13.1. Как пожелает дама

Грейнджер ответил незамедлительно лаконичным «Наберу?», и Малфой не стала затягивать, позвонив сама — поднявшейся в ней головокружительной решительности не убавилось ни на грамм. — Ты меня очень огорошила, — Грейнджер и правда звучал до крайности изумленным. — Чем хочешь заняться? — Моё требование «удивить меня» всё ещё в силе. Думай, — как иногда приятно быть девушкой. — Также твоим требованием было уведомлять тебя заранее о времени и форме одежды, а я не уверен, что... — Тогда мы идем в оперу, — ещё более приятно быть имеющей власть девушкой. — В смс напишу, во сколько тебе подойти в «Твилфитт и Таттинг». — Зачем?.. — Подберут и подгонят костюм — я плачу. — Но... — Никаких «но». Это — опера. К тому же, в эту пойду впервые — давно было желание. И я хочу, чтобы ты выглядел идеально. — Но у меня уже есть... — Гермес очень старался вставить хоть слово. — Я тебя умоляю, — Малфой фыркнула. — Что у тебя есть? Ширпотреб, надевавшийся последний раз лет двести назад? — Неправда, он... — уязвленно возразил Грейнджер. — Или ты соглашаешься на мои условия, или я найду, чем занять вечер. Гермес в трубке глубоко вздохнул. Драко могла себе представить, о чем он думает — не нужно быть знатоком психологии, чтобы догадаться, какие мысли крутятся в головах у парней в таких ситуациях. — Грейнджер, за костюм тебе не придётся расплачиваться содержимым ширинки, — ехидно поддела Малфой. — Я не могу позволить девушке покупать мне что-то подобное, — пробормотал Гермес. — Да-да-да, тестостерон и маскулинность, это всё прекрасно, но я хочу в оперу с красивым мужчиной. В красивых мужчинах у меня недостатка нет, так что... — Я согласен, — поспешно перебил Грейнджер и под короткий смешок Малфой добавил. — Только плачу я. За оперу — в том числе. — Не разоришься? — Драко, — раздраженно, — по сравнению с тобой любой — нищий, но давай напомню тебе, что я работаю в ДМП и не уборщиком. — Даже если речь идет о паре тысяч галлеонов? — невинно заметила блондинка. Что-то упало со звуком бьющегося стекла, после чего раздалось ещё более раздраженное: — Черт! Да, даже в этом случае. — С пунктом «удивлять» ты уже справляешься, стоит признать, — насмешливо оповестила Драко. — Ах, надо же, люди имеют в запасе больше сикля, не будучи наследниками многовековых капиталов своих знатных предков, кто бы мог подумать! — театральным высоким голосом съязвил Гермес. — Тебя ждет столько открытий в чудесном мире челяди, милая. Последнее слово прокатилось по телу раскаленным шаром, остановившись где-то в районе щек. Малфой переспросила: — «Милая»? Грейнджер прокашлялся, пару секунд помолчал, но отказываться от своих слов не стал: — Милая. — Мы уже придумываем друг другу прозвища, так быстро? — нужно было ответить хоть что-нибудь, потому что, в очередной раз, совершенная мелочь заставила потерять кое-как восстановленное самообладание. — Скажешь тоже — прозвище. Просто констатация факта, — голос раздавался глуше — Гермес что-то приложил ко рту. Драко ставила на то, что он закрыл его ладонью. И смутился, как мальчишка. Это походило на крайне экстраординарное раздвоение личности. Одна часть девушки отлично осознавала, что ничего невероятного не произошло: Малфой до сих пор выслушивала фамильярные обращения и получала комплименты немногим реже, чем пожеланий мучительной смерти, что уж говорить про довоенные годы. А другая — очень хотела попросить повторить это «милая». Оно было каким-то иным. — Прости, случайно вырвалось, — Гермес по-своему истолковал её молчание. — Дурачок, — Драко невольно улыбнулась. — И тоже констатация факта, — Грейнджер тихо хмыкнул. — Тогда... до завтра? — Угу, — Малфой перекатилась на бок, утыкаясь щекой в подлокотник. Гермес издал что-то среднее между вздохом и хрипом и мягко проговорил: — Спокойной ночи, милая. Повторил. Приятно. — Доброй ночи, Гермес. Драко могла бы поклясться, что услышала сдавленное «О, Годрик», прежде чем парень положил трубку.

