12. Бомбически

— Внимательно слушаю, — Поттер откинулся на кресле, разглядывая задумавшегося мужчину перед собой. Гарри по должности было положено знать всех сотрудников ДМП как членов семьи — если не как маму с папой, то уж как каких-нибудь дальних родственников, мигрировавших лет десять назад в Америку и посылающих открытку с ключевыми новостями два раза в год. Поэтому этот смазливый блондин в очень узком пиджаке обладал для главного аврора не только характеристикой в виде имени и рода деятельности, — Альберт Колдфилд, старший специалист команды артефакторики с соответствующим образованием, — но и данными более специфичными. Тридцать семь лет, ESFJ, сожительствует три года с мужчиной, близорук (левый глаз — минус семь, правый — минус два), Гермес оценивал его как исключительного профессионала, но всегда при этом едва заметно морщил нос. Поттер нечасто с ним сталкивался — Колдфилд давно перешёл на тот уровень, когда больше работает головой, чем ногами, так что его привлекали к текущим расследованиям только тогда, когда сотрудники рангом меньше не справлялись. Тем не менее, информации у Гарри было более чем достаточно, чтобы понимать: мужчина не стал бы просить срочной аудиенции по пустяковому поводу. Колдфилд, судя по всему, собирался с мыслями. Поттер, как бы ему ни хотелось поторопить, терпеливо ждал — он научился работать с этими себе-на-уме исследователями. Альберт отрешенно откинул челку ото лба, перевёл расфокусированный взгляд на статуэтку в виде совы на столе и крайне серьезно начал: — Прежде чем я что-то тебе расскажу, ты должен пообещать, что это не дойдет до объектов истории. И ты никоим образом не вмешаешься в их взаимодействие. — Поясни, или я решу, что ты пришёл сплетничать, — Гарри даже не старался сделать интонацию шутливой. — Понимаешь ли... — Колдфилд, казалось, тщательно взвешивает каждое слово. — Есть вероятность, что, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы начать действовать в противовес событиям — ты забудешь детали этого рассказа, я, скорее всего, тоже, а один из объектов лишится части магических сил, потеряет сознание от головной боли и станет на шаг ближе к смерти. — Тогда должна быть веская причина, по которой ты собираешься сообщать мне нечто настолько рискованное. — Да. Да, она есть. Кроме обыденной — мне будет нужно, чтобы ты ускорил процесс выдачи доступов на исследования для внештатных специалистов. Но сначала — обещай. Гарри, прикинув возможные последствия и не найдя ни одного повода отказаться (кроме нелепой ассоциации с детской клятвой на мизинчиках), сказал, пожимая плечами: — Обещаю. — Приятно иметь дело с адекватными людьми, — Колдфилд коротко улыбнулся — больше походило на попытку сымитировать эмоцию. — Дело касается Гермеса и малфоевского артефакта. Почти уверен, что он рассказывал тебе в красках, но ты едва ли помнишь подробности. Поттер выпрямился и выжидающе поднял бровь, не опровергая высказанное предположение: всё было именно так. Альберт, однако, больше не стал ходить вокруг да около, и чем больше Гарри слушал обстановку по ситуации с «нестандартной побрякушкой», как её описывал друг, тем больше усилий прилагал, чтобы не сорваться с места и не найти Грейнджера прямо сейчас, чтобы успеть пообщаться перед его первым свиданием с Малфой. В основном — не из-за нависшей в очередной раз над Гермесом смертельной угрозы. Оба парня к этому вопросу с определённого момента относились очень и очень по-философски. Мол, прожил день — прекрасно, нет — главное, чтобы прожили близкие. Так что тут Гарри не сомневался: Грейнджер не нуждается в его поддержке. Наверняка, узнав новости, усмехнулся, пожал плечами и без паники составил список дальнейших шагов исходя из вводных. Поттеру всего лишь хотелось удостовериться, что его другу хватит запала пережить грядущие депрессивные настроения, и того не придется снова вытаскивать из петли. М-да.

