14. Сквиб

Грейнджер аппарировал, по обыкновению, чрезвычайно точно — на коврик у входа. Снял туфли. Взмахом палочки зажег свет во всем доме, чтобы было уютнее. Оглядел коридор и аккуратным Акцио призвал из гостиной домашние тапочки — совершенно забыл поставить их на место. Вымыл руки в гостевом санузле, по-медицински, захватывая запястья и проходясь между пальцами. Прошлепал до спальни, по пути потрепав за ухом встречающего хозяина Живоглота. Скинул пиджак и рубашку; пиджак отправился на плечики и в шкаф, рубашка — в бельевую корзину в углу. Натянул футболку, впопыхах брошенную на кровати, и взялся за собачку молнии на брюках. И вот где-то на этом моменте кончился. Грейнджер всхлипнул, сжав плечи. Тихо, словно кто-то способен его услышать. Прижал основания ладоней к глазницам, конвульсивно дрогнул и всхлипнул громче. Сырость, тем не менее, просочилась сквозь дамбы из подручных материалов (позже Гермес ухмыльнется от этого каламбура) и потекла по коже, заливая уши — шатен запрокинул голову. Как говорилось ранее, Гермес Джонатан Грейнджер не обладал предрассудками на тему мужских и немужских вещей. То же самое относилось и к слезам — очень качественный и быстрый способ, между прочим, перезагрузить ЦНС (насчет периферии в этом вопросе парень не был уверен). Это замечательно соседствовало с его железным принципом «быть несгибаемым»: плакать от бессилия и чувства собственной никчемности распрекрасно можно вне общественных мест. В душе, например. Или за задернутым пологом кровати. Или в ночной тишине у палатки, пока курит. Много вариантов, в общем. Так что Гермес был далеко не любителем в этом деле, а практически профи: глубоко дышал ртом, не слишком тер тонкую кожу у глаз и пытался вспомнить, где у него лежат одноразовые носовые платки. Привлеченный нестандартным шумом, в спальню прибежал фамильяр, забавно перебирая лапами, тряся круглым пузом и вопросительно мявкая. Грейнджер, опускаясь на пол и протягивая руки, просипел, икая: — Всё хорошо, Глотик. Иди-ка сюда. Того упрашивать дважды не пришлось — полуниззл забрался на колени парня, урча, как самый обыкновенный кот, и оставляя на чёрной ткани брюк рыжие волоски. Ещё и встал на задние лапы с очень выразительной для кошачьей морды вопросительной мимикой, упираясь передними в дрожащую грудь. Шатен слабо улыбнулся, шмыгая и притягивая к себе мохнатого красавца: — Правда, в этот раз всё в порядке. И не надо на меня так смотреть. Низкое мурчание было до крайности недоверчивым. Однако медленно успокаивающийся Гермес, поглаживая густой мех и пачкая его же мокрой слизью из лицевых отверстий (о, он потом за это обязательно извинится), не лгал. У Грейнджера болело горло, текло из носа и жгло слизистую, потому что он был тотально, безумно, до подвываний счастлив. Всё когда-нибудь случается впервые.