***

Грейнджер чувствовал себя так, словно ему восемь и он сказал девочке по соседству, что у неё красивые косички. А она не только не посмеялась, но и накрутила челку на палец и, картавя, пролепетала, что у него крутой динозавр на футболке. Он не мог многословно это анализировать, только с тяжёлыми вдохами прижимать ладонь к груди из-за непонятно каким лесом образовавшейся перед веками фантазии, в которой безумно трогательная Драко в чем-то огромном и вязаном свернулась клубочком на неправдоподобно большом кресле.

***

Собственная постель впервые за несколько лет ощущалась очень пустой, бессмысленно огромной для одного него. Гермес сжимал подушку в объятиях и уговаривал себя сдержаться завтра.

***

Эволюция — процесс, поистине, поразительный. Миллионы лет потребовалось, чтобы из простейших существ, не содержащих даже органоидов, появились высокоорганизованные звери, птицы и люди — как венец творения. Один из самых молодых видов из ныне живущих, кстати — кроманьонцы топтали нетронутые тектонические плиты каких-то жалких пятнадцать тысяч лет назад. Чих в масштабах планеты, даже говорить несерьёзно. К чему это он?.. Ах, да — Грейнджер грешным делом задумался, насколько его будни были бы проще, если бы человеческое тело всё ещё было приспособлено для выживания в условиях низких температур, а социум не достиг того уровня развития, чтобы зафиксировать нормы и следить за их соблюдением. Вот настолько Гермес не любил покупать одежду. В этот раз, справедливости ради, его задача была упрощена по максимуму — фасон уже был подобран, место — известно, и ему оставалось только прийти в назначенный час (два после полудня), позволить обвить себя измерительной лентой со всех сторон (Грейнджер держал лицо кирпичом, по-волевому не замечая удивленного вздоха при замере его бедер), побродить по Косому переулку, пока ведьмы подгоняли готовый костюм по размеру, а после — обменять увесистый мешочек галлеонов на чехол с одеждой и добротный пакет с обувью. С последним пунктом вышла накладка. — Всё уже оплачено, мистер Грейнджер, — заверила его на кассе тоненькая, как щепка, ведьма с огромными зелеными глазами. — И меня просили передать вам... Одну секундочку... Ведьма юркнула под прилавок и, молниеносно выпрямившись, прочитала с листка: — «Грейнджер, или не споришь и идешь в оперу, или идешь нахер. Выбор за тобой». Извините, пожалуйста, тут правда так написано, — девушка слегка сжалась и напряглась, готовая в любой момент запрыгнуть обратно под столешницу. — Не сомневаюсь, — вздохнул Гермес. Очень хотелось поругаться, честно говоря, но адресатом его злости точно не должна быть бедная сотрудница «Т&Т», и так больше похожая на швейную булавку со своим круглым рыжим пучком на макушке, чем на живую женщину. А Малфой он ещё всё выскажет. Безрезультатно выскажет, естественно, но душу отведет. А пока что шатен принял упакованный костюм и туфли (даже примерять не пришлось — вот это сервис), вежливо поблагодарил и вышел из магазина, проводя рукой по волосам. Сливая часть раздражения, отправил смс, вдавливая до упора кнопки: «Я тебе благодарен, но можно было и не устраивать цирк». И даже смайлика не будет — вот так! Потому что он очень-очень злой. Он тут мужчина, он должен сам всё оплачивать! Драко ответила всего лишь «:P», и Гермес больше злиться не мог, четко представив себе игривое выражение лица блондинки. Как у довольной кошки, погрызшей все цветы, попрыгавшей на всех горизонтальных поверхностях, уронившей вообще всё и теперь взирающей из-под потолка на учиненный хаос. Парень так и вернулся домой — с глупейшей ухмылкой. Все часы, остававшихся до времени встречи, Грейнджер приводил себя в порядок. Казалось бы, чем может заниматься чуть больше ста пятидесяти минут самый что ни на есть обычный мужчина двадцати пяти лет от роду? Однако, как оказалось, если твоей мотивацией является быть тем самым красавчиком, в которых у Малфой «нет недостатка» (зубы сводило от одной только мысли, что Драко может пойти на свидание с кем-то ещё) — список облагораживающих мероприятий существенно расширяется. Например, Гермес вспомнил ещё пару редких заклинаний для укладки гривы — наследие одной из бывших подружек Рона. В три раза дольше рассматривал свою челюсть и её окрестности после бритья — чтобы гарантированно ничего не пропустить. Подпилил ногти — особо тщательно на правой, рабочей руке (не то чтобы он допускал сценария, где сегодня это понадобится, но лучше быть готовым ко всему). А брови — о, Мерлин, эта наследственность в виде кустистых гусениц! — кажется, были не только неровными, но ещё и стремились схлопнуться в одну длинную волосяную линию!.. Грейнджеру в какой-то момент пришлось себя принудительно остановить. Чем дольше он искал, что ещё стоит отполировать в своей самой заурядной, чего уж там, внешности, тем больше падала его самооценка. Если он в таком настроении покажется перед Драко, максимум, что она сможет к нему испытать — материнский инстинкт. А Гермес ещё не настолько отчаялся, чтобы довольствоваться этим. Кхм, да. В целом, шатен остался практически горд собой. Перед выходом нанёс парфюм — подаренный на какой-то из дней рождения и использовавшийся по большим праздникам, — и подбодрил зазеркального себя: — Ты — хорош, она тебя не ненавидит и её даже смешат твои заумные шутки. Всё будет в порядке, ясно? Семрег важно кивнул, и Грейнджер, опрокидывая в себя склянку Успокаивающего зелья с тумбочки, зачем-то перекрестился и порхнул к камину.