***

Миппи была очень-очень хорошим домовым эльфом. Поэтому она, заслышав печальные звуки скрипки, сразу же передала чистку ковров Бетти, а сама пошла готовить какао по любимому юной мисс рецепту. И не эльфом, не эльфом! Работницей. Служащей. Мисс Драко очень расстраивается, если называть себя просто «хорошим эльфом», потому что «ты не заканчиваешься на способности принести кофе, не беси меня, ради Салазара!» Глупая Миппи. Миппи грустно вздохнула, неслышно топая на кухню по мраморным блестящим полам, сменившимся по мере приближения довольно простым в уходе грубым каменным. Мисс всю неделю хандрит. Эльфийка понимала это по увеличившемуся количеству сладкого, уменьшившемуся количеству сна и музыке — не воодушевляющей и боевой, не на гитаре, а медленной, такой пронзительной, что Миппи бы точно прослезилась, если бы послушала подольше. Эльфийке не было нужды заходить сейчас в кладовую — продукты для самых любимых хозяйкиных блюд хранились прямо в углу, в большом зачарованном шкафу. Молоко со сливками, какао, плитка шоколада и специи подплыли к столу по щелчку, а Миппи нахмурилась: неужели корица с зефиром закончились? Кто не проследил? Эльфийка, наколдовав себе фартук, с энтузиазмом занялась поисками. Какая же все-таки сладкоежка мисс Драко! Еле-еле миссис уговаривала её съесть что-то полезное. Потом, правда, началось её воспитание бывшим хозяином, и мисс уже послушно жевала овощи, и... Миппи, оглядев очередную полку, всхлипнула. Ей всегда было жалко мисс Драко. Такая милая и добрая девочка, так хохотала, играя с Миппи в рощице, а потом — раз! И наследница. А уж эти наказания, когда хозяйку держали в подземельях и так колдовали! И Миппи всегда так хотела помочь, но юная мисс лишь шипела и прогоняла, думая, что такая грозная-грозная. Корица с зефиром нашлись в дальнем углу кухни, в корзинке — просто не успели распаковать посылку. Какое счастье! Эльфийка, поставив молоко на огонь, тихонько засмеялась. У неё получится порадовать Драко! Мисс вернулась со свидания такая грустная. Миппи даже сначала разозлилась: как это так, хороший мистер Грей... — Гермес, он просил называть себя Гермес! — как-то обидел его хозяйку?! Но Драко сказала, что Гермес был очень добрый и вежливый. Хозяйка, конечно, говорила по-другому, более сложно, но Миппи поняла так. А потом озадачилась: что же тогда расстроило мисс? Но мисс не стала рассказывать, только головой покачала и чуть-чуть покраснела. А потом на завтрак попросила целых два куска торта. И загнала себя встречами с пот... потынц... потанцевальными партнерами, всякими изучениями и зельями. И на скрипке играла до трёх ночи — Миппи не спала сама, переживая. Но мисс так ничего и не сказала. Обронила всего раз задумчиво, рассматривая фонтан в окно кабинета: — Как считаешь, меня можно назвать хорошим человеком? Эльфийка тогда от всего сердца заверила, что да, конечно! Мисс Драко просто испортили, она бы никогда не стала сама делать всякие ужасы! Но та вздрогнула так странно и отмахнулась, поблагодарив, и Миппи видела: она не верит. Миппи не смогла её убедить. Плохая Миппи. Зефир шапкой покрыл большую чашку с вкусно пахнущим напитком. Миппи не стала аппарировать с ним, чтобы не расплескать, а пошла по коридорам на своих двоих. Драко всё ещё играла. На этот раз — мягкое. Воздушное. Эльфийка, чтобы не прерывать девушку, зашла без стука. Юная хозяйка с лёгкой улыбкой и закрытыми глазами, видимо, сочиняла на ходу. И тут же прервалась, когда маленькая коробочка на столе — те-ле-фон! — зажужжала. — Миппи принесла вам какао, — ответила эльфийка на вопросительный взгляд. — Спасибо, Миппи. Очень кстати. Отдыхай, — и снова смотрит в телефон с тем же милым выражением лица. Как бы Миппи ни было любопытно, вряд ли мисс обрадуется её настырности. Да и главное, на самом деле, что Драко развеселила эта коробочка. И какао. Выходя из комнаты, Миппи гордо надулась. Можно себя похвалить!

