15.1. Acta est fabula

За последние несколько лет Гарри приобрёл, помимо своеобразной формы ПТСР и проблем с гневом (если бы Гермес не потащил его за шкирку к колдомедикам, неизвестно, где и каким он был бы сейчас), целый ряд очень полезных навыков. Например, Поттер, и так будучи мощным волшебником, развил беспалочковую магию, да так, что легко мог ставить Протего сразу на троих по щелчку пальцев. Или боевые искусства — брюнет усвоил, что в условиях отсутствия палочки (которая всё ещë, несмотря на сказанное ранее, была необходима) собственное тело может быть эффективным оружием. Самым же главным в данную минуту было умение держать лицо спокойным, а руки — сложенными на груди. — Я поверить, блядь, не могу! — Рон мерил шагами гостиную на Гриммо, активно жестикулируя. — Моего лучшего друга связало брачным, ебать его в рот, артефактом с гребаной Драко Малфой, а я узнаю об этом только сейчас?! — Артефакторы просили об этом не распространяться, — в двадцатый, по ощущениям, раз, как мантру, повторил Гарри. — И когда тебя это останавливало, скажи на милость? — Здесь — другая ситуация, — Гарри напряг мышцы верхних конечностей, зачесавшихся от желания надавать крепких пощечин. — Да? Да, другая? Какая же? — ноздри Уизли раздувались от праведного гнева, пока он сам не снижал скорости, наматывая очередной километр по просторной комнате. — Твои хуевые актёрские навыки, вот какая! — сквозь сжатые зубы сдержанно (насколько мог) пояснил Гарри. — Голову, блядь, включи: тебе стоило только упомянуть в одном предложении «влюбленность», «Малфой» и «артефакт», чтобы Гермес додумался, чем он обязан своему проснувшемуся либидо. — Ах, да? — обычно Гарри развлекало, как члены семейства Уизли неосознанно копировали жесты Молли вне зависимости от половой принадлежности, однако вид упершего руки в бока Рона лишь подлил масла в огонь. — Конечно, я же неразумный балбес Ронни, который не способен сделать морду кирпичом и не говорить ничего про... — Да завали ты ебало! — оконные стекла задрожали, а Гарри глубоко вздохнул, поднимая подбородок к потолку. Продолжил ровнее: — Об этом даже Джин не знает, чтоб ты понимал — она сейчас в полной уверенности, что у Герми просто эксперимент пошел не по плану. Только я и спецы, которые ежедневно с кулоном возятся, имеют представление о том, что к чему. Свою жену я, по-твоему, тоже за дуру держу? — С тебя бы сталось, — огрызнулся Рон, наконец-то останавливаясь и тяжело упираясь ладонями в спинку дивана. — Бля, иди нахуй, вот честно, — Гарри защипнул пальцами кожу на переносице. — Ты хоть когда-нибудь избавишься от комплекса «я шестой бесталанный ребенок, пожалейте меня, бедненького»? — А тебе твой синдром спасителя вселенной ничего не натирает? — Рон оскалился, покраснев от возмущения. — Ой, представляешь, — Поттер картинно прислонил кисть к груди, — я ебучий главный аврор. На мне — безопасность магической Британии, прикинь? Нихуя не значащая мелочь. — А я сюда лезу вообще? — Уизли шлепнул ладонями по спинке жалобно заскрипевшей мебели. — Я о том, что ты опять всё на себя взял, хотя Герми — и мой друг, я напоминаю! — Да тебе опасно к нему приближаться, как ты этого понять не можешь?! Одно твое сочувствующее ебало при упоминании Малфой всё ему скажет! — Да с хуя ли?! — Рон, ты серьезно? — Гарри отдернул руку от лица так резко, что откинул в сторону очки. — Тебе нужно было бы убедительно играть, что ты искренне рад за счастливого влюблённого друга, а не думаешь, блядь, о том, что это — фикция, вызванная хитроумной магической приблудой, и, когда они переспят, то обнаружат, что светятся, как ебаные рождественские елки, поймут, почему они вообще друг другом заинтересовались, и Малфой наверняка не будет миндальничать ни во время, ни после этого, и давай-ка вспомним, насколько Гермес раним, и ты смог бы, Ронни, а? Гарри, коротко переводя дух после тирады, сверлил взглядом явно растерявшегося рыжего. Выплюнул, едва заметным движением пальцев призывая к себе ударившиеся о стену очки, целехонькие из-за обилия магии в них: — Вот именно. Да что я рассказываю — ты сам его видел. И слышал. — Но ведь, — глаза Уизли скакали из стороны в сторону, — если связь вовремя снять, искусственные чувства тоже исчезнут. Свойство таких магпредметов. — Возможно, не в этом случае, — Гарри протирал очки краем футболки. — Колдфилд из ОМИР, хороший профи, не до конца уверен в целом, можно ли будет связь снять. И какой эффект это даст. Там действительно уникальные чары. — Пиздец, — Рон, кажется, окончательно сдулся, зрачки замерли на собственных пальцах. — Но я бы мог помочь с поиском информации — там давно кот наплакал, конечно, после запрета на такие штуковины, но всё же... — Вряд