***

Молчание в гостиной мэнора затягивалось. Со стороны Драко оно уже перестало быть ошеломленным — девушка просто любовалась стройной фигурой в грамотно подогнанном классическом костюме. Однобортный пиджак с шелковыми лацканами, серая рубашка из тонкого египетского хлопка, прямые брюки без единой складки и оксфорды — всё смотрелось на подтянутом бывшем авроре ещё лучше, чем воображала Малфой. Гермес же, судя по закушенной щеке и расширенным зрачкам, боролся с истинно мужским желанием начать раздевать глазами и параллельно придумывал, что сказать. Малфой его прекрасно понимала — в чёрном платье до щиколоток с голыми плечами и шеей, со струящейся по ногам шёлковой тканью и разрезом на бедре она была неотразима. Ничего кричащего, лаконично и со вкусом — блондинке не нужно было доказывать свой статус смелыми покроями, одни только материалы, осанка и взгляд сообщали знатокам всё. — Я сногсшибательна, я знаю. Есть, что добавить? — Малфой чуть отставила ногу, являя больше бледной кожи в разрезе юбки. — Нечестно, — Грейнджер не собирался этого говорить — тут же скрипнул зубами и потер веки, как-то жалобно продолжив. — Я имею в виду, я же не смогу смотреть представление. Твоя коленка закроет весь обзор. — Не настолько у меня и большая коленка, — девушка со смешком повела плечом. — У тебя великолепная коленка, — абсолютно серьезно заверил шатен, и Малфой весело улыбнулась. — Только коленка? — нет, Драко не напрашивалась на комплименты. Всего-навсего пыталась проверить границы чужого самоконтроля. — Если я решу описать все части твоего тела, которые нахожу великолепными, мы очень сильно опоздаем, — Гермес отыскал иронию в карманах брюк. — Могу аккуратно делать это в течение вечера. — Если ни разу не повторишься — придумаю награду, — реакция превзошла ожидания: Грейнджер молниеносно отвёл взгляд вбок, шумно сглотнул и с хищной усмешкой заявил: — Я буду хорошим мальчиком, не сомневайся. Ого. Сама собой нарисовалась картинка со связанным парнем, умоляющим её сесть ему на лицо. Горячий Грейнджер. Какой ужас. Но потянуть его за хвост, запрокидывая голову, представляется шикарным опытом. Драко, медленно приблизившись, вкрадчиво поинтересовалась с целью сбить остатки невозмутимости: — Так далеко готов зайти ради возможности оказаться в моей постели? На физиономии шатена несколько долгих секунд происходило что-то сложное — изумление, интерес, откровенный страх и, кажется, осторожное облегчение. В крови Гермеса наверняка циркулировали седативы, потому что с едва покрасневшими ушами парень низко ответствовал, установив зрительный контакт: — А у меня может появиться такая возможность? Один-один. — Я могу позволить тебе облизать свои ступни, — Драко мило улыбнулась. У него дрогнул кадык. Грейнджер сделал шаг вперед и наклонился к уху — не сильно, но вкупе с его ростом ощущалось как лёгкая попытка взять контроль в свои руки. Запахло морозной хвоей и сандалом — нечасто их объединяют в одну композицию, и очень зря. — Я очень рад, что ты больше не боишься подобного контакта, — спокойно сказал Гермес, мешая карты. Его дыхание жгло шею. Игривый флирт по велению Грейнджера превратился в серьёзное признание. Один-два. Драко повернула голову. Гермес смотрел куда-то в направлении её пучка и не шевелился, ожидая реакции. Малиновые ушные раковины очень выделялись на фоне тёмных кудрей и едва тронутой загаром кожи, и только ритмичные выдохи и ходящие желваки оповещали, что шатен ещё не стал безмолвным памятником самому себе. — Наверное, я тоже, — негромко сообщила блондинка и отзеркалила последовавшую маленькую улыбку. В случае Гермеса, правда, она была ещё и понимающей. И, несмотря на размер, очевидно счастливой. Парень выпрямился и шутливо протянул ладонь: — Куда направляемся, леди? — Я была лучшего мнения о твоих дедуктивных способностях, — сморщила нос Драко, принимая руку. — Разумеется, у меня есть целых три варианта. Но, знаешь ли, я научился молчать, когда мои предположения могут быть ошибочными, — хмыкнул Грейнджер и, несколько секунд посомневавшись, переплёл их пальцы. И как Малфой справится с задачей садиться на лицо, если даже на этом этапе с её собственным лицом имели место проблемы? — В каком удивительном, переменчивом мире мы живем, — по-грейнджеровски пробормотала под нос девушка и, вскинув подбородок, ухмыльнулась: — Королевский оперный театр. «1984». — Пресвятой Мерлин, — ноздри Гермеса затрепетали от восторга, но шатен, тем не менее, ворчливо припечатал: — Всё до кнатта верну. — Лучше отработай, — нахально сказала Драко и потянула парня к камину. — Способ тебе придумаю. — Как пожелает дама, — последовал незамедлительный, хоть и всё ещё слегка недовольный, ответ.