***

на работоспособности пальцев это не сказалось, я надеюсь? :D Гермес усмехнулся, размял упомянутую конечность и уверенно написал ответ: Мелкая моторика в полном порядке. Хоть кружева вяжи. И, минуту подумав и помучив нижнюю губу, все-таки отправил вдогонку: Но для определенных целей у меня другая рабочая рука, не беспокойся. Оглядел полигон, снимая усиленный щит и Заглушающие, сверился с часами и глубоко вздохнул. С коротким «Вечером наберу :)» выключил Nokia насовсем и засунул ту в карман джинсов. — Что скажешь, Гарри? — Грейнджер кивнул в сторону идеально круглых воронок в земле диаметром пятнадцать метров, ещё дымящихся — едва заметных с такого расстояния, но Гермес был абсолютно уверен: если он сейчас возьмет в руки рулетку (неправдоподобно большую), он увидит именно такое значение. — Площадь бы уменьшить, — Поттер, сняв щит и положив обратно на стол небольшие алюминиевые шарики, задумчиво наклонил голову. — Мы с недавних пор чаще по помещениям и маггловским кварталам носимся. И вряд ли это изменится в ближайшее время. — Если такую в здание в населённом квартале закинуть — в паре ближайших будут пострадавшие, — быстро прикинул Гермес. — Это переделаю — зависимость простая. Я скорее максимум тебе хотел показать. А в целом? — В целом — бомбически. — Долго над шуткой думал? — улыбнулся Гермес. — Недели две. Моя есть умный главный аврор, — по-тролльски выпятив челюсть, заявило третье лицо британского Министерства магии. Высокопоставленные чины по обыкновению не звали на презентацию первых результатов — опасались взбучки, которая неиллюзорно могла бы последовать от того же Доулиша, например. Однако Гермес в данном случае без зазрения совести пользовался своим давним знакомством с Поттером, приглашая его на полевые испытания. Это действительно экономило массу времени из-за отличной обратной связи на старте, и Грейнджер, как главный поборник эффективности процессов, проталкивал такой подход в другие команды ОМИР. Но его веселый друг почему-то вызывал у большинства коллег потребность забраться к маме под юбку, так что Гарри мог отдохнуть от бумажной волокиты только в компании одного конкретного магоинженера. — Площадь поражения какую хочешь? — Гермес по-простому сел на край стола, подтягивая к себе планшет с пометками о тестах и щелкая шариковой ручкой. — Метров пятьдесят. Чтобы Протего ломало и хотя бы оглушало до кучи. Грейнджер, задумчиво помычав и перевернув страницу, нарисовал окружность с направленной из центра стрелкой, постучал кончиком по бумаге и вывел «r ≈ 4 м». Лист методично покрывался очень грубыми, насколько мог судить заглянувший через плечо Гарри, расчётами, после чего Гермес сказал: — Можно. Но если щита не будет — мгновенная смерть на десяти-пятнадцати метрах от эпицентра. Если берем обычное здание без чар — стены сложатся, пожар и так далее. Оно тебе надо? — Именно оно и надо, — кивнул Поттер и пояснил. — По зданиям без чар мы крайне редко работаем — сам помнишь, как они прячутся обычно. Всё защищено. Так что, если я тебя правильно понял, будет или филигранно зачищена одна комната, или весь этаж — если стены не укрепили. — Так точно, — Гермес обвел несколько раз итог вычислений. — Что-то ещё? — Две осечки из десяти — чем вызвано? — если бы Грейнджер не знал Гарри, он бы напрягся от сурового тона. Но Гермес легко удовлетворил практический интерес друга: — Два варианта: или изоляция от магии подкачала и детонатор не сработал, или наоборот — изоляции так много, что Увеличивающее на таймере сквозь неё не пробилось, то бишь взрыв был, но маленький на фоне других. Тут-то взрывчатого вещества недостаточно