ли, — Гарри надел очки и провёл рукой по волосам, глубоко дыша. — Твои изыскания с Джорджем, конечно, что-то с чем-то, но тут не одну неделю целая команда артефакторов с корочками и ебейшей практикой работает. И они — они! — ни хрена не понимают. Хотя у них возможностей явно побольше будет. — Тем не менее... — Рон, хочешь искать — ищи. Но я тебя очень прошу — не пересекайся с Гермесом, пока эта история не закончится, — Гарри внимательно смотрел на погрустневшего товарища, и, не удержавшись, саркастично выгнул бровь: — Хотя не то чтобы у тебя это вызывало сложности в последние годы. — Мы снова будем это обсуждать? — Рон закатил глаза так далеко с настолько измученно-уставшим вздохом, что зубы Поттера заскрипели от силы сжатия челюстей. Это просто Рон. Он всегда таким был. Спокойно. Это его способ справиться с неловкостью. Ему самому стыдно за свою практически полную оторванность — он часто это демонстрирует. Даже в данную минуту. Он прекрасно понимает, как он был нужен им. Да, Уизли был нужен и дома — Артур с пошатнувшимся здоровьем, разучившийся улыбаться Джордж, собственные неврозы и так далее и далее. Но, видит Мерлин, Гарри так до конца и не смог простить рыжему, что предплечье, не различимое на фоне пыльной аврорской мантии, он помнит единолично. М-да, уж точно не ему должна была достаться кличка «Святой» — Гермес-то привычно вновь распахнул сердце для товарища. А Гарри так, послушник. Спокойствие, мистер Поттер. — Мы уже давно всё обсудили, — безмятежность и контроль. — Тупая шутка, Рон. Я просто обеспокоен всем этим, сам понимаешь. — Это же Герми, — фыркнул Уизли. Линия рта разгладилась. — Не первая и не последняя девушка — он справится. И не такое дерьмо видел. — Я бы сказал, что первая. Рон сконфуженно притих. Гарри про себя снова и снова перечислял многочисленные пункты списка «За что я люблю Рональда Билиуса Уизли». Рон был на его стороне — с самого первого курса. Рон познакомил его с магическим миром. Рон вступался в его защиту. Рон мог сохранять голову холодной, пока Гермес паниковал, а Гарри не знал, что делать. Рон поддерживал его самые нелепые идеи. Рон успел стать ему братом. Рон... ...непреднамеренно всё испортил: — Найдёт ещё кого-нибудь, если что. Впервые всегда болезненно, нам ли с тобой не знать, зато потом... Гермес, сливающийся теперь с постельным бельем койки маггловской больницы, сплюнул кровавую слюну, провёл языком по зубам, оценивая их целостность, и виновато улыбнулся краешками губ, не делая даже попытки увернуться от следующего удара. Сообщил только успокаивающе: — Минутная слабость, Гарри. Да и все бы без меня явно справились. Не ломай комедию, пожалуйста. Гостящая в «Ракушке» Джин, если бы слышала, явно гордилась бы миролюбивой интонацией в ответе Поттера: — Конечно, Рон. Давай закроем тему.

***

Гермесу было скучно. Нет, не так — СКУЧНО. Представьте себе человека, чей перенасыщенный глюкозой мозг каждую миллисекунду жаждет информации — любой, главное, что интересной, деревенеет от простаивания без вычислений и построения сложных причинно-следственных связей, практически страдает от отсутствия новых нейронных путей, формирующихся путём получения знаний или совершения непривычных для тушки действий. Даже в условиях периодической адской головной боли. Представили? Отлично. А теперь представьте, что этот человек вынужден несколько дней существовать в ограниченном пространстве палаты без возможности колдовать, с катастрофически малым количеством книг, каждая из которых является или слишком заковыристой без дополнительных источников, или чересчур простой, не дающей желанного удовлетворения от встраивания в огромный граф под заголовком «мироустройство» нового узла. — Дай угадаю: ты не подумал про историческую литературу, — хмыкнул Гарри в трубке, которому Гермес откровенно ныл на протяжении пяти минут о тяготах бессмысленного времяпровождения в процессе полноценного исцеления. — Или про сборник задач по физике какой-нибудь. — Я его прорешал, и не могу проверить правильность — ответов нет, — жалобно отчитался Грейнджер. — А историческое не хочу. — А что ты хочешь, свет очей моих? — нарочито-ласково осведомился Поттер, и Гермес сбросил любую игривость — он очень хорошо знал этот тон. — Ладно, если серьезно, мне бы пачку моих наметок из ОМИР. И пару книжек оттуда же. И коробку с электроникой — я напишу, что именно. И... — ...