***

Гермес неспешно сделал глоток кофе. Скривился. Неодобрительно посмотрел на Гарри и покачал головой — мол, мог бы уже и запомнить. Потянувшись за сахарницей, добавил в большую кружку с «Железным человеком» (личную) сразу четыре ложки белой смерти и принялся тщательно размешивать. Гарри знал, что Гермес притворяется расслабленным. Гермес знал, что Гарри знал. Оба не торопились выходить из ролей. Наконец Поттер не выдержал: — Рассказывай. — Боже, Гарри, это было восхитительно, — Грейнджер вмиг забыл про кофе и развалился в кресле, сползая по нему так, что голова оказалась на сидении, а колени разъехались по краю столика. — Я... Блядь, я не знаю, как тебе это описать. — Э-э-э, ты уже отлично справляешься, друг, — Гарри хмыкнул, разглядывая буквально растекшегося по мебели шатена. — Я от тебя последний раз слово «блядь» слышал в аврорате ещё. — Я так сказал? — Гермес приподнялся, нахмурился, а после улегся обратно с блаженным: — Да и похуй. Ненормативная лексика, несмотря на название, является точно такой же частью языка, как и «азимут», допустим. Или «дисфункция». И мы с тобой не находимся сейчас в той части общества, в которой не приемлемо... — Разжижающийся, матерящийся, философствующий, — Поттер загибал пальцы. — Если учесть твоё лицо а-ля «деревенский простачок» и сказанное «восхитительно» — мне стоит тебе предложить не сигарету и транквилизаторы, а гвозди и молоток. — Почему? — Грейнджеру не было интересно, на самом деле. — К земле прибить. Чтобы не улетел. — Смешно, — Гермес улыбался далеко не шутке. Поттер, следуя примеру товарища, откинулся на диване и поторопил: — Детали, Грейнджер. — А что «детали»? — протянул Гермес мечтательно. — Были в опере. Она богиня. У неё очень практичный взгляд на мир — как всё закончилось, ещё час вокруг театра ходили и спорили о действиях героев, о политическом строе и так далее. Она назвала меня «милым» и очень забавно пыталась избить. — Что-что пыталась сделать? — Избить, — нет, Гарри не показалось — шатен действительно со слащавой нежностью говорил об акте насилия в свой адрес. — Злобно надулась и кулаками махала — а я всего лишь сказал, что её оценка материального состояния героев не совсем релевантна, потому что Драко бытует только в условиях роскоши и плохо ориентируется в качестве жизни обычных людей. — Ты же понимаешь, что говорить об этом так — не слишком здорóво? — осторожно поинтересовался Поттер. Грейнджер обхватил руками спинку кресла и, продолжая лежать, несколько раз подтянулся — точно мальчишка, которому надо куда-то деть избыток энергии, но носиться по дому ему не разрешили. Тоном просвещающей о нарглах Лавгуд не согласился: — Это ты не понимаешь. Драко, если бы на самом деле хотела нанести мне вред, жестко унизила бы и без раздумий пульнула какое-нибудь проклятие. А это... — Гермес благостно вздохнул. — Форма игры. Попытка выпустить раздражение. — Как хорошо ты её узнал, — пробормотал Гарри, впрочем, не до конца убежденный. — Сам в шоке, — Грейнджер, наконец, сел прямо, но не надолго: ему срочно понадобилось согнуться пополам и завязать идеальный бантик на кедах. Продолжение вышло с кряхтением: — Потом я проводил её до точки аппарации, и... ну, всё. Мы всё ещё переписываемся, так что я нигде не накосячил. — И тебе не хотелось, например, её... поцеловать? — голосовые связки Гарри пока отлично справлялись с задачей не пропускать некоторую озабоченность. Мог бы и не контролировать себя так сильно. Счастливый Гермес — рассеянный Гермес: — Хотелось. Сначала. А потом... это стало так неважно, — Грейнджер, удовлетворившись результатом шнуркового плетения, с протяжным стоном стек на пол и оперся подбородком о столик. Почти жалобно посмотрел на брюнета: — Только быть с ней. Мне этого было достаточно. Понимаешь? — Опять будешь отрицать, что влюбился? — Влюбился, — смиренно подтвердил Гермес. — Пиздец как. Я самый что ни на есть влюблённый олень. Как ты был. — Твоя правда, — не стал спорить Гарри. — И что дальше в планах? — Глупый вопрос, — хмыкнул Грейнджер. — К чему обычно стремятся влюбленные мужчины? — Про мужчин-то я знаю, — протянул Поттер. — А вот влюбленных Гермесов как-то наблюдать не удавалось. — Иди ты, — закатил глаза Грейнджер. — Стандартные планы: свидания, эм... последствия свиданий... — Давай, скажи это вслух, — тоном змея-искусителя подначил брюнет. Покрасневший Гермес уткнулся лбом в стол и что-то пробурчал. Поттер наигранно приложил ладонь к уху: — Что-что? Ничего не слышно. — Секс, Поттер! — гаркнул шатен, не отрывая лица от ставшего родным за последние пять минут