насчет моих мотивов? Зачем мне вообще защищаться от кого-то такого жалкого, как ты? Грейнджер растерянно моргнул. Встал с дивана, чтобы опереться о него коленом и посмотреть на блондинку сверху вниз, подчёркнуто ровно произнося: — Возможно, моя догадка неверна, но ты же точно не злобная, Драко. — И я не разрешала называть себя по имени, Грейнджер! — остановись, блядь, остановись, он действительно не опасен! — Хорошо, Малфой, — Гермес выглядел абсолютно спокойным, неглубоко дышал носом и уверенно смотрел глаза в глаза. — Успокойся, пожалуйста. — Сразу так спокойнее стало, — концентрированный яд, способный убить слона за доли секунды. — Ты теперь специалист по моему внутреннему миру? Гениальный, как и всегда, имеет мнение по любому вопросу! — Это не поможет, — голос шатена стал негромким. — Ты не стерва. Я это вижу. Драко, хлопнув ладонями по спинке, встала на носочки, чтобы съязвить как можно ближе к чужому каменному лицу: — Нихуя себе у тебя зрение. Глубоко пробивает. Что еще про меня расскажешь, чего я сама о себе не знаю? — Ты добрая и ранимая. Настолько, что показываешь зубки при любой потенциальной угрозе твоей... душе, наверное, — Гермес наклонился, прожигая упомянутую душу карими, теплыми радужками. — Само милосердие с Тёмной меткой, конечно, — Малфой осклабилась. — Ты полный идиот, если в это веришь. — Хорошая попытка, очень убедительно, — шатен улыбнулся половиной рта, — но, не будь ты хоть немного сопереживающей, я бы не лежал на твоих коленях. С твоими пальцами на висках. Не спал бы тут под твоим Диагностическим. Драко задохнулась от того, как он это сказал. И от того, что вообще озвучил. Казалось бы, зачем ей отпираться? Принцип. Всего лишь вопрос принципа. И горячей дурной крови, бегающей по жилам и дающей единственную команду — выколоть глаза, посмевшие разглядывать её уязвимость. — Мне просто невыгодно, чтобы ты тут сдох! — Я бы и не сдох. — Ты был магически истощен! — И это для меня не смертельно, диагностика это явно показала, — Грейнджер, сука такая, продолжал лыбиться. — Ты можешь быть хорошим человеком, Малфой. — Это просто эгоизм! — Драко яростно ткнула пальцем в грудь парня, и выплюнула, не успев себя остановить. — Мне хватило одного раза наблюдать твои истязания, понятно? Я! Помогаю! Тебе! Для! Себя! — каждое шипящее слово сопровождалось сильным тычком. Брови Гермеса поползли вверх. Улыбка ненадолго исчезла с его лица, взгляд стал темнее, направленным куда-то вглубь себя. Малфой часто дышала, пока голос разума пытался пробиться сквозь охватившую пелену злости. Наконец Грейнджер проморгался и, опустив голову, неожиданно хрипло рассмеялся. Блондинка замерла, одергивая кисть. Смешки сначала были похожи на сдавленные всхлипывания, но, когда Гермес разогнулся, на его губах играла кривая улыбочка. Нервная, если хорошо приглядеться. Грейнджер покачал головой и мягко спросил: — Казалось бы, сколько лет прошло... Как думаешь, нас отпустит когда-нибудь? Нас. Разумеется, нас. Ярость испарилась, как не бывало, вытесненная объемом понимания, сквозившего из глаз напротив — бесконечного, по ощущениям. — Когда-нибудь — да, — бесцветно проговорила девушка, отводя взгляд. Стало неловко. Позже Малфой ещё раз переберет всё то, что произошло, поругает себя за несдержанность и обсудит это с доктором Уорреном, но пока что она ни капли не хотела лезть в перипетии своих странных чувств. Может, Грейнджер в чем-то и прав. — Хорошо, ты — исключительная, непревзойденная, бессердечная сволочь, и я очень тебя боюсь. Мир? — Гермес совершенно серьезно протянул ладонь для рукопожатия. Малфой, фыркнув, скрестила руки на груди, в которой подозрительно потеплело. Здесь разбираться долго не пришлось. Понимание и искренность. Открытость перед ней и такая чистая готовность узнать, чтобы понимать ещё больше. В прошлой жизни Драко Люциус Малфой презрительно скривилась бы от такой проявленной оппонентом беспечности и задумалась, как бы уколоть побольнее. В этой — девушке пришлось закрыть позу сильнее, будучи уверенной, что растекшийся по внутренностям мед, практически идентифицируемый как нежность, станет в противном случае заметным для чужого цепкого взгляда. Отвлечь. Отвлечь и вспомнить, что ты — гребаный окклюмент. — Давай к делу, — Драко кивнула в сторону так и оставшихся лежать на полу испорченных записей. — Твой отчет теперь бесполезен. Нужна новая копия. — Отчет? — Гермес опустил ладонь, недоуменно хмурясь. — Любопытно, — Малфой склонила