И всё из раздела «Совершенно секретно». — Я бы, по-твоему, стал тебя беспокоить в ином случае? Поттер хохотнул: — Что тебе мешает дождаться выхода с больничного? — А я, между прочим, хотел продолжить работу над усовершенствованием переговорных значков... — протянул Гермес, растягивая губы в улыбке. — Н-да-а-а-а? — заинтересовался Гарри. Грейнджер улыбнулся шире, почти увидев довольный прищур главного аврора. — Ага. Много не сделаю, конечно, без магии-то, но зато у меня будет более чем достаточно времени посидеть над теоретической частью... — А секретность без палочки ты как будешь соблюдать? — Под матрасом очень много места, — важно ответствовал шатен. — Грейнджер, я тебя люблю, но выключи клоуна на минутку. — Поттер, я люблю тебя не меньше и знаю, что у тебя лицо от улыбки треснуло. — Туше, — Гарри рассмеялся, шелестя бумагами, и после догадливого «А-а-а!» проговорил: — Материалы завязаны чарами только на тебя, правильно понял? — Ну разумеется, Гарри, — Гермес поцокал языком. — Я ж не идиот. Только я свои же каракули увижу. И вышестоящее прямое начальство. То бишь Митчелл, ты, Доулиш, Кингсли... И всë, кстати. — У меня весь день хоровод долбоебов, не бери в голову, — Гарри тяжело вздохнул. — Ничего нового, — Гермес откинулся на подушку и закинул ногу на ногу. — Всё, не отвлекаю. Живи там. — И вас туда же, — дружелюбно попрощался Гарри, сбрасывая звонок. Грейнджер воткнулся зрачками в потолок, постукивая телефоном по губам и усиленно размышляя. Предмет размышлений, на самом деле, был плëвым. Минуты на три. Гермес, однако, неосознанно городил себе препоны такой величины, что, будь его скорость мысли ниже, он бы просидел над ним до скончания века. Итак. Стоит ли пригласить Драко на свидание, пока в его распоряжении только одна палочка, приделанная к нему одним концом и с магией не связанная никак? «Ты потерян для цивилизованного общества», — внутренний саркастичный паренек был тут как тут. — «Что дальше? Посмеемся над словом "хуй"?» Грейнджер содрогнулся от перспектив. И куда только подевался оплот нравственности Гермес Джонатан Грейнджер? Мировое сообщество задротов будет тобой недовольно, товарищ. Гермес в красках представил себе, как целая толпа толстых мужчин с бородой, очками и в свитерах с оленями вышвыривает его из огромной каменной крепости и захлопывает ворота. — Совсем с ума схожу, — проворчал Грейнджер и с усилиями вернул рассуждения в нужное русло. Шатен как человек, в юношестве зачитывавшийся разборами актов боевых действий прошлых лет, был совершенно уверен: пока достигнут промежуточный успех и противник понёс потери, нужно продвигаться вглубь, смещая линию фронта и завоевывая новые территории. Фантазия подкинула несколько вариантов на тему продвижения вглубь Драко Малфой. «А всё так было хорошо», — обращенный к потолочной побелке взгляд стал тоскливым. С другой стороны, парень считал ниже своего достоинства уделять внимание низменным позывам в храме здравоохранения, так что подобные ассоциации неудивительны. Так вот, Драко. Последнее свидание было поразительнейшим. Он ей нравится. «Да блядь!» — это даже начинало бесить. Она приходила к нему, ругалась с целителями, держала за руку, позволяла себя целовать и, Годрик милостивый, флиртовала. Они продолжали обмен сообщениями, и Грейнджеру пока ни разу не приходило радикальное «отстань», несмотря на повысившуюся частоту смс — Гермес, существующий в четырёх стенах, ужасно влюблённый, не мог не поддаваться желанию получить что-то от неё. До дрожащих пальцев. Потенциально перерыв в пару недель не должен ничего испортить — так и было перед вторым свиданием, и, на вкус парня, он не потерял ровным счетом ничего. Даже приобрёл — больше, чем предполагал, откровенно говоря. Но ставки выросли. Гермес теперь совершенно не был готов терять это хрупкое и жгучее, всё более чёткими красками вырисовывающееся нечто между ними. Теперь, полагаю, вы понимаете, почему Грейнджер практически поставил себе синяк от ритмичного постукивания по губе в течение десяти минут увесистой надёжной Nokia. Гермес сопротивлялся идее соглашаться на меньшее в выборе места свидания, форм проявления интереса и так далее. Он мог бы, конечно, придумать что-то эдакое и экстраординарное, поражая воображение чистокровной леди последними маггловскими достижениями на поприще досуга, но, так или иначе, полный комфорт девушке он сумеет обеспечить только с помощью чар. Не говоря уже о том, что Грейнджеру претила перспектива оказаться безоружным в общественном месте с не особо любимой этим самым обществом особой. Масло масляное. Тьфу. В немагическом Лондоне, стоит отметить, с косыми взглядами ситуация будет обстоять гораздо лучше, но Гермес предпочитал не терять бдительности никогда. Гермес оставил в покое онемевшую нижнюю часть лица и подвел промежуточный итог. Ровно две опции: 1) Дождаться снятия запрета на использование магии и сразу после позвать Драко на продуманный до секунды тет-а-тет, потенциально рискуя угасанием (Мерлин и Моргана) симпатии к нему из-за длительности