для таких кратеров, знаешь ли. — А без Увеличивающего сколько понадобилось бы? — полюбопытствовал Гарри. Грейнджер поднял глаза к небу, беззвучно шевеля губами, а после буднично выдал: — Килограмм двести-триста, если не ошибаюсь. — Просто охренеть, — выдохнул Поттер, вновь глядя на развороченную землю полигона. Гермес самодовольно ухмыльнулся, откладывая ручку с планшетом в сторону и подкидывая на ладони бомбу: — Не напрасно зарплату получаю, да? — Не устану повторять тебе, что ты гений, Герми, — Гарри уважительно покачал головой. — Тихий и смертоносный. Грейнджер неведомо какими силами удержал ухмылку и, достав палочку из-за уха, немного сипло подытожил: — В остальном — принцип запуска, размеры, ограничения без комментариев, так? — Да, всё принимается, — Поттер, поправив мантию, нарочито небрежно перевёл тему. — Что там с Малфой? Позже шатен будет думать об этом моменте с благодарностью — Гарри определенно задавал этот вопрос не из праздного желания обсудить победы Грейнджера на межполовом поприще. Однако постепенно утопающий в болоте чувств Грейнджер ничего необычного не заметил: при одном упоминании девушки его всезнайский мозг с недавних пор превращался в очень розовую и очень сладкую вату — хоть и не на продолжительный срок. — Идеально. Дату второго свидания пока подобрать не можем, Драко занята, но оно будет, — Гермес, собирающий вещи со стола в магически расширенный кейс, мечтательно растянул губы в улыбке. — Ты знал, что она говорит на четырёх языках? — Это на каких же? — Поттер удивленно вскинул брови. — Кроме английского — французский, немецкий и испанский, — Грейнджер, защелкнув замки, начал возиться с магическими печатями, успевая тараторить между пассами. — На них она говорит бегло. Ещё латынь — для всего, что с зельями связано. Представляешь, кстати, она себе приглашала мастера по зельеварению из Франции — училась два года на дому. Ну, точнее, в мэноре. Даже не хочу думать, сколько галлеонов было в это вложено!.. — Ты влюблен, друг, — Поттер хмыкнул, как показалось Гермесу, малость тоскливо. — Не могу утверждать, что прямо так, — прочистив горло, всё-таки ответил шатен, поднимаясь с корточек и смущенно покручивая палочку в руках. — Но она мне определенно очень нравится. — Кто бы мог подумать, что ты будешь крутить романы со слизеринской принцессой, — протянул Гарри, по-мальчишески пихая Грейнджера плечом. — Я будто с Джинни разговариваю, ей Мерлин, — проворчал краснеющий парень и трансфигурировал стол обратно в россыпь веток. — Понабрался у неё выражений... — А если у вас с ней не получится? Полушутливый тон, однако, в этот раз Гермеса не провёл — вата-ватой, конечно, но вата не абы кого и не абы какая. Грейнджер внимательно посмотрел на друга. Тот на какую-то долю секунды сжал челюсть, прежде чем ухмыльнуться и пожать плечами: — Я сразу должен оставить в своём плотном графике местечко под твои уморительные шутки на тему собственной мужской несостоятельности, понимаешь ли. — Не получится — пойду дальше, как и всегда. В первый раз, что ли? — Гермес иронично поднял брови и вздохнул. — Но, знаешь, может, я самонадеян... У меня почему-то есть чувство, что в этот раз попадание точное. Чудо какое-то, не иначе. Скажи мне кто на первом курсе, что Драко Малфой вырастет в достойную девушку, которая захочет проводить со мной время — я бы на него смотрел, как на умалишенного. — И впрямь, чудо, — пробурчал Поттер себе под нос и более бодро скомандовал. — Давай-ка на базу. И пообедаем сразу. — Это можно, — согласился расслабляющийся Грейнджер, откладывая на всякий случай весь диалог в отдельную ячейку памяти.