дерева. — Я планирую поцелуи, секс и всякую такую дребедень. Отношения с ней. Жить в одном доме. Доволен? — Нихуя себе, — восторженно выдохнул кто-то у входа. — Герми дорос до слова «секс». Мне надо с вами чаще видеться. — Идите вы оба в жопу, я самец, — невнятно защитил свою честь Грейнджер, пока Поттер с улыбкой протянул руку к тяжело севшему рядом другу: — Ну наконец-то! Что тебя задержало на этот раз? — Пар... Моя девушка, — Рон многозначительно скосил глаза на кудрявую макушку, — просила меня заказ забрать неподалеку. А там — очередь. — Мерлиновы кальсоны, ты правда даже имени её не скажешь? — Грейнджер возмущенно вскинул голову. — Не хочу сглазить, — невозмутимо отозвался Уизли, похрустывая шеей. Гермес, видимо, вспомнил, что нужно сидеть цивилизованно — отлип от кофейного столика, взял кружку и с интонациями оскорбленной до глубины души королевской дочки изрек: — Я тогда тоже тебе ничего не расскажу. До самой свадьбы будешь в неведении. Громкое хлюпание сладким кофе — единственный звук, какое-то время существовавший в гостиной дома №12 на площади Гриммо. — Гарри, мне не показалось, — Рон с усилием захлопнул челюсть, — он сказал «свадьба»? — Тебе не показалось, — так же отстраненно прошептал Поттер. — Ну? Что не так? — Гермес упал в кресло, но филигранно — напиток в чашке не дрогнул. — Что, я не могу думать о свадьбе? Или у меня её как класс не может быть? — Герми, друг, — Гарри прочистил горло. — Ты не только влюбился — ты еще и впервые озвучил, что хочешь с кем-то свадьбу. С кем-то конкретным. — Наш мальчик так вырос! — Рон смахнул несуществующую слезу и тут же, осознав, подпрыгнул от удивления точно как сестра (разве что более грузно): — Подожди-подожди, влюбился? Гермес? В кого? — А вот не скажу, — у Гермеса получилось мстительно отпить кофе. — Чтобы не сглазить. Уизли перевёл взгляд на Гарри. Тот ехидно ухмыльнулся: — И не надейся. Я умею хранить тайны. И Джинни тоже тебе ничего не скажет, даже не проси. Рыжий захлопнул рот с громким клацанием. Гермес, скорчив злодейскую рожу, показал Уизли язык и захохотал в унисон с Гарри. — Она просто страшная зубрилка, я понял, — обиженно надулся Рон, являя чеканный профиль. Этот парень умел в двойные стандарты. Гарри с Гермесом, как ни втолковывали, так и не искоренили в нём эту черту. Но, справедливости ради, Уизли очень вырос морально со времён учёбы в Хогвартсе. Горячность, толкавшая его на конфликты, обзавелась каким-никаким, но буфером в виде одной простой фразы «А точно ли мне это нужно говорить?», девичьи бюсты навыкате больше не сводили с ума настолько сильно, а природное стремление к неге теперь могло откладываться сколь угодно долго во имя важной цели. Добавьте сюда подвергшуюся огранке за годы войны, аврората и ведения ставшего семейным бизнеса сообразительность, увеличившуюся мышечную массу, исключительную преданность, плавно переходящую в жертвенность, и умение жевать с закрытым ртом — и вы получите положительного со всех сторон молодого человека, темпераментного и вызывающего симпатию с первого взгляда. Пожалуй, только Поттер с Грейнджером знали его настолько близко, чтобы найти в обаятельных ужимках признаки остатков негативных качеств рыжего. И не преминуть в них мягко ткнуть при необходимости. И Рон никогда не оставался в долгу. На то они и друзья. На лице Гермеса вновь засияла мечтательная улыбка: — Мимо. Очень, очень мимо. — Недавно познакомились? — небрежно спросил Рон. — В каком-то смысле, — без запинки ответствовал Гермес. Гарри лишь хмыкнул — вспомнил аналогичный разговор недели назад. Хитрый жук. Не солгал ведь. — И за такой короткий срок ты успел влюбиться? Ты?! — Рон с подозрением оглядел шатена — от встрепавшихся кудрей до коленей. — Мистер «Я скорее умру девственником, чем пересплю с кем-то, с кем я не смогу состариться»? Тебе амортенцию не подливали? Или, может, в Министерстве что-то знатно так ëбнуло и ты под взрыв попал? — Уизли разошёлся не на шутку, размахивая руками, как мельница, и продолжая строить теории, невзирая на красноречиво закатанные глаза друзей. — Тёмная магия? Фамильные чары? Наложенные исподтишка брачные узы? Артефакты? Иначе я не могу представить... Следующие события Гарри наблюдал в замедленной съемке. Рон говорил что-то ещё, активно жестикулируя и рисуясь. Лицо Гермеса из блаженного на мгновение потемнело от раздражения, а после — глаза приняли форму блюдец из-за совершеннейшего шока. Грейнджер на выдохе разомкнул губы и перевёл взгляд на Поттера, планируя что-то сказать. И молча рухнул без сознания, заливая всё вокруг горячим сладким кофе.