промежутка между живым общением; 2) Организовать встречу полностью без чар, потенциально рискуя угасанием (Мерлин и Моргана!) симпатии к нему из-за потери образа ярчайшего волшебника своего поколения и жалких оправданий на использование «костылей». Оба варианта — дерьмо. Телефон завибрировал. Гермес вздрогнул от неожиданности и, разблокировав экран, растерял все свои дурнопахнущие итоги. ДМ: скажи мне честно: вам доплачивают за объем подписанных бумажек? Будто солнышко тучки разогнало. ГГ: Спрошу у Кингсли. Полагаю, что нет. ГГ: Что на этот раз? ДМ: я в душе не ебу, зачем им нужно указание погрешности вычислений в оценке потенциальной прибыльности и ГРАФИКИ!!! ГГ: Я могу предположить, но это действительно какой-то бред. ГГ: Много переделывать? ДМ: да если бы только переделывать - дописывать! ДМ: что им блядь мешало сразу все требования давать? ДМ: ебучая бюрократия D:< ГГ: Совершенно согласен, милая. ДМ: НЕНАВИЖУ столько ЦИФР!!! ГГ: Я думал, Арифмантика тебе нравилась. ДМ: она мне и нравилась. но это же магия, а не вот это все Гермес застыл на середине ответа с описанием собственной любви к строгим расчетам. Третий вариант рождался прямо на глазах. Не требует магии, позволит провести время вместе (если правильно подать) и явно будет в защищённом чарами помещении — в мэноре, допустим. Была, естественно, вероятность, что девушка всего лишь пошлет ему всё совой и проинструктирует по телефону, но, если ему очень повезёт... Грейнджер быстро стер написанный текст и, подумав над формулировкой, отправил: Могу тебе проассистировать с цифрами лично. Я в этом очень хорош :) Гермес даже не успел отрефлексировать. ДМ: в пн в 12, камин открыт Через два дня. Когда его должны выписать. Она готова подождать. Она хочет видеть его. Или она очень опасается за конфиденциальность документов, а субботу и воскресенье будет занята. Она сидела на его кровати. Бдительное альтер-эго билось в истерике, ползая на коленях перед хозяином и умоляя мыслить рационально, не делать поспешных умозаключений, рассматривать все исходы, опираясь на объективную реальность, а не на радужные надежды. Но Грейнджер уже чувствовал вкус чужих губ, набирая слишком лаконичное для выражения очередного взрыва эмоций: ОК. Всё, что пожелаешь

***

ОК. Всё, что пожелаешь. И как Драко могла думать, что Грейнджер занялся старым добрым игнорированием, оставляя её попытки связаться без ответа? Это было ясно, как день — он в неё влюблён. Будь он псом, уже лежал бы на спине, подставляя её острым когтям мягкое брюхо. И продолжал бы дружелюбно махать хвостом, даже если пропилить грудину и грубо вырвать трепещущую сердечную мышцу. Девушка надменно ухмыльнулась зеркалу дамской комнаты Министерства магии. Никто не может сопротивляться привлекательности Драко Люциус Малфой. Особенно — Гермес, который, как бы ни хотел казаться гордым гиппогрифом, по факту являлся милейшей пушишкой с большими доверчивыми глазенками. Наверное, если встрепать его кудри, попадание будет полным. Используя все свои актёрские навыки и переигрывая, нахмурится, но не сможет долго держать образ и искренне рассмеется. Огонек. Драко сфокусировала взгляд и пораженно уставилась на отражение, показывавшее ей мгновениями ранее нежную девичью улыбку. Охренеть. Но выглядело мило — это выражение лица может сослужить хорошую службу в переговорах против похотливых пердунов, считающих, что их дряхлые складки могут кого-то привлекать. Драко попыталась повторить улыбку. После череды неудач и заболевших щёк Малфой бросила эту затею — получался какой-то шлюший оскал, насквозь фальшивый. А этим приёмом девушка уже владеет. Грейнджер, кстати, немного поджимал губы, когда Драко говорила что-то грубее, чем «хер». Он явно сам этого не осознавал, но Малфой такое маленькое неодобрение почему-то толкало использовать весь свой богатый матерный — было интересно, сорвется ли он на полноценную раздраженную гримасу, как в Хогвартсе, или уже смирился с неизяществом взрослых неформальных коммуникаций? Но истинно было и прямо противоположное — рядом с ним хотелось быть... чище, что ли. Кем-то другим, без спорного мрачного прошлого и тяжёлого наследия фамилии. Я — хуже. Едва ли, Гермес. Ох, едва ли. Пришлось вцепиться в край раковины и глубоко вдохнуть специфический запах чистящих средств и дешевого мыла. Очень недальновидно было обращаться к тем самым воспоминаниям — повезло, что никто не зашел. Нежная улыбка и мысленные, обнажающие сокровенное диалоги с ним. Малфой оттолкнулась от мрамора в разводах, брезгливо скривила губы и вытерла руки платком, совершенно спокойная благодаря чарам. Грейнджер своим этим всем безумно её расслабляет даже на расстоянии. Как травка. Ей нужно еще.