***

— Почему, кстати, ты выбрала именно оперу и именно эту постановку? — Грейнджер всё же отпустил её ладонь и предложил локоть, и теперь пара неспешно направлялась к главному входу. Гермес чувствовал себя слегка неуютно — публика на подступах собралась исключительно такая же, как они, стремящаяся к искусству и его уважающая, но простых людей в джинсах и футболках всё ещё было достаточно, чтобы парень отождествлял себя с белой вороной. Точнее, чёрной, но белой. Ну, вы поняли. — Никогда не была на маггловских представлениях, — Драко пожала плечами. — Не новость, правда? — И, я так понимаю, не знаешь ничего про оруэлловское детище? — Чуть-чуть. — А хочешь узнать подробнее? — Грейнджер спросил исключительно из вежливости. Ему уже не терпелось объяснить девушке всю суть ставшей классикой антиутопии. — Разве не этому будет посвящено два часа оперы? — Малфой приподняла брови. Гермес только сейчас заметил аккуратное сияние на веках — прямо над тонкими тёмными стрелками. Завораживает. — Да, но, очевидно, два часа неспособны вместить в себя множество нюансов, — Моргана и гребаный Зевс, какая же она красивая. Идет с ним под руку. Улыбается. «Ты в середине диалога, приятель», — напомнил себе Грейнджер, отгоняя ворох непрошенных мыслей. Драко усмехнулась: — Окей, сделка: если мне понравится первый акт, разрешаю мучить меня деталями весь второй. — По рукам, — Гермес хохотнул, обхватывая лежащую на его бицепсе кисть и прикрывая ненадолго глаза, когда прохладные пальцы скользнули между его собственными. — И мне в таком случае будет действительно интересно слушать, — добавила Драко, косясь на него. — Даже если я буду тараторить? — Да, — Малфой смотрела на их сплетенные руки. Гермес смотрел на неё. Не сдержался: — Спасибо. Мне будет очень приятно. — Я знаю, — Драко чуть улыбнулась и подняла взгляд на корпус Королевского оперного театра — сплошь стеклянного, с архитектурными вставками и колоннами по бокам. Контрастно — маггловская современность и почти магическая эстетика прошлого. — Он дважды сгорал, — прокомментировал Гермес. — То, что мы видим — результат строительства середины девятнадцатого века и недавних реконструкций. Драко промолчала, но Грейнджер и не нуждался в ответе — лучше так, чем просьбы заткнуться насовсем. Парень не стал спрашивать, как блондинка достала билеты в отдельную ложу — лишь попытался незаметно заглянуть, чтобы увидеть стоимость. Поджал губы, не разглядев, и предложил: — Могу нести твой клатч, если хоч... Могу нести твой клатч, — поправился Гермес, припомнив одну из их бесед. — Не подойдет к твоему образу, — сострила Малфой, но, потянувшись поправить подкрученный локон у лица, вздохнула, неэстетично шлепнув клатчем грудь Грейнджера. Тот мгновенно подхватил сумочку и нежно, — да, да, нежно, никаких оправданий, — растянул губы от вида маленькой морщинки между бровями. Даже обстановку оценивать не хотелось — всё самое важное происходило прямо под носом. А обстановка между тем была что надо — не так захватывающе, какой она казалась Гермесу в детстве, но всё ещё радующая огрызок эстета внутри мыслящего алгоритмически магоинженера. Огромное пространство с равномерно льющимся солнечным светом из-под арочного стеклянного потолка, логичное продолжение фасада: широкая лестница с деревянными перилами и металлические стенды с минималистичными цветочными горшками, снующие официанты с подносами шампанского и вывески с надписями без засечек, простой паркет и ряды столов и колонны с витиеватыми... эм... к