***

— Как день прошел? — Гермес, прижав телефон к уху плечом, вспарывал ножом плёнку упаковки куриных грудок — не очень удобно, но зато между общением с Драко и нормальным ужином можно было не выбирать. — Как и вчерашний. Как и позавчерашний. Как и... Тренд видишь? У Грейнджера пошли мурашки по шее от фантомного ощущения этого ехидного фыркания где-то рядом с щекой. Никогда такого не было, но представить это почему-то было проще простого. — Экая ты деятельная, — тепло протянул парень, промывая мясо. — Что сегодня изобретала? — Доколе, намедни... — Ну, извини, я так разговариваю, — Гермес не обиделся — как обидишься на такой милый смешок? — В Хогвартсе такого не было. — А когда в Хогвартсе мы с тобой разговаривали без использования слов «грязнокровка» и «хорёк»? — беззлобно поддел шатен. Возиться с готовкой не слишком хотелось, так что грудка под соусом и специями просто отправится в духовку. Девушка коротко вздохнула, промолчав. Грейнджер поспешил добавить, морщась от досады на самого себя: — Эй, просто шутка. Не подумал. Я параллельно решаю сложнейшую дилемму: здоровое питание или не менее здоровый пофигизм на здоровое питание. — Не выглядит как дилемма. — Кому как, — Гермес порадовался, что вышел с минного поля невредимым. — Если у меня не будет достаточно белка в рационе — снова стану тощим задохликом. — Снова? — Ха-ха, — саркастично фыркнул Грейнджер, смешивая соус с паприкой и чесноком. — Не фанат потеть в зале по полдня. А меньше для меня — нерезультативно. — Тебе и так хорошо, — Гермес почти увидел эту крошечную, практически иллюзорную улыбку. Парню пришлось ненадолго прерваться и продышаться, потому что комплименты в целом — безумно приятно, но комплименты от Драко Малфой — что-то на уровне Нобелевской премии или Ордена Мерлина. — Я отмечу этот день в календаре как праздничный, — все-таки сумел ответить Гермес, приходя в себя, и, чтобы обезопасить свою тушку от превращения в повизгивающую от удовлетворения лужицу, сместил разговор на девушку. — И все-таки — что варила? Интересно же. — Сегодня — ничего необычного, — тон Драко стал скучающим. — Базу колдомедицинскую. — Для презентации потенциальному клиенту? — грудка — в рукаве, рукав — на противне, противень — в духовке. — Ага, — Малфой чихнула. Как котенок. «Встречаться с Драко Малфой всё ещё опасно для жизни», — подумалось Гермесу. — «Можно в любой момент отдать концы от разрыва сердца. Из-за умиления». Встречаться с Драко Малфой. Ещё не встречаться, конечно, но вдруг всё же... — Будь здорова. — Спасибо, — Малфой снова чихнула и проворчала, чем-то шурша. — Я сожгу здесь всё к хренам, честное слово. — Радикально, — улыбнулся Грейнджер, палочкой доводя до кипения воду в кастрюле и высыпая туда макароны. — Что там? — Некоторые книги, — Драко шмыгнула носом и коротко ругнулась, — слишком старые для чар. Для любых. Поэтому собирают на себе столько пыли, что у меня появляются сомнения в качестве уборки в библиотеке. — Насколько старые? — полюбопытствовал Гермес. — Самые старые — двенадцатый век, — гордая интонация пробилась сквозь показное равнодушие. — Вау, — присвистнул парень. — По какой теме? Рукописные, да? На английском или есть другие языки? Какой объем?.. — Да не тараторь ты, — со смешком перебила Драко. — Просто покажу тебе как-нибудь. — Буду очень-очень признателен за оказанную честь, — высокопарно заявил Грейнджер. — Я бы удивилась, если бы это было не так. — По