***

Видимо, на волне попыток представить Гермеса в понедельник ей приснился шатен, лежащий на животе на кровати в Мунго и скрестивший в воздухе лодыжки. Он, обложенный со всех сторон книгами и пергаментом, крутил между пальцев карандаш и иногда медленно читал какие-то параграфы вслух. Перечитывал. Поднимал глаза вверх, повторял вновь. С досадливым рыком бился головой о книгу, а после мягко восклицал: «Ах, ну да, всё правильно». И размашисто, не отводя зрачков от книги, писал что-то на лист сбоку. Драко проснулась странно умиротворенной.

***

Миппи поглядывала на неё с опаской. — Ну что? — рявкнула Драко, откидывая в образовавшуюся кучу на полу очередную неподходящую блузку. — Мисс так сильно волнуется о мнении мистера Грейнджера? — от внимания Драко не укрылось, что эльфийка сделала плавный шаг назад, ближе к двери. — Вот еще, — фыркнула Малфой, вновь листая поредевший ряд одежды и морща нос от следующей обнаруженной безвкусной модели. — Только решила перебрать гардероб — всё, что на полу, нужно будет убрать подальше. Или отдать на благотворительность — посмотрим. — Миппи запомнит, мисс, — интенсивные кивки сопровождались тряской упругих розовых локонов парика — ей Мерлин, чем бы эльфы ни тешились, лишь бы работали. — Только мистер Грейнджер будет здесь через полчаса, и Миппи хотела... — Как через полчаса? — воскликнула Драко, судорожно задирая рукав и сверяясь с часами. — О, Салазар... — Миппи может вам чем-то помочь, мисс? — Миппи прикрыла рот ладошками, пряча лукавую улыбку. — Прекращай эту пантомиму и подбери мне что-нибудь... — Малфой, бегло осматривая доступную площадь и щелкая пальцами, вздернула брови. — Достаточно провокационное, но не кричащее, пастельное, лучше хлопок. — Ох, мисс... — улыбка показалась из-за кистей. — Ни слова, — прищурилась Драко. — Уволю к хренам. Я в душ. Если он придет раньше — усади в мой кабинет. — Хорошо, мисс, — Миппи хихикнула и исчезла за дверью. — Пиздец, — Драко вцепилась в волосы на висках. — Чтоб ты... счастлив был, Грейнджер, сука. С этими достойными воплощения в камне словами Малфой, не желая тратить и так ограниченное время, аппарировала прямо в ванную. Ни о каких долгих банных процедурах речи больше не шло. Благо девушке они и не требовались, если так подумать — ввиду бесчисленных скрещиваний поколений достойнейших Драко могла бы выглядеть и пахнуть бесподобно, пользуясь только проточной водой. А депиляция вверялась профессионалам и очень кстати была сделана день назад. — Да бля-я-я-кхе-кхе-кхе-кхе, — вы прослушали аудиоспектакль «Драко Малфой выражает эмоции, патетично запрокидывая голову и очень унизительно вспоминая, что сверху льется вода». Ну уж нет. Такое сегодня точно не в планах. «А какое в планах?» — любопытство заинтересованно пошевелило ушками. — Кхе, черт, никакого! — Драко избавила лёгкие от остатков жидкости и не дала себе пощечину исключительно потому, что никогда не давала себе пощечин. Нервничает, как пуффендуец перед Снейпом, храни Мерлин его душу. Просто Грейнджер. Придет, всё посчитает, пофонит тестостероном от её сногсшибательного вида и уйдёт. К тому же, ты сама его позвала. Драко не стала развивать эту мысль, аппарируя в спальню и сосредотачиваясь на сушке и укладке волос. Комплект одежды появился на кровати, когда девушка заканчивала рисовать вторую стрелку и взяла помаду. Малфой, бегло обернувшись, удовлетворенно кивнула — платье до середины бедра, хлопок, беж, прямая юбка и огромный вырез на спине. Простовато, на личный вкус, но, очевидно, надень Драко что-то другое — Грейнджер пробьет эрекцией дыру в столешнице и испишет документы единственным словом «трахать». «А ты его не за этим приглашала?» — ехидно осведомился внутренний голос. — Ну хватит! — почти отчаянно попросила и так взвинченная неизвестно чем Драко, всплескивая руками. Уголок губ девушки теперь с её же лёгкой руки начинался на середине скулы. Малфой задышала под счёт, гипнотизируя свой ставшим клоунским макияж и проклиная всех, начиная с себя.