своему стыду, парень не помнил названия этих элементов. — Викторианская эклектика. Миленько, — блондинке потребовался всего один вскользь брошенный взгляд, чтобы выдать экспертное заключение. «Всем лежать», — скомандовал Гермес зашевелившимся органам ниже пояса и мысленно похлопал себя по плечу: сапиосексуальность обычно доставляла очень мало проблем, но если уж доставляла, то по полной программе. — Аристократические причуды? — Что-то вроде, — Драко закатила глаза. — Предполагалось, что без этих знаний мне не стать достойной супругой. — Хотя бы экзамен не сдаете по этой теме, я надеюсь? — пошутил Грейнджер, и, наткнувшись на снисходительный взгляд, изумленно поднял брови. — Не может быть! — Экзамен, на самом деле, не очень правильное слово, но да — маменька получала от моих учителей пространные письма о моих успехах, — голос девушки стал глуше. — К счастью, отца это никогда не интересовало. Длина пальцев и размер ладони позволяли держать клатч и одновременно взять с подноса бокал шампанского. Гермес протянул его Драко и попытался углубиться в тему: — Каким он был отцом? — О, тебя это порадует — отвратительным, — Малфой осклабилась, отпивая напиток. — Частично радует, — Гермес взял бокал и себе и, с намёком наклонив в сторону девушки, сказал прямо — с ядовитой ухмылкой: — Я, получается, могу пожелать ему длительной прожарки на каждой доступной сковороде в недрах ада и не наткнуться на твой справедливый гнев. — Восхитительный тост, — Драко чокнулась, залпом выпила шампанское и тихо рассмеялась. — Иногда я вспоминаю многочисленные «Мой отец узнает об этом!» и очень хочу себе маховик времени — отговорить себя от этой фразочки. — Мы были детьми, — Гермес, чуть пригубив игристое, философски пожал плечами. — Я тут недавно думал, почему мне никто ни разу нос не ломал — я же иногда был совершенно невыносим. Просто представь: пятый курс, Гарри, окрыленный, возвращается после встречи с Чжоу, а я ему мозг ем из-за несделанной Астрономии, — Грейнджер коротко хохотнул. — По его лицу было видно, что он испытывает непреодолимое желание послать меня куда подальше, но — стерпел. — Чтобы ты ему дал списать, — серые радужки весело блестели. — Не исключено, — шатен отставил практически полный бокал и дёрнул краешек губ. — Все меняются. И это прекрасно, я считаю. — Определенно, — вот она, вот — очень маленькая мягкая улыбка. Благодаря зелью Гермесу ненадолго стало плевать, как он выглядит в её глазах — он просто хотел смотреть. На такую умную, сильную, красивую ведьму, постоянно воюющую с собой и миром, такую сложную и простую одновременно — ей нужно всего лишь немного любви и принятия, он это знал как аксиому, как то, что существует гравитация или корпускулярно-волновой дуализм. Он бы её поцеловал — прямо здесь, в уголок этой маленькой улыбки, чтобы она стала шире, и после в губы — наверняка очень нежные, с привкусом вина, аккуратно, чтобы не размазать помаду... А, может, и неаккуратно — так, как хочется, смять и чуть прикусить, возможно, быстро углубить поцелуй, чтобы... — О чем ты думаешь? — тихий вопрос пробился сквозь такие соблазнительные фантазии. — О тебе, — честно проскрипел парень и прочистил горло, успокаивая так резко перевозбудившуюся тушку. — Нам пора, кажется? — Да, пожалуй, — Грейнджер поймал себя на том, что готов убить ещё не один раз за то, чтобы эта интонация повторялась — лукавая и бархатная, открытая и даже что-то обещающая. Ему. Только ему. Пусть мир сгорит синим пламенем, но только ему.