голову. — Помнишь, зачем ты вообще здесь? — Я... — Грейнджер закусил щеку, барабаня пальцами по спинке дивана. Блондинка не отвлекала, проверяя сформировавшуюся теорию. — Артефакт. Ты предложила не переписываться, а встретиться, — десять секунд. Вряд ли пригодится, но запомним. — Что и требовалось доказать, — протянула Драко, — предполагаю, что кулон, используя твою собственную магию, стирает нам память. Если уснуть — теперь ещё и в целом отводит внимание от себя. — Мило. И логично, — Грейнджер кивнул, признавая правоту девушки, и задумчиво потер подбородок. — В таком случае мигрень... — Последствие насильственного изъятия сил, причем немалого, да. И, судя по условиям, в которых это происходило... — Мы с тобой в процессе обсуждения находим что-то важное, — закончил Гермес, и развил мысль дальше. — Но ни твои целители, ни мои не обнаружили на нас следов вмешательства. Никаких чар. Кулон должен быть запечатан. Как же тогда?.. — Сделаем так, — безапелляционно перебила Малфой, — ты отправляешь мне новую копию отчета и промежуточные результаты исследования от министерских артефакторов. Я привлекаю своих специалистов — раз уж ваши такие нерасторопные. Чтобы вновь не запамятовать о существовании этого вопроса, оставляем пометки на видном месте. И лично мы больше не обсуждаем эту бижутерию. — Нормальные у нас специалисты, — Грейнджер выглядел обиженным, — случай просто нетривиальный. — Ну-ну, — девушка закатила глаза, — как бы там ни было, я хочу побыстрее разобраться с этими странностями и не смотреть на твою скукоженную тушку. — Ладно, принимается, — Гермес вздохнул и перевёл взгляд на пергамент на паркете, — с записями что произошло? — Случайность. Миппи пролила зелье. — Но я же защищал свой экземпляр чарами! — шатен округлил глаза и смешно всплеснул руками. — Что ты такого намешала в своём вареве, Малфой? — Проведи собственное расследование, — ехидно посоветовала блондинка, — изучи ограничения отталкивающих заклинаний и попробуй догадаться, что я добавляла. — Заняться мне больше нечем, — проворчал парень, и вдруг неловко потер шею, поднимая взор к потолку. — Полагаю, с артефактом мы пока закончили? — Да, — Малфой, не понимая причины внезапной робости, с любопытством оглядела Грейнджера. Тот, невидяще рассматривая что-то наверху, на пару октав выше обычного выпалил: — Пойдешь со мной на свидание? — Я не уверена, что поняла тебя правильно... — Свидание. Со мной. Да. Где-нибудь на неделе. Когда сможешь. Если... Если хочешь, — каждое последующее слово было всё тише и неувереннее предыдущего, румянец распространялся от шеи к скулам, как краситель, постепенно пропитывающий ткань. М-гм. Всё-таки она услышала верно. — Там ты тоже будешь так мямлить? — Драко задумывала интонацию как уничижительную, и потому сжала губы в тонкую линию, расслышав откровенно игривые нотки. — Я наемся валерианы и буду непоколебимее профессора Бинса, — Грейнджер шумно выдохнул и улыбнулся, расслабляя плечи и заглядывая в глаза блондинки. — Ещё пожелания? — Ты держишь руки при себе и одеваешься подобающе мне, — Малфой коротко сморщила нос, вспоминая нелепую футболку с котом. — Так и планировал, — Гермес важно кивнул, не прекращая улыбаться. — Что-то ещё? — Удиви меня, — Драко с вызовом приподняла подбородок и коварно ухмыльнулась. — Очевидно, ты разоришься на ужине в моих любимых местах, так что прояви свою хваленую изобретательность. — Так и планировал, — повторил Грейнджер с таким сияющим лицом, словно его физиономия была по меньшей мере Люмосом Максима на конце палочки. — Ты согласна, да? «Да, драккл тебя дери!» — хотелось бы сказать девушке прямо. Но подобная смелость никогда не была её сильной стороной. — Конечно, нет, — Малфой саркастично выгнула бровь, — требования выдвигаю просто так. — Отлично, — Гермес разулыбался, прекрасно поняв посыл, но быстро себя одернул, отлипая наконец от дивана и поправляя рубашку. — Я тебе напишу. — Удачи, — хмыкнула Драко и пояснила в ответ на вопросительный взгляд. — Моё время четко распланировано. Более того — свободный вечер легко может перестать быть таковым. — Не страшно, — Грейнджер палочкой призвал к себе пропитанные зельем листы с пола и, покрутив между пальцами, невербально и мгновенно сжёг, сразу же ликвидируя осыпающийся пепел и твердо сообщая. — Я умею быть терпеливым. — Вот и проверим, — блондинка дернула уголок губ и, желая поскорее свернуть волнующий разговор, громко позвала. — Миппи! Проводи гостя, будь добра!..