***

В психологии существует такое понятие как «возрастная регрессия». Говоря коротко, это явление, при котором индивид возвращается к поведению, свойственному более раннему возрастному состоянию — как правило, детству. Регрессия может быть как добровольной, так и неконтролируемой — защитный механизм подвергшейся стрессу психики. То, что Грейнджер знал, как называется то, что он сейчас испытывает, никак не помогало ему отнять Живоглота от груди и перестать с ужасом пялиться в камин. — Глотик, можно я туда не пойду? — последний раз Гермес спрашивал что-то подобное лет в девять, когда ему хотелось не идти в промозглую сырость и играть в мушкетёров, а дочитать сборник рассказов Уэллса. Мама тогда, посмеиваясь, разыграла перед друзьями этюд «Гермес болеет и очень заразен». Мерлин, как он скучает. Полуниззл вновь попробовал выкрутиться из стальной хватки, угрожающе мяукая. — Я знаю, знаю, я мужчина, — Гермес вёл диалог в нужном ему направлении. — Более того, я ей симпатичен. Я! Ей! Офигеть, да? Живоглоту сердечные терзания хозяина были как спасательный круг для утки — бесполезны и абсурдны. — Но я же... — Грейнджер раскачивался из стороны в сторону, — прекрасно знаю в теории, что с этим делать, но на практике... Черт, практика была, но другая практика, понимаешь? Не такая, а... Гермес со стоном вдавил лицо в подвернувшееся пушистое пузо — фамильяр явно рассчитывал не на это, отчаянно извиваясь. — Я хочу её поцеловать сегодня, — признался Грейнджер громким шепотом, будто доверяя страшную тайну. — Очень хочу. И, возможно, она тоже этого хочет. Возможно. А если нет? Она сама говорила, что ждет первого шага тут... Но вдруг это была шутка? Живоглот по-тигриному зарычал, впиваясь когтями в плечо. — Вот-вот, — Гермес со вздохом отцепил лапу от себя. — И я не знаю точно. Если я ей нравлюсь — это же не эквивалентно тому, что она хочет со мной целоваться, правда? И даже флирт... Да Господи, ну у меня же есть зеркало, кто в здравом уме вообще меня захочет?! Полуниззл был полностью согласен, выражая мнение интересной смесью боевого клича и предсмертного хрипа. — Впрочем, она смотрела на меня... Ну... — Гермес расплылся в улыбке. — Как на что-то привлекательное. Так что если я проявлю инициативу... «Соберись, тряпка!» — а-а-а, точно, вот откуда техасский акцент: аврор Грувер, курировавший новобранцев. Крутой дядька, суровый, реинкарнация Грюма, ей-Мерлин. Собираемся, тряпки! — Я её поцелую, — уверенно, уговаривая сам себя, заявил Грейнджер. — Поцелую. Мы начнем встречаться. Она не была против, когда я говорил про это, так? Значит, она может этого ждать. А я мужчина. Да. Сильный. Мужественный. Ну, местами. Так, на шестёрку. Короче! Живоглота под мышки притянули к лицу. Фамильяр, по ощущениям, предпочёл притвориться ветошью, ожидая завершения театра одного актера. — Когда я вернусь домой, я больше не буду одинок, — торжественно оповестил Грейнджер, и, преисполнившись, обслюнявил угрюмую морду полуниззла, отпуская того на землю грешную и воспаряя до небес сам. То бишь поднялся с пола, принял Успокаивающее зелье и, очистив липким валиком одежду от шерсти, зачерпнул летучий порох.

***

Грейнджер выглядел как военный на линии фронта. В первых рядах — из тех, которые держат над атакующими волшебниками Протего, готовые умереть, выполняя приказ. Драко что-то сомневалась, что он настолько серьезно подошёл к нудной задаче оформления прогнозных P&L. Он был настолько зажат, что подпрыгнул на пару футов, когда Драко отлевитировала ему папки, и несколько долгих секунд размышлял, хмурясь, что ему стоит с ними сделать. — Бери, Грейнджер, — ладно, это очень смешно. — Сядем в библиотеке. — А, — Гермес подхватил увесистую стопку и уточнил: — Почему не здесь? — Неудобно, — не будешь же говорить, что этот кабинет, несмотря на колкие монологи, всё ещё не ощущался до конца безопасным местом. Грейнджер лишь кивнул, принимая объяснения. А после закашлялся, когда Драко прошла к выходу из кабинета, вызывая самодовольную ухмылку. В библиотеке Миппи вежливо предложила кофе, и Гермес так же вежливо попросил латте с сахаром. А после перевёл взгляд на Драко, надевающую очки для чтения, и, казалось, потерял любую связь с реальностью. В его зрачках поместился бы весь Уилтшир. — Грейнджер, ты выпил? — ласково поинтересовалась девушка. — Да, — каркнул парень, прочистил горло и уточнил. — Только зелье. Как обычно. — М-гм, — промычала Драко, усмехаясь. Он у её ног. К прорицателям не ходи. — Я уже сдался, не добивай лежачего, — пробормотал Гермес, переводя взгляд на бумаги и выравнивая тон. — Что мне стоит знать и с чего начать? Малфой взмахом палочки переместила несколько папок к парню и лаконично указала: — Тебе просто нужно проверить корректность и исправить в соответствии с