поводу «как-нибудь»... — парень, перемешивая содержимое кастрюли, набирался таким нехитрым образом решимости. — Появился свободный вечер? — Пока нет, — незамедлительно. — Сам понимаешь, я заинтересована в том, чтобы как можно скорее утвердить... — Драко, — Гермес старался произнести это ровно. Вроде бы получилось. Гермеса Грейнджера сложно назвать специалистом по запутанному внутреннему женскому миру, полному переживаний по таким поводам, что рядовой юноша бы рехнулся в попытках это прочувствовать. Но у шатена было преимущество в виде лучшей подруги, скрупулёзно вдалбливающей ему в голову гигабайты важной информации о трепетных сердечках существ с хромосомным набором XX, и собственного скромного гения, умеющего эту информацию грамотно перерабатывать и использовать. Так что Гермес, хоть и не торопился с выводами неделю до, мог сейчас сделать вполне себе конкретное умозаключение. Истинное ли? — Ты не хочешь со мной видеться? — а вот здесь не справился — в конце фразы фальцет неприятно резанул слух. — Я только что буквально позвала тебя в свою библиотеку, Грейнджер, — саркастично заметила Малфой. — Не расстраивай меня такой тупостью. — Да, но... — Гермес закусил щеку. Его интуиция давно стала притчей во языцех среди авроров, и вот теперь она настойчиво советовала парню углубиться в вопрос. Ощущение было схожим с тем, которое возникает, когда заходишь в тёмную тихую комнату и ещё до того, как даже подумаешь о каком-нибудь Гоменум Ревелио, уже знаешь: ты не один, а с кем-то, кто настроен крайне недружелюбно. Так что Грейнджер продолжил: — Ты не говоришь: «Я дам тебе ответ завтра». Ты просто отказываешься, оправдываясь делами, но, кажется, если бы ты хотела встречи — один вечер могла бы выделить. — Что за претензии? — тон Драко стал на несколько градусов холоднее. — Это не претензии, я всего лишь пытаюсь понять, — Гермес потер глаза и неуверенно предположил. — Я все-таки тебя напугал в прошлый раз? Или... не знаю, я настолько урод? — Грейнджер нервно хохотнул. — Ты способен напугать только детей до трёх лет, — и вот мы снова здесь. А всё же было так хорошо. — Драко, пожалуйста, — Грейнджер даже не стал пояснять, о чём просил — это было невероятно очевидно для такой умной девушки, как Малфой. Та раздраженно цокнула и замолчала. Парень тем временем, давя возникшую горечь, слил воду из кастрюли и, наклонившись, проверил состояние курицы. Магией, может, доготовить? Голодный, как собака. — Ты ни в чем не виноват, — ожила трубка. — Тогда объясни, пожалуйста, что происходит и как я могу на это повлиять, — Гермес ответил в тон — спокойно и размеренно. — Это очень сложно объяснить, — Грейнджер уже был знаком с этой бесцветной интонацией: Малфой явно контролировала каждую голосовую связку во избежание излишней эмоциональной откровенности. — Давай я тебе помогу, — Гермес глубоко вздохнул, упираясь лбом в навесной шкаф. — Раз мы разговариваем — ты в этом заинтересована. Верно? — Верно, — без паузы. Комок в горле уменьшился в диаметре. — Хорошо. Мы всё ещё планируем свидание — значит, ты и в этом всё ещё заинтересована. Верно? — Да, — теперь пауза была, но очень короткая. — Отлично. Но, эм, если я ни в чем не виноват — значит, в силу некоторых внутренних противоречий ты не можешь решиться встретиться со мной. Верно? — В целители разума давно подался? — выпущенные колючки не нанесли урона, потому что Драко не отрицала высказанную мысль. «Меня всегда