***

«Только не он», — про себя простонала Драко, когда заприметила в коридоре ухмыляющегося молодого человека. — Драко, какая встреча, — Эдриан Пьюси, в расстегнутой на две пуговицы рубашке и с всё ещё входящим в комнату прежде него подбородком чуть поклонился, протягивая руку ладонью вверх. — Решила почтить своим вниманием маггловское заведение? Малфой, игнорируя жест, безразлично повела плечами: — Как видишь. — И ты сегодня с... — бывший слизеринец, ничуть не смутившись, выпрямился и протянул руку шатену. — Гермес Грейнджер, — парень ответил рукопожатием и вежливо добавил. — Извини, не знаю твоего имени. — Ух ты, не узнал тебя, — Пьюси хохотнул и вытер ладонь о брюки; Драко почувствовала, как напряглись мышцы подобравшегося Гермеса. — Эдриан Пьюси, учился на два курса старше. — К сожалению, всё ещё не могу припомнить, — Малфой покосилась на Грейнджера: тот так театрально изобразил досаду, что Драко чуть не рассмеялась. — Да-да, я очень редко заходил в твой библиотечный уголок, больше на поле — охотник, все дела, — Эдриан раскатисто захохотал, подчёркивая шуточность своей реплики. Блондинке даже стало любопытно: заметит ли Гермес? О, ей нужно перестать сомневаться в его внимательности. — За что тебе огромное спасибо. Очень ценю тишину без шумовых загрязнений, пока читаю, — безупречная интонация, безупречная благодарная улыбка. И промерзшие до дна глаза. — Не желаешь ли встретиться на следующей неделе? — Эдриан сменил цель, переведя яркие голубые радужки на Драко. — Посидим где-нибудь, как в старые добрые, продолжим у меня... — Нет, благодарю, меня не привлекают мужчины, — извиняющимся тоном протянул Грейнджер, не дав Малфой и рта раскрыть, — но я могу подсказать тебе места, где ты сможешь найти компанию на вечер. — Ох, дорогуша, я не с тобой говорил, — брезгливая складка у рта таки просочилась сквозь маску высокорангового ловеласа. — Да? — Грейнджер наклонил голову; правая рука медленно опустилась в карман брюк. — Что ж. Драко, что скажешь на поступившее предложение? Вообще-то Драко стоило бы возмутиться: они ещё даже не встречаются, Гермес не имел никакого морального права что-то говорить от её лица. Она всё ещё свободная девушка, которая может спать, с кем захочет. Пьюси, несмотря на этот дурацкий подбородок, вполне себе в её вкусе. Был. Когда-то. Однако Малфой стало интересно, что сможет сделать Грейнджер в разворачивающемся конфликте. Такой, тёмный, недостойный интерес женщины, которой хочется видеть борьбу за себя. Так что Драко скучающе посмотрела на Эдриана: — Не тянет, Пьюси. — Сознательно отказываешься от хорошего траха, идущего тебе в руки, Малфой? — Драко оценила предсказуемость чистокровных с их хрупким эго. — Неужели он сможет отыметь тебя лучше? — Он до боли качественно отымеет тебя, если не остановишься, — Гермес улыбался так, что Малфой сумела мгновенно затушить поднимающуюся злость. Улыбкой, впрочем, это можно назвать всего лишь с натяжкой — то был натуральный оскал, задействующий только нижнюю часть лица. Верх же был совершенно нечитаемым, словно кто-то соединил две разных физиономии на одном полотне. — Угрожаешь? — Эдриан потерял самообладание. За эту горячность, помнится, Малфой с ним и развлекалась какое-то время: это казалось пикантным разнообразием. — Информирую, — Гермес