пометками клерков. Пометки могут содержать ссылки на другие документы — найдешь в других папках. Из дополнительного — красная папка, там, по большому счету, всё опирается на уже внесённые данные, так что... — Понял, можешь не продолжать, — дрогнувшие уголки губ достались министерским формам. — Передашь пару перьев? А после Драко с любопытством наблюдала за эталонным заучкой в естественной среде обитания. Ничего захватывающего, если объективно, но очень успокаивало. Гермес постукивал кнопками калькулятора (Малфой только-только привыкала к этому чуду инженерной мысли), крутил, как и в её сне, карандаш между пальцев, формировал черновые таблицы и перепроверял, кажется, минимум трижды, прежде чем пронумеровать лист и отложить в сторону. Парень и парень. В рубашке и брюках — тех самых, которые Драко ему купила. С формулами возится. Паника, бытовавшая ещё час назад, отступила полностью. Действительно — это же Грейнджер. До помутнения рассудка в неё влюблённый. Попросит она послужить ей подставкой для ног — безропотно встанет в коленно-локтевую. Хороший мальчик. — ...Драко? — Гермес смотрел на неё с лёгким подозрительным прищуром. — М? — отозвалась блондинка. — Что думаешь? — По поводу? — Не витай в облаках, пожалуйста, — укоризненно покачал головой Грейнджер, и, уже не видя растерянно сложенных бровей, повторил: — Я заметил пятую ремарку, которая не имеет никакого смысла. Точнее, имеет, но не применительно к зельям. На кой ляд, извиняюсь, тебе прилагать в прогноз прибылей и убытков статью «аренда помещения»? — Ты удивишься, Грейнджер... — начала Драко, подаваясь вперёд. — Мерлин, я знаю, — отмахнулся Гермес. — Они в доходы это предлагают написать, вот я про что. — Ничего нового, — Малфой закатила глаза. — Проще сделать, как они хотят. — Ну уж нет, — горячо возразил Грейнджер. — Это какой-то сюр. Я хотел тебе предложить проигнорировать самое бредовое, и я схожу с тобой в Министерство. — Зачем? — Проконтролировать, — Гермес усмехнулся. — Я знаю, на что надавить. — И ты мне говорил, что не пользуешься связями, — Драко уважительно покачала головой. — Шантаж, Грейнджер, дело подсудное. — Никакого шантажа, — Гермес миролюбиво улыбнулся. — Только напоминание о возможности запустить внеплановую внутреннюю проверку. Болтун — находка для шпиона, знаешь. — Лифт? — понимающе протянула Малфой. — Нет, там мозгов хватает молчать. Кафе и уборные, — Грейнджер улыбнулся шире. — Как можно обсуждать дела в уборных, я не понимаю, — брезгливо скривилась Драко. — Ну, звук льющейся воды благотворно влияет на мозговую деятельность — шум водопадов у древних предков ассоциировался с безопасностью, уровень кортизола снижается, так что... — Гермес пожал плечами. Малфой пару секунд смотрела на совершенно невозмутимого парня с дрожащими уголками губ. — Изящный сортирный юмор, кто бы мог подумать, — ироничная фраза Драко стала той самой булавкой, в которой они нуждались. В том смысле, что с оглушительным «Бум!» довлеющий пузырь напряженности лопнул с обоюдным громким фырканием. Они переглянулись. Грейнджер с загадочным лицом пошевелил бровями и высокопарно добил: — Весьма польщен вашей оценкой моих достижений на поприще клозетных юморесок. — Перевирая римлян — iocus non olet, — Малфой хитро сверкнула глазами. Гермес моргнул. А после, видимо, перевел и, забавно надув щеки, попытался продышаться. Драко напустила на себя королевский вид: надменный взгляд, гордый профиль и опущенные уголки губ. Грейнджер не выдержал и рассмеялся, увлекая за собой и девушку. Они хохотали и хохотали, пока Гермес не улегся головой на стол, а мышцы живота Драко не заболели от смеха. — Какая... глупость... боже... — простонал Грейнджер фальцетом. — А ведь это мы ещё... к постельные темам... не переходили... — задыхаясь, напомнила Драко, запуская новый круг абсолютно детского безудержного веселья. Следующие два часа прошли в той же шутливой тональности. Грейнджер, педантично подбивая вычисления под министерские стандарты, параллельно рассказывал о своём обучении в колледже — и Малфой было по-настоящему интересно. Причем Драко не подвергала сомнению: сама она бы ни за что не стала узнавать подробности о дисциплинах или академическом процессе, но Гермес структированно и увлекательно погружал девушку в неизведанную область. — Ты, кстати, только упоминала, что зельеварению обучалась здесь, — перевёл тему Грейнджер охрипшим от долгой речи голосом. — Но без деталей. Поделишься? И Драко, драккл дери, поделилась. И как бы ни казалось, что Гермес её не слышит за клацанием калькулятора (фигурально выражаясь), он не давал ей повода злобно умолкнуть, вставляя комментарии по теме. — ...