привлекали сложные задачки», — улыбнулся про себя Грейнджер. Невидимые кольца, сжимавшие всё это время, как оказалось, грудь, осторожно ослабили давление. — Всего лишь очень повезло с родительскими фигурами и друзьями, — Гермес не стал скрывать облегчения. — Следующий вопрос: мне просто нужно дать тебе энное количество дней, чтобы самостоятельно решить это противоречие, так? — Угу, — и Грейнджер чуть не умер от нежности. Я очень-очень-очень сильно попал. Макароны подсохли и слиплись, но будто парня это волновало в большей степени, чем ответ на последний запланированный вопрос: — Чтобы я не терзался самокопаниями понапрасну, — Драко тихо хмыкнула, и ободренный Гермес продолжил. — Ты можешь назвать хотя бы примерный срок, когда... ну... мы сможем решить что-то... по поводу встречи? — Суббота, — произнесла девушка на выдохе. — Я напишу об этом тебе в субботу. — Принял, — Грейнджер был счастлив, что никто не видел его лица в данную секунду. — Несложно же, правда? — Да ты ненормальный какой-то просто, — пробормотала Малфой, и Гермес не мог не пошутить: — Идеальная комбинация для тебя, не находишь? — Я сейчас сброшу вызов, — преувеличенно грозно обозначила Драко. — Не надо, с кем я тогда буду разговаривать, пока салат режу? — жалобно протянул парень, и Малфой, пародируя типичный злодейский смех, гаденько захихикала. Грейнджер хохотал так, что Живоглот в соседней комнате проснулся и недоуменно замявкал.

***

Суббота неумолимо приближалась, и Драко, вопреки своим принципам, оставила погружения в недра своих страхов на последний момент — вечер пятницы. К чести Грейнджера, эти два дня он никак не вспоминал о договоренности. Мыслил, видимо... ну, по-грейнджеровски: Малфой сказала про субботу — значит, раньше допытываться нет никакого смысла. Драко пока что не могла к этому привыкнуть. Устроившись в глубоком кресле в своём кабинете (теперь своём, отсоси, папаша!) и поджав под себя ноги, Малфой под аккомпанемент «Игры Эндера» вновь поставила перед собой цель добиться конкретики от своей бедовой головушки. — Мунго по тебе плачет, — вслух съязвила блондинка, ни капли не шутя. Итак. Ты боишься. — Боюсь, — согласилась Драко. Отвечать самой себе голосом попахивало тем же Мунго, но ей важнее было разобраться с этим побыстрее. Чего ты боишься? — Чего я боюсь? — это было попыткой потянуть время. Драко это знала. И мысленный собеседник, который, кто бы мог подумать, тоже является Драко, знал. «Давай я тебе помогу», — с мягкими интонациями Грейнджера подсказало сознание. — «Ты боишься того, что чувствуешь». — Не новость, — Драко откинулась на спинку. Подумав, призвала взмахом палочки с дивана плед, заворачиваясь в плотный кокон. Он тебе нравится. — Нравится, — вздохнула девушка. — Он... Теплый. — Никакого красноречия, — фыркнула Малфой. — Где твой богатый словарный запас? А зачем тут что-то выдумывать? «Теплый» великолепно описывает то, каким он для тебя является. — Резонно. Очень... теплый. Как плед. — Как плед, — она улыбнулась. — Только лучше. Тогда чего бояться? — Это тепло не должно быть для меня, — неохотно признала Драко. А признать это было тяжело — когда с малолетства в тебе воспитывают высокомерие и идею, что ты — достойна всего, такое неожиданное чувство полнейшего отторжения боготворения себя любимой как минимум удивляет. Почему это тепло — не для тебя? — Идиотский вопрос, — Малфой завернулась в плед сильнее. Стало жарко, однако Драко, обнажая