продолжал улыбаться. — Теперь можем ли мы пройти? — Ты думаешь, мне не хватит яиц достать тут палочку?! — Драко хотелось дать себе пощечину: вот как это могло её возбуждать? Да, мускулистый, да, симпатичный блондинчик, но, Салазар... — Могу тебе гарантировать, — улыбка Грейнджера осталась только на половине рта, придав жутковатый вид бесстрастному лицу, — что если ты достанешь палочку, яиц у тебя по-настоящему не хватит, — и шатен, чуть подавшись вперёд, загадочно сообщил. — За мной всё ещё сохраняются полномочия аврора — в чрезвычайных ситуациях. Попробуешь догадаться, хватит ли мне мозгов для того, чтобы обставить твою неожиданную кастрацию как необходимое действие в рамках угрозы общественному спокойствию? Малфой сжала бедра, контролируя дыхание. Опасный волшебник Грейнджер — вот и пронаблюдала вживую одну из сторон многогранной личности. — Аврор? — переспросил Пьюси, малость бледнея. Ах, да, Эдриан же не совсем чист перед законом. Малфой позволила себе победно ухмыльнуться. — Аврор, — Гермес наконец-то убрал усмешку, и Драко смогла выдохнуть. — Будь добр, дай пройти. Не хочу опоздать. К тому же, постановка действительно обещает быть шикарной — не терпится узнать, как же будет показан этот всепоглощающий ужас перед механизмом, определяющим саму правду. Ты же за этим сюда пришёл, верно? До чего же высокопарно. И ведь в данном случае явно издевается. — Разумеется, — Эдриан взял себя в руки и, к величайшему сожалению Малфой, принял протянутую ветвь мира. — Прошу прощения за недоразумение, не буду вам мешать, — и, всё же злобно скривившись во время короткого кивка, Пьюси стремительно удалился — в каком-то смысле вприпрыжку. Гермес тяжело вздохнул, устало массируя брови правой рукой со всё ещё зажатой в ней палочкой. Робко поинтересовался: — Всё в порядке? Я, по-моему, местами перегнул. Как в боевике каком-то, честное слово. — Это мне у тебя надо спрашивать, — Драко закатила глаза. — Прости за всё случившееся. — Нет-нет, не беспокойся, — Грейнджер улыбнулся — тепло и насмешливо, её улыбкой. — Пожалуйста, скажи мне, что, когда соглашалась с ним провести ночь, ты была очень и очень пьяна и себя не контролировала. — Забываешься, Грейнджер, — ощетинилась девушка. — Ладно, извини, просто... — неловко попытался оправдаться шатен, но Малфой отрезала: — Пойдем уже. Не хочу это обсуждать. — Тогда только один вопрос, — Гермес, нахмурившись, пожевал губу. — Ты, эм... Ходишь на свидания с кем-то ещё? — Когда бы? — фыркнула Драко, вздергивая подбородок. И тут же пожалела: взгляд Грейнджера стал душераздирающе грустным. Ох, Мерлин. От сурового мужчины до неуверенного в себе мальчишки — за две минуты. Быстро меняет личины. — Не хожу, Гермес, — Малфой чуть привалилась к чужому плечу. — Не потому, что не с кем или нет возможности, а потому что не хочу. — Правда? — он произнёс это шепотом, полностью замерев. Драко запрокинула голову: Грейнджер смотрел на неё с надеждой и чем-то более глубоким, болезненным. Милый. — Правда, — хотелось успокоить — чтобы снова было тепло. — Если ты мне разонравишься — ты узнаешь об этом первым. — О, Годрик, — одними губами вывел Гермес, округляя глаза и приоткрывая рот. Блядь. — О, Салазар, — несдержанно вспыхивая, пролепетала Драко. Запомни уже — он внимательный!!! Теперь точно запомнит.