***

— Вас в какой подворотне колдомедицине обучали? В Лютном переулке, у шлюхи между булок? Вы каким местом его диагностику смотрели? Вы вообще смотрели?! — Мисс Малфой... — А вам слова не давали. Додумались дать ему Живую смерть, черт возьми! — Малфой... — Поттер, то же самое и тебя касается. Не мог для друга получше условия выбить? — Мисс... — Не обсуждается. Мне нужен другой целитель. Не найдется с достаточным навыком работы с магическим истощением — будут работать мои. — Не положено... — Поттер, положишь им всё, что там надо положить. — Принято. — Хотя бы один человек с мозгами, хвала Мерлину. Короткий смешок. — Не обольщайся, Поттер. — Мисс Малфой, он уже стабилен. Нет никакой необходимости... — Даю вам один шанс — прямо сейчас. Диагностика при мне. Хотя к вам всё ещё остаются вопросы, и очень советую мне на них ответить. — Вы угрожаете? — Информирую. Слова доносились будто сквозь воду. Конкретнее — сквозь толщу в метров эдак тридцать: на все тело Гермеса, по ощущениям, оказывалось давление в три-четыре атмосферы. Хотя Грейнджер на такой глубине никогда не был, но ему казалось, что Паскаль с его грубыми подсчетами мог быть согласен. Гермес закашлялся, кривясь — каждая мышца его тела мгновенно отозвалась тянущей болью. Грейнджер боялся отвечать себе на вопрос, чем это таким он занимался, если даже язык оказался в списке пострадавших. Потенциально — отключился, занимаясь чем-то опасным. Другое «потенциально» — он вновь что-то не помнит из-за кулона. Самое маловероятное — рухнули все защитные чары на доме, его оглушили и, исходя из результата, растянули на дыбе. Гермес попробовал открыть глаза. Веки, к счастью, послушно распахнулись, чтобы через секунду закрыться обратно: свет, хоть и приглушенный, неприятно бил по сетчатке, посылая болезненные импульсы сразу в мозг. Но шатену этой короткой визуальной оценки хватило, чтобы опознать место своего текущего нахождения — приходилось тут отлеживаться некоторое количество раз. Святой Мунго. Чудесно. Правда, Гермес не мог вспомнить, каким таким образом он переместился из собственной кровати в больницу, но это дело наживное. То есть поживет ещё немного — и медики ему всё расскажут. Грейнджер осторожно поерзал, чтобы оценить целостность конечностей детальнее. С тихим стоном закусил щеку, когда всё тело повторно накрыло волнами спазмов. Ладно, эта инспекция была лишней. Очевидно, если всё болит — есть, чему болеть. А то, что он одет в больничную робу и накрыт простыней — тут впору было бы удивляться, если бы случилось иначе. Споры снаружи между тем не прекращались: — ...Я еще раз повторяю: в анамнезе у него что? Верного ответа пока не прозвучало. — Вы дадите мне хоть слово вставить?! — А вы собираетесь сказать что-то умное или вновь попытаетесь по-долбоебски оправдаться? — Выбирайте выражения!.. — Ах, извините. Поттер, они не знают — ты знаешь. — Абсансы. Малфой... — Именно. У вас были в карточке пациента эти данные? — Разумеется, сразу после его отставки... — И вы не соизволили узнать, что это такое? Потому что в противном случае получается, что вы намеренно чуть не сделали пациента сквибом. Повисла гулкая тишина. Грейнджер прохрипел так громко, как мог: — Ключевые слова — «чуть не». А дальше Гермес заставил себя смотреть, потому что вид, хоть и расплывающийся, умножал на ноль все его неудобства. В насыщенно-красном брючном костюме, с водопадом белых волос, Драко приближалась с неотвратимостью цунами. Следом за ней — лимонно-желтые фигуры целителей и чёрно-белый Гарри. Грейнджер робко надеялся, что Малфой тут из-за него, а не случайно оказалась рядом. Также Грейнджер хотел, чтобы её здесь не было в целом. То есть он как бы хотел, но не хотел. Почему она здесь? — И вновь я — дама в беде, — неловко пошутил он, когда кровавое овальное пятно остановилось рядом с его кроватью. — Для дамы у тебя