душу даже перед собой, адски хотела защититься — хотя бы тяжёлой пушистой тканью. Он тебя простил. — Это же Грейнджер. Он простил бы всех. И? — Не тупи, — разозлилась Малфой. Однако воображаемый собеседник не сказал ни слова, и Драко пришлось нырнуть во взбаламученную реку, которой являлись её эмоции. Стыдно. Стыдно и горько. Почему горько? И больно, больно так, что в глазах защипало. И злит — из-за всего этого? Почему? Когда размышления пошли на третий круг, Драко, поджав губы, дала себе передышку. Освободив руки из уютного плена, взяла книжку с подлокотника и раскрыла на закладке. Сомнительная передышка — очень много терминов, через которые Малфой приходилось продираться с помощью словаря. И не одного, стоит заметить. Однако девушка быстро втянулась. Ей стало понятно, почему эта история могла понравиться Гермесу. Слишком гениальный главный герой, являющийся, на самом деле, всего лишь слабым мальчишкой, постоянно старающимся оправдать чьи-то ожидания. Совершающий насилие не потому, что хочет, а ради результата и собственного выживания. Вы с ним очень похожи, да? — Нет, — Малфой перевернула страницу. — Мы не похожи. Почему? — Гермес сделал этот выбор сам. Как и Эндер, — стало тоскливо. Драко Люциус Малфой, властная наследница, чистокровная волшебница, владелица невероятного состояния и так далее и далее — пешка в чьих-то руках. Будь её воля, она бы сбежала ещё на пятом курсе — жила бы, как придется, и познавала мир сама. Но она осталась, а потом... Не отвлекайся. — Я вообще-то отдыхаю, — огрызнулась Драко. Но отдохнуть не получилось — двенадцатая глава била по нервам, заставляя ещё раз подумать о себе и Грейнджере. Да вся эта книга про них — так или иначе! Вдруг, к полному удивлению Динка, Эндер разрыдался. Он лежал на спине, слезы катились по щекам, а тело все еще было влажным от мыла и воды. Наконец ему удалось справиться с рыданиями. Он закрыл глаза и замер. — С тобой все в порядке? — Я не хотел причинять ему боль! — выкрикнул Эндер. — Ну почему они не могут оставить меня в покое? А ведь на него нападали. Толпа агрессивных подростков. Он защищался. Защищался, чтобы выжить самому, победить в войне, и... Эмоций стало больше. Клубок пух, становясь всё объемнее, грозился пробить ребра. Малфой отшвырнула книжку. И всё же? — Я его недостойна, понятно?! — почти выкрикнула Драко неизвестно кому, подчиняясь заполняющим её чувствам. Почему? — Да потому что... — девушка плотнее завернулась в плед, оставляя снаружи только кончик носа, — я его уничтожу. Я — Малфой. Лукавые карие глаза, насмешливое «Попытайся». Он прошёл войну на стороне Ордена. Он — бывший аврор. Ты уверена, что способна его уничтожить? — Да, — но Драко себе не совсем верила. Но ты не уничтожила. За шесть лет. А ты старалась. — Но... Без «но». Он не сломался, что бы ты ни говорила. — Я не смогу дать ему... Попытайся. — Да в жопу эти полумеры!.. Он будет им рад. — Почему... Ты этого хочешь. — Но я не... Ты имеешь право на заботу о себе. — Но я не смогу её вернуть, — не было нужды говорить шепотом, но голос слабо подчинялся своей хозяйке. Старайся. Представь, как он будет рад твоему участию? — Он будет еще теплее... — Драко пораженно спрятала лицо в мягкой ткани. Покраснеет, неловко улыбнется и скажет что-то нелепое. И эти глаза... Я очень-очень попала. Попробуй. Хуже не будет. И, словно в трансе, Драко призывает с дивана телефон, чтобы написать: завтра в 7 после полудня свободна