Теперь остаётся только дождаться, когда с меня снимут запрет на выезд, и я смогу получить сертификат о подтверждении квалификации, — гордо закончила Драко. — Это поразительно, — Грейнджер поднял взгляд — малость сочувствующий. Малфой высокомерно вздернула бровь. Гермес, расшифровав смысл послания, проморгался и мягко улыбнулся: — Прости. Ты правда очень большая молодец. — Будто мне нужно твое одобрение, — фыркнула девушка. — Нужно или нет — оно у тебя есть, — уверенно сообщил Грейнджер, орудуя линейкой. — Как и я в целом. «Acta est fabula!», — услышала блондинка в повисшей тишине помимо шума крови в ушах. Лицо Гермеса шокированно вытянулось. Перо хрустнуло в его пальцах, ломаясь пополам и покрывая пятнами свеженачерченный график. — Черт, — Грейнджер откинул перо в сторону и, не поднимая загорающегося лёгким румянцем лица, попросил: — Очистишь? Оно у тебя есть. Как и я. Он — её. У Драко никогда не потели ладони. До этой минуты. «Как будто нужно что-то сделать», — подсказал внутренний суфлер. «Сбежать или отшутиться?» — уточнила Малфой, словив неожиданный прилив несвойственной ей робости. «Но ты же хочешь не этого», — успокаивающе, будто извне, и, если продраться сквозь лихорадочные метания... Да, чёрт возьми! Драко резко поднялась со стула. Настолько, что на мгновение потемнело в глазах. Чеканя шаг, обошла стол и диван и остановилась за спиной парня. Он, кажется, совершенно перестал дышать. Малфой наклонилась над его плечом и направила палочку на лист с невербальным Тергео. Капли пропали, а Грейнджер, недвижимый, пошутил: — Такие чары работают и на расстоянии. Он — её. Она может делать с ним всё, что захочет. Сердце ухнуло куда-то в живот и по кривой траектории вернулось обратно, наполняя свою обладательницу собственнической жаждой. Он должен знать, насколько он её. — Повернись. Плечи Гермеса странно дернулись. Грейнджер медленно обернулся всем корпусом, подтягивая ногу к спинке дивана. — Посмотри на меня. Парень сглотнул и так же неторопливо поднял голову, с опаской выгнув брови. Глаза темнели, как ни смешно, на глазах. — Боишься? — Драко схватила его за подбородок, поднимая лицо ещё выше. Его рот приоткрылся, веки распахнулись, давая возможность девушке читать прямиком из недр его сути. И то, что удалось прочитать, утвердило её в правильности импульсивного порыва. Власть. Она разливалась по венам вперемешку с концентрированной нежностью, потому что полностью животная покорность жертвы перед хищником была не следствием слабости. И он это подтвердил, нервно облизывая уголок рта: — Боюсь, что я сказал несвоевременную глупость. — Несвоевременную — нет. Глупость — да, — Драко сжала пальцы сильнее. Грейнджер на мгновение стыдливо зажмурился: — Прости меня, я... — Не поэтому, — моё. — Если я считаю что-то своим, я очень и очень неохотно с этим расстаюсь. Веки дрогнули. Карие радужки озарились пониманием, а после... Драко видела такое выражение лица только во время секса. В моменты, когда она заканчивала приковывать мужчин к изголовью кровати, и те предвкушали лишения последних капель контроля. Но здесь было не совсем так. Создавалось ощущение, что, будь она слепой, она бы всё равно почувствовала это по одному сердечному ритму и дрожанию голосовых связок, тревожимых каждым коротким вдохом. Он доверял себя ей — без обсуждения стоп-слова, без материальных оков, без срока и контрактов. От и до. Черты разгладились до конца. Он стал на колено и, упершись ладонями в спинку дивана, прошептал, не отрывая глаз от её собственных ни на мгновение: — Я только за. Гермес мог бы нависнуть над ней — но локти согнуты и спина сгорблена, оставляя их лица на одном уровне. Мышцы напряжены, как у пантеры перед броском, но он не будет атаковать, подчиняясь любому её волеизъявлению. Марионетка? Нет. Раб? Отнюдь. Прирученная сила. Это вызывало неведомый доселе трепет, потому что, как бы он ни был внешне безобиден, он всё ещё оставался Гермесом Грейнджером. Героем Гермесом Грейнджером. Гением Гермесом Грейнджером. Солдатом и убийцей Гермесом Грейнджером. Который может себе позволить обращаться с ней, как с хрупкой ценностью, потому что истинная мощь не нуждается в постоянной демонстрации, являя себя только тогда, когда это по-настоящему необходимо. Расстояние между их губ сократилось до жалких дюймов. Он, сам по себе горячий, дышал ещё жарче — настолько, что её лицо могло бы сгореть не только от прилившей к щекам крови. Она видела веснушки на его переносице и каждую дрожащую ресницу. — Если ты не отойдешь, я тебя поцелую, — скрипуче и с намёком на рык. Драко почему-то была уверена, что даже если она отойдет — он её догонит и исполнит угрозу. Угрозу, пф. — И не надейся, — ухмыльнулась Малфой. Гермес задумчиво нахмурился, замирая. Блондинка мысленно простонала. Да ебаный твой рот! — Не надейся, что я отойду, блядь! — рявкнула Драко, и, не дожидаясь ответа, накрыла его губы своими.