слишком много растительности на лице, — зрение постепенно приходило в норму: Грейнджер мог различить надменно искривленные темные губы и сердито нахмуренные брови. Растительности? — Что произошло? — Гермес обратился к целителю — женщине средних лет с раскосыми блеклыми глазами и круглым, как Луна, но загорелым лицом. Та, произнося какую-то незнакомую форму Диагностического заклинания (Гермес чуть поморщился от сотен мельчайших уколов чужих чар), просто махнула рукой в сторону более свободных людей в комнате, не отвлекаясь от появившейся проекции. Подхватил Гарри — вопросом на вопрос: — Что последнее помнишь? — Дома засыпал. — Что и требовалось доказать, — Малфой, оторвавшись от схемы Диагностического, закатила глаза и лаконично объяснила. — Артефакт. Минус полдня из памяти. — Ты ничего важного не забыл, не беспокойся, — вздохнул Гарри. — Поэтому ты тут? — Гермес старался звучать не так разочарованно, как себя чувствовал. На какие-то несколько секунд он подумал, что, может, Драко здесь, потому что беспокоилась за него? Размечтался. Или нет? Или да? О чем конкретно они говорили в коридоре?.. — Отчасти, — Грейнджер не предполагал, что взгляд девушки может стать ещё жестче. — Как вы себя чувствуете? — подал голос второй целитель — совершенно добродушный на вид мужчина, ассоциировавшийся с Санта Клаусом. — Будто упал с метлы из стратосферы, — ляпнул Гермес. Заметив недоумение в лицах целителей, выразился яснее: — Все мышцы ноют. Головная боль. Резь в глазах. Слабость. Малфой раздраженно цокнула. Грейнджер, вернувшись к началу своего пробуждения, добавил: — Я правильно понимаю, что у меня просто случился полноценный припадок? — Даже он это понимает, — холодно процедила Драко. — Инженер. Не связанный с колдомедициной. — Мы приносим свои извинения, мистер Грейнджер, — целительница сдержанно поклонилась, крепко сжимая узловатыми пальцами палочку. — Ввиду совершенной младшим персоналом ошибки... Малфой издала издевательский смешок. Поттер вздернул бровь. — ...Вы находились без сознания три дня и могли лишиться способности колдовать. — Мило, — Гермес моргнул и взволнованно спросил у Гарри. — Вы же кормили Глотика? — Конечно, — Поттер ухмыльнулся, расслабляя челюсть. — Вот и славно, — Грейнджер зевнул, досадуя, что не может прикрыть рот рукой. — Что сейчас, какие прогнозы? — Это всё, что ты скажешь? — левая бровь Малфой поползла вверх. Гермес лишь дёрнул плечами. Не будет же он сиюминутно закатывать истерику — смысла не имеет. Позже — о, он заставит законными путями привлечь внимание чиновников в целом и правления больницы в частности к проблеме отсутствия осведомленности о механизмах работы маггловских заболеваний. Пора идти в ногу со временем. Не получится законными — вытащит козырную карту в виде Скиттер. Хе. — Ваше магическое ядро... — начал целитель, указывая палочкой на круговую диаграмму проекции, но Грейнджер вежливо перебил: — Покороче, пожалуйста. — Тебя выжало в ноль, стандартная схема вызвала припадок, сильно растянутый из-за Напитка Живой смерти, и высвобождение последних резервов для поддержания тебя в живых, — Драко поглаживала свой локоть, совершенно равнодушная с виду. — Дальше? — Грейнджер рассматривал её маникюр — красные и блестящие, в тон костюму, коготки. Она царапала ими косточку. Гермес старался не улыбаться от возрастающего щекочущего ощущения под ребрами. — Мисс Малфой очень упростила, но в целом верно, — целительница убрала проекцию — Грейнджер заметил краем глаза. — Сейчас — восстановление. Три или четыре дня, в зависимости от прогресса, вы будете тут, ещё неделю — стоит воздержаться от любой магии. После — повторный осмотр и, возможно, продление срока без колдовства. Он ей нравится. Всё ещё так будоражит. То есть она здесь из-за него. Не стопроцентно, а так, на семь из десяти. Внезапно Грейнджер вспомнил, что он, строго говоря, в настоящий момент неприлично далеко от идеала мужчины. Не то чтобы Гермес был специалистом по вопросу мужской привлекательности, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы дойти до простой мысли: немытые, небритые и ослабшие телеса могут завлечь только женщин с очень нетривиальным вкусом. С другой стороны, Драко уже можно считать такой — он же ей нравится. «Прекращай, а», — и Гермес на корню обрубил самокритичные реплики. — Принято, — Грейнджер отвёл взгляд от бледной кисти. — От меня ещё что-то нужно? — На данный момент — нет, — колдомедики были явно рады отсутствию ещё одного скандала. — Отдыхайте. — Телефон тебе оставил, — Гарри кивнул на прикроватную тумбу. — Звони, если что. Она не двинулась. — Спасибо, Гарри, — Грейнджер усмехнулся, протягивая руку к другу — как мог. — Какой нынче счёт по Мунго? — По тяжёлым? Ты меня не переплюнул, — Гарри со смешком ответил несильным рукопожатием. — 16:9 в мою пользу. — Эх, такое красивое соотношение испортил, — притворно скривился Грейнджер. Она стояла. — Мистер Поттер, мисс Малфой, вам пора, — поторопил целитель, стоя в дверях. Она не отреагировала и смотрела прямо на него. — Дайте им несколько минут, — вздохнул Гарри, покидая палату. Гермес скажет ему огромное спасибо позже. Хлопок двери — и Грейнджер остался в компании яркой мраморной статуи в лице Драко Малфой. Гермес передумал благодарить Гарри — он не знал, что сказать. Более того — он начал краснеть. Грейнджер чуть не рассмеялся, представив себе свою помятую смущенную рожу. Хвала богам, что у Драко странные вкусы. Может, она солгала тогда? Но зачем ей это? Но она тут, и... Шлюзы захлопнулись, оставляя панику где-то на краю сознания. — Эм... Я рад тебя видеть, — Грейнджер подавил желание накрыться простыней с головой. — Извини за это. — За что? — Ну... — а, э, о, используй все междометия! — Зная себя, я что-то нашел про артефакт и не бросил тут же, а случайно развил тему, и твои воспоминания... — Поттер рассказал мне, что случилось, — Драко уверенно села на край кровати. — Ты — просто жертва болтливого языка Уизли. — Рон мог, да, — согласился Грейнджер, ерзая и ощущая выступом тазовой кости ягодицу девушки. Мягко. — Очень глупо сейчас себя чувствую, — Гермес кривовато улыбнулся. — У тебя, надеюсь, не было проблем с потерей половины суток? — Могли бы быть, если бы не моя привычка все записывать, — Драко ухмыльнулась. — Но было неожиданно. Девушка замолчала. Грейнджер воспользовался паузой, чтобы мысленно дать себе пару звонких оплеух и заставить работать свой хваленый мозг. Итак, вопрос: по какой причине его бок всё ещё согревается притягательными округлостями блондинки? Задавать его напрямую... Не ответит она открыто. Так что надо самому. Если вы где-то ведете список явлений и вещей, которые не любит Гермес Грейнджер, добавьте новый пункт: шатен ненавидел, когда не мог полноценно рассуждать. По этой причине и алкоголь не употреблял. Факт: он ей нравится. Парень чуть не оказался в бесконечном цикле — слишком замечательный факт, чтобы переходить к следующему. Платиновые пряди очень красиво спадали на плечи. Концентрация, Грейнджер. Факт: Драко узнала о его состоянии. Варианты: её оповестили (некому и незачем), она связалась сама (ох, Мерлин). Факт: Драко посетила его. Варианты... — Салазар, да, я здесь, чтобы удостовериться, что ты не сдох, — Малфой закатила глаза. — Однако, — Грейнджер был на пике красноречия. — То есть... — Я тебя прокляну, если договоришь, — розовеющие ушки при абсолютно бесстрастном лице. Вывод родился с длиннющим скачком над потенциальными ветками рассуждений. Она волновалась за него, она подняла на уши Гарри и колдомедиков, она прочитала подробности о его диагнозе, и она смущена всем этим. Вот так вот просто. Грейнджер обвел вывод неоново-красным маркером. В цвет её костюма и ногтей. И его лица. Гермес взял Драко за руку, поглаживая пальцы, и мягко успокоил — и её, и себя: — Всё в порядке. Бывает. Я очень ценю, что ты здесь. — Ещё бы, — буркнула девушка, первой переплетая их пальцы. Спать резко перехотелось. Как прикажете это делать с таким-то пульсом? — Вы, кажется, нашли общий язык с Гарри, — Грейнджер обругал всеми нецензурными выражениями свой хрипящий голос. Прочистил горло. — Исходя из того, что я слышал. — Поттер, к счастью, вспомнил о существовании здравого смысла, — тон Малфой стал ироничным. — Что ты ему обо мне рассказал? — Ты же не против, что я делюсь с ними чем-то о тебе? — раньше не мог уточнить? Бестолочь. — Разумеется, я очень сдержан, но... Нежная ладонь в его руке. Она пришла. Пришла. Она. К нему. Так легко было бы сейчас сказать всё честно. По телу прошла мелкая дрожь от визуализации негативных последствий. Нет, он всё испортит. — Но, сама понимаешь, такая роскошь делает меня по меньшей мере неадекватным, — самокритичной шуткой завершил шатен, приподнимая их соединенные кисти. — Нет, я этого ожидала, — приподнятые уголки губ. — Но Избранный был как-то чересчур покладист. — Семейная жизнь с темпераментной особой — прекрасная школа, — Гермес вернул улыбку. — К тому же, может, инстинкты сыграли. Красный — значит, ядовитое. Драко весело фыркнула. Её потеплевший взгляд застыл на их руках. — Что ж, раз ты в порядке — полагаю, мне пора, — она не двинулась с места. Только губы поджала. Милая. Милаямилаямилая. Не отпускать же её просто так? «Речь не мальчика, но мужа», — всплывшая цитата почему-то придала уверенности. — Наверняка у тебя есть еще дела, — согласился Грейнджер, с тихим выдохом от неприятно напрягшихся мышц притягивая её за уже захваченную ладонь. — Очень много, — подтвердила Малфой, послушно наклоняясь, но внимательно следя за совершенно томатной физиономией. — Тогда тебе правда стоит идти, — поучительно заметил Гермес, и, не давая себе возможности ещё раз подумать над своими действиями, приложил её пальцы к губам, аккуратно целуя. Проложил невесомую дорожку по тыльной стороне ладони к запястью, с воодушевлением отмечая, как дрогнуло её горло. — А тебе стоит побриться, — съязвила Драко, закусывая щеку. — Колется. — Непременно, — комментарий ушёл в сустав кисти. — Целовать тебя с щетиной не буду. — Уже целуешь. — Это не считается, — Гермес пошел в обратном направлении. — Особые обстоятельства. К тому же — всего лишь рука. — Я бы посчитала. — Готов к санкциям, — Грейнджер не находил сил отнять её ладонь от рта. Ладно, силы были. Мотивации не было. — Окей, — подушечки скользнули по его губам и щелкнули по кончику носа. — Вот тебе первая — я удалила все смс с твоего телефона за последние дни. — Обидно, вообще-то, — пробормотал Гермес, чувствуя, впрочем, больше возбуждение, чем обиду. — Как тебе Гарри позволил? — Он и не позволял, — Драко поднялась с кровати, оправила одежду и с лукавой улыбкой добавила: — Не стоит мне доверять. — Сам разберусь как-нибудь, — твердо возразил парень и тут же растаял от тихого открытого смеха. Дофаминовая бомба. Без пяти минут наркоман, Грейнджер. «И полностью этому рад», — смирился Гермес, не по-джентльменски вперившись в обтянутые брюками ягодицы уходящей любимой девушки. А когда дверь захлопнулась, Грейнджер коварно ухмыльнулся и схватил Nokia с тумбы не совсем слушающимися конечностями. Драко наверняка не учла, что при удалении сообщения помещаются в отдельную папку. Гермес не собирался её об этом оповещать. Смс было всего пять, каждое — с шагом в несколько часов. не помню ничего с прошлого дня. твоя работа? Грейнджер, не игнорируй меня тебе лучше лежать сейчас мертвым Грейнджер, отпишись мне Гермес, всё в порядке? Грейнджер хмыкнул. Она серьёзно как-то стащила телефон у Главного аврора, чтобы стереть из истории факт обращения по имени. Очень в её стиле. Он в восторге.